Глава двадцать пятая

Мне редко приходилось бывать при Дворах. И ничуть не жалею о таком упущении. Скажем так, если с природой Аластора я еще могла смириться, то чистокровные сидхе вызывали тихую ярость. Их надменность, их извращенная мораль и при этом уверенность во всесилии… не те факторы, которые мне по душе.

Хотя здесь красиво, не отнять. Ледяная завораживающая красота. Я шла рядом с Аластором, который крепко сжимал мою руку в варежке. И не могла удержаться от того, чтобы не вертеть головой. Везде серебро и цвет свежевыпавшего снега. Среди оттенков в нарядах здесь бал правили синие, бирюзовые и голубые оттенки.

Благородные сидхе провожали нас взглядами. Я буквально видела шепотки, летавшие в воздухе. Они стояли группками, проходили по двое, сидели и разговаривали. Почти все светловолосые или же наоборот жгучие брюнеты. Я заметила одного такого. Точнее – двух. Стройные высокие брюнеты с синими глазами и нарядами под цвет им. Между ними стояла тонкая невысокая девушка. Смертная. Из одежды лишь полупрозрачное бледно-голубое платье, которое открывало большую часть пышной груди и стройных ног. От холода ее защищало заклинание сидхе. Но кожа выглядела бледной, даже полупрозрачной. Огромные карие глаза смотрели в никуда, а губы были полуоткрыты. Я заметила, что рука одного из брюнетов находится под подолом платья, а второй сидхе вовсю ласкал грудь спутницы.

При этом оба смотрели на меня. В упор.

Я ощутила, как от холодной ярости легко повело голову. Взгляд девушки говорил о том, что она полностью под Чарами сидхе. Ее лишили воли, желаний, оставив лишь сексуальный голод. Живая игрушка для двоих благородных уродов. Ее разум уже не вернуть. И судьба у таких игрушек обычно очень печальная.

Я скрипнула зубами. Теперь только, когда красота отступила на задний план, стала замечать смертных. Почти все одетые легко, как и сидхе. Но кожа бледная, почти белая. И взгляды, полные обожания.

Вот почему Аластор советовал держать себя в руках. Зимние до сих пор любили делать из смертных игрушки. Для этого просто использовали Чары так сильно, что разум человека исчезал под наплывом обожания. Они теперь жили только ради своих хозяев, ублажали их и боялась, что сидхе их бросит.

Опустила взгляд, понимая, что меня трясет. Ублюдок Лэйген намекал на то, что хочет меня видеть послушной “куколкой”. Я помню, как он ударил меня Чарами. И только Аластор и нечеловеческая часть спасли от погружения в сладостное безумие.

Аластор точно ощутил мои эмоции и сжал руку чуть крепче. Не сказать, что это меня успокоило, но убивать направо и налево раздумала. Пока на нашем пути не встал какой-то беловолосый сидхе с серыми глазами и в серебристом наряде. Белая кожа, черты лица острые, точно вырезанные лезвием. И при этом яркие черные брови, на левой ряд колечек.

– Принц Аластор, давно не виделись!

– Лорд Вилем. Вы не изменились.

– А что же вы свою “куколку” не согреете? – обратил на меня внимание Вилем. – Она у вас в мехах, так и красоту не разглядишь.

Ну млять все, я честно старалась.

– Куколки это у вас. – сообщила ровным тоном. – А я предпочитаю свой разум и свои желания иметь при себе.

– Ты ей и разговаривать разрешаешь?!

– Хесс не “куколка”. – ровным тоном сообщил Аластор. – Она моя спутница и житель Горхейма. Где, кстати, я не приветствую полное порабощение разума. Самые сладкие эмоции у тех, кто способен чувствовать свободу. Дворы Лета и Весны это уже давно поняли.

– Или просто у них слабеют Чары. – громким шепотом сообщил Вилем. – Эй, смертная, взгляни на истинного сидхе!

Его Чары ударили в меня сладко-томной волной, на миг затуманили зрение. Но тут же изнутри взвился огонь. И сжег наваждение. Странно, что получилось легче, чем с Лэйгеном. Хотя кожа и начала гореть, низ живота заныл от мысли, что этот сидхе может заполнить меня.

Бред какой-то.

– Ну смотрю. – ответила вежливо. – Благородный сидхе выглядит великолепно. Мой взгляд слепнет перед вашей красотой.

Все, этих комплиментов будет достаточно?

Велим чуть вздернул брови. В то время как ледяной голос Аластора заставил его сделать крохотный шаг назад.

– Лорд, я позволил вам применять к моей спутнице Чары?

– Они на нее не подействовали!

Очень хотелось показать язык и сказать “бе-бе-бе”. Я удержалась великим чудом, давая Аластору показать себя. Ощущение, что мы среди волков. И выясняем кто тут альфа.

– С каких пор, лорд, можно применять Чары к людям, которые не горят желанием оказаться при Дворе?

– И это говорит тот, кто смотрит за самым порочным городом во всех измерениях?

– Правит. – поправил его Аластор. – Присматривают за собачками, а я предпочитаю править.

Я уже едва не чесалась от взглядов вокруг. Все слушали разговор, уже даже не притворяясь, что заняты своими делами. Велим практически бросал вызов Аластору.

Чистокровные сидхе не слишком любят полукровок. Особенно если те выше их по рангу. А тут целый сын Мэб, пусть и не любимый, и не наследник. Тем более, Королева оторвет голову за старшего. А младший вынужден выкручиваться сам. Более того, я знала, что Аластор не раз подвергался публичному наказанию. Еще до того, как переехал в Горхейм. Это ли не повод попытаться укусить его? Сидхе чуют слабость, как акулы – кровь.

– Правят Дворами. – пожал плечами Велим. – Но откуда вам это знать, принц.

Возможно, сидхе несколько обнаглели еще и после случая с Лэйгеном. Думают, что сыновья Мэб слабы?

– Верно. – улыбнулся Аластор. – Только Дворами правят Королевы. Ты у нас не Королева, Велим. Или я что-то пропустил.

Ага, неофициальное обращение и сарказм. Среди сидхе шелестом пролетели смешки, а лорд стал еще белее. Видимо, от бешенства.

– Полукровка не смеет оскорблять чистокровного сидхе. Даже если…

– … даже если он королевской крови?

Одна из фишек Мэб – мгновенное перемещение. Я не знаю как она это делает. Возможно, просто перемещается между измерениями. Только что ее не было, и вот уже идет по залу. И все сидхе склоняются так низко, что едва не падают.

Королева Зимы и Тьмы выделялась алым платьем и такими же алыми губами. Все остальное было белым, лишь глаза оставались синими и холодными.

– Ваше Высочество! – лорд Велим отвесил изящный поклон… а вот распрямиться не мог. Темное облачко, вылетевшее из руки Мэб, точно придавило его к земле.

– Ты что-то говорил про королевскую кровь, Велим. Тебя не устраивают мои сыновья?

– Я безмерно чту принца Лэйгена, так как он чистокровный истинный сидхе.

Ему все же позволили выпрямиться. Я отметила что волосы у Мэб сегодня льются белоснежной волной, окутывая открытые плечи. Красивая, но от такой красоты дрожь по всему телу.

– Сын мой, – обратилась Мэб к Аластору, – кажется, ты очень давно не был при Дворе Зимы. Может, освежишь всем память?

Что? О чем она? Я бросила взгляд на наместника. А тот лишь кивнул матери.

– Как скажете, Королева. Думаю, дерзость лорда Велима не стоит прощать.

Он повернулся к лорду и улыбнулся. Широко-широко. После такой улыбки у неподготовленных начинала течь кровь из ушей. Потому что бросивший вызов Аластору понимал, что не уйдет невредимым. Некоторые начинали рыдать и биться в истерике. К чести лорда, он всего лишь сделал еще шаг назад и на секунду прикрыл глаза.

– Ваше Высочество, может ли полукровка одолеть истинного?

– Сомневаешься в моих сыновьях?

Голос у Мэб точно вьюга. Лорд Велим еще раз поклонился и проговорил:

– Я предан вам, Ваше Высочество, так как Ваша сила велика, как и ум. Предан принцу Лэйгану. Но не могу так же относится к тому, кто не чтит наши нравы и в ком кровь смертного.

Мэб покивала. За ее спиной взвихрился буранчик и тут же опал, превратившись в ледяной трон. На который она уселась с необыкновенным изяществом.

– Думаю, это будет интересно. – сообщила она.

– Ты собираешься с ним драться?

Мой шепот звучал совсем тихо. Но я не была уверена, что нас не слышат.

– А в чем проблема?

– Он – сидхе!

– Я – тоже.

– Наполовину. – возразила Аластору. – Кто может выстоять против чистокровного сидхе? Серьезно, Ал, у него какой дар?

– Он может общаться с северными ветрами.

Мы смотрели друг на друга, пока сидхе вокруг выдавали насмешливые фразы. Да и сам лорд Вилем смотрел с улыбкой.

– И?

Аластор вдруг погладил меня по голове, как маленькую.

– Дорогая, ты в курсе, что при правильном использовании ветром можно размазать существо по полу?

Млять!

С другой стороны, Аластору достался своеобразный дар. Он не мог управлять холодом или ветрами, или вызвать снегопад. Но зато чувствовал организм противника. И при желании мог воздействовать на него изнутри. Проще говоря – разорвать печенку усилием мысли. Дар высасывал много сил, но и применял его Аластор редко. Одно дело – сжать усилием мысли чужое сердце, а другое – заставить лопнуть сосуд. На первое энергии уйдет раза в три больше. Потому что полукровка – это полукровка.

Второй дар Аластору достался от отца – слабого мага. На несколько секунд он мог дезориентировать соперника. Я как-то спросила механизм действия этой магии. Аластор пожал плечами и сказал, что он просто чувствует и все. Ну да, сидхе не нужны ритуалы или заклинания. Их магия – часть Тир-На-Нога.

Это, кстати, смущало. Потому что я тоже не могла объяснить, как действуют мои таланты. Просто знала и все.

– Вилем знает о том, что ты умеешь? – произнесла одними губами, но Аластор ответить не успел.

– Подойди ко мне, дитя.

Мэб похлопала по подлокотнику трона. Понятное дело, ослушаться ее и в мыслях не было. Я лишь надеялась, что Аластору не придется меня размораживать. Говорят, это очень больно.

Понятное дело, присесть мне не предложили. Пришлось встать рядом, так как в присутствии Королевы сидели лишь те, кому она дозволяла. Ну или же у ее ног располагались личные игрушки.

Потому я скромно замерла возле трона. Кесси у меня под шубой изображала невидимку.

– Принц, лучше помиритесь! Или нравится валяться в пыли?

Насмешливый голос раздался откуда-то от группы разряженных сидхе. Мэб улыбнулась одними губами. А потом произнесла негромко, но ее услышали все.

– Я не разрешала говорить.

Все, сразу настала тишина. Они могли не любить Аластора за его смертную половину, но Мэб уважали. И боялись. И обожали. Она создала Двор Зимы и правила им стальным кулаком в бархатной перчатке. Менялись ее любовники, консорты и советники. Сама Мэб казалась незыблемой, как ледяная скала, вросшая в планету.

– Принц Аластор, – продолжила Королева, – покажи моим подданным, что не зря носишь звание моего сына. Мне не нравится, что они начали сомневаться в тебе.

Ага, начали. Я прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Говорить то не разрешали. С другой стороны, я не подданная Мэб. Правила этикета вдруг перепутались в голове. Должна ли я молчать или положение гостя разрешает говорить? Но, кажется, сама Королева не называла меня гостьей. Значит, мой статус пока неопределен и все зависит от настроения Мэб.

Аластор, тебе лучше победить. Иначе я тебя прибью!

– А ты не дергайся.

Голос у Мэб по-прежнему спокойный, точно не ее сын сейчас будет участвовать в смертельном поединке. А еще я заметила, что нас явно не слышат.

– У тебя мысли на лице написаны, дитя. Мои поданные слышат то, что могут. Мне подчиняется при Дворе даже воздух.

Я молчала, как и Кесси. Ее присутствие поддерживало, да и согревало.

– Он может победить. – сообщила вдруг Мэб.

В ее руках возникли два ледяных кубка, внутри которых плескалась бледно-голубая жидкость. Я заметила десятки пузырьков, что рвались на поверхность. Один из них Королева протянула мне. Ох, чувствую, это невероятно широкий жест. Потому что может ее поданные и не слышали, о чем мы говорим, но жест заметили. И теперь мечтали разорвать меня за то, что такая честь выпала не им, не им.

Но… брать еду из рук сидхе, а тем более – Королевы.

– Это огромная честь. – пробормотала я.

Если я возьму кубок, но не буду пить это же считается? Лихорадочно вспоминала как себя вести.

– Я беру этот кубок как милость Королевы, но не как подарок или одолжение, за которое мне придется заплатить.

Мэб разжала пальцы, и кубок упал на ледяные плиты пола, разлетелся мириадами льдинок. Она не выглядела расстроенной.

– Правила общения с сидхе ты не забыла. Надеюсь, моему сыну тоже хватит мозгов вспомнить все, чему я обучила его. Все, что вбили в его голову наставники.

Она откинулась на спинку трона, синие глаза не отрывались от поединщиков.

– Я дала ему все, – сообщила Мэб тоном, каким подружки общаются друг с другом, – дала ему понимание, что придется каждый день держать удар. Дальше зависит от Аластора. Сыновья Королевы Зимы не могут быть слабыми.

– А если он проиграет?

– Значит он оказался слаб. И сильно меня расстроит.

– Это ваш сын! – прошептала я.

Мэб кивнула.

– Я в курсе, глупое дитя. И поэтому, повторяю, дала ему все, чтобы он стал сильным. И еще… возвращайся на Землю. Тебе не место рядом с Аластором.

Тут я едва не закашлялась, даже не расслышала какими там репликами Велим обменивался с наместником.

– Поверьте, я тоже не планирую оставаться в Горхейме дольше положенного.

– Ну и отлично.

Ни капли не отлично! С чего вдруг Мэб озаботилась тем, кто рядом с Аластором? У меня вопросы буквально плясали на кончике языка, но я их придержала.

Тем более, что спустя мгновение они вылетели из головы.

Сражение сидхе началось внезапно. Никакой команды не прозвучало. Просто в какой-то момент я ощутила как воздух резко похолодел. А затем Аластор кинулся животом на пол, пропуская над собой нечто невидимо. Невидимое, но смертельно опасное. Я прищурилась и только тогда заметила странный отблеск в воздухе над Алом. Вилем часть воздуха сжал до невероятной плотности, сделав его смертоносным и запустил в сторону наместника. Хорошо у того реакция оказалась великолепной, после жизни то в Горхейме. Тем не менее, когда он откатился и вскочил на ноги, я заметила на его спине проступившие пятна крови.

Руки сами собой стали подергиваться, чтобы помочь Аластору. Но нарушить прямой указ Королевы? Я скосила взгляд на Мэб. Та сидела, точно ледяная прекрасная статуя. И я была уверена: попытайся я как-то проскользнуть по теням, меня сразу же вычислят. И тогда проще самой вскрыть себе вены.

Тем временем Вилем решил действовать по-другому. Ветер стал надвигаться на Аластора сплошной стеной. Думаю, сильнее разогнать его Вилем не смел, боясь ранить кого-то из сородичей. Ну или просто растягивал удовольствие, видя, что его враг в западне. Потому что со спины Ала надвигался такой же мини-ураган.

И при этом Вилем – опытный боец – смотрел не в глаза Аластору, зная о его даре.

Размажут ведь идиота!

Я видела тени под ногами сидхе. Одна вот так удачно пролегала прямо рядом с Вилемом. Прямо под его ногами протянулась от колонны. Я прямо точно вживую видела как она становится более плотной, чуть приподнимается над полом. Эх, было так удачно чуть выиграть время для Ала!

И тут Вилем споткнулся. Он как раз сделал шаг, пересекая ту самую тень. И… споткнулся. Пусть легко, пусть на мгновение, но этого хватило. Аластор перехватил его взгляд и ветер вокруг него утих. Сам Вилем пошатнулся, поднес руку к лицу. Мотнул головой, точно смахивая наваждение.

Мэб хмыкнула, опустив одну руку на подлокотник. Я стояла тихо-тихо, боясь помешать Аластору. В голове все шумело.

Аластор стоял, не шевелясь. А вот Вилем вдруг зашатался. Из глаз у него потекла кровь. Сначала каплями, потом – тонкими струйками. Сидхе вцепился себе в голову, зашатался и упал на колени.

Аластор чуть склонил голову к плечу. Лицо у него странно перекосилось, изо рта побежала струйка слюны. И он упал на живот.

– Жив останется? – разжала губы Мэб.

– Как прикажет мой Королева. – отозвался Аластор.

Пятна крови на его спине пропитали рубашку, застыли и сейчас наверняка царапали.

– А что ты с ним сделал то?

– Мозг потрогал. – усмехнулся Аластор.

– Сильно?

– Достаточно, чтобы он долго восстанавливался.

Мэб побарабанила пальцами по подлокотнику.

– Ладно, – решила она, – отнесите его к врачам. Пусть живет. Вы, двое, за мной. Хотя погодите. Иллис, дорогая, думаю, ты можешь поздравить победителя.

Среди придворных наметилось волнение. И вперед вышла стройная высокая сидхе, чьи волосы казались сотканными из самой ночи. Длинные и иссиня-черные, они струились по спине и плечам, поддерживались серебряным обручем. Серебристо-серое платье с длинными рукавами открывало большую часть груди, подчеркивало тонкую талию. Огромные серые глаза, тонкие черты лица и пухлые губы, красные, точно их обмакнули в кровь.

– Принц Аластор! – у нее оказался грудной волнующий голос. – Позвольте поздравить вас с победой.

И присела в реверансе, показывая в таком ракурсе еще более дивную картинку грудей. Я лишь возвела глаза к потолку. Ну начинается!

– Иллис – одна из моих фрейлин. – проговорила Мэб.

Прямо краткая и точная характеристика.

– Я буду рада показать вам как изменился Двор Зимы, принц. – мурлыкнула эта фрейлина.

Судя по ее взгляду, показывать она будет исключительно свою спальню и другие укромные места.

Не знаю откуда столько желчи в моих мыслях. Да пусть хоть всех сидхе перетрахает!

– Я не так долго отсутствовал здесь, чтобы Двор сильно поменялся. – ответил Аластор.

На Иллис он смотрел с легким любопытством, не более. Он так смотрит на всех незнакомцев.

– Возможно, вы удивитесь, когда прогуляетесь со мной.

– Иллис, Иллис, – Аластор точно покатал ее имя на языке, – а скажи мне, красавица, ты решила показать мне Двор после того как я выиграл? А если бы проиграл?

– Но ты не проиграл, принц! Я в тебе не сомневалась!

– Тогда почему не подошла перед боем? – спросил Аластор ласково. – Почему не поддержала? Я бы смел Вилема сразу.

Иллис бросила быстрый взгляд на Мэб. Ситуация развивалась явно не так, как хотелось. Королева лишь поморщилась.

– Уйди. – велела она Иллис. – Потом мы с тобой поговорим.

– Да, – кивнул Аластор, – научи ее как-то более тонко очаровывать собеседника. А сиськами меня не удивишь. Их, знаете ли, везде полно. У меня тоже есть, только мужские.

Мэб встала, давая всем понять, что веселье окончено. Группками или поодиночке сидхе стали выходить из зала. И вскоре остались лишь мы втроем. И Кесси. Она сильно прижалась ко мне и молчала.

– Идемте. – велела Мэб. – Ты хорошо сражался, сын мой.

Аластор лишь склонил голову, пропуская мать вперед. В белоснежной стене перед ней проявилась дверь. И вела она прямиком в личные покои Королевы Зимы и Тьмы. Я вдруг поняла, что хочу попятиться. Входить туда… ну не знаю, говорят, некоторые попадают в покои Королевы и больше их не видят.

– Дитя, – заметила Мэб мое замешательство, – мне пока невыгодно убивать тебя. Но помни о нашем разговоре. И смотри, чтобы твоя КатШи не замерзла, они чувствительны к холоду.

Кесси ощутимо задрожала.

– Мы хотели увидеть Лэйгена. – заявил Аластор.

Я тем временем осторожно осмотрелась. Не знаю сколько комнат занимали покои Королевы, мы находились явно в кабинете. Серебро и снег – так можно описать обстановку. Лишь стол выделялся из этого ледяного царства. Темно-графитового цвета, он точно вырастал из пола. Массивный, из незнакомого мне кристалла. Внутри его вихрились тени.

– А зачем тебе Лэйген?

Мои ноги утопали в белоснежном ковре. Почему-то мне показалось, что капли крови на нем бывают довольно часто. Возможно потому, что я ощущала себя не в своей тарелке. Все волоски на коже торчали дыбом. И подсознательное напряжение, ожидание удара. Внутри меня трясло не хуже Кесси.

– Точнее, – поправилась Мэб, – зачем вам понадобился мой наследник?

Ее взгляд прямо-таки впился в меня. Да уж, любимицей Королевы Зимы мне не стать. Я сглотнула и постаралась не задрожать открыто. Лишь поклонилась и ответила:

– Нас кое-что тревожит, Ваше Величество.

– С каких пор ты шатаешься с наместником Горхейма?

– С тех пор, как она нашла Лэйгена. – напомнил Аластор.

Мэб покосилась на него, но промолчала. Лишь обошла темно-серый стол по кругу, села в кресло, чуть уступающее величиной трону. Понятное дело, я присесть не решилась. Хотя пара белоснежных кресел выглядели весьма уютно со своей пушистой обивкой.

– Ладно, я помню о ее услуге.

Спасибо, продолжайте говорить обо мне в третьем лице.

– Так что вас встревожило?

Мэб махнула рукой, по ее разрешению Аластор сел. А вот я осталась стоять. Ну да, типа будь рада, что сделала нам услугу и молчи в тряпочку. По мне так лучше нам поскорее со всем разобраться и вернуться в Горхейм.

Аластор рассказал ей о демонических метках, о Кровавой Мэри и о том, как она сгорела. Мэб слушала молча. По ее лицу невозможно что-то прочитать. Она лишь рассеянно крутила на пальце одно из колец с бледно-голубыми камнями.

– При чем здесь Лэйген? – поинтересовалась, когда Аластор закончил.

Как–то она слишком спокойно реагирует.

– Возможно, он что-то видел. – ответила я осторожно. – Возможно, он был возле Врат, потому я не могла пробиться сразу. Они ведь создают сильные магические помехи. И… если Врата повреждены, то демоны могли мешать мне пойти к Лэйгену. Он чистокровный сидхе! Он не мог находиться в таком шоке просто оттого, что прогулялся в глубине Тир-На-Нога.

– В глубине Тир-На-Нога находятся такие вещи, которые безопасны лишь для Королев, дитя. Но я вынуждена согласиться с тобой. Лэйген – сильный сидхе, мой сын. Он часто путешествует по закоулкам Тир-На-Нога, и привык к его чудесам и тайнам. Тем не менее, Врата не могут быть открыты.

– А повреждены? – спросила я. – Они могут быть повреждены?

С ответом на этот вопрос Мэб тянула. Казалось, она сама не уверена в том, что хочет сказать.

– Это крайне маловероятно. – ответила наконец. – Врата перемещаются так, что даже мы не можем предсказать, где они появятся в очередной раз. Надо находиться рядом с ними, чтобы попытаться повредить печать Королев.

– Тем более, – решила я польстить, – такой силы больше ни у кого в Тир-На-Ноге нет.

– Сил нет. – кивнула Мэб, но точно недоговорила что-то. – Я услышала вас. И подумаю над этим. Аластор, если хочешь пообщаться с братом, то тебе придется отправиться в Летний Двор. Он там, у врачей. Королева Лета задолжала мне услугу, так что…

Она перевела взгляд на меня.

– Помни о нашем разговоре, дитя. А сейчас можешь ступать с Аластором. Идите, вас доставят к Летнему Двору.

Мы дружно поклонились, так же дружно попятились к дверям и вышли. Но даже оказавшись вне поля зрения Мэб не расслабились. А молча шли через залы и коридоры. Теперь взгляды сидхе на нас отливали любопытством и легкой завистью. Я заметила как сбоку мелькнула Иллис. Близко подойти не посмела. А ее взгляд на меня буквально пылал злобой. Еще бы, при всех послали далеко и надолго. А крайняя я, так как на принца злиться себе дороже.

У входа нас встречал советник. Поклонился с таким лицом, точно его из камня вырубили. И проговорил:

– Принц Аластор, по личному распоряжению Королевы вам предоставлен ее экипаж, чтобы доставить вас в Летний Двор.

Аластор молчал и ждал чего-то, глядя на советника в упор. Я каким-то седьмым чувством понимала, что наместник еле сдерживается. Рубашка продолжала понемногу пропитываться кровью. Его только что едва не убили, а советник продолжает гадить.

– Прошу прощения. – выдавил тот из себя. – Конечно, все это касается и вашей спутницы.

Аластор первым сел в экипаж, похожий на длинный высокий автомобиль, только выточенный из голубого льда. Внутри оказались белые сиденья, пушистый ковер на полу и гораздо теплее. Правда, не настолько, чтобы снять шубу. У меня создалось ощущение, что после Двора Зимы я нескоро согреюсь.

Аластор заговорил лишь когда мы тронулись. За окном невозможно было что-либо разглядеть, все какая-то снежная круговерть.

– Хесс, ответь на один вопрос.

– Без проблем.

Он смотрел на меня непривычно сурово.

– Как ты смогла помочь мне во время поединка? Что сделала?

Я?!