Глава 30 · Сказка адвоката Чехова
Возвращаться в конюшни было намного проще. Размытая грязь уже успела подсохнуть, и Зимину даже почти не пришлось применять «Горн». Так что обратная дорога заняла куда меньше времени.
К воротам мы прибыли уже на рассвете.
— Не придется убеждать местных, что мы не ночная нечисть, — с облегчением произнес Зимин, когда мы остановились у массивных ворот. — Местное население очень суеверно.
— Как оказалось, у этих суеверий есть весомые основания, — заметил Морозов.
— Ваша правда, Александр Васильевич, — согласился криомастер и дунул в появившийся в его руке рог. Резкий звук разорвал тишину.
Я быстро оценил выходку кустодия. Потому что рев рога вызвал за стеной настоящий переполох. Истошно залаяли собаки, захлопали двери, послышался гул голосов.
— Вы бы поосторожнее с такими шутками, — произнес я. — Нрав у здешнего люда тяжелый. Они нас и на вилы могут поднять.
— Местный люд мог бы повесить у ворот колокол, — спокойно ответил Зимин. — Он служил бы им вместо дверного звонка.
Голосов за оградой становилось все больше. Видимо, своей выходкой криомастер разбудил всех местных жителей. И теперь они собрались на сельский сход, чтобы решить нашу судьбу. Наконец, зазвенели цепи, и ворота открылись. А в проходе появилось пятеро дюжих мужиков с вилами и топорами.
— Доброе утро, — вежливо поприветствовал их кустодий. — Мы не знали, как еще дать знак, чтобы нам открыли. Вы бы повесили колокольчик рядом с воротами, чтобы в него можно было звонить.
Мужики молчали, угрюмо рассматривая нас.
— Места здесь глухие, — едва слышно произнёс Александр. — Не удивлюсь, если часть людей тут с силой. Сейчас они утопят нас в болоте, а жандармам скажут, что мы сами пошли болотников всяких искать.
Зимин задумался. Видимо, такой вариант развития событий он не рассматривал.
— Разойдитесь, — послышался за спинами мужиков строгий женский голос. И бородатые селяне послушно расступились, пропуская Авдотью.
Женщина вышла вперед, грозно глядя на нас:
— Обязательно было дудеть? — начала она. — Всю деревню перебудили.
Зимин только развел руки в стороны:
— Простите. Другого способа…
Вместо ответа, приказчица достала телефон:
— Вы же знаете мой номер. Можно было позвонить. Мы не совсем темные.
— Оу, — мне показалось, что Зимин немного смутился. — Простите, об этом я не подумал.
— Проходите, — махнула рукой Авдотья. И мы последовали за ней.
Мы прошли ближе к хозяйскому дому. На заднем дворе стояла беседка, в которой мы все и устроились.
— Удалось найти эту… — начала девушка.
— Марфу Синькову, — подсказал Зимин. — Она нашлась. Это хорошая новость. Но есть и плохая. Ваш папенька ушел на болота. И в деревню больше не вернется.
— Да где ж она плохая? — усмехнулась Авдотья. — Сгинул и бес с ним.
— И еще, — вклинился в разговор Морозов. — В ходе нашего расследования выяснилось, что эти болота… не совсем безопасны для проживания. Из-за болотных испарений, местный воздух вреден для людей. Вот и мерещится им всякое. А это здорово влияет на смертность среди селян. Я составлю доклад Императору о вашем переселении. Само собой, с полной компенсацией всего имущества. На новом месте можно будет объединить конюшни и деревню. С одним приказчиком и старостой. А вы сможете построить школу для детей.
Авдотья нахмурилась. Откинулась на спинку скамьи и пригладила волосы слегка дрогнувшей рукой.
— Про переезд не мне решает, — ответила она после паузы. — Такие вопросы сход обсуждает. Но думаю, многие согласятся держаться вместе
— Хорошо. Тогда после решения схода передайте мастеру Зимину списки жителей, — произнес Александр. — А сейчас простите, нам пора возвращаться в резиденцию для составления отчета.
— До встречи, Авдотья, — прощался Зимин перед тем, как мы направились к машинам.
А потом вдруг глухо выругался и зашагал обратно. Девушка не сдвинулась с места, когда он остановился к ней вплотную.
— Я не самый хороший человек, — заговорил Стас. — А точнее, совсем нехороший. Я много дурного совершил и прошлое у меня скверное. Если захочешь, я все тебе расскажу. Ничего утаивать не стану, кроме имперских тайн. Всю душу выверну перед тобой.
— Почему? — спросила она едва слышно.
— Потому что никто кроме тебя не тронул меня тут, — он положил здоровенную ладонь на свою грудь. — И если ты дашь мне один шанс…
Девушка подняла руку, чтобы коснуться кустодия, а потом замотала головой.
— Я безродная. У меня даже ложки от отца нет. Я не соглашусь стать бесправной…
— Глупая, — усмехнулся Зимин и привлек девушку к себе. — Мне на все законы наплевать. Если ты пожелаешь стать моей, то будешь женой. Настоящей.
— Я всю посуду тебе от батьки подарю, — подал голос, молчавший до того Коля. — Я ведь теперь глава семьи.
Морозов покачал головой. Потом взглянул на меня и подмигнул. Выглядел он при этом невероятно довольным. Может оттого, что Зимин решил устроить свою судьбу с сестрой юного шамана, с которым теперь было куда проще договориться.
* * *
В дороге к резиденции я сам не заметил, как задремал. И проснулся только после того, как Зимин произнес:
— Прибыли, Павел Филиппович.
Я с неохотой открыл глаза. Машина стояла у ворот поместья Чеховых. И я с удивлением заметил, что машина Александра Морозова расположилась неподалеку.
— Спасибо за то, что доставили до дома, — поблагодарил я и открыл дверь.
— Не пригласите на чай? — хитро уточнил вдруг Зимин.
— Ну, если вы желаете — охотно, — ответил я.
Мы вышли из авто и направились к воротам, где нас уже ждал Морозов.
— Я слышал, что вы любите рассказывать сказки, — произнёс глава кустодиев. — Очень хотелось бы послушать сегодняшнюю. За чашкой утреннего чая.
— Идемте, — ответил я и открыл калитку. Гости последовали за мной. Мы прошли по дорожке, я отпер входную дверь и вошел в дом.
Все уже собрались за столом гостиной. И кроме Нечаевой, Фомы и Любови Федоровны, здесь были Дмитрий Иванов и Тимофей.
— Доброе утро, Павел Филиппович, — поприветствовал меня жандарм.
— Доброе, — ответил я, осмотрев собравшихся. — Вы…
— Александр Васильевич Морозов позвонил мне и сказал, что дело закрыто, — произнёс Иванов. — И я решил зайти к вам в гости. Чтобы послушать подробности.
Я кивнул и перевел взгляд на Тимофея.
— А я проходил мимо, — тут же ответил тот.
— Хорошо, — улыбнулся я. — Итак, раз уж вы пришли за сказкой, то извольте.
Все замерли, глядя на меня. И я продолжил:
— Давным-давно жил в деревне у волшебного болота помещик. Он рано потерял родителей, и перед смертью, батюшка настрого наказал сыну, чтобы деревня оставалась маленькой. Такова мол традиция. Поклялся молодой помещик умирающему отцу, что так и будет, подростком принял хозяйство и управлял деревней мудро, как батюшка наказал. И была у этого помещика одна страсть. Охота. Любил он побродить в одиночестве по болотам, подстрелить из лука птицу на ужин. И вот однажды, помещик с утра ушел уже знакомыми тропами, да заблудился. Бродил он по болотам весь день и вечер, и к ночи вышел к домику на островке. В окне избушки горел огонь, и это очень удивило помещика. Он думал, что все жители уже ушли с болот, оставив только догнивающие от сырости деревни. А поди же. Живая душа.
Терять помещику было нечего, нужно было где-то заночевать. Набрался он смелости, подошел к крыльцу и постучал в дверь. Открыла ему девица невиданной красоты. Удивился помещик, что такая красавица да в этой глуши живет?
Девушка пустила его в дом. Накормила, чаем напоила, и разговорились они с помещиком. Оказалось, что звали девицу Василисой. И живет она здесь очень давно. Нравятся ей здешние места.
Уложила Василиса гостя спать на лавке, а утром проводила помещика к тропе, по которой он должен был в деревню вернуться. И не обманула. Выбрался помещик к деревне, живым и невредимым. Но сердце его осталось в том домике, на болотах. С тех пор потерял помещик сон и аппетит. И виделась ему везде девица с болот. Зачастил барин на прогулки, в гости к Василисе, и все уговаривал красавицу с ним в деревню перебраться. Долго девушка упиралась, но, в конце концов, сдалась. Видимо, полюбился ей молодой землевладелец. Ушла она из дома на болотах, и поселилась в деревне. Местный жрец выправил девице документы, оформил брак, и стали они жить-поживать, да добра наживать. Даже двоих детей родили. Да только счастье это недолго длилось. Оказалось, что есть у Василисы один секрет, который она хотела сохранить втайне. Раз в две недели уходила она с утра на болота, и возвращалась только под вечер. И начали помещика мысли дурные беспокоить. Что же делает его суженая в глуши болотной? Решил он однажды за ней проследить. Ночь глаз не сомкнул, дожидаясь, пока жена не покинет дом, и направился за ней.
Пришла Василиса в ту избу, где раньше жила, сняла с себя одежду, и превратилась в большую лягушку. Прямоходящую, правда, и похожую на человека.
— То есть, Василиса была шаманкой? — уточнила Виноградова. И я заметил, как щеки Нечаевой покрыл легкий румянец.
— Да, и очень сильной, — ответил я, решив умолчать, что на самом деле Василиса была мироходцем. Да еще и из нечисти. — Сильный у нее был дар. Так вот. Заметила Василиса, что муж за ней следил, и опечалилась сильно. Рассказала она суженому всю правду. Про то, что заколдованы эти болота, а она шаманкой стала, потому что мать Василисы ведьма прокляла. И теперь нужно ей время от времени принимать обличье зверя. Помещик выслушал все и решил остаться с любимой, несмотря на такие ее особенности. Вернулись они в деревню и начали жить как раньше. Да только с тех пор думал помещик, как бы оставить девушке обличье человеческое. А ну как вскроется секрет Василисы? Селяне их на вилы поднимут, а поместье сожгут. Начал помещик искать способы, как извести этого Василисиного зверя. И однажды, нашел он ритуал в одной старой книге. Мол нужно сделать снадобье из трав, и дать его одержимому зверем человеку. Сделал он нужный сбор да и добавил Василисе в чай. Думал он, что снимет это ведьмино проклятье. Да вот только тяжело заболела Василиса после выпитого. И насилу выжила. После того как пришла в себя, то не могла она уже надолго держаться в человеческом обличии. И слетало оно с нее, как старая одежда. Раскаивался помещик, просил у Василисы прощения, да только не простила его девушка. Прокляла она помещика, что мол не найдет он больше суженой. Да и наследника больше у него не будет. А после этого ушла из деревни на болота.
Шло время. Помещик пришел в себя после разлуки. И начали селяне замечать за ним, что изменился барин. Стал нравом суров. И решил он старый закон нарушить. Чтобы дела расширить. Принялся в деревню народ зазывать, обещая большое жалование. И поехали в деревню новые жители. Да только на просто так старые законы писаны были. И начали люди пропадать. А люди на шепот жаловаться, который на болота зазывает и там губит. А потом и человека лягушачьей головой замечать начали. И черного всадника.
— А кто был этим всадником, вашество? — уточнил Фома.
— Такой вид душелова, который душегубов с собой забирает, — пояснил Морозов за меня. — В деревню-то разные ли ехали. Кто работать, а кто пересидеть, пока розыск не закончится.
— А, — протянул Питерский. — Тогда ясно.
— Испугала помещика эта новость, — продолжил я. — Велел он обнести деревню забором. А затем жрец приказал нанести особые знаки, которые ему ангел в видениях показал.
— Ангел? — не понял Шуйский.
— Вы же сами рассказали нам про жреца, которому было видение, — усмехнулся Зимин.
— Да я думал, это байка просто.
— Так и есть, — согласился я. — Только в ней есть доля правды. Жрец сильно пил, а явился к нему Коля, который тоже шаманизмом владеет. По матери. Вот он и принял это явление за слугу Искупителя.
— А, — кивнул Шуйский. — Теперь понятно.
— Так вот, — продолжил я. — Нанесли селяне знаки, и пропали голоса. Вернее, стали едва слышными. Но привычными местным. Все селяне свыклись. Кроме помещика. Видимо, сильная любовь создала своеобразную связь между Никоном и Василисой. И когда барин начинал новую суженую искать, Василиса заставляла его приводить на болота, и убивать. И не мог Двушкин ее ослушаться. И отвозил девушек одну за другой в тот домик, где он построил алтарь для Василисы. Вернее, для ее внутреннего зверя.
— В наказание за то, как он поступил с Василисой? — уточнила Арина Родионовна, но я покачал головой:
— Нет. К тому времени как помещик начал жену искать вырос у него сын. Коля. А новые мачехи не шибко жаловали мальца. Да и сестру его старшую. Насмехались над ними, поколачивали, да работой тяжелой изводили. А некоторые хотели избавиться от наследника. Василиса просто защищала своих детей. Пусть даже таким способом. Да только Двушкин раз за разом выбирал одинаковых женщин.
— Хорошо, — согласился Шуйский. — Но ведь… Никон утверждал, что не убивал.
— Он в это верил, — ответил я. — Потому что пути шаманизма неисповедимы. Своим проклятьем, она смогла расколоть душу супруга.
— Две личности в одном теле? — с интересом уточнила Арина.
— Не совсем, но… Вторая часть была связана с Василисой. Она и исполняла все эти душегубства. А затем засыпала до той поры, пока Двушкин не находил новую даму сердца.
— Выходит, Никон был виновен и невиновен одновременно? — уточнил Шуйский, и я кивнул:
— Такой вот парадокс.
— Но она же и на нас влияла, — потрясенно пробормотал Шуйский.
— Тут две теории, которую я объединил в одну, — ответил я. — Первое, что когда-то давно, здесь был заключен договор между предком Двушкина и неким существом о том, что людей в деревне должно быть не больше определенного количества. И когда Никон нарушил этот закон, болото выплеснуло наружу силу. Часть которой передалась Василисе. И после допроса Двушкина, она решила, что мы начнем за ней охоту. Вот и надумала от нас избавиться.
— А вторая теория? — уточнил Зимин.
— На болотах нельзя использовать силу, — ответил я.
— А мы использовали… — протянул Шуйский. — Но вы же тоже применяли здесь силу, Павел Филиппович.
— Темные не в счет, — отмахнулся я. — Очевидно, болота принимают нас за своих.
— Логично, — согласился Дмитрий.
— Хорошо. А чем закончилась сказка? — с нетерпением уточнила Арина Родионовна.
Я вздохнул:
— Двушкин ушел на болота вслед за любимой.
Девушка аж приоткрыла рот от удивления:
— Почему?
— Я думаю, после вмешательства Луки, когда миньон жреца поковырялся в мозгах Никона, помещик прозрел. Та часть его души разблокировала все воспоминания. И Двушкин понял, что натворил. Когда Синькова…
— Кто такая Синькова? — нахмурилась Нечаева.
— Не берите в ум, Арина Родионовна, — отмахнулся Зимин. — Мы подобрали ее на дороге.
— То есть… как подобрали? — не поняла девушка.
— Павел Филиппович все вам потом расскажет, — ответил кустодий. — Справедливости ради отмечу, что именно он предложил ее подобрать, но затем он передумал и грозился ее высадить.
Девушка взглянула на меня, и я пожал плечами:
— Не могли же мы бросить пьяную девицу посреди леса? Так вот. Когда Синькова пришла в деревню, и Василиса сразу же потребовала ее на алтарь, Никон решил сам выйти к ней. Чтобы искупить вину перед любимой.
— И теперь она его убьет? — уточнил Шуйский.
— Она для него не опасна. А вот призраки на болотах… — поправил я жандарма. — Но шаманы могут видеть призраков. Так что вероятно у Никона и Василисы есть все шансы снова жить вместе.
Фома поежился:
— Как-то это… неправильно, вашество, — пробасил он.
— Двушкин ушел на болота. Мое обещание призракам исполнено, — заявил я.
— Так или иначе, дело про Василису-лягушку закрыто, — заключил Шуйский. — Можно собираться и возвращаться в город.
— Царевну-лягушку, — строго поправила жандарма Виноградова. Но ее никто кроме нас с Фомой не услышал.
* * *
Гости попрощались и ушли. А мы принялись собираться в путь. Сборы были быстрыми. Всем нам уже успели порядком надоесть эти болота. К тому же впереди у меня было заседание комиссии. К которому нужно было подготовиться.
Фома погрузил вещи в машину. Я же подошел к комнате, где жила Нечаева. Осторожно постучал в створку. И услышав приглушенное «войдите», открыл дверь.
Арина Родионовна уже собралась в дорогу и готова была выезжать.
— Занятное вышло приключение, — произнесла она, и я кивнул.
— Да, вы правы.
Наши взгляды встретились, а через секунду, девушка опустила взор на носки ботинок:
— И сказка ваша была очень… познавательной, — пробормотала она. — Она кое-что мне напомнила…
Я шагнул к ней и взял ее за руки. И вкрадчиво уточнил:
— Вы же не хотите сказать, что решили уйти с поста секретаря моего кабинета?
— Я думала об этом, — тихо произнесла Нечаева. — После того как затащила вас в свой сон. И рассказала правду.
— Вроде бы во сне я сказал, что мне неважно, кем вы были в своем далёком мире, — ответил я, и девушка робко улыбнулась.
А затем вдруг резко и порывисто обняла меня.
— Простите меня, Арина Родионовна, — пробормотал я перед тем, как обхватить ее лицо ладонями и прижаться к ее губам своими.
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/332372
Ждем вас в новой книге о нашем адвокате:
https://author.today/reader/342639