Глава 21. Смертельные приключения

Чем-чем, а скромной берлогой назвать трехэтажный особняк, выполненный в виде замка с башнями, язык не поворачивался. Недостаточно, чтобы поразить мое воображение, зато с лихвой — чтобы напугать…

— Женя, это похищение? — я спросила прямо и громко, надеясь, что диктофон в сумке по-прежнему ведет запись.

Я очень надеялась, что такую девушку, как моя сестра, ни в чем не заподозрят и не станут рыться в ее сумочке.

— Маришик, ну какое же это похищение? Это приглашение на ужин, плавно переходящий в завтрак, — хохотнул «принц Чарминг» и предложил: — Ладно, не съем я тебя. Как привез, так и обратно доставлю, но переночуешь здесь, — прозвучало безапелляционно, а в голубых глазах мелькнул стальной отблеск.

Я нехотя приняла руку Цветкова, и он помог мне выбраться из машины.

Снег с дождем уже прекратился, но температура снаружи сильно упала. На траве и предметах вокруг мерцала изморозь, я мгновенно продрогла до самых костей.

— Отвези меня обратно, пожалуйста, — попросила я, стараясь быть вежливой.

— Обязательно. Утром доставлю в лучшем виде, — почти наивно улыбнулся мне похититель, и я окончательно поняла, как сильно попала.

Судя по скучающим лицам мордоворотов из охраны, я тут не первая и не последняя.

Так, Лина, успокойся. Какие в этой ситуации плюсы? Самый главный плюс — Цветков все еще считает, что я — это Марина. Сестра, типичная хорошая девочка, с ума бы сошла, окажись на моем месте. Это я с детства влипала во всякие передряги, как-нибудь выкручусь.

— Замерзла? Идем в дом. Примешь горячий душ, переоденешься, — предложил Цветков так, словно бы я не приехала вместе с ним на «Лексусе», а добиралась сюда три недели на перекладных, грязная, голодная и вшивая.

Сам бы вымылся, а то вонь эту выносить нереально. Не парфюм, а средство массового поражения блин! Да еще и наверняка «сильно за дорого».

— Спасибо, обойдусь без душа, — отказалась я вежливо от такого щедрого предложения.

— Ну как знаешь… — Цветков сделал приглашающий жест, когда один из его мордоворотов распахнул перед нами двери.

Каждое жилище имеет свой особенный запах. Как пахнет у Цветкова мне сразу не понравилось. Душный в общении Женечка был душным во всем. Вот и его дом густо благоухал искусственными освежителями воздуха, словно он старался замаскировать вонь канализации. Неужели такое может нравиться?

— Ну как тебе? — развел руками хозяин дома, демонстрируя обстановку. — Хочешь стать здесь хозяйкой?

Похоже он как-то по-своему воспринял мою оторопь.

— Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь, — ответила, неуверенно осматриваясь и пытаясь понять, где и что здесь находится и как буду выбираться из этого вертепа.

В том, что придется не просто, я не сомневалась.

А дальше все пошло еще хуже. Разговор не клеился, Цветков не желал ничего эдакого мне рассказывать, все больше болтал о доме, о нашем совместном будущем, расписывал, куда мы на отдых поедем. В общем, делал своим враньем и без того душную атмосферу еще более душной.

Я несколько раз пыталась уговорить отпустить меня домой на такси, но все мои попытки пресекались категоричным нет. Осознав, что так ничего не получится, решила действовать по-другому.

— Женя, я что-то устала. Покажи мне мою комнату, пожалуйста, — попросила я.

Мне даже не пришлось симулировать утомление, от запахов голова была тяжелой и мутной и действительно клонило в сон.

— Конечно, Маришик. Идем, комната готова, — он вопросительно взглянул на молчаливую женщину чуть за сорок, которая подавала нам ужин, и та согласно кивнула в ответ.

Мы поднялись на второй этаж и свернули налево. Цветков остановился у предпоследней двери в коридоре.

— Проходи, располагайся. Все, что здесь есть — твое.

— Спасибо, мне ничего не нужно.

— Ой, прекрати. Мне что, тапок и халата жалко для будущей жены, — не унимался навязчивый ухажер.

К его чести, за весь вечер он больше не пытался лезть целоваться или меня лапать, только отчего-то это лишь больше меня настораживало.

— Моя комната — соседняя. Если что понадобится, стучи — не стесняйся. Сладких снов!

Подмигнув мне, Женя Цветков даже не стал входить внутрь и развернувшись, отправился к себе, чем заслужил в некотором роде уважение. Может, я зря его боялась?

Как оказалось, не зря…

Захлопнув дверь, я тихонько закрыла замок и, подумав, подставила под ручку стул. Не ахти какая преграда, но если кто-нибудь сюда захочет ворваться, я проснусь от грохота. К счастью, сумочку у меня не отобрали, а там кроме диктофона было еще кое-что полезное, в том числе и перцовый баллончик.

В сон клонило неимоверно так сильно, что душа расставалась с телом, а перед глазами все расплывалось. Я кое-как сумела смыть с себя косметику, а в душ не пошла — побоялась даже не того, что кто-нибудь ко мне ворвется, а того, что упаду и разобью себе голову.

Руки и ноги плохо слушались, с координацией движений было что-то не то, именно это меня и насторожило. Мне доводилось сильно выматываться, но не настолько же! Что и когда мне успели подсыпать?

За ужином я постаралась ограничиться салатом с креветками и стаканом минеральной воды с газом. Вкус у салата был самый обычный, значит…

Стакан!

То-то минералка показалась мне странной, но марка была незнакомая, а местные ароматы нагоняли жажду, и я не удержалась…

Воду из закрытой бутылки я налила собственноручно, не поставив под сомнение чистоту посуды — стакана из матового стекла с вычурным растительным узором и посеребренным краем.

Признав факт присутствия в моем организме какого-то постороннего вещества, я выругалась.

— Ну Цветков, ну сссука!

Интуиция подсказывала, что у меня осталось не так уж много времени. Надежды на то, что стул у двери остановит амбалов, если хозяин прикажет выбить двери, не было никакой.

Я полезла в сумочку, нащупала там перцовый баллон и сунула его под подушку. Следом извлекла портативную видеокамеру, способную отсылать изображение сразу на сервер — ради диктофона и вот этой полулегальной штуки я сегодня с утра убила несколько часов. Как оказалось, не зря.

Осмотрелась, подыскивая, куда бы ее пристроить. Если я окажусь права, и хозяин дома полная сволочь, доказательства не будут лишними. Не зря же мне страдать…

Комната, вопреки остальному дому, была довольно девчачьей и утопала в кружевах, оборках и прочем текстиле. Наверное, Цветков не задумываясь, ткнул в первую попавшуюся журнальную картинку с видами будуара, а дизайнеры расстарались, чтобы содрать с заказчика побольше денег.

Прямо напротив кровати на стене висела широкоформатная плазма, замаскированная под картину с изображением двух балерин. Камеру здесь было не спрятать. Я с тоской посмотрела на богатый карниз со шторами — оттуда сверху удалось бы захватить в объектив почти всю комнату, но в моем нынешнем состоянии взобраться на подоконник не выйдет.

Немного фантазии, и я все-таки пристроила камеру на туалетный столик, спрятав в вычурном букете сухоцветов. Чего мне стоило ее настроить при помощи мобильника и проверить, как идет запись, — отдельная история.

Сразу после силы меня покинули. Я так и вырубилась поверх покрывала, упав лицом вниз.

— Ну давай же, просыпайся! — в себя привела легкая пощечина и брызги воды.

— Кто это? Что происходит?

Перед глазами все плыло, я по-прежнему не могла нормально сфокусироваться, и конечности ощущались точно чужие — тяжелые и слабые.

Язык еле ворочался во рту и заплетался.

— Зачем ты так напилась, милая? — задали вопрос ехидным голосом Цветкова.

— Это… Ты меня отравил… Козел…

— Возможно, но мы ведь никому об этом не расскажем? Да, Лина? Для всех ты просто надралась в стельку.

Я ничего не ответила, только покрепче стиснула зубы. Наверное, от страха у меня даже резкость навелась, и я наконец смогла рассмотреть склонившееся надо мной лицо хозяина дома.

— Думала, что сможешь меня одурачить? — усмехнулся он, а я попыталась нашарить перцовый баллончик под подушкой. — Там ничего нет. Я нашел все твои игрушки, — ладонь Цветкова бесцеремонно легла мне на бедро и поползла выше. — И теперь намереваюсь показать свои. Тебе понравится, обещаю.

Внутри похолодело.

— Прекрати! — я попыталась сопротивляться, но не уверена, что справилась бы сейчас даже с новорожденным котенком, не то что с посещающим спортзал мужчиной. — Ты пожалеешь, если тронешь нас!

Цветков выпрямился и глубоко вздохнул.

— Какие же вы бабы глупые! — он покачал головой. — А знаешь, как я понял, что ты — не Марина? Она никогда не обращалась ко мне на ты. Только Евгений Витальевич, понимаешь? Придется тебя наказать за этот обман. Вас обеих.

— Нет! Пожалуйста! Я не хочу! — прошептала я, когда хотелось кричать.

А дальше начался кошмар.

Нет, особенным извращенцем Цветков не был. Все началось и кончилось довольно быстро, а благодаря препарату, которым он меня накачал, я почти ничего не почувствовала. Насильник так и не смог заставить меня принимать хоть сколько активное участие в происходящем. Куда страшнее были слова, которые он шептал мне на ухо. И та судьба, которую уготовил он нам с Маринкой…

— Кажется, я не подрассчитал с дозой. Никакого удовольствия. Подождем еще час-другой, и продолжим. Я пока отойду, а ты подумай, как следует, и будь хорошей девочкой, не то придется позвать моих ребят, чтобы тебя расшевелили. Они тоже не прочь будут порезвиться. С вами обеими.

— Марина тоже здесь? — я уставилась на мучителя во все глаза.

— Нет, но скоро вы обе ко мне переедете, — пообещал он.

Похоже, это было только начало кошмара…

— Тварь! — выплюнула я в закрывшуюся за Цветковым дверь.

И нет, она не была выбита, а стул аккуратно стоял в стороне.

От унижения мне хотелось сдохнуть, но разлеживаться, предаваясь страданиям, было некогда. Неимоверным усилием воли заставила себя подняться и сесть. Действие препарата и правда потихоньку ослабевало, и мои движения становились все более уверенными.

Хорошо, что этого не случилось раньше, порадовалась я. Что-то подсказывало, что тогда мне от Цветкова было бы так просто не отделаться. Тщетно натягивая на обнаженное тело обрывки халата, я потащилась в сторону ванной. Первое желание было — как следует вымыться, но я заставила себя остановиться и подумать.

Он сказал, что нашел все мои игрушки. Но так ли это?

Со всей скорости, на которую сейчас была способна — то есть чуть быстрее черепашьей, я поспешила к туалетному столику. Камера по-прежнему была на месте, и это означало только одно — местных камер здесь нет.

Телефон!

Телефона я на постели не обнаружила, как и нигде в комнате. Видимо, его Цветков все-таки забрал вместе с диктофоном, баллончиком и всеми моими вещами. Плохо, но не смертельно.

План вырисовывался следующий: теперь у меня есть то, что поможет приструнить Цветкова. На записи прекрасно видно, чем он занимался. Но чтобы их использовать, нужно сбежать и добраться до ближайшей больницы, пока следы не выветрились. Определить, что за препарат в моей крови и… И тогда вместе с записью, что я сделала, и образцами семенной жидкости можно будет попробовать прижать урода к ногтю.

Двигаясь уже почти нормально, поискала какую-нибудь одежду, но, похоже, на тапках и халате щедрость Цветкова закончилась. Пришлось стянуть с кровати покрывало и замотаться.

Почувствовав себя чуть более уверенно, подошла к окну. Решеток не было, как и ручек изнутри — не открыть, а выбить пластик мне не под силу. Помню, как-то видела испытания, когда в такое окно долбили шестнадцатикилограммовой гирей, а оно только трескалось и прогибалось, но и то не сразу. Что же делать?

Думай, Лина, думай!

Я направилась к двери и осторожно нажала на ручку. Заперто. Но я и не лелеяла надежды выйти здесь. Наверняка коридор охраняется, а если и нет, то там уж точно установлена камера. Я завертелась, пытаясь ее обнаружить, но или та была очень хорошо спрятана, или ее не было вовсе. Результата я не добилась, только разболелась голова.

Мое нынешнее состояние можно было сравнить с похмельем, и пить хотелось нисколько не меньше. Кутаясь в покрывало, я поспешила в ванную, где умылась и напилась воды прямо из-под крана. Как раз в этот момент что-то в зеркальном отражении привлекло мое внимание.

У стены на полу валялось полотенце. Черное мужское, оно выделялось на фоне остального кремово-белого интерьера.

Но как оно сюда попало?

То, что полотенце принадлежит Цветкову, я даже не сомневалась. Вымещая злость на хозяина, попыталась отшвырнуть его ногой, точно мерзкое насекомое, но от резкого движения, голова закружилась сильней, и я впечаталась плечом в стену. Опора неожиданно подалась, и, еще больше теряя равновесие, я полетела следом, судорожно пытаясь ухватиться руками хоть за что-нибудь.

Не упала я на твердый кафель только чудом — удалось ухватиться за край дверной створки. Испуганно хлопая глазами, несколько секунд приходила в себя, прежде чем поняла, что очутилась в другой ванной — смежной с моей, только здесь все было черно-золотым, а не бежевым. Освещена она был лишь светильником у зеркала.

Так вот как Цветков беспрепятственно проник ко мне в комнату!

Разделяющая две ванные дверь не была замаскирована — то была просто дверь со скрытым коробом, и будь я в норме, обязательно бы ее заметила. Вон даже небольшая ручка-кноб имеется с обеих сторон, но если я ее и видела, то приняла за вешалку для полотенец.

Где это я? В другой гостевой или в ванной хозяина?

Ванной явно пользовались, но какое-то время назад, и находясь здесь, я сильно рисковала. Если Цветков поймет, что я уже пришла в себя настолько, чтобы двигаться самостоятельно, меня точно ждет второй раунд, но какой у меня выбор?

Надеясь, что хозяин дома живет не в этой комнате, погасила свет в ванной и тихонечко — всего на волосок приоткрыла дверь. В комнате было темно, лишь неверный свет снаружи проникал в незашторенные на ночь окна, едва рассеивая кромешный мрак. Затаив дыхание, я прислушалась, но никаких звуков из спальни не доносилось. Ни сонного сопения, ни чего-то иного. Тишина…

Боялась зря — спальня оказалась пустой, и даже кровать была не разобрана. Возможно, и спальня эта вовсе не его, или же Цветков еще не ложился. Опасливо косясь на дверь, я рванула к окну и обрадованно уставилась на ручку, которая здесь была. А еще на крышу террасы, которая располагалась прямо под окном всего в каком-то метре.

Выбраться и спуститься, цепляясь за водосток и столб, поддерживающий крышу, было не слишком сложно, и уже через пару минут я, ежась от холода, закуталась в заранее сброшенное на землю покрывало. Наверное, стоило поискать в той комнате одежду, но интуиция подсказывала, что времени у меня в обрез. Если мой телефон уже взломали, то могли обнаружить и приложение. Это не страшно, камера посылает данные прямо на сервер, а там хороший пароль и автоматическая рассылка настроена. Именно поэтому, я и не стала убирать или уничтожать камеру. Пускай снимает. Может, в кадр попадет еще что-нибудь важное.

А еще нужно было как-то незаметно покинуть территорию, не попавшись под камеры, и преодолеть заборище!

На мое счастье, у Цветкова был всего лишь загородный дом — охраняемый, но все-таки не режимный объект. Скорее всего, никто здесь не дежурил денно и нощно у мониторов, а с камер наблюдения если и снимали показания, то только по необходимости, да онлайн с мобильника могли посмотреть, что происходит, иначе мне нечем было объяснить свое везение.

Внедорожник охраны располагался к забору ближе всего. Забравшись прямо на капот, я закинула свернутое в несколько слоев покрывало на остроконечные пики забора и, используя его в качестве веревки и лестницы одновременно, смогла вскарабкаться и перебраться на ту сторону. Делать это голышом на ноябрьском морозе было тем еще удовольствием, но я старалась не думать о неудобствах.

Спрыгнув с трехметровой высоты, я подвернула ногу и вскрикнула от боли. Тут же где-то в соседних дворах залаяли собаки. Сначала одна, за ней — другая. К моему удивлению, могучий лай раздался и из-за забора за моей спиной тоже.

Выходит, еще один сторож, о котором я даже не подозревала, проспал все мои маневры?

Не обращая внимания на боль в голеностопе, я побежала прочь. Зубы стучали от холода, и было очень жаль покрывала, которое осталось на заборе, но оно там заклинило намертво, зацепившись за шипы кованого частокола. Кажется, никогда в жизни я еще так сильно не мерзла, и это было отвратительное выматывающее чувство.

Я бежала изо всех сил, насколько позволяла больная нога. Дом Цветкова стоял слегка на отшибе, и к нему шло две дороги, одна — через поселок, а вторая — к загородной трассе. Я выбрала ее, стараясь прятаться в тенях у обочины и надеясь, что мою пропажу еще не скоро обнаружат.

К сожалению, деревья росли на расстоянии от дороги и особенно негде было спрятаться. Возможно, стоило выбрать другой путь, но путь через поселок показался мне ловушкой, да и возвращаться было поздно — пришлось бы бежать мимо дома, откуда я с таким трудом выбралась.

Шансы на выживание на таком холоде выглядели сомнительно, и вся надежда была только на то, что на шоссе попадется какая-нибудь машина с адекватным водителем, который остановится, увидев девушку в беде и поможет. И лучше бы раньше, чем меня поймают люди Цветкова…

Кутерьма позади — у особняка намекала, на то, что мое бегство не осталось незамеченным. Зарычал в отдалении двигатель, характерно зашумели ворота, отъезжая в сторону. Если они меня будут ловить на машине, то у меня почти не останется шансов. Пешком через лес выбраться точно не получится.

Я едва успела добраться до шоссе, когда рядом затормозил внедорожник, отрезая мне путь к бегству.

— А ну стоять! — гаркнул в открытое окно грубый мужской голос.

И не думая послушаться, я развернулась и рванула в обратном направлении. Бегала я хорошо и долго, так что единственной надеждой было — добежать до ближайших соседей Цветкова и попросить о помощи.

Стискивая зубы от острой боли, припустила что есть мочи. Слезы застили взор, размывая ночной пейзаж в сплошное пятно. Споткнувшись, я до крови прикусила губу, но продолжила, прихрамывая, перебирать ногами.

— Твою мать! — донеслось в спину

Позади синхронно хлопнули дверцы. Почти сразу же раздался приглушенный мат и какой-то хлопок, и что-то сильно толкнуло меня в спину. Вскрикнув, я споткнулась и кубарем полетела на покрытый свежей порошей асфальт, обдирая обнаженные колени и ладони.

Лежать так было холодно и больно, но подняться не получилось. В груди жгло, словно я хлебнула лавы, а каждый вдох и выдох давался с великим трудом. И еще почему-то не слушалась левая рука. Наверное, я ее вывихнула.

Надо мной склонилась фигура того самого Бориса, который вел машину. Равнодушные глаза заглянули в лицо, и мужчина покачал головой, разочарованно поджав губы.

— Ты зачем шмалял в нее, идиот? — выпрямившись, поинтересовался он у кого-то вне поля моего зрения.

— Мне… Не в нее я, Борь. Блин… — рядом появился парень в точно таком же прикиде. Он все время суетился, словно не в состоянии устоять на месте, и нервно ерошил волосы на затылке. — Может… Может, доктора вызовем?

— Это тебе нужно доктора вызывать, придурок! Ну вызовем и что? Не оберешься геморроя. Босс же тебя рядом с ней и прикопает, понял?

— Но… Это ошибка. Там… Боря, я… Я чудище увидел. Только из машины вышел, а тут оно. Я на курок и нажал непроизвольно.

— Сам ты… чудище! Наркоман хренов! — Борис нецензурно выругался.

— Да не употреблял я, клянусь! Говорю же, такое привиделось… — молодой обеспокоенно озирался вокруг и ежился.

— Употреблял ты, или нет, потом разберемся. В общем так, девка — уже не жилец. Добивай, а боссу утром скажем, что в лес сбежала, и точка.

— Как добивать? Борь, а может… Нет, я так не могу!

— Ты мне после всего, что натворил, еще истерить будешь? По щам надавать, чтобы в разум пришел?

— Не надо по щам…

— Гаси, я сказал! — Борис хмуро зыркнул по сторонам.

— А, может, ты сам? Ну… У тебя больше опыта.

— Твой косяк, тебе и ответ нести.

Слушая этот абсурдный диалог словно из плохого фильма, я только мелко дышала. То, что случилось непоправимое, я уже осознала. Мне холодно и больно еще и потому, что я умираю. Тот хлопок — меня подстрелили и, судя по словам Бориса, я доживаю последние минуты…

Из глаз выкатились две слезинки, когда я подумала о Маринке, которая так и не дождалась звонка от сестры. Кто ее теперь защитит без меня? Да и я, оказалась, так себе защитницей…

— Давай! — давил Борис.

Парень, глядя на меня с жалостью, медленно поднял пистолет с глушителем.

— Прости, я не хотел…

— Не надо! Пожалуйста! — попыталась закрыться руками от наставленного на меня пистолетного дула, но лишь правая слегка шевельнулась. Левую руку я больше не чувствовала…

— Так будет лучше, поверь, — хмуро проговорил тот самый Борис. — Просто закрой глаза, девочка.