Глава 20

Я была уверена, что из-за всех разбирательств и допросов времени на меня у Шайрэна не останется. Но ошиблась. Сразу после церемонии, невзирая на позднее время, он лично пообщался с каждой участницей и со мной – в том числе. Правда, наш разговор был скорее формальностью, поскольку при нем присутствовали Эйдан и Дрейк, а все вопросы мне задавались сухим официальным тоном. Ровно так же звучали и мои ответы.

После я вернулась к себе и решила, что наше общение на сегодня окончено. Прошло около часа, перед тем как я стала готовиться ко сну. Сняла платье, переоделась в ночную сорочку и, накинув поверх халат, отправилась в ванную смывать макияж. Как раз в этот момент ко мне и пожаловал нежданный гость в лице безликого. Не удостоив приветствием и не потрудившись дать время на обратное переодевание, он привычно обхватил меня за талию и перенес в покои своего хозяина. Сказать, что я была дезориентирована, – не сказать ничего. Хотя, наверное, подобного расклада стоило ожидать, если учесть, что Шайрэн никогда не бросал слов на ветер и обещания держал.

Так что в том, что я нанесла ему визит в таком неподходящем виде, была исключительно моя вина… Ну и бесцеремонного безликого, разумеется, тоже.

– Прекрасно выглядишь, – с ходу одарил комплиментом лорд, окинув меня тяжелым взглядом.

Непроизвольно сильнее запахнув халат, который – слава драконьим нравам! – доставал до самого пола, я сложила руки на груди.

– Не думала, что после всего случившегося этот разговор состоится.

– Элли, – вкрадчиво произнес Шайрэн, – этот разговор состоялся бы, даже начнись война.

Не дав мне отреагировать на такое замечание, он не столько предложил, сколько велел:

– Садись.

Судя по тому, что указано мне было на небезызвестное кресло, нас ожидал уже не помню какой по счету раунд сидения друг напротив друга в попытке выяснить, что не так с нашей магией. Узнать, что же именно не так, мне тоже хотелось, поэтому предложение-повеление лорда я выполнила сразу. Вот только он, нарушив традицию, не занял место напротив, а подошел к камину и кивнул на огонь.

– Попробуй на него воздействовать.

– Как? – тут же вырвался у меня закономерный вопрос. – Должна напомнить, что о принципах работы магии мне неизвестно ровным счетом ничего.

– Но это не помешало тебе в прошлый раз практически подпалить мой ковер, – не без иронии заметил Шайрэн. – Пробуй.

Припомнив все фантастические фильмы, в которых герои так или иначе обращались к магии, я вытянула перед собой руки и мысленно призвала огонь. Чувствовала себя на редкость глупо, а когда спустя десять, двадцать и тридцать секунд, отмеренных настенными часами, ничего не произошло, почувствовала еще глупее.

Ладно, попробуем по-другому. В прошлый раз огонь отозвался без моего на то желания, так, может, нужно просто расслабиться и не думать? Еще тридцать секунд – и никакого эффекта.

Вновь сосредоточившись, я не обратила внимания на отошедшего от камина Шайрэна и вспомнила о нем, лишь ощутив позади себя его присутствие. Когда мне на плечи легли его руки, непроизвольно вздрогнула, и вся концентрация полетела дарху под хвост. Зато в тот самый момент, когда разум отошел на второй план, уступив место внезапно обострившимся ощущениям, пламя откликнулось. Устремилось ко мне двумя переплетенными потоками и в следующий момент было потушено встретившейся с ним водой.

– Я пробовал управлять водной стихией, – глухо проговорил лорд, чье дыхание обожгло затылок. – Без твоего присутствия не вышло. Это немыслимо, Элли.

– Не зови меня Элли, – так же глухо попросила я, чувствуя, что застилающее разум марево становится все гуще.

И снова – горячее дыхание, от которого по коже пробежала дрожь:

– Почему?

Неожиданно дверь отворилась и в комнату вошел Дрейк, несущий поднос с едой и бутылкой вина. Буквально за секунду до этого Шайрэн успел распрямиться, так что со стороны мы, наверное, смотрелись прилично… не считая моего вида и самого факта нахождения в этих покоях.

– Прошу прощения. – Судя по виду, Дрейк удивлен не был. – Вот, как ты просил.

Под нашими взглядами он опустил поднос на стол, посмотрел на лорда и, удостоверившись, что больше ничего не потребуется, направился к выходу.

– Проследи, чтобы меня не беспокоили, – велел Шайрэн, прежде чем его помощник скрылся за дверью.

Я смотрела на вино, которое было без промедления откупорено, и мне совершенно не нравилось то, какой оборот принимало наше… общение. Точнее, это здравому смыслу не нравилось, а другая моя часть, отвечающая за безрассудство и эмоции, была очень даже «за».

– Я полагала, мы будем обсуждать нашу магию, – произнесла я, наблюдая, как красная жидкость разливается по бокалам.

– Вино еще ни одному обсуждению не мешало, – усмехнулся Шайрэн, протянув мне наполненный бокал.

Немного поколебавшись, я все же его приняла и мысленно послала все в далекие-далекие миры. За окном стояла густая ночь, я сидела в удобном кресле рядом с камином, в моих руках оказалось хорошее вино, и можно было провести время в компании лорда-дракона. Чем не повод отвлечься и чисто по-человечески расслабиться?

Придя к такому выводу, я стащила с блюда гроздь винограда и, презрев этикет, забралась в кресло с ногами, устроившись максимально удобно. В подсвеченных пламенем глазах Шайрэна на миг отразилось удивление, после чего он отсалютовал мне бокалом, показывая, что одобряет.

Никаких тостов мы не произносили, просто сделали по глотку… потом еще по одному. И еще. Когда первый бокал опустел, я начала смотреть на мир исключительно позитивно, на душе стало легко, и та же легкость наполнила тело. Показалось, что сейчас я смогу управлять не только огнем, но и водой, и воздухом, и пятым элементом, вместе взятыми.

Отставив свой бокал, Шайрэн придвинул второе кресло максимально близко к моему, наконец сел напротив и, глядя в глаза, произнес:

– Вот теперь можем вернуться к «обсуждению». Начнем с менталистики.

На этот раз мы не спешили и действовали осторожно. Вино сделало свое дело, убрав определенную долю неловкости, которую я испытывала изначально, – с этим Шайрэн угадал.

Мне объяснили, как следует приоткрывать свое сознание, плавно раздвигая границы и не позволяя увидеть все целиком. Такое умение могло быть полезным не только сейчас, но и в будущем, чему я мысленно порадовалась и с большим энтузиазмом принялась тренироваться. То, насколько легко у меня все получилось, удивило нас обоих. Освоение такого навыка потребовало от силы минут пять, хотя, по словам Шайрэна, этому обучаются долгие месяцы.

Далее я постаралась во всех деталях представить знакомый с детства городской пейзаж, а Шайрэн попытался его считать. Главной задачей у нас было не позволить сознаниям слиться, но позволить Шайрэну максимально рассмотреть мои мысли.

Вот с этим все обстояло гораздо тяжелее, но в конце концов упорство победило и поставленная цель была достигнута. Лорд сумел во всех подробностях описать представленную мной площадь, фонтаны, магазины и даже посчитать количество шастающих между скамейками голубей.

– Теперь ты, – после нашего успеха потребовал Шайрэн.

Мне так и захотелось недоуменно спросить «что я?!», но я прекрасно поняла, о чем он говорит. Пытаться прочитать чужие мысли было волнующе, страшно и… до того интересно, что я едва сдержалась от выражения бурных чувств. Мало того что сам факт чтения мыслей был для меня из области фантастки, так еще и то, чьи мысли мне предстояло попытаться прочесть, добавляло дополнительной нервозности.

– Расслабься, – посоветовал Шайрэн, поймав мой взгляд. – Не моргай, не отводи глаз. Должен заметить, последнее у тебя получается отлично.

Комплимент сопровождался намеком на улыбку, отчего в душе разлилось приятное тепло. Я уже поняла, что он уважает смелость и независимость, честность и прямолинейность, а среди его окружения таковые качества встречались нечасто.

Набрав побольше воздуха, как будто собиралась нырнуть, я затаила дыхание, чуть подалась вперед и растворилась в темных глазах.

Некоторое время ничего не происходило, но постепенно все постороннее размывалось, оставляя фокус лишь на них – глубоких, почти черных, подсвеченных не то каминным пламенем, не то внутренним огнем. Я погружалась в них все больше, на смену собственным мыслям медленно, но верно приходила пустота, которую в какой-то момент стал неуловимо наполнять образ. Ночное небо, освещенное луной, россыпи звезд и простирающиеся внизу облака, кажущиеся дымчатой невесомой долиной. Ветер, полет, восторг… Кажется, я уловила даже горько-свежий запах… А затем картина изменилась. Я почувствовала боль, падение, безрезультатную попытку встать. Перед глазами замелькали дирижабли, вызывающие глухую злость, толпы людей, пришедших посмотреть на какое-то шоу… Драконьи гонки? Глухая ярость, темнота, а потом – решительность и сосредоточенность.

Кажется, я на какое-то время отключилась, потому что в себя пришла, уже лежа на диване. Придерживая мою голову, Шайрэн заставлял меня пить вино. Как ни странно, сработало практически моментально – головокружение и подкатившая к горлу тошнота быстро прошли.

Приподнявшись на локтях, я растерянно посмотрела на лорда, а вот он смотрел на меня задумчиво, даже озадаченно.

– Что это было? – севшим голосом спросила у него.

– То, чего я не показывал, – предельно серьезно и как-то напряженно ответили мне. – Ты снова забралась слишком далеко. Практически вызвала у меня воспоминание.

– Расскажешь? – Вопрос был риторическим, поскольку я не сомневалась, что увидела нечто слишком личное, о чем рассказывать мне точно не станут.

Тем не менее эта уверенность не оправдалась. Тоже выпив вина, Шайрэн задумчиво повертел в руках опустевший бокал и произнес:

– Много лет назад в моей жизни произошло событие, сильно на меня повлиявшее. Я потерял того, кто был мне безмерно дорог. После этого на целый год утратил способность обращаться. Это было нечто вроде психологического барьера, который мне не удавалось преодолеть. От невозможности летать я чувствовал себя… плохо.

Мое сердце болезненно сжалось. Он говорил сухо, но я чувствовала, какая за этим скрывается боль – давняя, погребенная глубоко внутри, но так до конца и не прошедшая.

– И тогда ты начал летать на дирижабле? – не столько спросила, сколько констатировала я.

Шайрэн кивнул:

– Обзавелся личным аппаратом, прошел курсы пилотирования. Мало кто знал, почему я это сделал, – о моих проблемах с оборотом были осведомлены единицы.

А теперь число этих «единиц» пополнила я. Даже не знала, что сказать в ответ на такое откровение и как к нему относиться. Неожиданно для себя поняла, что его доверие мне более чем приятно и невероятно ценно.

Возможно, это уже переходило все границы дозволенного и я лезла совершенно не в свое дело, но не спросить не могла:

– Тот, из-за потери которого ты на время утратил возможность обращаться… Это ребенок? Тот мальчик, которого я видела в твоих мыслях?

Шайрэн перевел на меня пристальный взгляд, от которого я едва не вздрогнула, и, несколько долгих мгновений помолчав, подтвердил:

– Мой сын.

Я это предполагала, но слова все равно удивили. Хотелось узнать подробности, только вот весь облик лорда говорил, что дальнейшие расспросы будут неуместны и ответов я не получу.

В горле внезапно пересохло, и я негромко прокашлялась. Когда не помогло, дотянулась до бокала, сделала еще глоток, но стало только хуже. Несмотря на то что на мне были надеты всего лишь легкая ночная сорочка и халат, вдруг стало нестерпимо жарко. На коже выступила испарина, внутри все скрутило тугим узлом, по телу разлилось теплое томление, сосредоточившееся где-то внизу живота. Как-то отстраненно заметила, что мое дыхание стало рваным. Перед глазами все поплыло, и взгляд вновь сконцентрировался на сидящем рядом со мной лорде.

Соображалось плохо. Все внятные мысли сдулись, словно воздушные шарики, зато чувства… точнее, одно определенное чувство усилилось, затмив собой весь мир.

Шайрэн медленно обернулся ко мне, и я увидела в его глазах отражение собственных желаний. Мозг отключился окончательно, я не понимала вообще ничего, только до дрожи, до невыносимости хотела дотронуться до него, ощутить вкус губ, который отлично помнила, почувствовать его обжигающие прикосновения…

Момент, когда все это осуществилось, прошел мимо меня. Только-только нас разделяло значительное расстояние, и вот Шайрэн уже навис надо мной, буквально впечатал в диван, и его губы властно смяли мои.

Это было настоящее безумие, но в тот момент я совершенно этого не сознавала. Тянулась к нему, обвивала руками шею, льнула всем телом, желая немедленно избавиться от треклятой, разделяющей нас ткани. Как мой халат оказался на полу – не знала. Как за ним последовала его рубашка – тоже. Я просто растворялась в этом мужчине, плавилась, сгорала в не обжигающем огне и жаждала, до сумасшествия жаждала большего, немедленно…

Когда, резко оторвавшись от меня, Шайрэн сквозь зубы хрипло процедил какое-то ругательство, меня накрыло разочарованием и недоумением. Задержка раздражала, воспринималась неправильной, и я сама снова потянулась к нему, коснулась губами плотно сжатых губ и, дождавшись яростного отклика, смешанного с вырвавшимся стоном, возликовала.

А потом Шайрэн вновь с явным трудом отстранился, посмотрел на меня теперь уже абсолютно черными глазами и сдавленно выдавил:

– Вино…

Я не хотела его слушать – о чем он говорит? Пусть снова поцелует, прижмет к себе, заскользит руками по разгоряченной коже…

То, что происходило дальше, воспринималось не иначе как сюрреалистический сон. Раздался звук открывшейся двери, Шайрэн резко обернулся в ту сторону, и я затуманенным взглядом посмотрела туда же. В тот момент, когда сознанию удалось идентифицировать вошедших престолонаследника и самого правителя, охватившее меня наваждение схлынуло так же внезапно, как пришло, оставив после себя слабость и еще не до конца угасшие искры желания. Шайрэн резко поднялся на ноги, а я, сгорая от запоздало накрывшего стыда, поправила сползшую ночную сорочку. В голове по-прежнему была какая-то каша, мысли путались, и совершенно не верилось, что все происходит на самом деле. Происходит со мной.

Губы горели и слегка покалывали, пальцы дрожали. Все, кто находился в комнате, застыли, словно изваяния, что только усугубило накалившуюся до предела напряженную атмосферу. Происходящее напоминало сцену из немого кино. И чем дольше затягивалось молчание, тем явственнее я понимала, что ничем хорошим это кино не закончится.

В личном кабинете Инара Райхара, куда доступ был открыт лишь избранным приближенным лицам, находились трое. Один из них – непосредственно хозяин кабинета, выстукивающий пальцами по крышке стола нервную дробь, второй – его сын, замерший у окна и созерцающий простирающийся за ним пейзаж, и Шайрэн, стоящий напротив правителя.

– Ты ведь понимаешь, что это провокация? – глядя на старшего брата, спросил последний. – Попытка выставить меня перед тобой в неприглядном свете.

– Если бы не понимал, за тобой бы уже закрылась дверь темницы, – раздраженно бросил Инар, несколько преувеличив.

Все же из-за какой-то девчонки лишаться ценного советника он бы не стал.

– Скоро станут известны результаты экспертизы, – продолжил Шайрэн. – Но, независимо от ее результатов, очевидно, что в вино подлили какую-то приворотную дрянь. Отсюда вопрос – каким образом, если бутылка была запечатана, а моя собственная магическая охранка ее пропустила? Все, что попадает ко мне на стол, проверяется несколько раз, а потом еще столько же перепроверяется.

– Все, кто приходит к моему сыну, тоже проверяются, – язвительно отозвался правитель, намекнув на утреннее происшествие с латарийкой, и, сдвинув брови, мрачно добавил: – Я предупреждал, что тебе не стоит брать на службу это Арритское отродье.

Шайрэн ответил ему не менее мрачным взглядом.

– Дрейк – мой надежный друг. Предателя следует искать в другом месте.

В следующий момент в кабинет постучали, и, получив дозволение, в него вошел Квинидан Нортон. Первый целитель всегда трясся в присутствии правителя и его приближенных, а сейчас на нем и вовсе не было лица.

– Ну, что там у тебя? – нетерпеливо спросил Инар.

– Экспертиза не выявила в вине никаких посторонних примесей, ваше величество, – проговорил Квин. – Но рискну предположить, что это могла быть так называемая горечанка. У нее сложная формула, позволяющая точно рассчитать время и продолжительность воздействия. По сути, это не столько приворот, сколько усилитель естественного влечения. Если бы вы, лорд Райхар… – Бросив опасливый взгляд на Шайрэна, он запнулся, сглотнул и быстро продолжил: – Если бы девушка была вам совершенно неинтересна, равно как и вы ей, эффекта бы не было никакого. Добавивший горечанку в вино знал о вашей… кхм… взаимной симпатии.

– Полагаю, ингредиенты для создания такого эликсира требовались редкие? – обманчиво спокойным тоном спросил лорд.

– Весьма, – подтвердил Квин, украдкой отерев лоб. – Точнее, ингредиент один – магия пятого элемента. Очень искусная работа, должен признать. Это даже не совсем эликсир. Скорее реакция тонкой магии и самого вина, изначально естественным образом содержащего необходимые компоненты. Поэтому бутылку не потребовалось вскрывать, и охранная система ее пропустила.

В следующий момент Квин был резко прижат к стене, а его горло сдавила рука Шайрэна – не столько для того, чтобы задушить, сколько для того, чтобы причинить боль.

– Сейчас я просмотрю твое сознание, – глядя в перепуганные, застланные пеленой паники глаза, произнес лорд. – Если не хочешь испытать еще большую боль, дай на это разрешение.

Целитель, цвет лица которого из белого резко стал красным, судорожно кивнул и захрипел, когда хватка на его горле немного ослабла. Шайрэн не церемонился, помня, что этот человек помог Иветте стереть Эльвире память после ее заключения в воздушную тюрьму, – и то, что в итоге все пошло совсем не так, как они ожидали, ничего не меняло. Шайрэн хотел вышвырнуть его в тот же день, но решил, что будет полезнее некоторое время за ним понаблюдать.

Через некоторое время Квин был отпущен и, судорожно хватая ртом воздух, сполз по стене на пол. За ним водились мелкие грешки, но ни к Кьяре, ни к добавленному в вино привороту он отношения не имел. Кивнув стражам, чтобы те помогли целителю дойти до его комнат, Шайрэн подумал, что стоило бы подвергнуть подобному допросу Иветту. Но такого обращения со своей вэйрой Инар не допустит, а добровольно она на это не пойдет.

После ухода целителя в кабинете некоторое время висела гнетущая тишина.

– Так ты хочешь эту девчонку? – прищурившись, нарушил ее правитель, обращаясь к брату. – И она отвечает тебе тем же.

– Это не важно, – бесстрастно отозвался Шайрэн.

Инар отрицательно покачал головой:

– Важно. Родись у тебя сильный наследник, это бы укрепило позиции драконов. Если есть хотя бы небольшой шанс, нужно его использовать.

– Не боишься, что в таком случае я захочу претендовать на престол? – усмехнулся Шайрэн.

– Разве что в кланах огненных, – ответил правитель такой же усмешкой. – Нет. Тебе не править Райхар’водом, да ты к этому и не стремишься. У драконов редко рождается больше одного ребенка, но есть исключения – мы с тобой тому пример. У тебя уже был сын, но если бы на свет появился еще один Райхар…

– Этого не будет, – отрезал Шайрэн.

– Не будь столь категоричен, – возразил Инар. – Впрочем, дождемся окончания отбора, а там посмотрим. Эта иномирянка достойно прошла все испытания, кроме последнего. Она могла бы составить Эйдану хорошую партию, но… если я увижу, что тебе она подходит больше, пусть тебе и достается. Необязательно жениться, можешь сделать ее своей фавориткой и, если она забеременеет, просто признаешь ребенка и…

– Я не нуждаюсь в услугах свахи! – Невзирая на то, что разговаривал с правителем, лорд говорил не терпящим возражений тоном. – Для клана я делаю достаточно, а в личную жизнь вмешиваться никому не позволю.

На это Инар ничего не возразил, но Шайрэн знал своего старшего брата слишком хорошо, чтобы понять: тот от своего не отступится. Если всерьез посчитает, что его первому советнику необходимо обзавестись наследником для блага клана в частности и драконов в целом, – приложит к этому все силы и влияние.

На короткий миг представив обращенные к нему, застланные пеленой страсти глаза Эльвиры, Шайрэн внутренне вздрогнул и резко себя одернул. Последствия выпитого вина все еще давали о себе знать, и вспоминать о девушке, к которой его тянуло, точно магнитом, было невыносимо. Все слишком запуталось, и сложившуюся ситуацию требовалось осмыслить на свежую голову. Не сейчас, когда чувства и инстинкты затмевали разум.

– Она ведь, несмотря ни на что, до сих пор невинна? – вывел его из задумчивости правитель.

Вынырнув из размышлений, Шайрэн отрывисто кивнул.

– Если кому-нибудь интересно мое мнение, то я с удовольствием уступлю дяде приглянувшуюся ему девушку, – вставил Эйдан, попытавшийся шуткой разрядить обстановку. – Хотя, должен сказать, выбор у меня в таком случае остается небольшой…

Очередной стук в дверь не дал ему договорить, и через несколько секунд в кабинет вошел капитан дворцовой стражи. Один только его вид – чрезмерная напряженность, выражение лица, явная готовность испытать на себе гнев вышестоящих – говорил о том, что за этот треклятый день случилась еще одна неприятность.

– Что на этот раз? – предчувствуя неладное, спросил правитель.

Капитан стражи перевел взгляд с него на Шайрэна, перед которым регулярно отчитывался, и сухо сообщил:

– Брошенную в темницу латарийку убили полчаса назад.

Утро началось с дикой головной боли, слабости и абсолютного непонимания, где я нахожусь. Сперва подумалось, что я побывала на какой-то вечеринке, сильно перебрала и теперь расплачиваюсь за это жутчайшим похмельем. А когда вернулись воспоминания о реальном положении вещей, я застонала и подумала, что уж лучше бы действительно страдала от обычного похмелья. Велико было желание укрыться одеялом с головой, спрятаться ото всех и вообще не выходить из комнаты. Но такой позыв был откровенно трусливым, поэтому я заставила себя выползти из постели.

На столике дожидался пузырек с лекарством, которое мне предписали выпить. Вчера, сразу после того как оказалась в своих покоях, меня навестил целитель, но не Квин, а незнакомый и куда более приветливый. От него я и узнала, что нас с лордом Райхаром опоили, а также получила первую дозу специального успокоительного. Вторую, поморщившись, выпила уже сейчас. Откровенно говоря, с последствиями… приворота она накануне справилась плохо, а вот слабость и головную боль сейчас сняла практически моментально.

Близилось время завтрака. Скоро должна была появиться горничная, видеть которую мне в настоящий момент совершенно не хотелось. Вернее, не столько видеть, сколько слушать ее трескотню и последние сплетни, виновницей которых на этот раз стала я. Впрочем, может, все не так плохо и слухи о случившемся не распространились? Только и оставалось, что искренне на это надеяться. А еще – строить предположения относительно того, что меня теперь ждет. Позволят продолжить участие в отборе или решат исключить?

За всеми последними событиями я совершенно забыла об обещании Клариссы меня навестить, а сейчас внезапно вспомнила. И насторожилась: ведь она не пришла. Почему? Нашлись дела поважнее или существует иная причина? Не то чтобы я очень жаждала с ней встретиться, но морально мне было бы гораздо проще, приди она и уверь, что поможет вернуться в родной мир без неприятных последствий. Мое нынешнее положение было шатким, так что вероятность скорейшего возвращения домой я не исключала. Мысли о Шайрэне подавляла намеренно, поскольку думать о нем сейчас было выше моих сил.

Опасения по поводу сплетен себя не оправдали. Учитывая, как быстро по замку распространялись слухи, на этот раз их, похоже, пресекли на корню. Ни горничная, ни даже девушки за завтраком ни о каких приворотных винах не упоминали и продолжали обсуждать исключение Кьяры.

Перед началом урока у нас было немного свободного времени, и я вышла на примыкающий к столовой открытый балкон, желая подышать свежим воздухом. Небо уже окрасил рассвет, и замок в лучах восходящего солнца переливался приглушенными оттенками радуги, среди которых преобладал голубой. Хрустальный, невероятный, сказочный, ставший для меня временным прибежищем…

– Забавно, – неожиданно прозвучало около меня.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила подошедшую ко мне Норин.

– Говорят, все циклично. Все повторяется, следуя по неизменному замкнутому кругу. Даже все миры – это тоже круг, по которому мы можем путешествовать, но из которого никогда не сумеем вырваться и не узнаем, что там, за ним.

Она отвела взгляд от пейзажа и посмотрела на меня.

– Сейчас история тоже повторяется. И ты – ее часть.

– Честно говоря, не понимаю, о чем ты говоришь. – Я невольно напряглась. – Какая история?

– Та, что произошла около тысячи лет назад, – не отводя взгляда, ответила Норин. – Мою далекую прабабку судьба свела с девушкой, пришедшей из твоего мира. А ту иномирянку – с легендарным, вошедшим в историю Тайроном Грэмом.

– И при чем здесь я? – Сути я все еще не улавливала.

– Знаешь, почему я испытываю к лорду Райхару стойкую неприязнь? Ко всем драконам в целом, но к нему – в особенности? – неожиданно спросила Норин и сама же ответила на поставленный вопрос: – Мой род с тех самых давних времен был дружен с Грэмами. Две сильнейшие семьи, имеющие высокое положение в обществе и большую магическую одаренность. Никто из нас никогда не спутывался с драконами. Я – первая, кто попал на отбор, но не по своей воле. А вот Катриона Грэм изменила мужу с предыдущим правителем клана Райхар по собственному желанию. Влюбилась без памяти, но для него она была одной из многих. Так на свет появился Шайрэн. Он – результат связи, которой не должно было быть. Его мать забыла свою историю, связалась с драконом и передала сыну дар огня и пятой стихии. Тайрон был непревзойденным магом, все его потомки век за веком наследуют дар квинтэссенции.

Осмыслив услышанное, я ровно, сдерживая возмущение, произнесла:

– И что? Ты считаешь, что имеешь право ненавидеть Шайрэна только потому, что подруга вашей семьи изменила мужу с его отцом? Себя-то слышишь?

Оставаясь предельно серьезной, Норин отрицательно покачала головой.

– Ты не понимаешь. Не представляешь, сколько сил положили маги на то, чтобы остановить возрождение первородного дракона. Сколько человеческой крови было пролито в былые времена, еще до того, как драконы стали вырождаться. Впрочем… – Она снова перевела взгляд на горизонт. – Это сейчас и правда не важно. Я не верю в приметы, но верю в судьбу и чувствую, что история и впрямь повторяется. Скоро что-то произойдет… Не знаю, что именно, но оно станет очередным переломным моментом в судьбе Дагории. И ты сыграешь в этом не последнюю роль.

Половина ее слов казалась мне бредом. Сумасбродством избалованной, выросшей в семье аристократов девчонки, которая воспринимает историю своего рода слишком близко к сердцу. Но что-то из сказанного вызвало во мне необъяснимое волнение, заставило напрячься и частично поверить в так называемую судьбу.

– Мне казалось, предсказания – удел пятой стихии, а не магии воды, – скрывая беспокойство за усмешкой, заметила я.

Норин ответила мне такой же усмешкой.

– Предсказание здесь ни при чем. Можешь считать это просто моими мыслями вслух.

Не знаю, почему я продолжила эту тему. Наверное, стоило ее закрыть и уйти, но что-то – возможно, интуиция – заставило спросить:

– Та иномирянка… это о ней ты мне рассказывала, говоря, что она внесла огромный вклад в победу над возрождающимся драконом?

– У них с Тайроном была особая связь, – кивнула Норин. – Они и сами не понимали насколько. Их совместная магия сотворила практически невозможное. Я читала исследования. Уже позднее ее сравнивали с легендарной Тенью Драконьего Крыла.

Перед мысленным взором всплыла недавно увиденная в полусне сцена, и сердце пропустило удар.

– Все циклично, – поймав мой взгляд, повторила Норин.

Она смотрела и говорила так, словно действительно ни капли не сомневалась, что мы с Шайрэном…

– Девушки! – внезапно настиг нас голос Дрейка. – Вам нужно особое приглашение?

Не дожидаясь того самого приглашения, Норин покинула балкон, а я еще на несколько мгновений задержалась, смотря на окончательно просветлевшее небо и раздумывая над ее словами.