Глава 18

Ужин протекал уныло и неторопливо – по крайней мере, для меня. Все разговоры за столом сводились к одному: какой Эйдан замечательный, распрекрасный и удивительный. Сам престолонаследник, не стесняясь, принимал похвалы, одаривал комплиментами девушек в ответ и не уставал развлекать их разнообразными историями.

Похоже, скучали только мы с Дашей и, возможно, его равнодушие лорд Райхар, в сторону которого я не смотрела и вообще делала вид, что его здесь нет. Благо сидели мы на отдалении и невольно взглядами не сталкивались. Приход Дрейка, до этого отлучившегося на некоторое время, атмосферу не разбавил, так как он молча сел рядом с Шайрэном и за весь ужин едва ли обронил несколько слов.

Изначально за столом царило напряжение, поскольку с нами ужинал сам правитель. Но надолго его драконье величество не задержалось, а когда удалилось, все участницы вздохнули с заметным облегчением.

Одна радость – вэйра своим присутствием нас не почтила, и я спокойно наслаждалась вкусной едой. Повара всегда баловали нас изысканными блюдами, а в этот раз расстарались особенно: разнообразные паштеты и муссы, запеченная рыба с ароматными гарнирами, соусы на любой вкус и большой ассортимент сладкого. Что примечательно, алкоголь отсутствовал, вместо него пили лимонад, и это напомнило мне о детских днях рождения. Я даже немного взгрустнула по этому поводу – от бокала вина бы сейчас не отказалась.

Стол был сервирован очень красиво – привычная белоснежная скатерть сменилась пастельно-голубой, украшенной легким кружевом и перламутровыми растительными узорами. Белая посуда сияла блеском, как и хрустальные бокалы, серебряные столовые приборы органично их дополняли, а по центру возвышались вазы с белыми и желтыми розами, дополненными мелкими полевыми цветами – напоминаниями о наступившей весне.

Насколько я понимала, этот ужин тоже являлся небольшим испытанием. Во-первых, оценивались наши манеры, а во-вторых, престолонаследник имел возможность увидеть каждую из нас, так сказать, вблизи.

– Эльвира, – неожиданно позвал он, – сегодня вы необычайно молчаливы.

– Горюю из-за проваленного дневного испытания. – Это был сарказм, но вряд ли его поняли все.

При всех своих недостатках, уж совсем круглым дураком Эйдан не был и иронию распознал.

– Мне очень жаль, что на завтрашней церемонии вы, возможно, нас покинете, – ответил он тем же. – Мы все тоже будем горевать.

– Не стоит забегать вперед и делать предположения о церемонии, – внезапно заговорил Шайрэн, чей голос заставил всех вздрогнуть. – Пока неизвестно, кто из присутствующих первой получит дары и отправится домой.

Следующей, кто заговорил так же внезапно, стала Даша, притом ее вопрос явно поставил в тупик абсолютно всех.

– А если одна участница хочет уйти из отбора вместо другой, это возможно? – спросила она, лениво и совсем не по этикету ковыряя вилкой рыбное филе.

На несколько мгновений за столом повисла тишина. Но престолонаследник, надо отдать ему должное, не выразил ни намека на неудовольствие и, чуть помолчав, с любопытством поинтересовался:

– Вы не хотите продолжать участие в отборе?

– Вы не в моем вкусе, – честно призналась Даша, в упор на него посмотрев. – Не люблю блондинов.

Дрейк закашлялся. Собственно, закашляться следовало всем мужчинам в замке… не считая брюнета Шайрэна, разумеется.

– Что ж… – Вопреки ожиданиям, Эйдан улыбнулся. – Должен признать, что голубоволосым девушкам предпочтение я тоже прежде не отдавал. Но, увы, правила запрещают вам заменить выбывшую участницу.

Пожалуй, это был единственный диалог, заслуживающий внимания. Оставшееся время ужина прошло не слишком интересно, поэтому, когда тарелки со сладким наконец опустели, я обрадовалась.

Правда, как вскоре выяснилось, самую обаятельную девушку за этим ужином, по мнению престолонаследника, ждало продолжение – вечерняя прогулка в его компании. Все ожидали, что он выберет Кьяру, но, видимо, ее общество успело ему приесться, потому что свой выбор он остановил на Даше. Сказать, что все были удивлены, – не сказать ровным счетом ничего. Зато сама Даша ни словом не возразила, чем тоже всех изрядно удивила. Но я не обманывалась ее видимым смирением – очевидно, Мальвина решила выпытать необходимую ей информацию у самого престолонаследника, а в Эйдане, в свою очередь, взыграла уязвленная гордость, хоть он и успешно это скрывал.

Понаблюдать за этим «свиданием» я бы не отказалась, но участницам такой возможности не предоставили. Так что я довольствовалась тем, что вернулась к себе и, от души понежившись в пенной ванне, легла спать. Еще за столом усталость навалилась просто зверская – должно быть, следствие всех сегодняшних переживаний. Так что отключилась я моментально, улавливая свежие сладковатые ароматы, доносящиеся из приоткрытого окна…

Впереди блестел свет – теплый и лучистый. Мне казалось, он исходит от чего-то значимого, похожего на большое солнце, вечно наблюдающего за сменой времен. Свет блестел впереди, и меня тянуло к нему, как будто это солнце было способно ответить на очень важный вопрос, который я не могла сформулировать.

Я шла по холодному каменному полу, но даже долетающих до меня отголосков лучей хватало, чтобы не замерзать. Где-то тихо журчала вода, в воздухе витал запах горьковатой сладости, имеющий отчетливый оттенок озона, – так пахнет после грозы, когда по свежей траве стекают дождевые капли. Так пахнет в уютном деревянном доме и в бескрайних цветущих полях. Возможно, так пахнет маленькое счастье – для каждого по-своему, но всегда – с одинаково волнующей радостью…

Я шла медленно, не спеша, зная, что солнце никуда не исчезнет. Конец темного тоннеля, по которому я двигалась, постепенно приближался, и лучи становились все ярче. Но они не слепили, а обволакивали, притягивали, звали…

В какой-то момент я поняла, что вместо тоннеля иду по длинному старому коридору, смутно что-то напоминающему. Кажется, в похожем коридоре я уже бывала… Или нет?

А потом свет… запел. Сначала до меня донеслись невесомые отзвуки красивой мелодии, но уже вскоре музыка зазвучала отчетливее. Простая дудочка перемежалась с тихим женским голосом – сложилось впечатление, что поет совсем молодая девушка.

Наконец я достигла конца своего путешествия. В лицо подул легкий прохладный ветер, свет стал особенно ярким, и я протянула вперед руку, желая до него дотронуться.

В следующий момент я узнала, как чувствует себя человек, на которого внезапно снисходит озарение. Я словно приподнялась над землей, ноги оторвались от пола, руки сами собой раскинулись в стороны, и все мое тело пронзил сияющий теплый свет. Пронзил он и душу, и сердце, которое в этот момент билось в ритме целого мира… миров…

Я вдруг поняла столько важных вещей! Неспешный поток информации прошел через мое сознание, и я поразилась тому, насколько прекрасны и совершенны те самые миры. Насколько гармонично устроен каждый из них и насколько гармонично они взаимосвязаны. С истреблением драконов гармония в Дагории была нарушена, но мир постепенно восстанавливался, хотя все еще оставался сильно покалеченным. Панацея для восстановления существовала, и она была настолько же простой, насколько и сложной. Во всех живых и здоровых мирах правит одна сила. Сила, и создающая гармонию. Сила, сама суть которой – жизнь. Сила, имя которой – Любовь.

То важное, ради которого я сюда пришла, само упало мне в руки, напитало, обласкало сиянием и открыло тайны мироздания. Но каким-то шестым чувством, а быть может, тем самым дарованным мне знанием, я понимала, что всего не запомню, забуду, едва прекращу касаться этого света.

Стоило этой мысли оформиться, как перед моими глазами предстал красивый светлый зал. На невысоком табурете у арочного окна сидела златовласая девушка, играющая на маленькой деревянной дудочке. На ней было изумрудное платье, напоминающее средневековый стиль, а светлые волосы под лучами солнца горели, точно расплавленное золото. Подле нее, спиной ко мне, стоял широкоплечий мужчина, которого на фоне яркого света я воспринимала как силуэт. Еще не зная, что значит эта сцена, я впитывала ее, старалась запомнить каждую деталь. Казалось, еще немного – и я пойму что-то еще… совсем-совсем немного…

– Элли!

Сердце моментально ухнуло куда-то вниз, и я полетела следом за ним. Показалось, что сейчас рухну в неизвестность, но что-то не позволило мне упасть, и в следующее мгновение пришло понимание, что этим «чем-то» оказались мужские руки.

Резко открыв глаза, я несколько долгих секунд не понимала, что происходит и где нахожусь. А потом с недоумением и практически с ужасом обнаружила, что нахожусь в том самом зале, где только что видела свет и играющую на дудочке девушку.

В голове царила полнейшая каша, апофеозом которой стал удерживающий меня лорд Райхар. Как здесь оказалась, я не имела ни малейшего представления, мысли перескакивали с одного на другое, перед глазами еще стояла увиденная во сне картина…

Во сне? Господи, я что, начала страдать лунатизмом?!

Словно в подтверждение из того самого окна, откуда только что струился солнечный свет, пробивались рассеянные лунные лучи. В их голубоватом мерцании вырисовывался высокий куполообразный потолок, стены с выцветшими и потрескавшимися фресками, голый каменный пол… Мне не показалось, коридор, которым я шла во сне, существовал и в реальности – по нему меня вели в воздушную тюрьму. А этот зал, судя по всему, тоже находился в старом крыле замка.

Пока я пыталась привести суматошный поток мыслей хоть в какое-то подобие порядка, до меня словно издалека донесся глухой голос Шайрэна:

– Не потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете, да еще и в такое время?

Я никогда не была сильна в физике и математике, но сейчас мне было бы проще объяснить принцип работы синхрофазотрона и вычислить определитель матрицы, чем ответить на заданный вопрос.

– Страдаю лунатизмом, – выдала я единственное разумное объяснение и с сомнением добавила: – Наверное…

В глазах лорда так и читалось нечто вроде: «Я что, должен в это поверить?» Но то ли мой неподдельно потрясенный вид, то ли его интуиция, то ли что-то еще сыграло в пользу того, что мне если не поверили, то, по крайней мере, рассмотрели мною озвученное как возможный вариант.

Более или менее придя в себя, я высвободилась из кольца рук, которые тут же меня отпустили, и на слегка подрагивающих ногах подошла к окну. Многочисленные образы, которые еще недавно составляли единое целое, померкли, и я не помнила почти ничего из них, за исключением последней сцены. Она – самая яркая, пронизанная лучами солнца, все еще стояла перед мысленным взором. Это, безусловно, был тот же самый зал, то же окно, и я не испытывала ни малейшего сомнения, что увиденное не являлось простым сном.

– Что здесь находилось раньше? – спросила я у Шайрэна, стоящего за моей спиной. – Почему это крыло не отреставрировали?

– Это Зал Теней, – последовал ответ. – Место, некогда являвшееся сердцем замка. Его не тронули из уважения к великому прошлому.

Слух царапнуло слово «тень». Я слышала, что некую Тень связывали с избранием на отбор Диары, но никогда не вникала в суть того, что это значит. Зато сейчас, после увиденного в странном сновидении, меня посетила смутная догадка, которую я никак не могла толком ухватить. Что-то важное – то самое, к чему я стремилась, идя на свет, кружило совсем рядом, только и ожидая, пока я наконец его замечу.

Замерев и непроизвольно затаив дыхание, я воспроизвела в памяти каждую увиденную деталь, вновь окунулась в окутанный золотистым сиянием образ, и внезапно меня осенило: стоящий у окна мужчина был драконом. А девушка – его возлюбленной. Я не видела их целующимися, обнимающимися, даже просто касающимися друг друга, но в самой атмосфере между ними угадывалась эта тонкая материя, которую принято называть любовью. Не простой симпатией, не влечением, не даже влюбленностью, а именно Любовью – с большой буквы. Абсолютной гармонией.

– Кто такая Тень? – спросила я, не оборачиваясь.

Я не слышала стука шагов, но, по ощущениям, Шайрэн приблизился ко мне практически вплотную.

– Часть местной легенды.

– Так называли девушку, которую полюбил дракон?

– Удивлен, что вам еще не довелось услышать подробности этого романтичного предания. – В его голосе прозвучала усмешка. – Дочь императора, которую похитил первый хозяин этого замка, называли Тенью Драконьего Крыла. Она находилась при нем неотлучно, его магия, которая и так поражала воображение, рядом с ней становилась еще мощнее и частично передавалась самой девушке. Обитающее в непреступном замке чудовище и человеческая девушка полюбили друг друга неземной любовью – классический и слишком тривиальный сюжет, не находите?

В другой раз я бы согласилась, но не теперь. Не после того, как неведомыми силами мне была продемонстрирована мощь тех древних и бессмертных чувств, которые не были просто красивой легендой, а существовали на самом деле.

Почти не сомневаясь, что мне снова не поверят, я медленно обернулась и, подняв глаза на Шайрэна, проронила:

– Эта легенда правдива. Не знаю, как ее рассказывают теперь, но на этом самом месте когда-то действительно стояли дракон и похищенная им девушка, между которыми возникла любовь.

Глаза Шайрэна в полумраке были черны как ночь и блестели, как рассыпанные по темному небу звезды.

– Не думал, что вы настолько впечатлительны и склонны верить в сказки.

Я глубоко вдохнула и, медленно выдохнув, ровно произнесла:

– Послушайте, я действительно не имею никакого отношения к совету магов. И правда не понимаю, как и почему здесь оказалась. Мне… снилось, что я иду на свет. Потом, оказавшись в этом зале, я увидела стоящую у окна пару. И я не имею ни малейшего представления, почему так уверена в том, что они были именно теми самыми драконом и его так называемой Тенью, но… но дарх возьми, я уверена – и все!

Осознав, что говорю несколько сумбурно, снова глубоко вдохнула и уже ровно закончила:

– Мне понятны ваши подозрения, но больше я не собираюсь ни в чем оправдываться. Если вы не намерены немедленно отправить меня в темницу за несуществующие преступления, то позвольте мне удалиться.

Все еще до конца не оправившись от сумасшествия этой ночи, я последовала было в сторону выхода, как вдруг сумасшествие продолжилось. Меня бесцеремонно потянули за запястье, и, снова развернув лицом к себе, прижавшись буквально вплотную, дракон хрипло выдохнул:

– Если не лжешь, не оправдывайся. Просто докажи. Позволь мне максимально открыть твое сознание, чтобы увидеть все воспоминания.

Только теперь до меня вдруг дошло, что я стою босиком и на мне надета лишь тонкая белая сорочка, в которой легла спать. Вот только вместо того, чтобы испытывать холод, я ощущала немыслимый жар, который исходил от прижимающего меня к себе Шайрэна.

– Все воспоминания? – глухо спросила я, ощущая, как сердце забилось быстрее. И, осознав смысл такого предложения, с нажимом уточнила: – Все?

Он промолчал, но его ответ читался в направленных на меня глазах.

Моя разумная сторона не хотела ничего ему доказывать, тем более если для этого требовалось вывернуть наизнанку собственные мысли. Мысли и чувства, воспоминания и переживания – то, что делает человека личностью. Полностью обнажить их перед посторонним – просто неприемлемо, даже абсурдно! Не говоря о том, что все попытки Шайрэна даже минимально проникнуть в мое сознание ничем хорошим не заканчивались! Кроме того, он мог узнать о фее, о которой знать ему точно не стоило.

Я хотела ожидаемо отказаться, но… слова застряли в шершавом горле. Наверное, эта ночь действительно была сумасшедшей. Или сошла с ума я сама – еще в тот момент, когда во сне поднялась с постели и пошла на зовущий меня свет. Все происходящее казалось нереальным, будто я все еще спала, продолжая видеть странный сон.

Показалось, что это кто-то другой, невидимый и сильный, хрипло ответил вместо меня:

– Смотри… смотри, пока не передумала.

Не знаю, кто из нас удивился таким словам больше, но тратить время на колебания и раздумья Шайрэн не стал. Показалось, что его глаза превратились в две бездонные, затягивающие меня воронки – жадные и всепоглощающие. Мы стояли настолько близко, что я чувствовала на своих губах его горячее дыхание, сквозь тонкую сорочку ощущала на талии и спине тиски обжигающих рук и жар, передающийся от него ко мне.

Всего пара коротких мгновений, и меня захлестнуло гигантской волной. Это было так, как если бы я без страховки спрыгнула с огромной высоты, – свободное падение, немыслимый адреналин и восторг, смешанный с ужасом от скорой гибели.

Какая-то часть меня ожидала, что ко мне, как в прошлый раз, придут боль и шквалы образов, но ничего этого не было. Я просто смотрела в две черные бездны, где уже не читались зрачки, и понимала, что даже под страхом смерти оторваться от них сейчас не смогу.

Согревающий тело жар проникал в сердце и стремительно наполнял душу, внутри рождалось приятное, смешанное с нетерпением томление. Внезапно стало все равно, что он увидит в моих воспоминаниях, до каких глубин сумеет добраться – плевать, пусть смотрит! В этот момент я была готова отдать многое только за одну возможность продолжать так стоять и испытывать эти кружащие голову, противоречивые чувства… И правда, сумасшествие…

Промелькнуло еще одно мгновение, и мои губы внезапно накрыли другие – невероятно горячие, настойчивые, вынудившие оторваться от двух черных бездн и прикрыть глаза. Остались только ощущения – яркие, нереальные, буквально на грани… Сильные, уверенные касания, зарывающиеся в волосы пальцы, сминающаяся под ними ткань треклятой сорочки. Где-то на задворках сознания здравый смысл вопил, что я все-таки окончательно спятила, и призывал опомниться, но эмоции оказались сильнее. Я забыла о том, где нахожусь, кто так жадно целует меня и кого с не меньшей жадностью целую в ответ. Почувствовав спиной холодную каменную стену, я еще сильнее осознала охвативший меня жар. Мои веки были смежены, но каким-то внутренним зрением я видела, что под кожей Шайрэна вновь струится жидкий огонь. Что его тело испещряют бороздки раскаленной лавы – потрясающее зрелище…

А еще в какой-то момент начало казаться, что ночь уступила место дню и нас двоих – стоящих у того самого арочного окна пронизывает солнечный свет. До слуха донеслись звуки дудочки – вечная мелодия любви, летящая сквозь тысячелетия…

Что внезапно остановило его, не знаю, но меня – здравый смысл, глас которого на секунду сумел пробиться сквозь ураган чувств. Произошло это одновременно, и мы оторвались друг от друга синхронно, но мои руки продолжали обвивать его шею, а его – крепко обнимать меня за талию, вжимая в себя.

– Увидел, что хотел? – спустя долгую паузу прошептала я одними губами.

Тяжело дыша, продолжая жадно всматриваться мне в глаза, он так же на грани слышимости ответил:

– Я узнал, что хотел, когда ты согласилась. Полностью открывать сознание – слишком болезненно и рискованно, я никогда не заставлю тебя через это пройти.

Захотелось и рассмеяться, и расплакаться, и ударить его чем-нибудь тяжелым, и снова поцеловать. Но ничего из этого я не сделала, внезапно подхваченная на руки. Как мы оказались в моих покоях, не задумывалась – наверное, снова перенес безликий, который перед этим сообщил Шайрэну, что я покинула комнату и направилась в старое крыло.

Опустив на кровать, он тут же укрыл меня одеялом и, словно борясь с собой, отошел.

– Все обсудим завтра. – Не вопрос и не утверждение – констатация факта. – Доброй ночи, Элли.

Не дожидаясь ответа, он сделал несколько шагов и растворился в темноте.

Внутренний зверь рвал и метал, стремился наружу, как бывает в подростковом возрасте – перед тем, как случается первое обращение. Не в силах ему сопротивляться, Шайрэн мысленно послал все к дарху и, прыгнув с ближайшего балкона, расправил крылья.

Огненный дракон рассек ночное небо и, оставляя за собой след, точно комета, устремился прочь из Райхар’вода. Сила наполняла его, гнала вперед, заставляла набирать скорость и мчаться вперед – не важно куда – быстрее, свободнее, выплескивая томящийся внутри жар. Огненные драконы не сгорают, но Шайрэну казалось, что его поместили в самое пекло – беспощадное и рьяно его пожирающее.

Ночь стояла ясная, звездная, напитанная ароматами трав и нотками последнего снега, еще не сошедшего с макушек самых высоких гор. Шайрэн кружил над горами Солин, то резко падая вниз и едва не цепляя когтями кроны деревьев, то взмывая к самой луне. Ему хотелось, чтобы гремела гроза, бушевали гром и молния, отражая то, что творилось внутри. И буря грянула – пятая стихия откликнулась, согнала темные тучи и заставила их пролиться холодным дождем.

Еще, еще, больше, холоднее… Погасить, погасить это беспощадное пламя…

Элли. Одна мысль, одно имя – и он снова чувствует эти губы, видит янтарные глаза, ощущает немыслимое и необъяснимое родство душ. Нет, ни эти губы, ни глаза не врут.

Она была готова полностью открыть ему свое сознание – немыслимо! Никто на такое не согласится! Да, она не знала, чем это грозит, но, будь Элли связана с советом, ей бы об этом рассказали. Его подозрения не оправдались.

Еще быстрее, еще… Пусть дождь превратится в ураган!

Ветер хрипел, подхватывал вырывающееся изо рта пламя, хлестал по непробиваемому мощному телу.

Элли… Идеальная вэйра, пара для Эйдана – так он подумал, впервые ее увидев, и так считал до сих пор. Но теперь мысли об этом терзали, а дракон неистовствовал, желая назвать ее своей. Должно быть, именно такие инстинкты толкали древних драконов похищать девушек, чтобы затем вместе с награбленными сокровищами запереть их в своих логовах.

Борьба пробужденных чувств с чувством долга терзала не хуже неумолимого жара. Сознание плавилось, и пожирающее его пламя не могли погасить ни холодный дождь, ни беснующийся ветер.

Прежде Диаре казалось, что ее любовь к Эйдану уже достигла своего пика и больше разрастаться ей некуда. Но, думая так, она ошибалась. Раньше она не испытывала такой острой, всепоглощающей боли, видя, как он проводит время с другими. Тогда ей казалось, что все это временно, и как только он рассмотрит ее – Диару, то тут же ответит ей взаимностью. Наивные, безнадежные мечты.

Быть для него невидимкой Диара перестала, но это не изменило ровным счетом ничего. А как замирало сердце, как трепетала душа, когда Эйдан вел ее на чердак, чтобы она смогла забрать мамин браслет! Тогда Диара чувствовала себя самой счастливой, не ходила, а буквально парила над полом… Да что там полом! Парила над всем миром, окрыленная своей безоблачной радостью!

Но после того случая для Эйдана все осталось, как прежде. Он выказывал ей внимания не больше, чем любой другой участнице, а порой даже меньше. Чем заслужила Даша такую милость, как прогулка с ним наедине? Тем, что открыто грубила за ужином? А Кьяра?

При мысли о латарийке сердце болезненно сжалось, и на глаза навернулись слезы. Чувство Диары к Эйдану являлось чистым и светлым, но ему, наверное, это было не нужно. Равнодушие престолонаследника прожигало в груди сквозную дыру, которая ныла, пульсировала и колола большими ледяными иглами.

После сегодняшнего проваленного испытания Диара почти не сомневалась, что ее исключат. Существовала вероятность, что домой отправится Эльвира, но по этому поводу Диара не питала больших надежд. Лорд Райхар видел в ней достойную претендентку, а его слово – практически решающее, поэтому вряд ли на завтрашней церемонии отбор покинет именно она. А если не Эльвира, то уйти придется ей, Диаре, на которую никто и никогда не сделает ставку. Она – незаметная серая мышка, не блистающая ни особой красотой, ни выдающейся магической одаренностью.

Вместо того чтобы после ужина уйти к себе, Диара отправилась в сад. Никто этому не препятствовал, только стражи шли за ней по пятам. Дочери кукольника хотелось побыть одной и не сидя в четырех стенах, а среди единственных верных друзей, всегда готовых выслушать и утешить.

Она пришла к теплицам, где ее стараниями цвели кусты пышных роз. Несмотря на наступившую весну, ночи все еще оставались холодными, и убирать теплицы было рано. Войдя внутрь, Диара прошлась по узким дорожкам, ласково касаясь головок цветов и рассказывая им то, что творилась на душе. Стражи остались снаружи и лишь изредка заглядывали внутрь, проверяя, все ли у нее в порядке.

Сидя на небольшой скамье, затерянной в зарослях буйно разросшихся роз, Диара представляла, как где-то неподалеку в этот самый момент гуляют Эйдан и Даша. О чем они говорят? Как друг на друга смотрят? Даша заверяла, что престолонаследник ей не нравится, даже неприятен, и замуж за него она не хочет… Но разве такое возможно? Разве можно устоять перед ним – таким красивым, обходительным. Одна только его улыбка заставляет душу сжиматься в маленький комок и, точно кошка, урчать от удовольствия?

Диара провела здесь много времени. К тому моменту как она покинула теплицы, над горами давно нависла густая ночь и по темно-синему, практически черному небесному куполу рассыпались звезды. Первые весенние ночи всегда бывают такими – ясными, прохладными, наблюдающими за жителями поднебесного мира и навеки запечатляющими их тайны.

Когда Диара выходила из теплиц, ей показалось, что она слышит какие-то голоса, доносящиеся из расположенного рядом старого крыла. Запрокинув голову, Диара посмотрела на незастекленные арочные окна и увидела, как в одном из них на несколько секунд блеснул яркий свет. Стражи тоже это заметили и тут же напряглись.

– Не хотите проверить, что там происходит? – спросила Диара.

– У нас приказ неотступно следовать за вами, – нахмурившись, ответил один из них.

– Я никуда отсюда не уйду, – пожала она плечами. – В ваше отсутствие со мной ничего не случится.

Диара знала, что стражи не столько обеспечивают участницам безопасность, которая в Райхар’воде и так была отличной, сколько за ними наблюдают. Она почти не сомневалась, что стражи сейчас сопроводят ее до комнаты и будут стоять под дверями до самого утра, пока не придет смена, но те неожиданно поступили иначе.

– Дождитесь нас, – не то попросили, не то велели они. – Мы скоро вернемся.

Оставшись одна, Диара горько усмехнулась: даже стражи не видят в ней ни особой ценности, ни угрозы, иначе не нарушили бы отданный им приказ.

Впервые за долгие недели она почувствовала себя свободной. С того момента, как стала участницей отбора, она постоянно ощущала рядом чье-то присутствие, и это угнетало. Ей не хватало привычного одиночества, когда хотя бы ненадолго можно остаться наедине с собой, своими мыслями и окружающим миром.

Подойдя к растущей поблизости яблоне, Диара прислонилась спиной к стволу и, запрокинув голову, снова посмотрела на одно из окон в старом крыле. Удивительно, но там снова горел свет, и еще ярче, чем прежде. Он словно шел от большого костра… но кто бы стал разводить костер прямо в замке? Диара поняла, что, кажется, это самое окно находилось в Зале Теней, и это удивило ее еще больше.

Прошло еще с десяток секунд, и свет резко погас. Стражи не могли добраться туда настолько быстро, и Диара подумала, что к тому моменту, как они войдут в зал, там уже не будет происходить ничего интересного.

Внезапно подул ветер, который почему-то был не холодным, а очень теплым, практически горячим. До Диары донесся знакомый свист – свист рассекающих воздух крыльев, и, посмотрев в небо, она увидела взмывающего над замком огненного дракона.

Не успели две картины – свет в окне и огненный дракон – сложится в единое целое, как Диара услышала поблизости легкий шелест. Обернувшись в ту сторону, откуда он исходил, она наткнулась взглядом на женский силуэт. Присмотревшись внимательнее, Диара сумела различить выглядывающее из-под накинутого плаща бледно-голубое платье и гладкие черные волосы.

«Кьяра? – промелькнуло в мыслях. – Что она здесь делает?»

Словно почувствовав на себе взгляд, латарийка резко обернулась, но Диара вовремя спряталась за широким древесным стволом. А когда спустя небольшой промежуток времени шаги стихли, осторожно выглянула из своего укрытия и обнаружила, что Кьяра далеко не ушла. Опустившись на землю, она срывала лунорой – низенькую травку, которую многие считали сорняком. Маленькие красные соцветия были незаметны в темноте, но Диара знала эти сады как свои пять пальцев и не сомневалась, что Кьяра рвет именно их.

Вряд ли бы кто-то заподозрил в ее действиях что-то странное, ведь лунорой был абсолютно безвреден. Мало кто знал, что при правильном использовании он способен даже заменять анестетик, а иногда – и лечить болезни желудка.

Но зачем он понадобился Кьяре, да еще и ночью? Куда подевалась ее стража? Конечно, после того как она стала пользоваться особым расположением Эйдана, ей временами доводилось ходить по замку одной, но вряд ли бы ее так просто отпустили в сад ночью!

«Хотя… – Диара мысленно усмехнулась. – Я ведь сейчас тоже здесь. И тоже одна. Может, за ужином она съела что-то не то и просто постеснялась среди ночи беспокоить целителя?»

Впрочем, «Кьяра» и «постеснялась» были так же мало совместимы, как «Диара» и «кокетка». И даже понимая, что у латарийки могла быть масса безобидных причин находиться здесь, Диара испытывала смутное беспокойство. Она хотела посмотреть, что станет происходить дальше, но тут услышала приближающиеся шаги сопровождающих ее стражей. Быть обнаруженной Кьярой ей не хотелось, поэтому она с досадой оставила свой наблюдательный пост и тихо прокралась к ним навстречу. Судя по раздосадованным лицам, в старом зале ничего интересного стражи и впрямь не обнаружили.

Оказавшись в своих покоях, Диара не легла спать. О травах она знала практически все, но сейчас ей казалось, что она забыла и не может вспомнить какую-то очень важную деталь. Обуреваемая неконтролируемым беспокойством и подталкиваемая нехорошим предчувствием, она водрузила на стол все свои книги, какие перенесла сюда с чердака. Раскрыв первую попавшуюся энциклопедию, где подробнейшим образом рассказывалось о свойствах растений, Диара принялась изучать свойства лунороя, которым здесь отводился не один десяток страниц.