Глава 14. Виолетта

Какую же лёгкость я начала испытывать в последние дни…

Словно кто-то осторожно снял с меня невидимые оковы, к которым я привыкла за долгие годы. Исчезла постоянная слабость, ушла тянущая усталость, перестали кружиться мысли от малейшего перенапряжения и дыхание стало ровным и свободным. Я могла подниматься по лестнице, не останавливаясь каждые несколько пролётов, гулять часами и не чувствовать, как тело предательски сдаётся, смеяться и не бояться, что после этого закружится голова.

И я знала, почему. Кулон. Тот самый, с голубым камнем, который Ноа подарил мне. Я почти не снимала его, разве что перед купанием. Камень всегда оставался словно чуть тёплым, в нём действительно жила чужая, тихая энергия. Иногда мне казалось, что вместе с ним рядом всегда был и сам Ноа.

Будто он незримо идёт где-то поблизости, наблюдает, оберегает, не позволяя мне снова стать слабой и хрупкой. И от этой мысли становилось одновременно спокойно и тревожно. Потому что сам Ноа снова исчез.

Мы сидели с ребятами в тени беседки у набережной, спасаясь от полуденной жары. Томас лениво покачивал ногой, Филипп крутил в руках пустой стакан, Августина задумчиво глядела на воду, а Мелисса, как обычно, делала вид, что ей всё равно.

— Он опять пропал, да? — вдруг сказала Августина, покосившись на меня.

Я вздрогнула.

— Кто? — попыталась изобразить равнодушие.

— Ну кто, — фыркнула Мелисса. — Твой таинственный охотник.

Я опустила взгляд.

— Уже неделю…

— Ты его искала? — неожиданно мягко спросила Мелисса.

— Да, — призналась я.

Я действительно искала.

Бродила по знакомым улицам, заходила в места, где он бывал, спрашивала у торговцев, у рыбаков, у случайных знакомых. Никто его не видел. Никто ничего не знал. Он будто снова растворился в мире, как в тот раз после ссоры.

Только теперь мне было гораздо страшнее.

Филипп нахмурился.

— Слушайте, вы вообще слышали, что сейчас в горах творится?

— Опять новости? — Томас оживился.

— Говорят, там какая-то жуть, — Филипп понизил голос. — Караваны пропадают, охотники не возвращаются, пастухи видели странные тени. Поговаривают, демоны снова активизировались.

У меня внутри всё похолодело.

— Демоны?.. — переспросила я тихо.

— Ага, — кивнул он. — И не мелкие. Что-то серьёзное. Из-за этого гвардии в городе стало в два раза больше.

Я невольно огляделась. И правда — патрули в начищенных кирасах теперь мелькали на каждом углу.

— Это из-за тебя, — добавил Томас без тени злобы. — Ну… из-за твоего статуса. Боятся, что что-то долетит до города.

— Они пытаются контролировать даже далёкую угрозу, — вздохнула Августина. — Чтобы, не дай бог, ничего не случилось.

Я молчала.

Если в горах действительно что-то происходит… если там демоны… То где сейчас Ноа?

Вечером, после ужина, я вернулась в свои покои уставшая и рассеянная. День вымотал меня больше морально, чем физически. Мысли путались, тревога не отпускала, а кулон на груди словно стал тяжелее обычного.

Я открыла дверь и уже собиралась пройти внутрь, когда заметила движение.

На моей кровати кто-то сидел.

Я вскрикнула и отступила назад, прижимая руку к груди.

— Кто здесь?!

Фигура в полумраке шевельнулась.

— Тише, — раздался знакомый голос.

Я замерла.

— Ноа?..

Он сидел на краю кровати, тяжело опершись локтями о колени. Даже в сумерках было видно, какой он осунувшийся. Глубокие тени залегли под глазами, плечи поникли, словно он не спал несколько суток подряд.

— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя напугать.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю комнату.

— Ты… ты с ума сошёл?! — выдохнула я, поспешно захлопнув дверь. — Я думала, тут кто-то…

— Я знаю. — он медленно поднялся. — Прости.

Я смотрела на него, не в силах до конца осознать, что он действительно здесь. Живой. Настоящий. Стоит в паре шагов от меня в моей собственной спальне.

— Где ты был?.. — прошептала я, и только сейчас поняла, что голос дрожит.

Я машинально заперла дверь, будто этим могла отгородить нас от всего мира, и почти сразу бросилась к нему, поддавшись внезапному, неконтролируемому порыву. Я обняла его так крепко, как только могла, уткнувшись лицом в плечо, словно боялась, что если отпущу — он снова исчезнет.

Ноа шумно выдохнул, его тело на мгновение расслабилось, и он обхватил меня в ответ, прижимая к себе с какой-то новой, жадной силой.

— На охоте, — тихий голос вибрировал у самого моего уха.

Я отстранилась лишь на несколько сантиметров и обхватила его лицо ладонями, внимательно вглядываясь в каждую черту, каждую тень, каждый след усталости. Он выглядел так, будто прошёл через что-то тяжёлое и опасное, но молчал.

— Что такое? — негромко спросил он, наблюдая за моими суетливыми движениями.

— Соскучилась, — выдохнула я, не находя других слов для всего того, что накопилось за эту неделю тревоги, догадок и бессонных вечеров.

Он улыбнулся и подался ближе. Я сама потянулась к его губам, словно искала в этом поцелуе подтверждение: он здесь, он жив, он рядом. Ноа ответил мгновенно. Его ладонь легла мне на спину, заставляя вжаться в него еще теснее. Поцелуй стал глубоким, горячим и нетерпеливым. В нем было слишком много накопленного напряжения, чтобы оставаться осторожным.

Только спустя мгновение я осознала, что сижу у него на коленях, мои ноги обвивают его бёдра, расстояние между нами исчезло полностью, а поцелуй стал слишком откровенным, насыщенным чувствами, которые я не успевала осмыслить. Я вцепилась пальцами в ворот его рубашки и, не справившись с бурей эмоций, прикусила его губу.

Металлический привкус мгновенно коснулся языка.

Ноа резко отстранился, судорожно вдохнув, и посмотрел на меня так, будто сам не ожидал от себя подобной реакции. Он провёл языком по нижней губе, стирая каплю крови.

— Прости… — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Не кусайся, — негромко усмехнулся он.

Я не отстранилась, но и возвращаться к поцелую не решилась. В голове вдруг закружились сомнения: куда это ведёт, что мы делаем, готовы ли мы к этому, не слишком ли далеко заходим. Вместо этого я обвила руками его шею и просто прижалась щекой к его плечу, чувствуя горячее дыхание у уха, от которого по телу прокатилась волна мурашек.

— Как ты тут? — тихо спросил он.

— Я… хорошо, — ответила я, пытаясь собрать мысли в одно целое. — Что с тобой было?

— Ничего особенного. Всё прошло гладко.

— Звучит жутко.

Мы ненадолго замолчали. Я прижалась к нему крепче, пытаясь утихомирить тревогу. А что, если бы он не вернулся? Что, если бы что-то случилось в тех горах, и я так бы и не узнала, никто не узнал?

— Так зачем ты делаешь это? — тихо спросила я. — Зачем рискуешь собой?

Ноа долго молчал, глядя куда-то в сторону, словно собирался с мыслями.

— Я… — начал он и запнулся. — У меня есть цель. И чтобы её достичь, мне нужно быть сильным. Очень сильным.

— Цель? — я подалась вперед, ловя каждый отблеск его взгляда. Зачем он томит меня, почему вечно прячется за загадками?

— Я должен кое-кому отомстить, — отрезал он, посмотрев мне прямо в глаза.

От этого признания по спине пробежал холодок.

— Ноа… Я хочу знать больше, — прошептала я умоляюще. Мне отчаянно хотелось как-то ему помочь, но я даже не представляла, как.

Он тут же отвёл взгляд.

— Ты ведь хотела увидеть колдовство? — вместо ответа спросил он и мягко пересадил меня с колен на постель.

Я удивленно моргнула, сбитая с толку такой резкой сменой темы, но любопытство тут же взяло верх. Магия. Настоящая, не из сказок гувернанток. Я устроилась на матрасе, опершись ладонями о покрывало, и замерла, не сводя с него глаз.

Ноа отошёл на пару шагов и поднял руку.

Ничего не произошло.

— Секунду… — пробормотал он, нахмурившись и напряжённо шевеля пальцами. Я металась взглядом между его рукой и лицом. Он явно был удивлен заминкой, и в уголках его губ промелькнула тень досады.

— Ну, если не получается… — начала я, но осеклась.

На его ладони вдруг вспыхнул маленький голубоватый огонёк. Слабый, дрожащий, похожий на пламя свечи, но без фитиля и воска — он просто танцевал в воздухе без источника.

Я ахнула.

Дыхание сбилось, а глаза, кажется, стали вдвое больше.

— Это… это… — я не находила слов. — Ноа… Это же настоящая магия!

Он улыбнулся, явно довольный моей реакцией.

— Похоже на то. Но я не называю это магией.

— Это невероятно… — прошептала я, пододвигаясь ближе. — А что ты ещё умеешь?

Он оглядел комнату, остановил взгляд на моем письменном столе и едва заметно кивнул, словно отдавая беззвучный приказ. Листок бумаги, на котором я рисовала вчерашним вечером, вдруг дрогнул, приподнялся над столешницей и плавно, словно гонимый сквозняком, прилетел прямо ему в руку.

— Это потрясающе!

Ноа рассмеялся, но я заметила, как он побледнел ещё сильнее.

— Думаю, это пока всё, на что у меня сейчас хватит сил. — сказал он, падая спиной на кровать рядом и откладывая листок на тумбу. — К тому же… мне с тобой сложно.

— Со мной? Сложно?

— Контролировать себя, — он улыбнулся, поманив меня к себе рукой.

Я послушно опустилась рядом, придвинувшись вплотную, и обняла его.

— Ты удивительный… — выдохнула я в изгиб его шеи.

Я знала, что он скрывает многое, не готов открываться полностью, но видела перед собой человека, ищущего себя, ищущего своё место в мире, как и я сама. В этот момент мне казалось, что мы куда ближе друг к другу, чем может показаться со стороны.

Я посмотрела на него, не в силах перестать улыбаться, и поймала себя на мысли, что отчаянно хочу, чтобы этот миг длился как можно дольше, чтобы всё это волнение и нежность не исчезли ни завтра, ни через месяц, ни когда-либо ещё.

Ноа коснулся моей щеки, и я наклонилась к его ладони, стремясь впитать в себя каждое прикосновение. Он потянул меня ближе, и я поддалась без колебаний. Его губы коснулись моего виска, затем скулы, уголка губ, и я почти растаяла, зарывшись пальцами в его волосы на затылке. Поцелуй, последовавший за этим, был совсем другим: глубоким, горячим, наполненным эмоциями, которые невозможно было скрыть.

Он мягко уложил меня на постель, нависнув сверху, и я положила ладонь на его напряжённое предплечье, невольно восхищаясь той силой, что ощущалась даже в этом осторожном движении. В его руках я чувствовала себя хрупкой, но защищённой, словно ничто в мире не могло причинить мне вред.

Ноа оторвался от моих губ и скользнул поцелуями к шее. С моих губ сорвался тихий, непроизвольный выдох. По телу пробежала волна мурашек, оставляя после себя тёплое, тянущее ощущение внизу живота, от которого кружилась голова. Что я творю… Но я не знаю, что будет дальше в моей жизни, не знаю, смогу ли я когда-то ещё ощутить нечто подобное.

Он вернулся к моему лицу и заглянул мне в глаза. На его щеках был румянец, наверняка, точно так же, как у меня. Взгляд затуманен эмоциями, губы покраснели от поцелуев. Я потянула его к себе, не желая отпускать, но он замер.

— Не нужно… — тихо выдохнул он с ноткой грусти, не сводя с меня взгляда.

— Но я хочу… — так же негромко ответила я, проводя пальчиками по задней части его шеи. Он на секунду закрыл глаза, борясь с собой, вздрогнул от моего прикосновения, а потом всё же наклонился и снова поцеловал меня, крепко прижимая к себе.

Его ладонь скользнула по моей ноге, задержалась на бедре, и я не смогла сдержать тихого стона, от которого внутри всё перевернулось. Сердце билось слишком быстро, а мысли окончательно теряли ясность, растворяясь в этом жарком ощущении близости. Его дыхание смешивалось с моим, горячее и неровное, ладони скользили по моей спине, по плечам, задерживались, будто он запоминал каждую линию моего тела, каждую мою реакцию и каждый вздох.

Пальцы сами нашли пуговицы на его рубашке, и я торопливо начала их расстёгивать, путаясь в движениях и смущаясь собственной поспешности. Вскоре ткань была откинута в сторону, и я смогла прикоснуться к его оголённой, разгорячённой коже, ощущая под ладонями напряжённые мышцы и живое тепло, от которого внутри всё сжималось и таяло.

Ноа запустил руку мне за спину и нашёл завязки платья. Осторожно потянул за шнурок, и я почувствовала, как ткань ослабевает, как бретели соскальзывают с плеч, а платье медленно опускается вниз. Я инстинктивно вцепилась в юношу, лишь углубляя поцелуй, но он намеренно отстранился, чтобы взглянуть на меня, и от этого взгляда к щекам тут же прилила жаркая краска.

Он провел рукой по моей талии, ребрам и обнаженной груди, коснулся губами скулы, ключицы, а я лишь крепче сжала в руке его волосы, позволяя ему изучить меня.

— Как красиво… — тихо выдохнул он, прежде чем вернулся к моим губам.

Я почти забыла, как дышать.

Комната будто перестала существовать. Остались только приглушённый свет, шелест постельного белья, наши тихие вздохи, срывающиеся на полушёпот, и учащённое сердцебиение, которое, казалось, звучало в унисон. В его прикосновениях было столько нежности и сдержанной страсти, что у меня всё дрожало от переполняющих чувств.

Одежда осталась где-то вне реальности, словно ненужная деталь прежней жизни. Ноа вжал меня в постель, и мне казалось, будто я чувствую его каждой клеточкой тела, каждым нервом и каждой мыслью. А потом меня накрыла волна эмоций от проникновения, которое так жаждало тело.

Он старался быть осторожным, будто боясь причинить мне боль или переступить какую-то невидимую грань. Я обняла его крепче, прижалась к нему всем телом, шепнула что-то бессвязное, почти не осознавая собственных слов, и он ответил тихим, хриплым выдохом, в котором было столько эмоций, что от слез защипало глаза.

Мы растворялись друг в друге. Медленно, боясь разрушить этот момент резким движением. В каждом прикосновении, в каждом поцелуе было доверие, нежность и то странное, новое чувство, которое пугало и манило одновременно заставляя забывать обо всём на свете. Мне казалось, что я никогда ещё не была такой живой, такой настоящей, как сейчас.

Время потеряло смысл. Всё слилось в единый, лихорадочный ритм, что завершилось сладким блаженством и дрожью по телу.

Когда он прижал меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо, я почувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит, уступая место спокойствию и умиротворённой радости.

Мы ещё долго лежали рядом, не торопясь отстраняться. Его рука лениво поглаживала мои волосы, я рисовала пальцем невидимые узоры на его плече и думала лишь об одном — о том, что в этот момент мне не нужно ничего больше.

— Я люблю тебя… — тихо, еле слышно произнесла я. Эти слова дались легко, без тревоги и сомнений, будто я произносила что-то давно знакомое, жившее во мне задолго до того, как я осмелилась сказать это вслух.

— Любишь? — так же негромко переспросил он, взглянув на меня.

Я лишь кивнула, тихо угукнула и улыбнулась, увидев в его глазах тот самый огонёк, который чувствовала сейчас внутри себя.

— Я хочу быть рядом. — сказал он и поймал мою ладошку, коснулся губами пальчиков. Для меня этот ответ был больше, чем признание. Это обещание, которое может быть неисполнимо, но от этого не становится менее желанным. Впрочем, думать об этом сейчас совсем не хотелось.

Я не заметила, как уснула в его объятиях, уткнувшись лицом ему в плечо, слушая ровное дыхание. Ночь прошла быстро, словно один короткий миг. Кажется, мне не снилось абсолютно ничего, кроме отголосков той нежности, что переполняла меня накануне.

Поутру в дверь обыденно начала стучать служанка. Я вздрогнула, открыла глаза и сразу наткнулась взглядом на мирно спящего Ноа, с растрёпанными волосами и таким спокойным лицом, что мне невольно захотелось улыбнуться.

— Встаю! — поспешно откликнулась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее.

Тревога пришла вместе с тем, как окончательно рассеялся сон. Мысли закружились вихрем: как он выберется отсюда при свете дня? Что будет, если стража заметит тень на стене? Если матушка узнает… От моего голоса Ноа приоткрыл глаза.

— Как громко… — сипло пробормотал он, щурясь и сонно морщась.

Я уже сидела на постели, взвинченная и напуганная возможными последствиями. Какой ужас…

— Быстрее вставай! — зашипела я на него полушёпотом, наклоняясь ближе. — Мне нельзя опаздывать на завтрак! Как тебя вообще вывести отсюда?!

— Не беспокойся за это… — Ноа тихо рассмеялся, и его смех, лёгкий и уверенный, действительно немного меня успокоил.

Он сел рядом, погладил меня по спине, передавая частицу своего ледяного спокойствия, и невесомо коснулся губами моей щеки. Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как удушливое напряжение постепенно отступает, сменяясь чем-то иным.

Мы принялись поспешно одеваться, иногда украдкой переглядываясь и обмениваясь смущёнными улыбками. В нас обоих будто проснулся какой-то странный задор, азарт, ощущение маленького, почти запретного приключения, которое пока не требовало слов.

Застегнув пуговицы, Ноа подошёл к окну. Он осторожно выглянул наружу, сканируя взглядом пустую улочку и сад, а затем распахнул створки, из-за чего холодный утренний воздух ворвался в комнату.

Ноа обернулся ко мне с лукавой, мальчишеской усмешкой.

— А может, мне стоит спуститься и составить компанию твоей матери за завтраком?

— Ты с ума сошёл? Не шути так! — возмутилась я, подошла вплотную и обвила руками его шею, приподнявшись на носочках.

Он негромко рассмеялся и чмокнул меня в губы, на мгновение притянув к себе.

— Не пропадай, прошу тебя, — прошептала я, глядя ему в глаза. До конца лета осталось совсем немного, и мысль об этом вдруг больно кольнула внутри.

— Хорошо, лапушонок, — кивнул он с усмешкой и снова легко поцеловал меня. — Скоро увидимся.

— Да, — уверенно отозвалась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Ноа еще раз внимательно проверил периметр, затем ловко, с какой-то звериной грацией перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз. Я замерла у окна, до боли сжимая пальцы на деревянной раме. Я смотрела ему вслед, пока его силуэт не скрылся за поворотом. Вот бы наша следующая встреча состоялась как можно скорее...