Глава 22. Динар

Не бывает безвыходных ситуаций… Тебе просто нужно умереть раньше, чем они тебя убьют.

Динар Андалузский

После того как я проверил отсутствие пульса у Амира, началась всеобщая паника. Все подскакивали со своих мест и закричали, обвиняя друг друга во всех грехах. Уверен, что если бы хоть у кого-то здесь было оружие, то, не мешкая, кинулись бы с мечами.

Но балаган прекратил Джамиль Прастийский, перекрикивая всех остальных:

— Выйдите! — сказал, как отрезал, но ослушаться не посмел никто. Это была его земля и его правила.

Все стали расходиться, не забывая при этом кидать друг на друга полные подозрений взгляды. Вот это я понимаю День памяти! Я, конечно, приезжаю на него только в третий раз, но никогда тут не было так весело.

Джамиль же подошёл ко мне, перед тем как я сам собирался уйти, но он жестом меня остановил.

— Мёртв? — спросил ничего не выражающим голосом, кивая на безжизненное тело падишаха Сурии.

Мог бы и не спрашивать.

— Да! — кивнул, стараясь скрыть неуместную для этого момента радость.

Мне Амир никогда не нравился!

— Вы можно сказать родственники, — задумчиво проговорил падишах Прасты. — Так что останьтесь, Динар. Будете свидетелем. Сейчас.

Он стремительно направился к выходу, возвращаясь уже через пару минут.

— Я отдал распоряжение своему хранителю. Лекаря и мага приведут через двадцать минут. Надо убедиться, что это не чей-то злой умысел, — отчитался Джамиль, рассматривая сурийца.

— Хорошо, — согласился. — Но вряд ли это убийство. Мы ели и пили все одно и то же. Все находящиеся тут старались держаться от Сурийского подальше из-за его уродства. Сидел он один. Я наблюдал за ним последние часы.

Прастийский внимательно посмотрел на меня с насмешкой во взгляде.

— Динар, Динар… а тебе вообще известно как получилось, что его так изуродовали? — то, что на этот раз он обратился ко мне на "ты" и с нескрываемым презрением задело меня.

— Нет, — пожал плечами, не понимая, куда клонит этот старик.

— Ну так не говори то, о чём не имеешь ни малейшего понятия, — отрезал мужчина, заставляя меня почувствовать себя слепым щенком с не обсохшими от молока губами. — Амир был младше тебя, когда пожертвовал собой, сдаваясь в плен, чтобы сохранить жизни тысяч своих людей. И у него получилось! А теперь… он мёртв. Последний Сурийский. Не думал, что доживу до такого. Да, мы с Вахидом никогда не ладили, но я уважал их династию. Их род построил Сурию на голой земле, не имея за душой ничего. А с их военным искусством не мог сравниться никто.

— Но остался ещё Надим, — напомнил ему о своём племяннике, испытывая неловкость.

— Какая удача для вас, — каркающе рассмеялся старик. — Теперь Андалузия приберёт к рукам Сурию, не так ли?

— На что вы намекаете? — возмутился вполне искренне.

Может это дело и наших рук, но обвинять в этом так в открытую? Он выжил из ума?

— Я не намекаю, — хмыкнул повелитель Прасты. — А говорю прямым текстом. Не знаю, как твоему папаше удалось это сделать, но это не может не вызывать ужас и восхищение.

— Мы тут ни при чём! Доказано что Вахид умер своей смертью. Да и обвинять нас в смерти Амира? Вы же сами всё видели! Я уверен, что лекари и маг подтвердят нашу непричастность!

Но Джамиль лишь отмахнулся от меня и прошёл на своё место, садясь. Я же снова посмотрел на Сурийского.

Наше молчание затягивалось, но к счастью появились те, кого мы ждали. Их было трое. Два пожилых лекаря с седыми бородами и один мрачный закутанный в балахон тип. От последнего мне было не по себе. Впрочем, как и от всех магов. От них всегда веяло смертью и каким-то отчаянием. Мне тут же захотелось уйти, но заставил себя стоять и смотреть, как они проводят осмотр.

Смотрят зрачки, щупают пульс. Разложили какие-то приборы и порошки. А маг и вовсе уставился на мертвеца своим жутким взглядом и не шевелился. На всё про всё у них ушло минут тридцать и только после они повернулись к ожидающему их вердикта Джамилю.

— Остановка сердца, повелитель, — поклонился ему один из лекарей.

— Я не вижу магического влияния, — добавил маг и сразу же ушёл, и не думая прощаться. Не удивлён. Эта каста всегда сама по себе и не признает ничего, кроме магии.

Лекари же подошли к падишаху Прасты ближе.

— Мы провели только первичный осмотр, но следов насилия и ядов не выявили. Если разрешите мы проведём вскрытие.

— Нет, — Джамиль покачал головой. — Мы передадим Амира его людям как есть сейчас. Сегодня уже поздно. Но завтра с утра они отправятся в путь. Если мы оскверним его тело, то сурийцы могут взбунтоваться. А это не надо никому. Его народ любит… любил его.

— Даром, что урод, — тихо проворчал про себя, чтобы они не слышали.

— А ты, — повернулся ко мне Прастийский. — Ты, Динар, завтра с утра уедешь первым. Думаю, твой отец будет рад узнать такую новость одним из первых.

— Поосторожнее со словами, — я прищурился. — Вы сами сказали, что Сурия теперь будет нашей. А вам ли мне знать, что это значит.

— Значит, что сильнее Андалузии теперь никого нет, — издевательски рассмеялся Джамиль. — И что с вами лучше дружить.

— Вот именно! — гордо расправил плечи.

Повелитель Прасты повернулся ко всё ещё стоящим растерянным лекарям.

— Приведите кого-то из людей Сурийского. Пусть заберут тело в его комнату, пока мы подготовим всё необходимое для его транспортировки на Родину.

— Как прикажете, повелитель, — ответил лекарь.

Они оба низко поклонились и ушли спиной к двери.

— Ты тоже иди, — приказал мне Джамиль, рассматривая меня с насмешкой. — День был тяжёлым, а завтра тебе в путь. Об Амире объявим на завтраке, а после все разъедутся. Но ты уедешь с рассветом.

В отличие от лекарей, я только кивнул и стремительно вышел, направляясь в свои покои. С трудом вспоминая дорогу. Мелек права на счёт безумных хитросплетений этого строения. Не иначе как Шайтан приложил к этому руку.

Врываясь в выделенную мне комнату, застыл от картины, что предстала передо мной. Не знаю чего ожидал, но точно не мирно сидящую у окна на тахте лисичку с абсолютным спокойствием чинящую какую-то одежду.

— Что-то случилось? — она подняла на меня взгляд. — Ты рано. Я думала, всё продлится ещё несколько часов.

— Как ты это сделала, Мелек? — выпалил на одном дыхании.