Глава 17

До того как попасть в этот мир, я небезосновательно считала себя человеком здравомыслящим, рассудительным, но в то же время умеющим относиться к жизни легко. Философски полагала, что из-за проблем, какими бы они ни были, не стоит переживать, поскольку если они подлежат решению, значит, выход уже есть, а если нет – то ничего не поделаешь и волноваться тем более не стоит. И, уж конечно, я никогда не замечала за собой трудностей в общении и тем более трусости.

Но стоило мне оказаться рядом с Шайрэном, как добрая половина этих ценных качеств, а то и все разом исчезали, вытаскивая на поверхность моментально вскипающие эмоции. Примерно то же случилось и сейчас. Мне стоило титанического труда сохранить лицо, неспешно развернуться и спокойно, с полагающейся бесстрастной вежливостью приветствовать:

– Лорд Райхар.

Выглядел он откровенно устрашающе. Мрачный, смотрящий на меня сверху вниз немигающими темными глазами… Готова поклясться, вот ни разу не моргнул! Разве такое вообще возможно?

Пауза затягивалась, и находиться под таким пристальным взглядом мне было, мягко сказать, некомфортно. Чувствовала себя не то провинившейся школьницей, не то препарируемой лягушкой. Повисшее между нами молчание давило буквально физически, и на его фоне был слышен легкий шелест молодой листвы, голоса гуляющих по саду девушек, тихие шаги следующих за ними стражей…

– Вы хотели поговорить? – не выдержав, первой заговорила я.

Последовала короткая пауза, после которой Шайрэн неожиданно велел:

– Идите к себе.

– Простите? – Я подумала, что ослышалась.

– Идите к себе, – повторил он. – Через несколько минут. Если кто-нибудь спросит, скажете, что хотите отдохнуть перед торжественным ужином.

Сказав это, он круто развернулся и зашагал прочь от беседки, а мне только и оставалось, как наблюдать его удаляющуюся спину. Я могла только предполагать, что у него на уме… хотя какое там? Даже предположить, что творится в мыслях у этого мужчины, было решительно невозможно. Но, как бы то ни было, я послушалась и, выждав некоторое время, пошла в свои комнаты. Вопреки ожиданиям, никто не обратил на мой уход особого внимания, разве что вездесущие стражи, безмолвно за мной последовавшие.

Без приключений добравшись до своих покоев, я закрыла за собой дверь, но запирать ее не стала, подумав, что вскоре ко мне наведается Шайрэн. Единственное, что приходило на ум, – он не хотел говорить в саду, где полно посторонних ушей, поэтому решил переместиться сюда.

Сбросив уже ненужную шубку, я заметила стоящие у кровати новые туфли и не преминула тут же в них переобуться. Здешняя обувь была, как всегда, красива и удобна, туфли сели как влитые – магия, не иначе.

Время шло, а Шайрэн идти не спешил, благодаря чему возникшая было нервозность сменилась сперва раздражением, а затем так называемым дзеном. Подойдя к окну, я приоткрыла его, впуская свежий весенний воздух, и в очередной раз полюбовалась на местные пейзажи. Как-то сами собой мысли снова свернули в сторону родного мира. Я повидала немало стран и живописных мест, но столько зашкаливающего восхищения, как за последние недели, не испытала за все свои путешествия, вместе взятые. Один только открывающийся из моей спальни вид тянул не на пять, а на целых тысячу звезд…

Постояв так некоторое время, я отвернулась от окна и едва не вскрикнула, наткнувшись на уже знакомого мужчину. Опять! Его все то же бесшумное, абсолютно неуловимое появление и мой испуг от неожиданности. Вот только сегодня, не в пример дню вчерашнему, я не замерзала и чувствовала себя прекрасно.

Поэтому быстро справилась с эмоциями и повторила заданный накануне вопрос:

– Кто вы?

Вместо того чтобы ответить, знакомый незнакомец вдруг оказался позади и обхватил меня за талию. Все произошло так быстро, что я не успела среагировать, и перед глазами вновь замелькали длинные коридоры. Мы словно летели по ним, по ведущему в другое крыло мосту, оставаясь двумя незаметными, бесшумно скользящими тенями, пока не достигли богато, но вместе с тем минималистично убранных покоев. Покоев Шайрэна.

– Вы… – справившись со сбивчивым дыханием, произнесла я, глядя на хозяина темной гостиной. – Дарх возьми, почему было сразу не сказать, что этот человек от вас?

– Вы удивительно быстро перенимаете наш бранный лексикон, – заметил сидящий в кресле лорд и кивнул на соседнее. – Располагайтесь.

Беседовать, устроившись в стоящих друг напротив друга креслах, уже становилось традицией, причем эта традиция, как правило, ничем хорошим не заканчивалась. И все же предложение я приняла. Сев на предложенное место, с ходу потребовала:

– Прежде чем начнете говорить, о чем хотели, ответьте на мой вопрос.

Шайрэн выразительно изогнул бровь.

– Это требование?

– Настойчивая просьба, – возразила я.

– Я купил безликих в стране, где процветает работорговля, – выполнил мою «настойчивую просьбу» лорд. – Они достойные воины, и я хотел дать им свободу. Но они по своей воле принесли мне клятву верности, которую будут держать до последнего вздоха. Никто, кроме Дрейка, не знает об их службе. Никто не видит их и не слышит, никто не подозревает об их присутствии в замке. Они скользят, точно тени, следят за всем, что происходит, владеют редчайшей пространственной магией – своего рода портальной, но ее нельзя отследить. Убивают, не колеблясь, если это потребуется. Таково их искусство. Показываются только мне, за всех говорит именуемый Первым, и тоже – только со мной.

Сперва я зацепилась за слово «работорговля». В памяти тут же всплыли увиденные недавно образы, где этот… Первый учился бою и был заклеймен. А затем, когда Шайрэн замолчал, я уловила главное.

– Но если они показываются только вам… – начала я и не закончила, с удивлением воззрившись на дракона.

– Этот вопрос мы тоже непременно обсудим, – кивнул лорд. – Но сперва я хочу поговорить о другом. То, что я скажу, покажется вам странным, но сейчас вы не помните некоторых фрагментов вчерашнего вечера. Вернее, помните, но эти воспоминания ложные. Их необходимо восстановить. И восстановить как раз для того, чтобы понять, каким образом вы сумели позвать безликого, а еще важнее – почему он на этот зов откликнулся.

За последние дни случилось слишком много всего, и я не сразу поняла, о чем он говорит. А когда до меня дошло, первой мыслью было притвориться, что действительно ничего не помню. Но я быстро ее отмела – особого смысла в этом все равно не было.

– Вы ошибаетесь, – отрицательно качнула головой. – Я все помню.

– Вам только кажется. – Шайрэн нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотнику. – Словом, просто позвольте мне восстановить ваши воспоминания, и когда вы вспомните, что с вами происходило вчерашним вечером…

– Вчерашним вечером, – бесцеремонно перебила я, глядя ему прямо в глаза, – я оскорбила вэйру Иветту, хотя сказала лишь правду и готова прямо сейчас повторить каждое адресованное ей слово. Потом вэйра, видимо от большого ума, решила меня наказать, посадив в воздушную тюрьму. Я просидела там долго, едва не свалилась вниз, но, к счастью, поставить защитный барьер у неуважаемой вэйры ума все-таки хватило. Затем я едва не замерзла насмерть, но явился ваш безликий, подхватил меня на руки и перенес в покои. Затем сквозь сон я услышала голоса вэйры – напоминаю, неуважаемой – и тоже не слишком уважаемого целителя. В меня влили какую-то дрянь, прочитали какое-то заклинание… или как оно там правильно называется. И обсудили, как будет замечательно, когда я все забуду.

Я видела, как по мере моего бойкого рассказа лицо лорда вытягивается все больше, а в до этого непроницаемых глазах отражается искреннее изумление. Когда это самое изумление достигло апогея, я спокойно разгладила на платье несуществующие складки и, снова посмотрев Шайрэну в глаза, подытожила:

– Но, проснувшись сегодня утром, я все помнила. – И на всякий случай раздельно, с нажимом повторила: – Я. Все. Помню.

Никаких слов не требовалось, чтобы понять: на этот раз Шайрэн не почти, а по-настоящему удивлен. Чувства отчетливо читались на его лице, что для этого самого лица явно было большой редкостью. Редкостью, которую я в последние дни имела удовольствие наблюдать не один раз.

– Да, Эльвира… Вы не перестаете меня удивлять, – задумчиво меня рассматривая, констатировал он очевидное.

Я усмехнулась:

– Мне уже начинать собой гордиться или еще рановато?

– На вашем месте я бы начинал беспокоиться, – с тем же сарказмом ответил лорд и в следующее мгновение, стерев усмешку, серьезно произнес: – С вами связано слишком много странностей, Эльвира. И я намерен выяснить, чем они вызваны. Отныне каждый вечер вы будете приходить сюда, в эту гостиную, где мы будем во всем разбираться.

– Это приказ? – уточнила я.

– Настойчивая просьба, – вернул шпильку Шайрэн. – И для блага клана, и в первую очередь для вашего собственного нужно разобраться с вашей магией.

Я опешила.

– Так вы знаете?

– После всего увиденного на моем месте не понял бы только последний глупец, – ответил он. – На наше обоюдное счастье, я к таковым не отношусь.

– Еще неизвестно, на счастье ли… – тихо пробормотала я, но меня расслышали.

– Магический дар, спонтанно пробудившийся в позднем возрасте, может иметь неприятные последствия как для носителя, так и для окружающих. До сегодняшнего дня я подозревал в вас склонность к стихии пятого элемента, но испытание показало предрасположенность к огненной магии. Случившийся инцидент с костром списали на сопротивление вам родовой магии. Это плохо для вас как для участницы отбора, но зато никто не станет задавать лишних вопросов. Огонь не сочетается с водой. Один и тот же маг не может владеть и огнем, и водой, поэтому ваши шансы победить в отборе теперь невелики.

– Меня это не волнует, – в который раз не стала я скрывать свою позицию. – Какой бы заманчивой ни была перспектива остаться в Дагории, потенциальное замужество все перечеркивает. Я не готова пожертвовать своим личным счастьем даже ради возможности остаться здесь.

– Значит, вариант остаться, не выходя замуж, все же рассматривали? – зацепился Шайрэн.

Такая проницательность мне была только на руку. Удобнее момента исполнить просьбу Даши могло не представиться, упустить его было бы просто грешно, поэтому я как можно равнодушнее спросила:

– А разве это возможно? До меня дошли слухи, что, следуя закону, драконы всегда отправляют выбывших участниц обратно в свой мир. При этом еще и стирают все воспоминания о Дагории.

Так и хотелось добавить, что вдобавок ко всему мы можем и погибнуть, и сойти с ума, но я благоразумно промолчала – вряд ли о такой информации во дворце могли бы ходить «слухи». Я не могла доверять Шайрэну, но если бы только он упомянул об этом сам…

– Скажем так, случалось всякое, – абстрактно ответил он. – Но сейчас обстановка между магами и драконами накалена, и никто не станет лишний раз рисковать хрупким миром всего лишь из-за одной участницы.

– Всего лишь? – Его слова меня неожиданно задели. – Значит, для вас человеческая жизнь ничего не стоит? Да, и в нашем мире те, кто делит между собой власть, не оглядываясь, идут по головам. Но мне не понять, как можно так легко ломать чужие судьбы.

– Ломать? – Шайрэн чуть повысил голос. – Все участвующие в отборе девушки получают шанс на лучшую жизнь. Что у вас было в прежнем мире? Друзья, которые забудут о вас уже через полгода? Родственники, с которыми вы общались в лучшем случае раз в месяц? Путешествия, которые не сравнятся с контрастами Дагории? Работа, взамен которой вам предлагается роскошная жизнь в настоящем замке и высокое положение в обществе? Возлюбленный, – это слово он буквально выплюнул, – который оказался женат?

На несколько мгновений я лишилась дара речи.

– Да, мне известна краткая биография каждой из вас, – ответил на мой немой вопрос лорд. – И ни вас, ни тем более вашу соотечественницу в Закрытом мире практически ничего не держит.

Меня было трудно вывести из себя, но сейчас я вскипела. И потому что его слова били прямо в цель, и потому что он говорил так, словно наши прежние жизни действительно ничего не стоили, а они, драконы, прямо-таки облагодетельствовали двух несчастных уроженок Закрытого мира.

Поднявшись с места, я резко возразила:

– Может, у вас и есть дар читать мысли, но души читать вы не можете! И не можете знать, что в них скрывается. Душа человека, лорд Райхар, – это не лужа, а океан, до глубин которого просто так не добраться!

Я даже не заметила, как в порыве эмоций взмахнула рукой, зато ощутила коснувшийся щеки жар. Каминное пламя дрогнуло, разрослось, высунуло из-за решетки несколько длинных языков и лизнуло мои волосы, не причинив им никакого вреда.

Шайрэн тоже медленно поднялся из кресла и посмотрел мне в глаза.

– Души большинства тех, кого я знаю, – лужи, Эльвира. Океанов во всех мирах осталось немного. Но именно благодаря океанам все эти миры еще не рухнули.

Он сделал уверенный пасс рукой в очевидном намерении успокоить огонь, как вдруг что-то пошло не так. Внезапно по гостиной распространился отчетливый запах дыма – точно так же сегодня пахли потушенные дождем костры. Я не сразу поняла, что случилось, только заметила, как Шайрэн застыл в немом потрясении. Наверное, я бы съязвила на тему того, что мне уже в который раз удалось вызвать его изумление, но вовремя поняла, что дело вовсе не во мне.

По полу растекалась вода, несколькими секундами ранее потушившая каминное пламя. И вода эта сорвалась с пальцев огненного дракона.

Повисшее молчание можно было черпать ложками, настолько осязаемым, вязким и выразительным оно было. Я словно присутствовала на съемках немого кино, в которых сама принимала участие.

Переведя взгляд с воды на Шайрэна, с которого в этот момент можно было писать картину, нарушила затянувшееся молчание:

– Говорите, один и тот же маг не может повелевать и водой, и огнем?

Мне, как и многим другим, было известно, что Шайрэн прекрасно умеет владеть собой, но, увидь его кто-нибудь сейчас, репутация была бы погублена. Кажется, едва ли не впервые в своей жизни лорд попросту забыл, что нужно держать лицо. Не сводя глаз с собственных рук, он медленно сел обратно в кресло. А когда наконец заговорил, это было всего одно короткое слово:

– Невозможно…

– Простите, но я уже сбилась со счета, сколько вещей вы называли невозможными, а они случались прямо при мне. – В отличие от него, меня водная магия впечатлила не настолько сильно. – Да и чему здесь удивляться? Ваш отец, насколько мне известно, водный дракон. Все ваши родственники по его линии – водные драконы. Видимо, и на правило несочетаемости водной и огненной магии находятся исключения.

Оторвавшись от созерцания собственных рук, он посмотрел на меня и, словно не услышав последних слов, повторил:

– Случались прямо при тебе…

И затем, несколько долгих секунд посверлив меня привычным немигающим взглядом, уже собранно и сосредоточенно спросил:

– Кто ты?

Опешив, я едва обратила внимание на то, что он, как недавно в горах, перешел на неформальное обращение.

В его взгляде отразилось что-то незнакомо опасное, отчего мне мгновенно стало не по себе. Инстинктивно захотелось попятиться, но я заставила себя стоять на месте и не отводить глаз.

– В каком смысле? – К моему облегчению, голос прозвучал спокойно и твердо.

Шайрэн оказался около меня до того стремительно и незаметно, что мог соперничать в скорости со служащим ему безликим. То самое опасное и незнакомое в его глазах разрослось, усилилось и нависло надо мной, подобно тяжелым грозовым тучам.

– Тебя под видом иномирянки подослал совет магов? – Он резко приподнял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Или они нашли способ связаться с тобой уже после того, как ты оказалась в замке?

У меня не было возможности вставить ни слова.

– Что это? Какие-то новые разработки техномагов? – продолжал он обрушивать поток вопросов. – Что тебе пообещали взамен? Свободную и безбедную жизнь в Дагории? Возвращение домой?

– Да что вы несете?! – Ступор от такого напора быстро сменился возмущением. Я попыталась оттолкнуть его руку, но у меня не вышло, и это разозлило еще сильнее. – Если у вас проблемы с контролем силы, не нужно срываться на мне!

– Срываться? – Он недобро усмехнулся. – Вы, леди Эльвира, даже вообразить не можете, что значит мой срыв. Пока я спрашиваю по-хорошему, поэтому советую вам быть предельно откровенной. И это уже не настойчивая просьба.

– Не нужно мне угрожать! – Возмущение клокотало внутри, заполняя меня целиком, от пяток до кончиков волос. – И прекратите меня удерживать, я и так не собираюсь от вас сбегать!

Удивительно, но пальцы на моем подбородке действительно разжались, чем я незамедлительно воспользовалась, на шаг увеличив между нами расстояние.

– Я практически ничего не знаю о магии, – сказала я немного спокойнее. – Но хочу во всем разобраться не меньше вашего. И вы с вашей хваленой проницательностью, если еще раз все взвесите и обдумаете, поймете, что ни к совету магов, ни к кому-либо еще я отношения не имею. И ни о каких техномагических разработках тоже знать не знаю. Поэтому ищите причину в другом. А пока вы намерены предъявлять мне необоснованные обвинения и осыпать подозрениями, смысла в дальнейшем разговоре я не вижу.

– Либо вы потрясающая актриса, либо действительно не врете. – Лорд тоже стал говорить спокойнее, но исходящая от него энергия буквально подавляла. – Дирижабль рухнул, когда вы находились на борту, к моему обороту близ агзарового серебра тоже каким-то образом были причастны вы. Служащего мне безликого призвали, опять же, вы, и он, приняв вас за меня, на этот зов откликнулся. Вместо того чтобы приоткрыть свое сознание, вы исхитрились заглянуть в мое. Слишком много совпадений, в которые я давно перестал верить. Так что в настоящий момент, следуя банальной логике, я склоняюсь к первому варианту.

Да, логика в его рассуждениях была. Возможно, окажись я на его месте, тоже рассуждала бы именно так. Да и, говоря, что ни с кем из этого мира не связана, я слегка приврала. О Клариссе ведь никому так и не рассказала… Но его подозрения неожиданно больно укололи, из-за чего я начала злиться уже на саму себя. В конце концов, какая разница, что он обо мне думает? Вернусь домой и забуду обо всем случившемся, как будто этого и не было…

«Не забудешь. И поцелуй среди заснеженных гор не забудешь, и ночной полет», – убежденно хмыкнул внутренний голос, но я заставила его смолкнуть.

– Что ж, если я актриса, то позвольте откланяться, – произнесла я, старательно сдерживая эмоции. – Спектакль окончен.

– Ошибаетесь. Всего лишь наступил антракт, – возразил лорд. – Встретимся здесь же завтрашним вечером.

Я не стала лишать его удовольствия оставить за собой последнее слово. Поскольку если бы ответила, то не отказала бы себе в удовольствии тоже выплеснуть эмоции. Здравый смысл напоминал, что эмоции в таких ситуациях не лучший советчик и следует вернуться к обсуждению этой темы позже, когда мы оба (в особенности один дракон) успокоимся.

Безликий появился словно из ниоткуда и уже приготовился перенести меня обратно, когда мой взгляд внезапно упал на стоящий на комоде портрет. Мое внимание привлек изображенный на нем маленький мальчик – симпатичный, улыбающийся, темноволосый… знакомый. Перед глазами моментально предстала картина: детская кроватка и этот самый ребенок, сидящий в ней и протягивающий ко мне ручки… именно его я видела, когда соприкоснулась с сознанием Шайрэна. Кажется, рядом с ним на портрете изображалась женщина, но я едва ли обратила на нее внимание, машинально отметив лишь общий силуэт.

– Кто это? – Вопрос, звучащий в который раз за последнее время, вырвался сам, прежде чем я успела себя остановить.

Проследив за моим взглядом, Шайрэн едва заметно дернулся и, помрачнев еще больше – если это вообще было возможно, отрезал:

– Вас это не касается.

Когда безликий начал наше перемещение, я успела увидеть, что лорд подошел к комоду и перевернул портрет изображением вниз.

Шайрэн не помнил, когда в последний раз ему приходилось испытывать столь сильное потрясение. Наверное, в день, когда он лишился того, кто одной своей непосредственной и искренней улыбкой всецело владел его сердцем. Но тогда потрясение было иным, с привкусом отчаяния и ярости, жажды убивать.

То, что происходило в последние дни, было иным. А внезапно пробудившаяся водная магия превзошла все. Шайрэн не знал, как к этому относиться, просто потому что такого не могло случиться в принципе. Много лет назад, будучи непризнанным бастардом, за возможность владеть стихией воды он отдал бы все. Забавно, если учесть, что тогда он не имел ничего, – по крайней мере, так на тот момент ему казалось.

И вот теперь случилось невозможное: наряду с огнем и квинтэссенцией, унаследованными от матери, в нем открылась ранее дремлющая магия отца. Наверное, стоило наведаться к драконам-старейшинам, которые жили в горах как отшельники и днями напролет изучали древние книги. Но на это у Шайрэна сейчас не было ни времени, ни желания – о том, что с ним творится, лучше не знать никому.

И все же один человек, ставший свидетелем случившемуся, имелся. Снова Эльвира!

Собираясь на ужин, где ему обязательно следовало присутствовать, Шайрэн вновь и вновь возвращался к событиям сегодняшнего дня. Разросшееся пламя костров, сжимающие кристалл тонкие пальцы, отрешенный взгляд янтарных глаз… А потом эти самые глаза, горящие яростью и возмущением, смотрели на него.

Шайрэн не мог избавиться от ощущения, что все-таки ошибся в своих предположениях. Он нередко доверял собственному чутью, но сейчас логика главенствовала над интуицией, и все доводы говорили в пользу того, что Эльвира играет и лжет. Думать так было крайне неприятно, но как только Шайрэна начинало грызть чувство вины, он напоминал себе, что все женщины по своей природе – актрисы. Никому из них нельзя доверять, даже если очень хочется. А если в своих выводах он и ошибается, то дополнительные меры предосторожности все равно лишними не бывают. Наблюдение за Эльвирой, как, впрочем, и за остальными участницами, следовало усилить, и на окружающий Райхар’вод барьер тоже бросить дополнительные силы.

До сих пор ни за одной из девушек никаких странностей выявлено не было, если не считать близость Кьяры с престолонаследником. Эйдан наивно полагал, что сохранит эти отношения втайне, но слухи уже наводнили дворец, и о драконе и участнице отбора судачили даже последние кухарки. Давно следовало сделать племяннику внушение, но из-за уймы других забот Шайрэн до сих пор не нашел на это времени. Латарийки славились определенными умениями, поэтому неудивительно, что Кьяра так быстро оказалась фавориткой легкомысленного Эйдана.

Шайрэн поморщился. Если Кьяра таким образом думала стать ближе к вожделенной победе, то просчиталась. Такая вэйра правителю драконьего клана не нужна. Латарийка была проверена одной из первых, ее биография изучена с максимальной доскональностью. Она работала танцовщицей в дорогом ночном ресторане, что для ее мира считалось вполне приличной и даже престижной профессией. Платили ей неплохо, но, проведя значительную часть жизни в бедности, она стремилась к большему. Была хитрой, гибкой, целеустремленной и в целом неглупой, поэтому и сумела сохранить невинность, которая, будучи на Латаре большой редкостью, ценилась очень высоко. А когда ей выпал шанс принять участие в отборе, разумеется, обрадовалась и решила победить во что бы то ни стало. Но даже при таких обстоятельствах Шайрэн не исключал ее из списка тех, кто мог работать на совет магов. А этот список составляли абсолютно все участницы.

В том, что с советом связана дочь кукольника, Шайрэн уже не сомневался. Но Диара была чересчур наивна и проста, чтобы являться серьезной угрозой, к тому же слишком любила Эйдана. Скорее история с Тенью была придумана, чтобы отвлечь внимание, в то время как настоящей шпионкой совета является другая девушка – предельно осторожная, учитывая, что вычислить ее до сих пор не удалось.

Еще и Ташар добавлял лишней головной боли. Хотя в последние годы он вел себя тихо и не давал никаких поводов для подозрений, следить за ним приходилось непрерывно. После того как во время попытки переворота погиб его отец, Ташар затаился. Но Шайрэн знал, что он жаждет мести, – в общем-то, это знали все. Поэтому и не изгнали его из клана, следуя лозунгу, что врагов нужно держать на виду.

Закончив сборы, Шайрэн покинул покои и направился в гостиную, где должен был состояться торжественный ужин – еще одно своего рода испытание. Настроение было откровенно скверное, и чем сидеть в четырех стенах, соблюдая дарховы нормы этикета, Шайрэн предпочел бы расправить крылья и летать ночь напролет, забывая о проблемах и остужая голову. Сейчас его раздражало абсолютно все. Огненные драконы отличались таким же огненным темпераментом, и Шайрэну потребовался не один год, чтобы научиться держать его в узде. Но в настоящий момент все внутри буквально кипело, раздражение требовало выхода, поэтому, столкнувшись в коридоре с Иветтой, он только обрадовался.

– Вэйра, – приветствовал ее обманчивой полуулыбкой.

– Лорд Райхар, – сдержанно ответила та и собралась продолжить путь, но ей не позволили.

– С каких это пор вэйра имеет право причинять вред участницам отбора? – поинтересовался Шайрэн.

Под его взглядом Иветта вздрогнула, но ответила уверенно:

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Помимо скудности ума, вы страдаете еще и пробелами в памяти? – все с той же полуулыбкой, от которой большинству захотелось бы развернуться и убежать, спросил Шайрэн.

– Как вы смеете меня…

– Оскорблять? – Улыбка исчезла в один миг. – Посчитав себя униженной, вы и меня отправите в воздушную тюрьму, не озаботившись выдачей верхней одежды? Впрочем, замерзнуть мне не грозит… в отличие от участвующих в отборе девушек.

Вэйра побледнела. Шайрэн видел, как забегали ее глаза, как в них отразились страх и недоумение.

– Не понимаете, как я мог об этом узнать? – Глаза Шайрэна сузились, в них полыхнуло пламя. – Мне известно все, что происходит в этом замке. А о том, что еще не известно, я все равно узнаю рано или поздно. Советую не забывать об этом, Иветта, и ради собственного благополучия не совершать глупостей.

Она приоткрыла рот и, явно испуганная, с деланой бравадой воскликнула:

– Вы мне угрожаете?!

– Объясняю очевидное, – произнес Шайрэн. – Вы здесь никто. Будь вы мудрой женщиной, какой и полагается быть настоящей вэйре, имели бы достаточно влияния, и ваше слово имело бы вес. Но вы глупы, недальновидны и эгоистичны. Мой брат ни во что вас не ставит, и единственная причина, по которой закрывает глаза на ваши выходки, – это его наследник, матерью которого вы являетесь. Я говорю с вами об этом в первый и последний раз. Больше предупреждений не будет.

Не дожидаясь ответа, он обошел застывшую каменным изваянием Иветту и продолжил путь. Если бы Шайрэн увидел, какой взгляд она послала ему в спину спустя несколько секунд, это заставило бы его задуматься. А если бы он узнал, какой разговор с ее участием произошел спустя некоторое время, все могло бы сложиться совершенно по-другому.

Но Шайрэн ничего не узнал, потому что слышавший этот разговор безликий ни о чем ему не сообщил.