Глава 5. Ноа

Я не мог выкинуть эту девицу из головы. Несколько дней я не пересекался с ребятами, хоть и не покидал город для охоты. Её аура была такой обжигающей… спокойной и сильной. Никогда в жизни я не встречал такой силы, только у детей. Да, бывали те, кто не обременён терзаниями совести, вправду добрые и не алчные люди, но это… это нечто иное.

Пришлось снова перечитать все свои заметки и продолжить переводить старый дневник той, кого когда-то называли ведьмой. Я выкупил его на восточной границе где-то полгода назад. Текст был написан на арканском, древней его форме, причём грамматически и лексически он сильно отличался от современного языка, поэтому разобраться в нём было непросто.

— Так… Сила души непостоянна… Разум сам выстраивает структуру и контролирует потоки… — пробормотал я вслух, чтобы лучше вникнуть в смысл. — Выходит, собственная голова контролирует твою энергию.

Я сразу начал перебирать в памяти примеры, когда наблюдал нечто подобное. Верен ли перевод? Верно ли я всё понял?

Взгляд метнулся к небольшому окну под потолком, откуда пробивались тусклые лучи дневного света. Очередной подвал стал моим временным убежищем: я выходил отсюда лишь за едой, всё остальное время проводя за дневником. Мне повезло: было сухо, я ещё ни разу не видел крыс, а ещё тут было нагромождение старой мебели. Пыльно, зато имелся стол для работы и достаточно мягкая софа для сна.

Душа и поступки…

Я вспомнил женщину, потерявшую ребёнка из-за болезни крови, от которой отмахнулись все врачи и целители. Тогда я жил на севере и изучал целебные минералы. Полученные знания хотелось применить на практике, и я решил попробовать помочь той семье. Энергии, которой я обладал и которую вложил в минералы, оказалось недостаточно. Мальчик всё равно умер. А его мать… Я до сих пор помнил, как её душа начала тускнеть и колебаться прямо на моих глазах, когда она узнала о смерти сына. Она винила себя: не доглядела, не настаивала, не обратилась за помощью раньше. Говорила, что могла всё изменить. Но, говоря откровенно, её вины не было. Это была лишь природа. Случай. Болезнь. Она не могла сделать абсолютно ничего.

— Выходит, она либо не человек, либо слишком невинна… — тихо пробормотал я и придвинул к себе блокнот, делая заметки.

Может, девица считает себя чистейшей и совестливой? Но если бы это было ложью или самообманом, её аура изменилась бы. Она бы исказилась. Значит, всё это искренне. Но такого быть не может, ведь все люди допускают ошибки. Интересно, кто она и как же она живёт?

Я изучал энергию, потоки и души всего сущего с раннего детства. Но никогда не задумывался, что можно контролировать своё нутро. Это может стать ответом… ответом моего существования.

Весь мир пронизывает энергия. Она циркулирует повсюду. Люди сталкиваются с этим каждый день. Любые эмоции — это реакция души на столкновение с потоками. Судьбоносные встречи — переплетённые нити. Рождение новой жизни — искра, создающая новую душу, питающуюся энергией матери в утробе. Но о сути мало кто задумывается.

Экзорцисты, колдуны, ведьмы, целители — люди списывают всё это на неведомую «магию». Как бы далеко ни зашёл технический прогресс, в изучении этих, на мой взгляд, элементарных природных процессов человечество отчего-то застряло. Впрочем, они не видят того, что вижу я. А как охотно народ скупает пустые амулеты, верит гадалкам, предсказаниям, знакам… Это всё большой театр без понимания процессов.

Я посмотрел на старые часы с разбитым стеклом, стоявшие на столике. Совсем скоро закат. Возможно, ребята снова гуляют. Я смогу понаблюдать за… Виолеттой. Почему-то она предпочла недоговаривать о себе, но я узнал, что она — приёмная дочь Гидеона Ланкастера, а значит, принцесса. Но не сказать, что эта информация сейчас была бы мне на руку или на что-то влияла. Её душа интересовала меня куда больше титулов.

Спрятав все вещи в сумку, а сумку — за забытым кем-то барахлом, я вышел на улицу и направился в сторону главной площади Лиорена. Вскоре я и вправду заметил знакомую компанию, идущую по узким улочкам и громко переговаривающуюся между собой. Похоже, они старались проводить как можно больше времени с новым лицом.

— Ноа! — первой меня заметила, очевидно, Мелисса. Она тут же отделилась от остальных и поспешила ко мне, бросив разговор и друзей. — Надеюсь, нас ищешь?

— Удивительно, но да, — я изобразил усмешку, а девушка сразу просияла.

— Отлично! Мы идём в таверну, присоединяйся.

— М-м, значит, планируете весёлый вечер? — я двинулся к остальным, коротко махнув им рукой в знак приветствия.

— У Виолетты скоро день рождения, — пояснила Мелисса. — Нужно выбрать место для празднования, а она тут ни одного заведения толком не знает.

— Сомневаюсь, что праздник будет в этой компании, — пробормотал я себе под нос.

По дороге ребята быстро втянули меня в свою привычную, бессмысленную болтовню: кто кого видел, кто что купил, где вкуснее кормят и почему Томас снова опоздал. Но я от разговоров был отвлечён. Всё моё внимание было приковано к Виолетте. Я снова и снова пытался уловить в её ауре хотя бы тень искажения, хоть малейшее тёмное пятно — то, что было присуще любому человеку. Но ничего подобного не находил. А энергию, от неё исходящую, казалось, ощущал физически, а не просто восприятием.

Под моим взглядом она почему-то начинала смущаться, замолкала, краснела и старалась держаться ближе к Августине. Иногда делала вид, что внимательно слушает Филиппа или разглядывает улочки. Казалось… я её пугаю.

Вскоре впереди показалась вывеска таверны. Она располагалась в старом каменном здании с покосившейся крышей и потемневшими от времени стенами. Над входом висела деревянная вывеска с выцветшим изображением чайки и надписью «Солёный Ветер». Изнутри доносились голоса, смех и звон посуды.

Стоило открыть дверь, как нас накрыла волна тёплого воздуха, смешанного с запахами жареного мяса, пряностей, алкоголя и морской соли, въевшейся в доски за долгие годы.

За дальним углом кто-то играл на расстроенной лютне, пытаясь перекричать общий гул.

— Я очень люблю это место! — радостно заявила Мелисса, обращаясь в большей степени к Виолетте. — Тут всегда шумно и вкусно.

— И дёшево, — добавил Филипп.

Мы заняли свободный столик у окна, откуда было видно темнеющее небо и узкую полоску моря вдали. Я сел рядом с Виолеттой, заняв место у стены. Так было удобнее наблюдать за всей компанией и не привлекать к себе лишнего внимания. Она слегка напряглась, когда я опустился рядом, но ничего не сказала, а лишь коротко улыбнулась и снова посмотрела на ребят.

К нам почти сразу подошла официантка — уставшая девушка с тёмными кругами под глазами и быстрым, цепким взглядом.

— Что будете? — спросила она, уже готовая записывать.

Филипп и Томас заказали по кружке пива, Мелисса — сладкое вино, Августина — сидр. Я взял что-то крепкое, без особых раздумий.

— А я… сок, пожалуйста, — тихо сказала Виолетта после небольшой паузы.

— Как будто мы тут собрались не веселиться, а на приём к герцогу, — усмехнулся Филипп.

— Зато завтра голова болеть не будет, — спокойно ответила Виолетта.

Вскоре на столе появились кружки, стаканы и тарелки с закусками: жареные ломтики рыбы, хлеб, сыр, орехи и солёное мясо. Шум вокруг усилился, будто таверна с каждой минутой наполнялась всё больше.

Томас, не теряя времени, вытащил из-за пояса потёртую колоду карт.

— Ну что, господа и дамы, — заявил он с важным видом, — кто сегодня останется без ужина?

— Только не опять на желания, — простонала Августина.

— А мне понравилось, — хмыкнула Мелисса.

Мы расселись плотнее, сдвинув тарелки к центру. Томас быстро раздал карты, и разговор постепенно перешёл в шумную, беспорядочную смесь шуток, споров и поддразниваний.

— Эй, ты жульничаешь! — возмутился Филипп.

— Я просто талантлив, — парировал Томас.

— Да-да, талантлив терять карты под столом, — фыркнула Мелисса.

Я сначала участвовал рассеянно, отвечая коротко и без особого энтузиазма, но постепенно втянулся. Разговоры были пустыми, не несущими смысла, но в этом и заключалась их ценность — не нужно было думать, анализировать, искать скрытые мотивы. Можно было просто быть частью компании.

— Ноа, твой ход! — напомнила Мелисса.

— Ну вот и всё, — я спокойно выложил карту. — Ты проиграла.

— Что?! Как?!

Филипп рассмеялся, чуть не пролив пиво.

— Он всё время так. Сидит, молчит, а потом внезапно всех обыгрывает.

— Несправедливо, — надулась Мелисса.

— Это называется хитрость, — заметил я.

Разговоры продолжались: о смешных случаях на рынке, о странных покупателях, о том, кто из местных снова напортачил. Я начал отвечать чаще, иногда даже вставлял сухие, но точные шутки, из-за которых Филипп смеялся громче всех.

Со стороны, наверное, казалось, что я полностью вовлечён. Но я всё равно чувствовал на себе её взгляды. Виолетта время от времени украдкой смотрела на меня — быстро, словно боясь быть замеченной. Я делал то же самое.

Сегодня она была одета совсем иначе, чем в прошлый раз: дорогое шёлковое платье, тонкая цепочка с подвеской из светлого металла, кольца, золотой браслет… Слишком нарядно для такой компании.

И слишком дорого.

А у меня как раз заканчивались деньги. Пожалуй, стоит провести эксперимент.

— Почему ты тут? — я задал вопрос резко, из-за чего девушка вздрогнула, словно не ожидая, что я могу с ней заговорить, и, кажется, поперхнулась соком, сразу закашлявшись.

— В смысле?..

— Сидишь тут с простыми смертными, — пояснил я с полуулыбкой, посмотрев на неё.

— Это… намного веселее, чем могло быть при дворе.

— Мило, — я откинулся назад и сделал глоток из стакана, небрежно положив руку на спинку её стула.

Виолетта тут же замолчала и покраснела, глядя на меня растерянно.

— Засмущал? — тихо спросил я, краем глаза наблюдая за компанией, увлечённой разговором. И, будто случайно, коснулся её плеча.

— Немного.

— Извини, — усмехнулся я. — Тяжело устоять перед такой красотой.

От откровенного флирта она совсем растерялась — именно на это я и рассчитывал. Я провёл пальцами по её шее, сосредотачиваясь, собирая энергию…

…и в следующий миг цепочка с подвеской уже была у меня.

— Я… я хочу прогуляться, — пробормотала Виолетта и резко поднялась. Её аура задрожала от волнения. Она обогнула стол и направилась к выходу. Я слегка толкнул Филиппа в плечо и кивнул в её сторону.

— Присмотри.

— Мы не закончили партию! — возмутился он. — Идите, выйдем попозже.

Я лишь вздохнул и тоже поднялся из-за стола. Нагнал Виолетту уже на улице. Она стояла у входа в таверну и смотрела на темнеющее небо, где начинали загораться первые звёзды.

— Порядок?

— Д… Да, — она обернулась ко мне. — Просто захотелось подышать.

Я замолк, не зная, как поддержать разговор, и невольно огляделся.

Улица была узкой и вытянутой, вымощенной неровным камнем, отполированным сотнями шагов. По обе стороны тянулись старые дома с деревянными балконами и ставнями, местами облупившимися от соли и ветра. В окнах горел тёплый свет ламп, за занавесками мелькали силуэты людей. Где-то вдалеке слышался гул моря и крики чаек, смешанные с музыкой и смехом из соседних таверн.

Фонари уже зажглись, отбрасывая на стены мягкие жёлтые пятна. Влажный вечерний воздух пах рыбой, дымом и свежим хлебом из ещё открытых пекарен. Город медленно переходил в ночной ритм — ленивый, чуть сонный.

— Пойдём на площадь? — вдруг сказала Виолетта. — Ребята говорили, что с наступлением темноты у фонтана загорается подсветка. Я хотела бы взглянуть.

— Ладно, — ответил я спокойно.

Она неожиданно поймала мою ладонь и потянула в сторону главной площади. Я на мгновение замер, не сразу понимая, почему это простое прикосновение кажется мне странным. Обычно подобные вещи не вызывали никакой реакции.

Я позволил ей вести меня вперёд, шагая рядом, слушая её лёгкое дыхание и мерный стук наших шагов по камням улицы. Пальцы невольно нащупали кольца на её руке. От неё не убудет, если я заберу одно. Тем более гвардейцы от нас отстали в полумраке.

Но нужно её отвлечь.

— Тебе тут нравится?

— Теперь точно да, — Виолетта рассмеялась от чего-то, взглянув на меня.

— Так вот, значит? — я изогнул бровь и улыбнулся, подыгрывая. Снова сосредоточился, собрал энергию… Вдруг стало как-то не по себе. Внутри будто образовался неприятный ком вместо привычной пустоты и штиля. Что это?

Девушка резко опустила взгляд на наши сцепленные руки и остановилась, замерев, как и я. Она… Почувствовала?

— Что это такое?! — Виолетта отпрянула на несколько шагов и уставилась на свою руку, на которой не хватало кольца. Да уж… Неприятный казус.

— Упс.

— «Упс»?! Как ты это сделал?!

— Извини, — я выдохнул и протянул ей кольцо. Другой рукой.

Она уставилась на меня с откровенным удивлением. Страха в её глазах не было, только растерянность и любопытство. Виолетта резко выхватила украшение и тут же надела обратно. Пространство вокруг неё лишь на миг…

— Ловкость рук. От тебя не убудет.

— Так нельзя, — выдохнула девушка и коснулась ключиц, тут же вздрогнув от понимания, что на ней нет цепочки. — Это тоже ты?..

— Ну и что теперь, сдашь меня гвардейцам?

— Нет. Но хочу знать, как ты это сделал. И что это была за дымка. — Она протянула ко мне руку, ожидая получить подвеску.

Ну вот… не удалось разжиться.

— Слишком любопытный нос, — со вздохом я залез в карман брюк и отдал и это украшение.

— Но мне правда интересно. — В её тоне не было ни капли злости на меня. А её аура лишь ярче засияла от заинтересованности.

Виолетту совсем не волновало, что перед ней стоит вор. Она хотела... понять. Сдержанность? Спокойствие?

— Хорошо. Дай руку. — Я протянул ей ладонь.

Она недоверчиво вложила пальцы в мою ладонь, а я слегка сжал их. Сосредоточился. Из рукава рубашки выскользнула бордовая змея, что мгновенно опоясала запястье Виолетты и пастью ухватила один из браслетов. А потом, вместе с ним, за секунду растворилась в тёмную дымку, что быстро втянулась обратно в рукав. Это был мелкий демон, приручённый мной давным-давно.

— Что это… — растерянно сказала девушка, огромными глазами наблюдая за всем этим действом.

— Вот вы где! — раздался позади голос Филиппа.

— Куда идёте?! — Августина, подвыпив, стала громче и активнее.

Виолетта вздрогнула и отпрянула от меня, оборачиваясь к друзьям. В тот же миг я понял, что пора исчезать, иначе придётся вернуть ещё и браслет.

Когда она снова повернулась ко мне, меня уже не было.