Глава 21. Динар

Не все тайны нужно узнать. Узнав их, понимаешь, что неведение — благо.

Динар Андалузский5ebdbc

Когда вернулся вчера с праздника, заподозрив неладное, насторожился отсутствием Мелек. Где она пропадала?

Ситуацию и воспалённый подозрениями мозг осложняло то, что мне так и не объяснили причину её присутствия здесь. Я-то думал, отец давно убедился, что мне не нужна личная нянька. Значит дело в чём-то другом.

Но всё же Мелек вела себя странно уже после того как вернулась из Сурии. Словно закрылась сама в себе. Задумала что-то?

Я мог только догадываться связано ли её исчезновение с Амиром Сурийским, который так же посетил Прасту, как и прочие. Отказывать Джамилю Прастийскому было непринято.

Тогда, больше года назад что-то произошло. Только потом спустя время задался вопросом, зачем её отправили с Радой? И почему она вернулась? В то время там произошло только одно значимое событие. Смерть Вахида. За этим её туда и отправили? Убить падишаха Сурии? В целом похоже на отца и на его неумную жажду власти. Захотеть завладеть и этой страной такими малыми усилиями. Но что же там случилось?

Алим после долгих расспросов всё же признался, что рассказала ему Мелек. И хорошо, что скрывая свой интерес к тени Андалузии от отгружающих я хранил молчание о том, что поведал сам Амир, перед тем как мне пришлось спешно покинуть ту ужасную страну. Про предательство, якобы казнь и побег… Потому что версия лисы существенно отличалась от его. Но и с ней почему-то говорить об этом не стал. Мне было страшно услышать ответ.

Потому что она всего лишь сказала, что падишах Сурии был излишне подозрителен к ней, а также пытался переманить на свою сторону. И из-за этого ей пришлось скрыться. Но что произошло между ними на самом деле?

Я отчаянно ревновал, не имея ни малейшего понятия, есть ли к этому основания. Но во мне закипала яростная ненависть к Амиру, который сейчас сидел в паре метров от меня и от чего-то мрачно посматривал в мою сторону. Чувствовалось, что он меня недолюбливает. Но что я ему сделал? От чего такое предвзятое отношение?

Мне же казалось, что это именно он отнимает то, что принадлежит мне, потому как после… после Сурии Мелек отстранилась от меня. Отстранилась ото всех. Улыбалась и шутила, но я чувствовал, что она больше не со мной.

Вчера после того, как вернулся с праздника пораньше, её не оказалось в наших покоях. Где она была? У Сурийского или выполняла что-то по поручению отца с Алимом? Незнание бесило. Меня словно принимали за дурака.

Но если Вахид дело рук лисы, то логично предположить, что после смерти Рады и рождения моего племянника, следующим на очереди будет… Амир. Но от чего-то меня не отпускала мысль о предательстве. А если эти двое были вместе? Тогда она вряд ли сумеет выполнить свой долг. Или сумеет? Какой у неё есть выбор, если таков приказ? Смерть? Отец, не раздумывая, убьёт не подчинившуюся ему тень Андалузии. И смогу ли я этому помешать? И что ещё больше волнует меня, захочу ли? Мне казалось, что хоть и сохраняет молчание, но Мелек предала меня.

После Сурии чего только не предпринимал, чтобы соблазнить лисичку, но результат был един. На меня смотрели снисходительно, словно на ребёнка! Понимаю, что и раньше ответ был тот же, но теперь что-то неуловимо изменилось и возврата к прежнему нет.

И как же я ненавидел День памяти! По традиции на его съезжались хотя бы по одному представителю всех ныне существующих королевских династий. Праста организовывала его уже шестьдесят лет, после того как загадочная болезнь унесла множество жизней. Своего рода суеверная дань природе во избежание новой катастрофы. Будто бы это что-то изменило.

С тех пор один день в год мы собираемся и проводим его… как евнухи. Утром служба в молчании, затем шествие до площади и обратно и наконец, самый скучный вечер из возможных. С хлебом и водой сидим в общем зале и… продолжаем хранить молчание. И никто не смел нарушить его, боясь прогневить Бога. Какой бред!

Жаль, что всё же ушёл вчера с праздника пораньше. Может сейчас было бы не так тоскливо. Хотя нет. Тогда бы не увидел запыхавшуюся и от чего-то очень подозрительно счастливую Мелек. Может рассказать Алиму и отцу о том, что умолчал ранее? И лиса будет знать, как отказывать мне!

Я вздохнул, прогоняя эту мысль прочь. Во мне говорит этот ужасный день. Конечно же, не поступлю так с ней, но когда это уже закончится? В который раз обвёл этот зал глазами. Единственный день в году, когда готовые обычно перегрызть друг другу глотки сидят вместе. Базнэзийцы, Перемцы, Прастийцы, Сурийские, Андалузские, Аджарские… Уже завтра мы снова будем играть в политические игры, соревнуясь в том, кто лучше, сильнее и красивее… Над последним мысленно хмыкнул, так как мои глаза остановились на Амире. В честь такого дня он даже снял с лица свою извечную повязку. Впервые… И с чего бы такая честь? Ну он и урод! Наверное, мои подозрения на счёт него и Мелек всё-таки выдумка моего разума. Не могла моя лисичка связаться с… этим.

Тут произошло что-то странное, выбивающееся из привычного сценария. Неожиданно Сурийский подскочил со своего места и закричал так, словно ему что-то отрывают… схватился за сердце и упал. Всё произошло так быстро, что и без того давящая на уши прежде тишина, стала такой пронзительной, что казалось её можно потрогать.

Шок и удивление на лицах людей… Я и сам пребывал в таком же состоянии, не веря в то, что произошло. Спустя минуту поднялся на ноги и медленно подошёл к падишаху Сурии. Поднёс руку к его пульсу, но, по-моему, это излишне, так как уже видно, как стекленеют его глаза.

Биение отсутствовало! Быстро обежал взглядом присутствующих, ища одного единственного человека. Лисичка! Но её не было! Не было никого, кроме представителей династий пребывающих в шоке. Посмотрел на хозяина этого дворца. Джамиля Прастийского и в ответ на вопрос в его глазах отрицательно покачал головой.

Меня не отпускала уверенность, что именно Мелек убила Амира Сурийского. По приказу моего отца. Но как? Как ей это удалось? Не было следов яда. Нам всем разливали из одного кувшина в знак единства и скорби… мы разламывали один и тот же большой кусок хлеба! И наконец, весь день мы все были вместе!

Смотря на поверженного непонятной хворью, как мне казалось, соперника я ликовал!