Глава 15

В ответ на заданный мною вопрос мне вежливо, но настойчиво посоветовали не вмешиваться в чужие дела. А потом так же вежливо намекнули, что, невзирая ни на какие дружественные симпатии, все мы здесь – конкурентки, а значит, доверять можем только самим себе.

– А если я расскажу кому-нибудь о том, что видела? – резонно поинтересовалась я.

– А если я расскажу о существующих между вами с лордом Райхаром искрах? Скажем, самому правителю, – не менее резонно заметила Кьяра и, видя, что я хочу возразить, усмехнулась: – Не отрицай. В Латаре совсем другое отношение к естественным желаниям и любви. Мне прекрасно видно все, что между вами происходит, даже если вы сами этого не осознаете.

– Допустим, – не посчитала нужным отпираться я. – Но ты хочешь победить в отборе. Думаешь, настроив против себя куратора, сумеешь этого добиться?

Мои слова, оказавшись весомым аргументом, заставили Кьяру ненадолго задуматься, после чего она неожиданно спросила:

– Ты сама ведь выиграть не хочешь?

– Нет, – легко согласилась я.

Кьяра немного помолчала и, не сводя с меня внимательного взгляда, неожиданно призналась:

– Вчера вечером я была в покоях Эйдана, как и несколько раз до того. Стражей он поставил в известность, и они меня пропускают. Но больше никто не должен об этом знать, особенно остальные участницы.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить только что услышанное.

– Вы с престолонаследником… – Я замолчала, подбирая подходящие слова. – Не понимаю. Невеста ведь должна быть…

– Невинна? – закончила за меня Кьяра. – Не обязательно терять невинность, чтобы доставить и получить удовольствие. В Латаре этому учат едва ли не с пеленок, и, мне казалось, уроженка Закрытого мира тоже должна об этом знать.

Была ли я удивлена? Да, пожалуй. Но лишь немного. То, что Эйдан – бабник, ни для кого не являлась секретом. Свободные взгляды на отношения жителей Латары – тоже. Так что, в общем-то, не было ничего странного в том, что эти двое приятно проводили вместе время. Меня удивляло другое: почему все закрывали на это глаза? Да ни за что не поверю, будто об их отношениях осведомлены только стражи! По крайней мере, Шайрэн, держащий руку на пульсе всего происходящего в замке, точно должен был об этом знать.

– Нам пора, – показывая, что продолжать разговор не намерена, Кьяра двинулась к двери. – А то опоздаем.

Урок танцев проходил в одном из просторных залов, где, помимо нас, присутствовала только преподавательница. Ею оказалась красивая женщина средних лет, располагающая к себе с первого взгляда. Леди Ноарт отличали безупречная осанка, обаятельная улыбка, живые темные глаза и грациозность, что в совокупности не могло не восхищать. В отличие от той же леди Тиаль, преподающей у нас этикет, она казалась более простой и человечной. Ей удавалось вести урок так, что все девушки чувствовали себя комфортно. Большинство из нас не блистало в искусстве танцев, но благодаря леди Ноарт никто не ощущал себя нацепившим платье медведем.

Партнеров у нас не было, так что мы разбились на пары. Танцуя с Дашей, взявшей на себя мужскую роль, я то и дело представляла себя кем-то вроде воспитанницы института благородных девиц. Для полного погружения не хватало только хихиканья и обсуждения «кавалеров», с которыми мы будем вальсировать на ближайшем балу. Впрочем, вальс разучиваемый нами танец напоминал лишь частично. Вязь плавных движений, исполняемых девушкой, контрастировала с силой и резкостью партнера, что в совокупности составляло очень красивый дуэт.

Все шло прекрасно, пока не появились нежеланные свидетели нашего обучения. Приход вэйры в сопровождении фрейлин я заметила практически сразу, поскольку в этот момент танцевала лицом к двери. Леди Ноарт, тоже заметив ее, дважды хлопнула в ладоши, и музыка смолкла, на несколько мгновений погрузив зал в безмолвие.

– Вэйра Иветта, – приветствовала преподавательница, изобразив реверанс.

Нам пришлось последовать ее примеру, хотя каждая из нас делала это со скрытой неохотой и сцепив зубы.

По нам прошлись откровенно насмешливым, даже издевательским взглядом, под которым мы, по-видимому, должны были почувствовать всю свою никчемность. Проникнуться собственной незначительностью в сравнении с несравненной женой правителя, которая своим присутствием удостоила нас великой чести.

Я даже не знала, раздражала меня нескрываемая высокомерность Иветты или смешила. Пожалуй, и то и другое, но демонстрировать своих чувств точно не следовало. Я еще помнила взгляд, которым она одарила меня в нашу последнюю встречу, и сейчас намеревалась держаться настороже.

– Танцуйте, – велела вэйра, позволительно взмахнув рукой. – Не обращайте внимания на мое присутствие.

Ее слова совсем не вязались с ее же выражением лица, на котором отражалось откровенное предвкушение. Несколько раз в жизни мне доводилось сталкиваться с подобным типом людей – они самоутверждаются за счет других, подпитываются чужими неудачами, убеждаясь в собственном совершенстве.

– Девочки! – призывно обратилась к нам преподавательница.

Раздался очередной двойной хлопок, и музыка вновь зазвучала. Разбившись на пары, мы без особого энтузиазма закружились по залу, теперь ощущая себя если не медведями, то выступающими в цирке обезьянками, – по крайней мере, именно так чувствовала себя я, и чувство было не из приятных.

В какой-то момент Диара, танцующая в паре с леди Ноарт, оступилась и, потеряв равновесие, начала падать. Преподавательница попыталась ее удержать, но ничего не вышло, и в следующее мгновение Диара растянулась на полу. Остальные пары, включая нас с Дашей, тут же остановились, и от меня не укрылось то удовольствие, с которым вэйра наблюдала за происходящим.

– Простите, – поднимаясь, негромко проговорила Диара.

Судя по тому, как она морщилась, наступая на правую ногу, падение не прошло бесследно.

– Какая жалость! – делано посочувствовала вэйра. – Дорогая, вам следует немедленно показаться целителю. И впредь будьте осторожнее, ведь, как известно, с таким происхождением, как у вас, не стоит надеяться на природную грацию.

– Вэйра Иветта, – неожиданно подала голос леди Ноарт. – К сожалению, память меня немного подводит. Не напомните, кем был ваш отец? Кажется, башмачником?

Я, к этому моменту успевшая мысленно сосчитать до пяти, чтобы не сорваться, прониклась к преподавательнице танцев окончательной и безоговорочной симпатией. Вэйра же, напротив, вопроса не оценила, и ее и без того не слишком большие глаза недобро прищурились.

– Леди Ноарт… – в тон ответила она. – Не напомните, за что вам платят? Кажется, за уроки, а не за неуместные вопросы? Вот и преподавайте, держа язык за зубами.

Леди Ноарт едва заметно усмехнулась, вероятно, посчитав, что продолжать бессмысленную полемику – ниже ее достоинства. Иветта тем временем скользнула тем же недобрым взглядом по участницам отбора и, задержавшись на Диаре, велела:

– Милочка, я непонятно изъяснилась? Ступайте к целителю. Или вы думаете, что из-за вас он все бросит и придет сюда сам?

Бледная и дрожащая Диара отрывисто кивнула и, прихрамывая, направилась к двери. Идти ей явно было тяжело, а один из бросившихся к ней стражников был тут же остановлен Иветтой.

– Истинная вэйра должна уметь самостоятельно преодолевать трудности, – вскинув голову, с мерзкой улыбкой произнесла она. – Только так можно развиваться и становиться сильнее.

Стоящая рядом со мной Даша издала звук, похожий на фырканье закипающего чайника. Но я, как ни старалась себя сдерживать, не выдержала первой.

– А нынешняя вэйра, похоже, так и осталась на низшей ступени развития, – сказав это, я двинулась к Диаре. – Жаль, что эволюция была к вам еще менее благосклонна, чем к драконам несколько тысяч лет назад.

Кто-то позади изумленно ахнул, кто-то – видимо, Даша – издал довольный смешок, но меня это нисколько не волновало. Я отдавала себе отчет, что открыто оскорбляю жену правителя, но терпеть столь вопиющую несправедливость было выше моих сил. Вседозволенность и уверенность в безнаказанности Иветты неимоверно злили, и сейчас я не без удовлетворения наблюдала, как они сползают с ее лица.

– Ты… – задохнувшись от возмущения, выплюнула она. – Безродная, ничтожная девка! Думаешь, я оставлю услышанное без внимания?

Оказавшись около Диары, я положила ее руку себе на плечо, и мы молча двинулись к выходу. Сказать хотелось многое, но, как и леди Ноарт, я посчитала это ниже своего достоинства. Иногда выдержка и терпение действительно являются добродетелью, но всему есть предел. Позволять кому-либо унижать того, кто слабее и не может ответить, – значит, не уважать прежде всего себя. Я сознавала, что, возможно, своим поведением нарываюсь на неприятности, но ни секунды ни о чем не жалела.

– Стой! – внезапно донеслось мне в спину.

Этот приказ вэйра произнесла совсем другим, властным и холодным тоном, вынудившим меня на миг остановиться, ожидая продолжения.

– Ты, – кажется, она обратилась к кому-то из девушек, – проводи неуклюжую девицу к целителю. А ты, иномирянка, – это уже вновь адресовалось мне, – пойдешь со мной.

Следовать такому приглашению не возникло ни малейшего желания, но тем не менее пришлось. В помощи Диаре меня быстро сменила Мелли, и я была вынуждена проследовать за вэйрой, вышедшей из зала вслед за ними.

Иветта шла молча, как и ее фрейлины, которые, изредка оборачиваясь, бросали на меня быстрые взгляды. Некоторое время мы шли по знакомым коридорам, но вскоре они уступили место тем, где я никогда не бывала. Помимо фрейлин, нас сопровождали два стража, присутствие которых за спиной я ощущала очень остро.

Через некоторое время коридоры сменил узкий хрустальный мост, практически не защищенный от холодного ветра. Идя по нему, я все больше и больше настораживалась, не зная, куда мы направляемся и чего ожидать. Ничего хорошего ждать точно не стоило, но и сильных опасений я не испытывала – как бы то ни было, пока я являюсь участницей отбора, навредить мне Иветта не рискнет.

Миновав мост, мы оказались в той части замка, которая не просматривалась из нашего крыла. Здесь было ощутимо холоднее, а поскольку верхняя одежда на мне отсутствовала, я прочувствовала это сполна. Мороз пробрался под платье, кожа покрылась мурашками, и мне неимоверно хотелось обхватить себя руками, но приходилось сдерживаться. На вэйре, в отличие от меня, была меховая жилетка, так что холод вряд ли доставлял ей неудобство.

Преодолев еще несколько пустых коридоров, мы наконец остановились у массивной темной двери. Она, как и весь здешний интерьер, существенно отличалась от тех, что присутствовали в знакомом крыле. Сама атмосфера здесь казалась более мрачной и совсем негостеприимной. Это крыло явно было нежилым, и вариантов, что может находиться за дверью, у меня не имелось.

Внезапно обернувшись, Иветта смерила меня долгим взглядом, после чего произнесла:

– Моему сыну нужна жена, способная родить следующего наследника, – это все, что от нее требуется. Но у меня есть свои критерии для отбора подходящей невестки. Она должна идеально подходить Эйдану в плане магии, но ставить интересы клана превыше своих. В ней должны отсутствовать чрезмерная гордость и несгибаемость. Она должна быть послушной, покладистой и пластичной, чтобы я могла вылепить из нее то, что захочу. Чтобы, пока я жива, она не смела подняться выше меня. Ты не подходишь, иномирянка. И тебе не победить.

Говорить, что и так не стремлюсь к победе, я не стала, поскольку во мне снова всколыхнулось неудержимое возмущение.

– Из ваших слов выходит, что вы сами не ставите интересы кланы выше собственных. – Внутри все клокотало, но мой голос звучал ровно. – Готовы рискнуть благополучием Райхаров, лишь бы сохранить влияние и теплое место? Впрочем, не отвечайте. Ваше влияние и без того не слишком существенно – это не оскорбление, а факт. Да вы и сами это прекрасно знаете.

Я сделала короткую паузу и добавила:

– Как знаете и о том, что повлиять на исход отбора вы не сможете ввиду отсутствия достаточной власти. Быть может, леди вашего положения и сумела бы ее обрести, обладай она подвижным умом и в хорошем смысле хитростью, но вас природа этим, к сожалению, не наградила.

Мускул на лице Иветты дернулся, и на щеках вспыхнула пара красных пятен – насколько я успела заметить, вэйра вообще легко краснела. Но тем не менее очередных ожидаемых ругательств в свой адрес я не услышала.

– Может, и так, – прозвучало вместо них. – А может, и нет. Я – жена правителя. Это не пустой звук, хотя многие считают меня всего лишь красивым приложением. Не стоит меня недооценивать. И на то, чтобы наказать бесстыжую дрянь, посмевшую меня унизить, моего влияния хватит.

Иветта положила на дверь ладонь, и по темному дереву пробежали дорожки голубого сияния, вслед за чем створки стали медленно отворяться.

– Это послужит уроком вам всем, – бросила она через плечо, пока открывалась дверь. – Никакие оскорбления в мой адрес не останутся безнаказанными. И, к слову, на этот раз советую не надеяться на заступничество Шайрэна. Его нет в замке и не будет до позднего вечера.

Посторонившись, она кивнула стражам и, когда те приблизились ко мне, велела:

– Иди.

Я медлила. Нехорошее предчувствие, зародившееся еще в тот момент, когда мы покинули зал, окрепло. А как только я увидела, что именно находится за дверью, превратилось в убеждение, что туда не пойду ни за что!

Там не было ничего, кроме крошечного каменного выступа, на котором едва мог уместиться человек. Даже если стоять по эту сторону двери, от одного взгляда на открывшееся зрелище становилось страшно.

Видимо, намерение проигнорировать приказ вэйры отчетливо отразилось на моем лице, поскольку она кивнула стражам, и те тут же применили ко мне силу. Наверное, это было ожидаемо, но на тот момент я к такому повороту не была готова совершенно. Когда меня буквально взяли под белы рученьки и потащили к двери, попыталась воспротивиться, но тщетно. Что может одна девушка, пусть и не слишком хилая, против двух сильных мужчин?

– Все, кто сидел в воздушной тюрьме даже несколько часов, становились шелковыми, – усмехнулась Иветта, с неприкрытым наслаждением наблюдая за развернувшейся перед ней сценой. – Вот и подумай над своим поведением.

Считаные секунды потребовались на то, чтобы я оказалась стоящей на крошечной площадке, обдуваемой всеми ветрами. У меня не было ни малейшей возможности повлиять на исход, и в следующее мгновение дверь за моей спиной резко захлопнулась.

Сердце билось где-то в районе горла, ладони стали влажными, несмотря на холод.

До земли – десятки этажей. С трех сторон – пустота, и даже дверь не имела ни единой выпуклости, за которую можно было бы ухватиться. Абсолютная беззащитность, одиночество и всепоглощающий, отравляющий разум страх.

Ноги подрагивали, и я медленно, очень осторожно опустилась на холодную поверхность. Она была до того небольшой, что при желании я бы даже не смогла лечь, растянувшись во весь рост. Притянув к себе колени, обхватила их руками и, прикрыв глаза, сделала несколько глубоких вдохов.

Нужно успокоиться.

Порывы шального ветра, который запросто мог отправить меня в долгий и ничуть не похожий на вчерашний полет, восстановлению душевного спокойствия отнюдь не способствовали.

Глубокий вдох и медленный выдох. Вдох – выдох.

Пожалуй, это была самая страшная тюрьма, какую я только могла себе вообразить. Казалось бы, полная свобода – ни решеток, ни засовов, вот только такая свобода слишком явно отдавала близостью смерти.

Не знаю, сколько просидела с закрытыми глазами, прежде чем решилась снова их открыть. Задержав дыхание и все еще ощущая слишком сильные удары сердца, посмотрела прямо перед собой. Отсюда открывался вид на суровые заснеженные горы, макушки которых прятались в дымчатых облаках. Солнце едва пробивалось сквозь набежавшие на небо тучи, но даже проблески редких лучей не прибавляли дружелюбия суровой красоте. Ощущение весны, владеющее мною все утро, оказалось безжалостно развеяно насмехающимся ветром и пробирающим до костей холодом.

– Ненормальная, – выдохнула я, выпуская облако белого пара, и, разозлившись, передразнила: – «Вот и подумай над своим поведением». Да чтоб тебя родной муж в облике дракона сожрал!

Злость частично усмирила страх и даже в некотором роде согрела. Конечно, я не сомневалась, что Иветта моих слов не забудет, но все же не ожидала, что она станет действовать незамедлительно и напролом. Неужели не понимает, что, узнай об этом правитель или Шайрэн, ей же потом и достанется? Или, может, то, что невесты престолонаследника неприкосновенны, – всего лишь слова, а мое нынешнее положение – обычные меры «воспитания»?

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Даже если такое предположение имело небольшую вероятность быть правдой, думать так сейчас не стоило. Самое лучшее, что я смогла придумать, чтобы отвлечься, – это смотреть на горы, отмечать красоту пейзажа и ни в коем случае не бросать даже мимолетный взгляд вниз.

Рано или поздно за мной придут. Не буду же я сидеть здесь вечно? Надо просто немного потерпеть и… Дарх возьми, да я превращусь в сосульку раньше, чем накроют ужин!

Спустя еще некоторое время зубы начали мелко стучать. Я обхватывала себя руками, дышала на ладони, растирала предплечья, но все без толку. Было страшно не столько из-за перспективы замерзнуть насмерть – подозревала, что за мной все же придут раньше, чем это произойдет, – а из-за существующей вероятности задремать. Когда человек замерзает, его клонит в сон, что в моем случае совершенно непозволительно. Вот так заснешь – и проснешься, уже летя вниз с огромной высоты, а потом то, что некогда было Эльвирой Соколовой, придется соскребать с плит, которыми вымощен двор… Кошмар!

Время текло медленно. Слишком медленно. Я вязла в нем, точно в трясине, как никогда желая убыстрить его ход. Но даже теперь не жалела ни об одном сказанном слове. Упрямство всегда было моей отличительной чертой, особенно там, где дело касалось несправедливости.

Решила, что, выбравшись отсюда, никому ничего не расскажу. Если спросят – отвечу, но сама жаловаться и ябедничать не стану. Я привыкла справляться с трудностями своими силами и самостоятельно решать проблемы. Давно свыклась с мыслью, что положиться в этой жизни можно только на себя. Вот и сейчас, пойди я к тому же Шайрэну, это равнялось бы признанию своей слабости перед Иветтой. Но она сильно ошибается, если думает, что эта тюрьма меня сломит.

Я цеплялась за эти мысли, как за спасение. Они не давали провалиться в сон, куда меня так стремительно клонило, и частично отгоняли страх. А страх отпускать не желал, цеплялся за душу противными липкими лапками и холодил сердце не хуже мороза. Я казалась себе нереально крошечной, обдуваемой всеми ветрами песчинкой среди огромного замка и величественных гор.

В какой-то момент мысли сделались совсем бессвязными, а веки – тяжелыми. Даже не заметила, как глаза медленно закрылись, и последней связной мыслью стала та, что я лишь несколько секунд отдохну… да, всего несколько секунд, мне ведь так хочется спать…

Казалось, вокруг меня водят хороводы маленькие снежные феи.

«Феи совсем не маленькие», – всплыла невнятная мысль где-то на краю сознания и тут же исчезла.

Феи осыпали меня снежной крошкой, но она была не холодной, а теплой и уютной. Я укутывалась в нее, как в пуховое одеяло, и по телу разливалась блаженная нега… Я замерзала. Какая-то часть меня это понимала, но как-то отстраненно, и это понимание было слишком незначительным, а одеяло оказалось таким пушистым и приятным на ощупь… Трепетали кружевные крылья, маленькие фигурки мелькали со всех сторон, вскидывали ручки и кружили, кружили, кружили…

Я зарывалась в одеяло все глубже и глубже, натягивала его до самых глаз. А потом наклонилась, чтобы опустить голову на тоже созданную феями подушку. Я знала, что она будет мягкой, и я утону в ней, чтобы наконец полностью погрузиться в такой долгожданный безмятежный сон…

Едва не свалившись с крошечного каменного островка, я далеко не сразу поняла, что спасло меня от неминуемой гибели. Резко вдохнув колючий воздух, распрямилась и, очнувшись, начала задыхаться от накатившего ужаса.

– Господи… – только и оказалась в силах прошептать.

А потом, немного успокоившись, осознала, что, начав падать, я наткнулась на какую-то преграду, которая и не дала мне свалиться вниз. Ощущая легкое головокружение, приподнялась на коленях и осторожно протянула вперед руку. Пальцы коснулись чего-то плотного и прохладного, похожего на стекло. Немного осмелев, я положила на это «что-то» обе ладони и убедилась, что меня действительно окружает некий барьер.

– Интересно, он здесь всегда или появился сейчас стараниями вэйры? – спросила саму себя.

Разговор вслух благотворно подействовал на многострадальную психику, и я продолжила:

– Вряд ли всегда. Видимо, Иветта решила себя обезопасить. Напугать меня до смерти, но в то же время не подвергать смертельной опасности. Только о морозе не то забыла, не то намеренно не пожелала вспомнить…

Мой голос звучал хрипло, на грани слышимости, и я едва его узнавала. Несмотря на сделанное открытие, находиться здесь было по-прежнему невыносимо. Живя в Закрытом мире, я не верила в магию, но верила в мистику. И испытывала твердое убеждение, что места, где раз за разом случалось нечто плохое, впитывают в себя негатив и имеют соответствующую энергетику. И вот теперь казалось, что страх и ужас, боль и отчаяние тех, кто некогда находился в этой воздушной тюрьме, передавались мне. Пронизывали, точно тот самый ветер, что, будто издеваясь, не щадя обрушивал на меня свои порывы.

Ведь эта часть замка явно была старой. Сохранившейся еще с тех незапамятных времен, когда Райхар’вод являлся логовом одного дракона. На уроках нам рассказали об истории замка и о том, каким был его хозяин. Разоряющим и сжигающим дотла целые города, похищающим молодых девушек. Что становилось с последними, нам не поведали, но догадаться было несложно.

– А еще рассказывали, что вэйры получают доступ к клановой, охватывающей замок магии, – переключилась я на другое, поскольку мысли о страшном прошлом оптимизма не прибавляли. – Кажется, кто-то упоминал, что у Иветты нет магического дара… Но, раз она может пользоваться клановой магией, значит, и этот барьер воздвигнуть могла. Вон и дверь от ее прикосновения открылась…

Последние слова я произнесла на грани слышимости. Руки и ноги окоченели настолько, что я просто перестала их чувствовать.

Поднеся пальцы к таким же холодным губам, я тщетно попыталась их согреть и, не надеясь ни на что, прошептала:

– Помоги мне… помоги…

Знала ли, к кому обращаюсь? Нет. Представал ли перед глазами образ Шайрэна? Возможно, хотя намеренно я о нем не думала. В эти мгновения не думала вообще ни о чем и ни о ком, как не надеялась ни на чью помощь. Слова срывались с обветренных губ сами – тихие, бесполезные, лишенные смысла…

Внезапно я уловила боковым зрением какое-то движение. Нет, не так… движения не было. Фигура появилась незаметно и как-то вдруг. Ее неожиданное появление меня скорее испугало, чем обрадовало, и, беззвучно вскрикнув, я обернулась. А обернувшись, обнаружила рядом с собой одетого в черное мужчину.

Одет он был странно даже по здешним меркам – от кончиков замшевых сапог, в которые я изначально уткнулась взглядом, до покрывающей лицо повязки на арабский манер. Черные штаны напоминали шаровары, на черной рубахе поблескивали золотистые пуговицы, вторящие блеску черных и немигающих, направленных на меня глаз. Он стоял на самом краю – его пятки буквально висели в воздухе, отчего сложилось впечатление, что действие барьера на него не распространяется.

На миг в глазах незнакомца отразилось удивление, хотя, возможно, мне лишь показалось. Я не имела ни малейшего представления о том, кто он такой и как здесь оказался, да и вникать во что-либо не осталось ни сил, ни желания.

Несколько долгих секунд мы не разрывали зрительного контакта, и он, точно гибкое черное древо, возвышался надо мной – ослабевшей, бессильной, замерзающей. А потом он, все так же не мигая, одним неуловимым движением легко подхватил меня на руки. Мужчина был очень стройным, но в удерживающих меня руках ощущалась сила, благодаря которой я почувствовала себя ничего не весящей пушинкой… очень холодной, дрожащей пушинкой.

Как мы оказались в моих покоях, я не поняла. Перед глазами мелькнуло несколько смазанных картинок – словно мы на огромной скорости пронеслись по коридорам замка, а после я сразу же ощутила под собой мягкую постель, на этот раз не обманчиво теплую и смертельную, а настоящую.

Но всего за один миг до того, как незнакомец отпустил меня, в тот момент, когда кончики его пальцев еще ко мне прикасались, я словно провалилась в другой мир… если так можно сказать о той, кто и так находится в чужом для себя измерении. Это было похоже на то, что я испытывала во время ментального контакта с Шайрэном. Вспышки следовали одна за другой, накрывали меня, причиняя острую боль. Я видела белокаменный город под лучами палящего солнца и раскинувшиеся за ним пески, оттачивающих боевые навыки юношей, шеи которых стягивали черные ошейники. Чувствовала тщательно подавляемый ужас и внешнюю покорность, когда лежала на раскаленном камне и видела надвигающееся на меня, источающее жар клеймо…

В реальности прошла всего пара мгновений. Перенесший меня в покои мужчина распрямился, и я, прежде чем он успел уйти, хрипло спросила:

– Кто вы?

Ответа не последовало, и он исчез, напоследок бросив на меня непонятный, ничего не выражающий взгляд.

Неожиданное и болезненное видение стало последней каплей, и я просто отключилась. Провалилась в долгожданный сон, даже не успев натянуть на себя одеяло, как мне того хотелось.

– С ней все будет в порядке? – сквозь застилающее сознание марево донесся до меня голос, в котором угадывались взвинченность и напряжение.

– При всем уважении, вэйра Иветта, ваш поступок был опрометчив и безрассуден, – проговорил целитель. – Да, я сделал все необходимое, и вскоре девушка придет в норму, но вам следовало дать ей верхнюю одежду или хотя бы согревающий артефакт, прежде чем отправлять в воздушную тюрьму! А если об этом узнает правитель или, что еще хуже, лорд Райхар?

– Не узнает! – отрезала Иветта и, понизив голос, прошипела: – Никто ничего не узнает, Квинидан, и ты тоже станешь молчать. А девке скорректируй память, пусть думает, что просто сидела на выступе несколько минут и не замерзала…

– Да как же я могу?! – В голосе целителя звучали одновременно и ужас, и мольба. – Помилуйте, вэйра, страшно представить, что со мной будет, если хоть кому-то станет известно…

– Вот и сделай все для того, чтобы не стало! – снова повысила голос змея. – Хватит ныть, действуй, пока она не проснулась!

Сперва смысл происходящего рядом разговора ускользал от меня, но постепенно я пришла в себя настолько, чтобы его уловить. Судя по ощущениям, заключающимся в невозможности открыть глаза и пошевелиться, Квин со мной уже что-то сделал, и сейчас, будучи абсолютно обездвиженной и беззащитной, помешать им я не могла. Похоже, лимит ужаса и переживаний на сегодня был исчерпан, поскольку я не испытывала никаких чувств, находясь во власти апатии.

– Не понимаю, как она вообще оттуда выбралась! – Теперь и в голосе вэйры прорезался страх. – Верные мне стражи, стоящие на посту, ничего не видели, и это странно… и плохо, Квинидан, это очень плохо. Нужно найти того, кто ей помог. Найти и заставить молчать…

– Если бы вы не поддались импульсивным чувствам… – вновь попытался вставить целитель.

– Еще одно слово, и эти «импульсивные чувства» обрушатся на тебя! – окончательно вскипела Иветта. – Да, возможно, я погорячилась, но сделанного не изменишь! Защитный барьер вокруг тюрьмы был поставлен, она будет думать, что провела там всего несколько минут – вполне рациональное наказание для той, что посмела оскорбить вэйру. Несколько участниц согласны подтвердить, что она перешагнула грань дозволенного и наказание было справедливым. Так что все, что нам остается, – это выяснить, кто оказал ей помощь. А теперь действуй, Квинидан, и не испытывай более моего терпения!

Раздались шорох и невнятное мужское бормотание, а затем меня приподняли и губ коснулось прохладное стекло. В горло полилась вязкая жидкость, а мне на лоб легла рука целителя.

Целитель… Разве можно назвать его таковым? Человека, прогибающегося под ту, которая сильнее, и преступающего врачебные клятвы? Вливающего в меня какую-то отраву, вместе с примененной магией способную повлиять на память?

Меня как будто молнией пронзило. Вся внутренняя апатия улетучилась, стоило вспомнить о словах феи. Что, если это небольшое вмешательство в мое сознание помешает вернуться домой? И шансы оказаться в психушке или вовсе умереть при перемещении увеличатся?

Я призвала все силы, какие только во мне имелись, чтобы пошевелиться. Сбросить с себя горячую липкую ладонь, отстраниться, не позволить посторонним лезть туда, куда никого не хотела пускать! Желание было таким острым, таким болезненным, что я заплакала бы, если б только могла. Но глаза оставались сухими, появилась резь, точно под веки насыпали песку, и мысли стали затягиваться туманом…

Я сопротивлялась, как могла, мысленно поминая даже фею, но туман оказался сильнее. Всего несколько отчаянных, невыносимых мгновений – и я снова погрузилась в глубокий, наполненный дымкой сон.