Глава 24 · Всадник на дороге
У меня все внутри похолодело. А потом в груди принялось разгораться приятное предвкушение битвы. С тех пор, как я обуздал силу, такое было со мной впервые. И я даже удивленно покосился на Зимина, подозревая, что это его влияние, не иначе.
— Убить? — равнодушно спросил Леший.
Миньоны были готовы к бою. Горгулья вознеслась в небо, расправив огромные каменные крылья, покрытые красным. Баньши расставила в стороны руки и приготовилась кричать. На ее лице появилось мечтательное выражение, которое я видел много раз.
Я всмотрелся в приближающуюся фигуру всадника. И не чувствовал от него какого-то подчиняющего волю шепота, который заставил бы меня последовать за ним. Он не внушал страха, как это описывала Маркова. Кольцо, которое должно было сообщить о надвигающихся неприятностях, молчало. Да и Зимин был спокоен.
— Сперва разгоните волков, — внезапно для самого себя приказал я, а потом взглянул на Стаса. — А затем разберемся с этим всадником.
Кустодий кивнул, соглашаясь с моим решением. И перед мужчиной зависли тонкие ледяные иглы, готовые атаковать противников.
Баньши влетела в стаю и пронзительно завизжала. И кустодий покачнулся, с трудом удержав тотемы. На секунду прижал ладони к ушам. Хоть призрачная певица была далеко, Зимина все же зацепила способность «молчания», которая блокировала силу и на долю секунды дезориентировала Стаса. Только ранг легенды и расстояние спасли бойца от потери контроля.
Горгулья раз за разом пикировала вниз, чтобы подхватить зазевавшегося зверя и швырнуть его в сторону. Леший и Митричем метнулись к стае и волки бросились прочь, почуяв мертвую энергию. К нашей большой удаче они оказались обычными животными, а не слугами какого-нибудь природника.
— Убить? — вновь спросил меня Леший, кивнув в сторону всадника, который придержал коня, чтобы дать волкам уйти в сторону леса и не пересекаться с ними.
— Пока нет, — мрачно сказал я и призвал еще один тотем.
Пень вынырнул рядом с капотом машины и принялся обтирать себя корнями, словно большой кот, который умывался после сна. Два других пня закатили глаза и заскрипели. Третий спохватился и грозно насупился, став похожим на своих коллег.
Меж тем рядом с Зиминым появился небольшой снеговик и принялся водить трехпалыми ладонями по ногам раненной лошади. Та надсадно дышала, но не делала попыток вскочить.
Всадник оказался уже совсем близко и спрыгнул на землю. Он был не таким высоким, которым виделся издали. И не таким широким в плечах. А когда размашистым шагом подошел ближе, то я и вовсе растерялся. Всадник скинул с головы капюшон плаща и перед нами оказалась встревоженная женщина, которая судя по всему долго была в седле.
— Добрый вечер, — осторожно начал я. — Мы…
— Я знаю, кто вы, — глухим голосом проговорила незнакомка, расстегнув ворот плаща. — Вся деревня только и обсуждает, что визит бригады жандармов, которые прибыли, чтобы расследовать убийства женщин на болотах. Что с ней?
— Пищит от страха, — пробормотал Стас и кивнул в сторону машины, откуда раздавались всхлипы Марфушечки.
— Я про животное, — раздраженно произнесла женщина.
— Зря вы так, — пожал плечами кустодий. — Она все же человек.
— Речь о лошади, — подал голос я.
— Она отбилась от табуна. Кажется, испугалась змеи. Нашла прореху в ограде и убежала к лесу. Как только не ушла к болотам? — зачастила девушка, опускаясь на колени перед раненной лошадью и осматривая ее поврежденные ноги.
— Вы здесь живете? — уточнил кустодий, приседая рядом на пятки.
— Само собой, — отмахнулась девушка, а затем поставила волков-тотемов и буквально припала к вздымающейся груди лошади. — Какая же ты глупая. Ну зачем убежала…
Я заметил, как вокруг животного заклубилось марево, которое почти тотчас растворилось. И понять, что это была за сила я не успел.
Девушка поднялась на ноги, посмотрела на Зимина и произнесла:
— Мне нужна помощь. Надо доставить ее на конюшни. И как можно быстрее.
— Без проблем, — тотчас согласился Стас и обратился уже ко мне. — Садитесь за руль и езжайте вперед. Потому что за мной вам ехать не удастся.
— Это почему? — не понял я.
— Покрышки у машины без шипов, — с усмешкой пояснил мужчина, а потом обернулся к незнакомке. — Вы не против прижаться ко мне во время поездки?
— Что? — ошарашенно спросила девушка.
— Мы поскачем на вашем коне вдвоем, а за нами будет скользить мой миньон. Он и будет нести лошадь.
— Скользить? — переспросила наездница.
— Я создам ледяную дорогу, — пояснил кустодий.
— А сил хватит? — неожиданно деловито прищурилась девица и сдула взмокшую прядь волос, которая упала на глаза.
Стас подмигнул собеседнице и поднялся на ноги:
— Вот и проверите, — хитро произнес он. — Не будем терять времени. Павел Филиппович, подайте мне палатку, которая лежит в багажнике.
— Зачем? — насторожилась всадница.
— Несчастная лошадь взмылена. Если ее будет касаться чистый лед, то он обморозит ее кожу.
— Вы правы, — девушка покосилась на него с заметным уважением.
Я обогнул капот машины, по пути убирая тотемы. Открыл багажник, вынул свернутый в тугой здоровый рулон брезент, едва не согнулся под его весом и покатил его по асфальту, чтобы отдать кустодию. Сам же забрался на водительское сиденье и повернул ключ в замке зажигания.
— Вы пришли, господин, — слабо подала голос Синькова, о которой я предпочел бы забыть. — Спасли меня…
— Давайте поедем молча, — не оборачиваясь, раздраженно попросил я. — Если по наши души вновь явятся волки, я хочу услышать их вой заранее.
— Зачем? — испуганно проблеяла пассажирка, когда машина тронулась с места.
— Чтобы поддержать моего родича, который сейчас не в салоне, — резонно заметил я.
— Надо скорее уезжать, — живо возразила Марфушечка. — Если тот ужасный человек захотел бы, то поехал с нами. А раз решил…
— Закройте рот, — процедил я и, памятуя о прошлой истерике, добавил, — а если начнете орать, то я вас выволоку наружу и вам придется бежать вслед за машиной.
— Что? — опешила девушка.
— Тот, как вы выразились, «ужасный человек», решил не выкидывать вас на дорогу только по душевной доброте, — пояснил я. — У меня с этим проблем не будет. Я некромант и не испытываю жалости к живым.
На последних словах я понизил голос до зловещего хрипа и едва не закашлялся от напряжения в связках. Но прозвучавшая угроза возымела успех, и Синькова замолкла, отодвинулась за сиденье, прижавшись к двери чтобы не встречаться со мной глазами и вообще сделаться незаметной. Меня это вполне устраивало.
Машина катилась по дороге, и я то и дело поглядывал в боковое зеркало, чтобы убедиться, что за нами скачет крупный конь с двумя всадниками на спине. А за ними словно громадный конькобежец скользит по ледяной полосе великан, держа на руках, обернутую в зеленый брезент лошадь. Стас трубил в рог, создавая позади себя корку льда, а девушка контролировала скорость скакуна, чтобы лед успевал схватиться на асфальте.
Зрелище было завораживающим. И я подумал, что вряд ли когда-нибудь увижу подобное. Все же хорошо, что я не приказал своим миньонам пришибить незнакомку. Я хмыкнул, поняв, что почти уверен, всадницу зовут Авдотья. Вряд ли кто-то посмел бы так говорить с господами-жандармами, про которых много говорят в деревне, и которые на ее глазах распугали волчью стаю. Но она не казалась впечатленной. Скорее выглядела как человек, которому нечего терять, и некого бояться. Все же Зимин был прав, когда говорил о том, что безродные порой имеют больше свободы, чем те, кто цепляется за титулы.
— Меня укачивает, — пискнула вдруг Марфушечка.
— Потерпите, — бросил я обеспокоенно. — Нам сейчас нельзя останавливаться. Иначе мы останемся на дороге посреди льда.
— Зачем такие сложности? — хныкнула осмелевшая Синькова. — Какую-то лошадь спасать вам кажется важнее, чем доставить меня… то есть нас, в безопасное место?
— Уверяю, вас, нам со Станиславом Александровичем ничего не грозило, — ответил я с усмешкой. — Вы не знаете, что мой напарник владеет рангом легенда. При желании, кустодий мог бы заморозить ту стаю на месте.
— И почему не заморозил? — капризно спросила девица.
Меня не столько удивил вопрос, сколько необходимость на него отвечать. Но все же я себя пересилил.
— Потому что просто так убивать животных без веских причин — бесчеловечно. Они живут и охотятся в этих местах. А если стая станет угрожать деревне, селяне сами решат эту проблему.
— Кому нужны эти волки? — надулась неугомонная эгоистка.
Я обернулся и взглянул на девушку. Произнес:
— Может, вы выйдете из машины и сами спросите у волков? Я вас высажу и вы у них разузнайте о целях в жизни.
Она тотчас поняла намек и закрыла рот. В салоне стало тихо, и остаток дороги мы проехали молча, за что я мысленно благодарил Искупителя.
Спустя десять минут, мы въехали на территорию конюшни. На воротах я заметил те же защитные руны, которые были на заборе деревни Двушкина. Значит, и здесь верили в существование зла, живущего на болотах. Навстречу нам выбежали несколько дюжих мужиков, один из которых быстро распахнул дверь.
— Здравы будьте, — пробасил он и заглянул на заднее сиденье. Уточнил:
— Никак важную госпожу привезли?
— Сейчас сюда доставят раненую лошадь, — быстро сообщил я. — Надо позвать лекаря.
— Так уже ждет, — ответил мужик. — Авдотья почуяла, что беда случилась и велела все подготовить. Токма она не предупредила, что не одна вернется.
Мужчина, наконец, заметил, как из туманной дымки вынырнули всадники, а за ними появился и белесый великан со своей ношей.
— Искупитель помоги, — работник осенил себя защитным знаком и лишь потом прижал пальцы к вышивке на вороте рубахи.
— Это свои, — предупредил я и тоже не смог отвести взгляда от открывшейся картины.
Скакун Авдотьи заскочил на территорию и снизил скорость, а потом и вовсе встал на месте, повинуясь руке хозяйки. Та попыталась спешиться, но не смогла, так как второй наездник удерживал ее в седле.
Стас убрал рог, убедившись, что великан легко соскочил с ледяной дорожки и направился в сторону опешивших работяг.
— Слушай их и положи животину, куда скажут, — приказал Зимин и лишь после этого довольно ловко соскочил на землю и ухватил девушку за талию, помогая спуститься.
Та казалась обескураженной и наверно лишь потому не стала возмущаться такому обращению. И даже не возразила, когда мужчина помедлил прежде чем убрать ладони. Затем все же опомнилась и нахмурилась.
— Вы справились, — заметила она коротко.
— Как и обещал, — криво усмехнулся кустодий.
Девушка собиралась что-то ответить, но передумала и поправила ворот плаща. Потом окинула взглядом двор и обратилась к кому-то из присутствующих.
— Проводить гостей в дом. Подать ужин на всех и подготовить постели.
— Мы не останемся на ночь, — заявил я.
— Неужели? — Авдотья ухмыльнулась и показала рукой на почерневшее небо на западе. — Вы рискнете отправиться в резиденцию в грозу?
— Откуда вы знаете, что мы едем туда?
— Я не дура, благородный господин. И раз вы едете от Новорильска, значит держите путь либо в деревню Никона либо в резиденцию. Машину вы во владения Двушкина не загоните. А значит, решите, что ехать до безопасного ночлега всего ничего. И попретесь вдоль болот до владений императора. Но как раз на этом отрезке пути вы и сгинете.
— И почему? Из-за болотного народа? — оживился я, но девушка покачала головой:
— Дорогу после дождя развозит так, что вас стянет с нее на первом же повороте. И окажетесь вы в кювете, заполненном водой. Там и захлебнетесь, пристегнутые к своим сиденьям.
— А ведь правду говорит, — восхитился Стас, рассматривая наездницу уже открыто.
И было на что посмотреть. Теперь, когда мы находились вдали от волчьей стаи и я смог оценить стать нашей новой знакомой. Девушка была невысокой, крепкой, облаченной в плащ с глубоким капюшоном и сапоги с широкими голенищами. Ее светлые волосы были собраны в тугую косу. Лицо было загорелым, с аккуратным носом, большими миндалевидными глазами и пухлыми обветренными губами. Россыпь веснушек не портила ее, а придавал мягкости образу. Мне вдруг подумалось, что девушка не пытается казаться привлекательной и в этом ее особая прелесть.
— Если вы насмотрелись, я пойду, — Авдотья выдернула меня из размышлений резкой фразой. — Мне надо проверить работу лекаря и выяснить, починили ли забор. А вам не помешает отдохнуть.
Она покосилась на Зимина, который приложился к фляжке с восстанавливающим отваром.
— Все нормально. Я могу помочь… — начал было он, убирая тару в карман куртки.
— Я больше не прошу у вас помощи. Хватило того, что вы уже сделали, — ответила девушка и зашагала прочь, на ходу распорядившись, чтобы ее коня отвели в стойло и задали овса.
Мы с напарником завороженно смотрели ей вслед, пока кустодий не толкнул меня в плечо.
— Хороша девка, — с восторгом произнес он, глядя ей вслед. — Как конем управляет, вы бы видели.
— Это Авдотья, — сообщил ему я.
— Да я уже понял, — не переставал улыбаться мужчина. — До чего ж хороша.
— Я провожу вас домой, — уверенно заявил худенький парнишка, который появился словно ниоткуда. — Вашей госпоже, похоже, нехорошо.
Мы разом оглянулись, оценив Марфушечку, которая выбралась из машины и осматривала двор с нескрываемым отвращением.
Несмотря на мятое платье, сбитые в гнездо волосы и покрасневшее лицо, девушка демонстрировала самоуверенность императрицы. Она остановила взгляд на провожатом, который вызвался нам помочь.
— Куда нам идти? — спросила она.
— Туда, — парень указал на высокий дом в два этажа со стрельчатой крышей. Выложен он был из простого серого камня, но казался крепким. Особенно впечатляла широкая веранда с плетеной мебелью.
— Какая дыра, — прошипела Синькова, заставляя меня скрипнуть зубами.
Девушка подошла ко мне и бесцеремонно положила руку на мой локоть.
— Проводите меня, мастер. Я совсем ослабла.
Показалось, что она намеревается свалиться в некое подобие обморока. Чтобы не случилось этой оказии, я осторожно заметил:
— Не упадите. Тут повсюду мусор и вы окончательно испортите платье.
— Оно уже ни на что не годится, — надула губы Марфушечка.
— К тому же слуги будут потешаться, — схитрил я.
Такая перспектива девицу не устраивала. Она тотчас оценила двор, заметив нескольких работников, и стала ступать более уверенно. Однако, ее атласные туфли не подходили для улицы. Синькова призывно взглянула на меня, но я слишком хорошо запомнил слова Зимина о том, что наша спасенная вполне может принять мою доброту за ухаживания. Именно поэтому предпочел сделать вид, что ничего не замечал. Даже когда Марфушечка принялась издавать мучительные стоны при каждом шаге.
— Искупитель меня обереги, — пробормотал кустодий и подхватил мою соседку на руки, чтобы пронести до порога.
Она возмущенно пискнула, но вырываться не стала. Однако прижала к груди руки, чтобы ненароком не коснуться мужчины. На ее лице отразилась такая мука, словно вся боль мира мучила несчастную. Напарник поставил ее на порог и коротко кивнул:
— Не стоит благодарности.
С этими словами он поднялся по ступеням и толкнул дверь. Та оказалась незапертой.
— Этот человек ждал благодарности за то, что меня трогал? — задыхаясь от возмущения, просипела Марфушечка.
— Полагаю, что он как старый солдат не испытывал вожделения при исполнении важного задания, — обронил я, направляясь за Зиминым.
— Я обращался к вам, Павел Филиппович, — негромко хмыкнул мужчина. — Уверяю, я припомню однажды вам этот должок.
В доме было на удивление уютно. Гостиная была просторной и светлой. Наверняка днем тут было солнечно, учитывая большие окна, задернутые полупрозрачными шторами. Полы покрывали хорошо подогнанные светлые доски, до блеска натертые воском. У дальней стены расположился камин с двумя креслами, одно из которых казалось облюбованным хозяйкой. Я так решил, так как на его спинке лежал клетчатый плед и книга.
— Нищебродство, — резюмировала Синькова. — Ни одного ковра. И пианины нету.
— Действительно. Как может дом быть достойным без пианино, — язвительно отозвался Стас.
— И без ковров, — напомнила девушка. — У нас в доме почитай десятка три ковров есть. В одной только моей комнате их восемь.
— Да вы завидная невеста, — не унимался Зимин.
— Что есть то есть, — Марфушечка прошлась по комнате, проводя пальцем по каждой доступной поверхности и осматривая кожу на предмет пыли. — И убираются тут скверно.
— Я могу дать вам тряпку, — внезапно предложил наш сопровождающий.
— Зачем? — удивленно осведомилась девица.
— Чтобы вы пальцы не пачкали, — он открыто улыбнулся. — Или показали, как надобно убираться. Уверен, такая важная дама знает толк в ведении хозяйства.
— Еще чего не хватало, — фыркнула в ответ госпожа Синькова. — Чтобы я учила челядь служить в чужом доме. Тем более в таком.
— А что не так с домом? — спросил я, окончательно теряя терпение.
— Он ведь холопский, — скривилась Марфушечка. — Ни люстры хрустальной тут нет, ни ваз заморских. Пол из досок сколочен. И занавески дешевые.
— В этом доме останавливался сам император, — раздался голос от порога и мы повернулись к хозяйке, которая с усмешкой осматривала нашу компанию. — И он не нуждался ни в хрустальных висюльках, ни в мраморной плитке на полу. К слову, Станиславу Викторовичу пришлось по вкусу мое кресло. Я всерьез опасалась, как бы его помощник не утащил его в резиденцию. Хоть я и верная подданная Империи, но мебель отдавать мне ужасно не хотелось.
И только это заявление заставило нашу спутницу наконец замолчать.