Глава 13

Смотреться в зеркало Даша никогда не любила, а сейчас делать этого не хотела тем более. Работники салона квохтали и носились вокруг, как курицы-наседки, чем неимоверно выводили ее себя. Да просто бесили! Ее вообще все бесило, начиная от прихода сюда и заканчивая длительной процедурой избавления от татуировок. Но больше всего бесил Дрейк, который на этот раз одержал над ней верх!

Разумеется, по дороге сюда Даша только сделала вид, что согласна пройти все процедуры. Как ни крути, испытывать терпение Шайрэна ей все-таки не хотелось. А вот как только он ушел, она снова дала волю эмоциям, наотрез отказавшись трансформировать свою яркую индивидуальность в серую посредственность.

От их с Доставалой пререканий салон гудел добрую четверть часа, пока в жаркий спор не вмешалась администратор. При всех своих недостатках, грубить тем, кто еще не успел сделать ей ничего плохого, Даша не любила. Поэтому выслушала предложение улыбчивой девушки с относительным спокойствием. Та пообещала, что если результат Дашу не устроит, то через пару недель она сможет провести обратную процедуру, безболезненно вернув все татуировки обратно. О дредах и тоннелях речи не шло, но в конце концов Даше пришлось смириться. В общем-то, даже устраивая скандал, она знала, что заведомо проигрывает. Так или иначе, а избавиться от нательных украшений ее заставят.

К ее удивлению, все прошло без малейшей боли, если не считать потрепанных нервов. Даже тоннели благодаря какой-то мази были зашиты безболезненно и не оставили после себя никаких шрамов.

Пирсинг, тату, дреды, тоннели, цветные линзы – все это для Даши являлось не просто украшениями, а способом самовыражения и попыткой уйти от реального мира, в котором она всегда чувствовала себя чужой. Именно поэтому она и обрадовалась выпавшему шансу кардинально изменить жизнь, попав в Дагорию. И ради этого шанса готова была пожертвовать многим, кроме того, что могло ограничить свободу ее выбора.

Даша не сомневалась, что сумеет со всем справиться. Рано или поздно с отбора ее выгонят, да еще и одарят при этом дорогими побрякушками. Вот только до того, как это случится, нужно как-то договориться, чтобы в родной мир ее не возвращали. Сегодня, прогулявшись по столице Триальской империи, Даша поняла, что ни за что на свете, ни за какие коврижки не вернется в прежнюю реальность! А если она что-то вбивала себе в голову, то поставленной цели, как правило, достигала.

– Посмотрите, какая вы очаровательная! – развернув ее к зеркалу, искренне восхитилась парикмахер. – И хорошо, что мы все-таки голубой цвет волос оставили… так необычно смотрится.

Даша по-прежнему смотрела в окно. Даже себе она не хотела признаваться, что не желает смотреть на свое отражение не из-за протеста, а по причине… страха. Самого обычного и очень сильного страха, который сама Даша презирала всей душой!

Образ неформалки долгие годы являлся для нее защитной броней, огораживающей ранимую душу. Если хочешь, чтобы никто тебя не обидел, нападай первой – таков был девиз, которому Даша старалась следовать. Это был способ выживания в негостеприимном, полном тягот и несправедливости мире. И созданный образ выживать помогал.

А сейчас, лишившись его, она как будто лишилась огромной части себя, став несчастной и уязвимой девочкой, какой была много лет назад.

С силой сжав кулаки, Даша мысленно выругалась и усилием воли взяла себя в руки. К черту все! Она такая, какая есть, и ничто этого не изменит!

Круто развернувшись, Даша вперилась взглядом в зеркальную гладь и застыла, наткнувшись на совершенно незнакомого ей человека.

Дрейку казалось, что если он проведет здесь еще несколько минут, то попросту заснет. Даже общество Кьяры, которая всеми силами старалась поддержать разговор, вместо того чтобы развлекать, нагоняло тоску.

«Да где там это наказание?! – мысленно стенал он на долгое отсутствие Даши. – Ну, Шай, удружил! Торчи здесь без толку столько времени…»

Единственное, что поддерживало Дрейка, – это понимание, что несносной девице пришлось сдаться, и сейчас ее избавляют от всех нелепых «украшений», которыми она добровольно себя наградила. Он искренне не понимал, как девушка может сама себя так изуродовать. Эта невыносимая иномирянка и без того не являлась потрясающей красавицей, а все странные дополнения еще больше ее портили.

Дрейк уже предвкушал, как собьет с Даши спесь, когда она наконец выйдет в холл, как вдруг Кьяра внезапно смолкла, и раздался стук двери. Почувствовав, что его мучения окончены, Дрейк резко обернулся и открыл рот, намереваясь с наслаждением поприветствовать изменившуюся иномирянку, да так с открытым ртом и замер.

Она действительно изменилась. Настолько, что, не будь одета в знакомое платье, он бы ее не узнал. Миниатюрная, сероглазая, с достающими до лопаток голубыми волосами, стараниями мастеров ставшими шелковистыми и струящимися, Даша походила на прекрасную речную нимфу – существо из канувших в небытие легенд. На ее лице отражалась растерянность, но, наткнувшись на взгляд Дрейка, она тут же нахмурилась и сложила руки на груди.

– Чего уставился? – недобро осведомилась «речная нимфа».

Тряхнув головой, отгоняя наваждение, Дрейк только и смог, что неопределенно повести плечами. Все заготовленные приветствия вдруг выветрились из головы, и та стала пустой, как ратушный колокол.

Расплатившись за услуги, Дрейк вывел своих подопечных из салона и усадил в припаркованный и дожидающийся их поблизости мобиль. Даша протянутую для помощи руку, как всегда, проигнорировала, и Дрейк заскрежетал зубами. Как была невыносимым наказанием, так и осталась!

Почему-то сейчас ее поведение стало злить еще больше, и Дрейк списал свои эмоции на несоответствие ее характера теперешней внешности. Как жаль, что вредность и язвительность не тату и так просто от них не избавишься…

К тому моменту, как они подъехали к портальному вокзалу, и Даша, и Дрейк были мрачнее тучи. Даша вообще походила на оголенный провод: только тронь – убьет! Кьяра, уставшая пытаться разрядить атмосферу, махнула на них рукой и молчала, погруженная в свои мысли.

В таком же настроении они прибыли в Райхар’вод, где их встретил небольшой отряд стражей. Вечер уже перетек в ночь, и Дрейк ожидал, что Шайрэн с Эльвирой к этому моменту тоже вернулись, но их в замке все еще не было. Это заставило Дрейка насторожиться. Он хорошо знал друга и понимал, что тот не стал бы задерживаться на так называемой экскурсии без веских причин. Но главный вопрос состоял в том, а была ли эта экскурсия для него… обычной экскурсией? Зная Шайрэна, который никогда и ничего не делал просто так, Дрейк не понимал, для чего другу понадобилось продолжать прогулку с Эльвирой. Разве что…

Дрейк не был слепым и иногда замечал взгляды, которыми лорд одаривал эту девушку. Но рациональность и выдержка Шайрэна не вызывали сомнений – он бы никогда не позволил мимолетному увлечению одержать над собой верх.

И все же беспокойство не покидало Дрейка. Драконов всегда отличала обостренная интуиция, и сейчас она настойчиво твердила, что с близким другом случилось нечто неприятное. Весь следующий час Дрейк глушил тревогу, не позволяя ей разрастаться, а потом все же не выдержал. Покинув замок, он вернулся на другой берег реки. Там, убедившись, что его никто не заметил, Дрейк через черный ход вошел в хорошо знакомый дом.

Из кухни доносились ароматы жареного мяса и кряхтенье старой Хельги, а из гостиной – треск горящих в камине поленьев. Там, прямо перед огнем, закинув ногу на ногу, в кресле сидел тот, кого Дрейк ненавидел и с кем был связан близким кровным родством.

– Ты как-то к этому причастен? – подойдя ближе, без предисловий спросил Дрейк.

Не отрывая взгляда от пляшущего огня, Ташар ровно ответил:

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. И тебе не следовало приходить. Я не звал.

– А я не собачонка, чтобы прибегать, когда ты позовешь! – выйдя из себя, повысил голос Дрейк. – Я говорю о Шайрэне. Его и одной участницы уже долгое время нет в замке.

– Нашей участницы? – оторвавшись от пламени, уточнил Ташар.

Получив отрицательный ответ, он тут же потерял всякий интерес и лениво предположил:

– Возможно, Шай просто решил развлечься.

– Следи за языком! – резким тоном посоветовал Дрейк. – Речь о невесте престолонаследника. Значит, ты не знаешь, где они сейчас?

– Я уже сказал: нет. – В голосе Ташара проскользнуло раздражение, а в следующий миг его сменила вкрадчивая усмешка. – Но если твой дражайший Шайрэн сдохнет по дороге домой, я стану первым, кто подбросит сухую ветвь в его погребальный костер.

Дрейку нестерпимо захотелось врезать кузену за нанесенное оскорбление. Всем известно, что огненные драконы не жалуют воду, а подводным склепам предпочитают погребальные костры. И все же речь шла о лорде Райхаре – первом советнике и брате нынешнего правителя.

– Если окажется, что с ним что-то случилось и ты имеешь к этому отношение, клянусь, я наплюю на связывающий меня долг, – не сводя взгляда с Ташара, процедил Дрейк. – И, невзирая ни на какое родство, самолично отправлю тебя к Прародителю.

Ташар неспешно поднялся, и температура в гостиной внезапно понизилась: в воздухе расстелился промозглый пар, по полу и окнам поползли ледяные узоры.

– Похоже, следить за языком нужно тебе, – сузив льдистые глаза, холодно обронил Ташар. – Учти, братец, есть слова, которых я не прощаю.

В следующее мгновение Дрейк упал на одно колено и с силой сжал челюсти, превозмогая острую, раздирающую грудь тысячами ледяных иголок боль.

Приземлившись, я по колено погрязла в снегу и едва не упала, но придержавший меня Шайрэн помог устоять на ногах. Ошалело глядя на летящий вперед горящий дирижабль, я почти ничего не соображала. На некоторое время мозг словно отключился, отказываясь анализировать поступающую информацию. От частого дыхания изо рта вырывался белый пар, растрепавшиеся волосы лезли в глаза, а тело оцепенело, и я не могла сделать ни малейшего движения. Как завороженная стояла и неотрывно наблюдала за горящим дирижаблем, который улетал все дальше и дальше…

А потом кабина, уже полностью охваченная огнем, внезапно взорвалась, полыхнув яркой вспышкой и разразившись жаром, который я ощутила даже на разделяющем нас расстоянии. Тело все же отмерло, и я отвернулась, машинально заслоняя лицо рукой.

В следующий момент вслед за телом отмерли мысли и ощущения, и только теперь я почувствовала, с какой нечеловеческой силой Шайрэн обнимает меня за талию и прижимает к себе. Наверное, при теперешних обстоятельствах это было верхом идиотизма, но я испытала определенную долю неловкости.

Губы пересохли, и, ощущая на них привкус горького пепла, я хрипло спросила:

– Что это… было?

– Взрыв, – последовал бесстрастный ответ.

И тут меня прорвало. Высвободившись из захвата, я круто развернулась и, глядя в находящееся совсем близко от меня лицо, дала волю эмоциям.

– Да что вы, взрыв? Спасибо за пояснения, а то я, представляете, не заметила! Меня интересует, почему, черт возьми, он произошел, если неполадок, с ваших же слов, в дирижабле быть не могло!

Я никоим образом ни в чем его не обвиняла, но после пережитого меня буквально трясло от запоздало накрывшего страха, и мне требовалось выплеснуть все, что скопилось внутри.

– Не поверите, задаюсь тем же вопросом, – со смесью сарказма, раздражения и откровенной злости ответил лорд.

Несколько мгновений мы сверлили друг друга взглядами, после чего он коротко выдохнул и, еще немного помолчав, добавил:

– Мы пролетали над залежами агзарового серебра. Их воздействие не должно было достать до той высоты, на которой находился дирижабль. Такого не случалось никогда.

– Все когда-то случается в первый раз, – язвительно заметила я и, осознав, что перегибаю палку, мысленно себя одернула: – Извините, вы ни в чем не виноваты, и я не собиралась вас упрекать. Это просто нервы.

Лорд окинул меня взглядом, который я не смогла разобрать, и, усмехнувшись, произнес:

– Всем бы женщинам такие нервы.

Не успела я осмыслить сказанное, как меня ошарашили неожиданной похвалой:

– Должен признать, вы отлично проявили себя в экстремальной ситуации. Я почти удивлен.

– Почти? – Видимо, доза ехидства являлась побочным эффектом стресса. – Чтобы по-настоящему вас удивить, мне, наверное, нужно было взять пилотирование на себя и чудесным образом прямо в воздухе потушить пожар?

Лорд негромко фыркнул, что можно было трактовать как смешок – видимо, тоже нервный, – и с предельной серьезностью возразил:

– Нет, чтобы по-настоящему меня удивить, вам требовалось открыть в себе магический дар и суметь использовать его близ агзарового серебра.

На этот раз я промолчала. Шайрэн шутил, не зная, что какие-никакие зачатки магии во мне действительно есть…

Передернув плечами, я обернулась, обратила взгляд на догорающие остатки того, что некогда было летательным аппаратом, и спросила:

– Может быть, мы уже вернемся в Райхар’вод?

– Может быть. – В тоне Шайрэна вновь звучал сарказм. – Если вы сумеете среди ночи пройти пешком огромный путь по заваленным снегом горам.

Внутри шевельнулся страх, вызванный пониманием прозвучавших слов, и я, вновь развернувшись, негромко проронила:

– Мы все еще среди залежей агзарового серебра?

Это был скорее не вопрос, а констатация кошмарного по своей сути факта.

– А вы… – Я запнулась, не зная, как правильно сформулировать. – Превращение в дракона – это тоже та магия, на которую влияет агзаровое серебро?

– Оно блокирует любую магию, – отрезал Шайрэн и, словно для особо непонятливых, выразительно повторил: – Любую.

Я хотела спросить, что нам теперь делать, но сочла за лучшее оставить этот вопрос при себе. Судя по виду, Шайрэн всеми силами старался держать себя в руках и не давать выхода обуревающей его злости, которую я прекрасно понимала. Сейчас ему, пожалуй, было хуже, чем мне, поскольку это он нес за меня ответственность, а не наоборот. А вместо того чтобы в целости и сохранности быть доставленной в замок, участница отбора стояла посреди заснеженных ночных гор, откуда практически невозможно выбраться без посторонней помощи.

– Крушение дирижабля не останется незамеченным, – не то пояснял мне, не то просто рассуждал вслух лорд. – Но отследить наше точное местоположение из-за серебра будет трудно, на это потребуется как минимум пара часов. Приземлиться здесь другой дирижабль в любом случае не сможет. Эльвира, подойдите ближе.

Последнюю фразу он сказал без перехода и с той же задумчивой интонацией, так что я не сразу уловила ее смысл. А когда суть просьбы-приказа до меня дошла, сделала неуверенный шаг к нему.

Меня тут же сграбастали в охапку и прижали к себе.

– Вы что делаете? – на выдохе изумленно спросила я.

– Здесь очень холодно, – не меняя тона, произнес Шайрэн. – Вы уже замерзаете, хотя на нервной почве этого не осознаете. Я – огненный дракон, и повышенная температура моего тела, являясь не магией, а физиологической особенностью, все еще при мне.

В подтверждение его слов я ощутила себя так, словно прислонилась к горячей печи, хотя наши тела и разделяло несколько слоев одежды.

– Вы можете это контролировать? – чтобы скрыть предательское, совершенно неуместное смущение, поинтересовалась я. – Прежде не замечала, чтобы от вас исходил такой… жар.

Лорд склонил голову, и ухо обожгло его горячее дыхание.

– А я прежде вас и не обнимал.

Такие слова можно было понять двояко, но я предпочла сделать вид, словно вообще их не услышала. Это было невероятно странно – стоять в обнимку с известным на всю Дагорию драконом, да притом находясь в буквальном смысле отрезанными от всего мира.

– Можно вернуться немного назад, – спустя несколько долгих мгновений нарушил он повисшую тишину. – С учетом местности идти придется минут сорок, может быть, час. Не очень далеко отсюда находится брошенная шахта, где добывали агзаровое серебро. Там же должна быть сторожка, где раньше ночевали дежурные шахтеры. Неизвестно, как скоро прибудет помощь, поэтому…

Договорить ему помешал раздавшийся неподалеку приглушенный рык. Возможно, если бы не он и не то, что за ним последовало, мы бы все-таки остались стоять на месте, дожидаясь подмоги. Но промелькнувший и тут же исчезнувший в относительной близости от нас силуэт выбора не оставил.

– Дарх…

Я подумала, что лорд снова совсем не по-аристократически выразился, когда теряющийся в темноте грузный силуэт промелькнул вновь. А следом мне на ум пришел недавний рассказ о темных порождениях, что оптимизма отнюдь не прибавило.

Мне было достаточно одного короткого, брошенного Шайрэном взгляда, чтобы, ни о чем не спрашивая, двинуться за ним. Мы не бежали, но двигались быстро, и он, идя впереди, держал меня за руку. Снег затруднял движение, как и бьющий в лицо морозный ветер, но холода я по-прежнему практически не ощущала, если не считать того, что разливался в душе – от пронизывающего меня ужаса.

– Это то, о чем я думаю? – спросила я, задыхаясь от быстрой ходьбы.

– Дарх.

– Мне тоже очень хочется выругаться, но не могли бы вы все-таки ответить на мой вопрос? – попросила я, в который раз пряча за язвительностью страх.

Не замедляя шага, Шайрэн на миг обернулся и произнес:

– Дарх в данном случае не ругательство.

После того как он отвернулся и, двинувшись вперед еще быстрее, потянул меня за собой, до меня дошел смысл его слов. До сего момента я считала, что самое распространенное местное ругательство не имеет под собой никакой реальной основы, но, видимо, ошибалась. И отчего-то совершенно не хотелось узнавать, что представляет собой этот дарх!

– С ваших же слов, вероятность встретить порождения тьмы не слишком велика, – запыхавшись, продолжила я разговор, просто потому что идти в тишине и слышать неподалеку тихое звериное рычание было невыносимо. – Каковы шансы, что он появится в том же месте, где после аварии окажемся мы? Весьма странной аварии, должна заметить. Думаете, все это случайно?

– Я снова почти удивлен, что об этом думаете вы, – на этот раз не обернувшись, ответил лорд. – Вы правы. Все это более чем странно. Когда выберемся отсюда, будет проведено тщательное разбирательство, результаты которого практически не вызывают сомнений.

Очень понравилось это его «когда». Мне самой на ум приходило не вселяющее оптимизма «если».

– И вы знаете, кто мог это устроить?

– У меня много врагов. Тише.

Шайрэн внезапно остановился, а его последнее предупреждение заставило меня придержать очередной вопрос, уже готовый слететь с языка. В повисшей тишине стал различим рык, который теперь звучал гораздо громче. Неведомый мне хищник подкрался ближе, и… он был не один. В свете выглянувшей из-за туч луны стали различимы уже три силуэта, а затем я смогла рассмотреть детали. Лучше бы я этого не делала…

Никогда не причисляла себя к тем, кого легко испугать, но сейчас едва не закричала, рассмотрев дархов во всей красе. Это были существа, напоминающие огромных львов, покрытых шипами и темной чешуей. Из их приоткрытых пастей торчали острые клыки, прищуренные глаза горели алым светом, а лапы, которые при явно немалом весе дархов почему-то почти не проваливались в снег, венчали длинные крючковатые когти.

Задвинув меня себе за спину, Шайрэн негромко велел:

– Не шевелись.

Никакой интуицией и особой проницательностью обладать не требовалось, чтобы понять, насколько он сейчас напряжен. Я и сама превратилось в сгусток натянутых нервов. Создалось впечатление, что натужно вибрировал даже морозный, напитавшийся неприятным запахом горечи воздух.

Дархи не спешили. Обступив нас, они медленно бродили по кругу, держась на расстоянии около десяти шагов. Сокращать расстояние не торопились, не то зная, что жертвы никуда от них не денутся, не то опасаясь Шайрэна, в котором чувствовали пусть и не способного обратиться, но все-таки дракона.

Где-то на задворках сознания бились суматошные мысли, но их все перекрикивала одна, занявшая первую позицию: это конец. Я никогда не была пессимистом, скорее оптимистичным реалистом, но сейчас никакого выхода из этой ситуации, как ни старалась, найти не могла. Точнее, один выход был – ведущий прямиком в раззявленную огромную пасть!

Как и любое живое существо, умирать я совершенно не хотела, особенно здесь и сейчас. Именно поэтому одна моя часть не оставляла попыток придумать хоть что-нибудь, а другая надеялась на чудо. Чудо в большей степени относилось к заслоняющему меня собой лорду, от которого даже в теперешней ситуации исходила мощная, ни с чем не сравнимая энергия. Наверное, благодаря этой энергии нас до сих пор и не использовали в качестве закуски.

– Шайрэн… – негромко позвала я, решив, что титул сейчас прозвучит нелепо. – Вы обещали показать мне ту Дагорию, которую я не захочу покидать. Так вот, она мне понравилась, и в мир иной я пока не спешу.

Я не видела его лица, но могла бы поклясться, что он улыбнулся.

– Не беспокойтесь, Элли. – Непривычное от него обращение заставило непроизвольно вздрогнуть. – Еще ни одному дарху не удавалось отведать драконьей крови.

Словно поняв сказанное и приняв вызов, все порождения тьмы, как по команде, пригнулись к земле, а уже через считаные секунды сорвались с места и бросились к нам. Время будто растянулось, и я как в замедленной киносъемке смотрела на них – громадин, в прыжке летящих прямо на нас.

Вместе со временем замедлилось и биение моего сердца. Короткие мгновения, которые растянулись, позволяя прожитой жизни промелькнуть перед глазами. Я не знала, что намеревается сделать Шайрэн, как думает остановить этих существ, и надежда на чудо таяла, как снег под лучами весеннего солнца.

А потом в мыслях всплыл образ ведьмы… вернее, ее слегка прищуренные, ярко подведенные глаза, глядящие так, словно она знала обо мне больше, чем я сама. Следом почему-то вспомнилась Кларисса, которая рассказала о моей магии…

Все, что происходило дальше, было как будто не со мной. Это не меня вдруг накрыл смутный, но неудержимый порыв. Это не я, словно подталкиваемая неведомой силой, шагнула вперед и, обняв Шайрэна за пояс, прижалась к нему изо всех сил. И уж точно не я, прикрыв глаза, словно наяву увидела горячий, но не обжигающий свет, который танцевал, подрагивал, заполнял меня целиком и перетекал к тому, кого я касалась. Это было невероятно и необъяснимо, непонятно и непостижимо прекрасно. Мне мерещился полет длиною в целую вечность, захватывающие дух пейзажи и жаркий огонь, способный в мгновение ока сжечь дотла, но сейчас лишь приятно согревающий.

Поскольку мои глаза оставались закрытыми, я не видела того, что случилось. Только почувствовала, как Шайрэн дернулся, и услышала свирепый рык, который совсем скоро стал походить на затихающий скулеж побитых собак. Разомкнув веки, обнаружила, что «собаки» и впрямь оказались побиты: все три дарха, отлетев назад, распластались на снегу, а их чешуя почти полностью облезла, обнажив испещренную ожогами плоть.

Все еще прижимаясь к Шайрэну, я вдруг обнаружила, что верхняя часть его одежды обратилась в осыпавшийся на снег пепел. А тело – то самое тело, к которому я по-прежнему прикасалась, – словно впитало в себя раскаленную лаву. Под кожей проступали дорожки яркого пламени, струящегося по венам вместо крови. Он буквально сиял, горел изнутри, и сила, что всегда жила в нем, сейчас ощущалась как никогда.

Дархи лежали, поверженные, а я почему-то все не размыкала рук. Будто та самая сила, что толкнула меня к нему, склеила нас намертво и не позволяла мне отступить.

– Эльвира. – Низковатый хриплый голос был и знакомым, и незнакомым одновременно. Наполненным сумасшедшим коктейлем эмоций, разобрать которые я была не в состоянии.

Вообще поражалась, как до сих пор держусь на ногах и соображаю хоть что-то. Сознание помутилось, мировосприятие замедлилось, и я в который раз за этот безумно долгий вечер ощущала себя как во сне.

А потом дракон развернулся. В направленных на меня глазах я увидела настоящее пламя. Огонь, что струился по венам, отражался и в них – бархатно-темных, служащих фоном для ярких оранжевых бликов. Абсолютно дезориентированная, совершенно не понимающая того, что происходит, я не отпускала Шайрэна даже теперь и все смотрела, смотрела в эти глаза, горя в них, но не сгорая…

В какой-то момент он сам отнял мои руки и, повернув ладонями вверх, неверяще на них воззрился.

– Это невозможно… – Кажется, такого потрясения он не испытывал даже от крушения дирижабля. – Ожогов нет…

Заторможенно опустив взгляд, я тоже посмотрела на свои руки и глухо повторила:

– Нет…

Схватив за предплечья, он несильно меня встряхнул и, вновь поймав взгляд, запальчиво произнес:

– Пламя огненных драконов убивает! Никто не может его коснуться и остаться невредим, это немыслимо!

– Весь этот вечер – сплошная невозможность и немыслимость. – Я выдавила некое подобие улыбки.

Судя по выражению лица, Шайрэн понимал не больше моего, и отсутствие ожогов являлось далеко не самым главным из появившихся вопросов. Как он сумел использовать магию, когда вокруг залежи агзарового серебра? Вот вопрос, волнующий в первую очередь и не нуждающийся в озвучивании.

Я не могла найти объяснения своему внезапному порыву его обнять и тому, что в этот момент увидела и прочувствовала. Не знала наверняка, привиделось мне это на фоне стресса от осознания неминуемой гибели или я в самом деле каким-то образом повлияла на магию Шайрэна… Нет, этого быть просто не могло! Каким бы ненормальным ни был сегодняшний вечер, это уже слишком!

Первой очнулась, разумеется, не я. Взяв себя в руки и благоразумно решив отложить все вопросы до лучших времен, Шайрэн сообщил, что мы продолжим путь к сторожке. Темные порождения могли появиться вновь, оставаться здесь было небезопасно, и его слова звучали разумно, но…

– Ты ведь можешь воспользоваться магией, – наплевав на вопящую рассудительность, негромко произнесла я. – Обратись драконом, и уже через час мы прибудем в Райхар’вод.

Он смотрел на меня долго, не мигая, желая не то испепелить своим огненным взглядом, не то прожечь дыру в самой душе.

– Через четверть часа, – наконец возразил он и, глубоко вдохнув, словно переступая через себя, добавил: – Я не понимаю, как и почему произошел этот всплеск. Но, какие бы причины ему ни способствовали, обратиться сейчас я не смогу.

Здравый смысл отправился в бездну, догоняя рассудительность, когда я, не веря в то, что действительно это делаю, приподнялась на носочки, взяла его лицо в ладони и, вновь глядя в глаза, твердо произнесла:

– Сможешь. Ты – сможешь.

Пошли он меня сейчас к чертовой… то есть к дарховой бабушке, я бы ничуть не удивилась и, наверное, даже испытала облегчение. Сама не знала, что на меня нашло: то ли в самом деле сказывался стресс, то ли на меня так влиял этот мир в целом, но сейчас, в эту самую минуту, я отчего-то нисколько не сомневалась в своих словах. Перед глазами все еще мелькали проблески света, и мне казалось: стоит только Шайрэну попытаться вновь призвать магию – и все непременно получится.

Я ожидала чего угодно и думала, что после всего пережитого меня уже ничто не сможет потрясти, но как же была смешна в своих заблуждениях! Потому что Шайрэн, еще несколько долгих мгновений буравящий меня взглядом и будто борющийся со своими внутренними демонами, внезапно сквозь зубы все-таки послал всех к той самой бабушке и… впился в мои губы настойчивым, опаляющим поцелуем.

Последней мыслью была та, что я, он и весь мир сошли с ума, а потом всякая способность связно мыслить была утрачена. И среди холодного снежного царства, среди темных ночных гор разгорелся такой пожар, увидеть который можно было и с другого континента. По крайней мере, именно оказавшейся в таком пожаре чувствовала себя я.

В его поцелуе были голод и неукротимая неистовость, а самое безумное заключалось в том, что я ему в этом ничуть не уступала. Возникшая некогда искра разрослась до буйного, неудержимого костра, захлестнувшего своей мощью, заключившего в тесный, отрезающий все лишнее круг.

Прежде я не то что не испытывала, а даже представить не могла, что поцелуй бывает таким. Да и просто поцелуй ли? Слияние сердец, когда их биение, как и дыхание, вдруг становится одним на двоих. Когда действия неконтролируемы, и пальцы сами зарываются в волосы, губы, приоткрываясь, бесконечно находят другие, и все тело вспыхивает, набираясь пламени от того самого костра…

В какой-то момент перед закрытыми глазами засверкали яркие вспышки, меня плавно откинуло назад, и я, ничего не понимая, как слепой котенок хотела податься вперед, но сильный порыв ветра вынудил остаться на месте.

В голове словно что-то щелкнуло, наваждение схлынуло, и частично присмиревшие эмоции уступили место затуманенному до этого разуму. Не знаю, сколько продлилось обуявшее нас безумие и сколько еще я простояла с закрытыми глазами. Но когда открыла их, окончательно лишилась дара речи и только и могла, что, высоко запрокинув голову, смотреть в теперь уже абсолютно черные, с огненными бликами глаза.

Передо мной, выгнув длинную, покрытую темной чешуей шею, стоял дракон.