Глава 22. Герцогство Геларт
Колеса кареты мерно постукивали по мощеной дороге, отсчитывая последние мили до резиденции герцога Гелартского. Калаэн откинулся на обитую бархатом спинку сиденья и прикрыл глаза, позволяя себе редкую минуту расслабления. Внутри кареты пахло дорогой кожей, пылью и легким ароматом лаванды. Герцог явно заботился о комфорте гостей.
Перелет через границу дался ему тяжелее, чем он ожидал. Не физически. Драконья сущность позволяла преодолевать такие расстояния играючи. Морально. Ощущать под крыльями чужую землю, знать, что внизу, в лесах и полях, затаились те, кто еще вчера был врагом, и при этом не иметь права даже на боевую трансформацию без согласования было сродни пытке.
Акориан, как всегда, оказался прав. Появление дракона в нейтральном герцогстве, да еще в разгар переговоров, могли истолковать как угрозу, как давление. Дипломатия требовала смирения, хотя бы видимого. И вот он здесь, в душной карете, в парадном мундире, при всех регалиях, и чувствует себя ряженым павлином.
Калаэн усмехнулся своим мыслям и выглянул в окно. За стеклом проплывали аккуратные поля, подстриженные кустарники вдоль дороги, виднелись крыши ухоженных деревенских домов. Геларт жил своей жизнью, сытой и спокойной, пока два королевства у его границ рвали друг другу глотки. Умный ход, ничего не скажешь. Герцог Труарми всегда умел извлекать выгоду из чужих конфликтов, оставаясь в стороне.
Мысли невольно вернулись к последним событиям. Официально боевые действия были прекращены уже неделю. Стороны отвели войска от линии соприкосновения, обменялись пленными и готовились к переговорам. Но на деле война не закончилась. Она просто сменила форму.
Он вспомнил, как три дня назад Мэтт Вандер, запыхавшийся и встревоженный, влетел в его палатку.
— Ваша светлость! Вода! В источнике, откуда мы берем воду для лагеря, посторонние примеси! — Мэтт размахивал какой-то склянкой с мутной жидкостью. — Это не яд, нет. Скорее, алхимическая дрянь, вызывающая слабость, тошноту, расстройство желудка. Если бы мы пили эту воду еще день-два, половина армии слегла бы с «необъяснимой болезнью»!
Калаэн тогда едва сдержал рык. Ахнастанцы, даже согласившись на перемирие, продолжали свои грязные игры. Не смертельный удар, но подлый, трусливый, в лучших традициях этой войны.
Он приказал Мэтту проверить все источники воды в округе и выставить магическую охрану. А сам, оставшись один, долго смотрел на карту, прикидывая, кто мог организовать эту диверсию.
На следующее утро Тень, вернувшаяся из очередной вылазки, застала его за изучением донесений. Она выглядела... довольно. Калаэн уже научился читать ее настроение по едва уловимым изменениям в осанке, по тому, как она держала голову. Сейчас она была довольна.
Ее пальцы сложились в короткую фразу: «Я нашла гнездо огненных саламандр. На той стороне. Прямо у их основного лагеря».
Калаэн поднял бровь, не сразу понимая, к чему она клонит.
«Саламандры очень не любят, когда их тревожат», — продолжила она, и в ее черных глазах мелькнули те самые смешинки, которые он так любил. «А еще они очень любопытны. Особенно, когда кто-то разводит костры прямо над их гнездом».
Он смотрел на нее, и до него медленно доходил смысл сказанного. А потом он расхохотался. Громко, от души, запрокинув голову.
— Ты... ты просто чудовище, — выдохнул он сквозь смех, глядя на нее.
Она чуть склонила голову набок. Жест, который означал: «Принимаю как комплимент».
А потом они вдвоем стояли на холме, на безопасном расстоянии, и смотрели, как на той стороне, там, где располагался лагерь ахнастанцев, одна за другой вспыхивают короткие, яркие зарницы пожаров. Крики, которые ветер доносил до них, были едва слышны, но Калаэн мог поклясться, что в них слышалась паника.
Тень стояла рядом, неподвижная, как статуя, но он чувствовал ее удовлетворение. Она не мстила. Она просто восстанавливала справедливость. Зуб за зуб. Глаз за глаз. Отравили нам воду? Получите разбуженных саламандр.
— Интересно, сколько времени у них уйдет, чтобы догадаться, что произошло на самом деле? — задумчиво спросил Калаэн, не оборачиваясь к ней.
Тень пожала плечом. Жест, который означал: «Как знать.».
Он посмотрел на нее. На эту женщину в маске, которая только что преподала врагу урок, не пролив ни капли крови. Которая умела быть не только смертоносным оружием, но и гениальным стратегом, мыслящим нестандартно, нешаблонно.
— Спасибо, — сказал он просто.
Она чуть склонила голову. И в этом жесте не было ни скромности, ни бравады. Только спокойное принятие благодарности от того, кому она уже беззаговорочно доверяла.
Карета качнулась сильнее, вырывая Калаэна из воспоминаний. Он выглянул в окно и увидел впереди, за очередным поворотом дороги, очертания герцогской резиденции. Массивное, элегантное здание из светлого камня, с башенками, шпилями, флагами на зубчатых стенах. Над главными воротами развевался герб Геларта — серебряный сокол на лазоревом поле.
Почти приехали.
Он вздохнул, поправил мундир, пригладил волосы. Сейчас начнется дипломатическая игра. Улыбки, рукопожатия, ничего не значащие фразы, за которыми будет скрываться напряженная работа по выуживанию информации и отстаиванию интересов Дастрии. И где-то там, в этой резиденции, его ждали ахнастанские послы. Люди, которые еще неделю назад были врагами, а теперь обе стороны должны улыбаться и пожимать друг другу руки.
Карета въехала в распахнутые ворота, и колеса застучали по брусчатке внутреннего двора. Калаэн глубоко вздохнул, настраиваясь на нужный лад. Дипломатия, этикет, переговоры. Но где-то в глубине души, там, где дракон довольно потирал лапы, жило теплое, почти мальчишеское удовлетворение от того, что они с ней снова оказались на шаг впереди.
Он уже знал, как пойдет этот день. Пока он будет сидеть за столом переговоров, изображая предельную концентрацию, пока будет делать вид, что его интересуют их унылые формулировки и бесконечные претензии, она сделает то, что умеет лучше всего. Прошерстит каждый угол, каждый тайник, каждый клочок бумаги в поисках хоть какой-нибудь зацепки, что объяснила бы наконец, почему началась эта проклятая война.
Он знал, что она справится. Знал так же твердо, как знал, что солнце встанет на востоке. Но все равно, каждый раз, отпуская ее на задание, ловил себя на том, что внутренне сжимается в тугой, болезненный узел. И каждый раз, когда она возвращалась, разжимался.
Карета остановилась. Дверца распахнулась, и лакей в ливрее герцога вытянулся в струнку в ожидании. Калаэн ступил на землю Геларта, одернул мундир и поднял взгляд на фасад резиденции.
В одном из окон мелькнула тень. Быстрая, едва уловимая. Но он узнал бы это движение из тысячи.
Она уже здесь.
Калаэн позволил себе короткую, едва заметную улыбку и шагнул вперед, навстречу новому раунду войны, которая теперь велась не на полях сражений, а в роскошных залах и за плотно закрытыми дверями переговорных комнат. Но одно он знал точно, что пока она рядом, он не проиграет. Ни в одной битве.
* * *
Портал схлопнулся за спиной с тихим, почти нежным хлопком, и Тень на мгновение замерла, прислушиваясь к себе. Резервы жалобно пискнули где-то на периферии сознания, но это было терпимо. Она будет восстанавливаться потом. После того, как найдет то, за чем пришла.
Она скользнула по коридору, держась в тени тяжелых портьер. Гелартская резиденция гудела приглушенной жизнью: где-то внизу, в парадном зале, уже начинался фарс с переговорами, который Калаэну предстояло высиживать часы напролет. Ей же предстояло другое.
Кабинет министра Ахнастана нашелся на втором этаже, в конце длинной галереи, увешанной портретами прежних герцогов. Охраны не было. Кому придет в голову сторожить кабинет дипломата в нейтральной резиденции, да еще в разгар официальных переговоров? Умному человеку. А идиоту... Впрочем, не стоит плохо думать о герцоге. Это было бы невежливо.
Замок щелкнул почти беззвучно. Тень скользнула внутрь и прикрыла за собой дверь.
В кабинете пахло дорогим табаком, кожей и той особенной, въедливой затхлостью, которая бывает в помещениях, где много сидят над бумагами, но редко проветривают. Она скользнула к столу, включила маленький магический фонарь, прикрыв его ладонью, и принялась за работу.
Торопиться было незачем. Внизу шли переговоры, и Калаэн обещал тянуть время, так долго, как только потребуется. У нее в запасе было несколько часов. Целая вечность по меркам того, к чему она привыкла. Можно было работать спокойно, методично, не пропуская ни единой зацепки.
Бумаги лежали ровными стопками. Дипломатическая переписка, проекты договоров, заметки для переговоров. Все это было важно, но не сейчас. Она искала другое. То, что не предназначалось для чужих глаз.
Второй ящик стола оказался заперт. Хитрый механический замок, никакой магии. Умно, магическую защиту легче обнаружить. Тень усмехнулась и достала отмычки. Пятнадцать секунд, и ящик открылся.
Внутри лежали папки. Толстые, кожаные, с тиснеными гербами Ахнастана. Она вытащила верхнюю, раскрыла.
Копии счетов. Огромные суммы, уходящие на счета в нейтральных банках. Донесения агентов. Она узнала этот стиль, сухой и точный, язык людей, привыкших докладывать по делу и без лишних эмоций. Имена, даты, явки. Все, за чем она охотилась последние месяцы.
Тень перебирала страницы, впитывая информацию, запоминая каждую деталь. А потом пальцы ее наткнулись на лист, от которого по спине пробежал холодок.
Бумага была другой. Не та, грубая, желтоватая, какую используют в Ахнастане. Тонкая, белая, с едва заметным водяным знаком. Дастрийская. Такая бумага производилась только в одной мануфактуре — той, что принадлежала короне.
Она поднесла лист ближе к свету. Всего несколько строк, написанных твердым, уверенным почерком. Коротко. По-деловому. Без подписи.
«Операцию одобряю. Приступайте немедленно. Финансирование подтверждено. Жду докладов о результатах».
Тень замерла.
Она знала этот почерк. Видела его совсем недавно в квартире Латрипа, куда сунулась уже после того, как там поработали люди Роуча. Надеялась найти что-то, что упустили чиновники из внутренней безопасности. И нашла. Несколько коротких записок, засунутых в щель между плинтусом и стеной. Латрип, видимо, прятал их в спешке, когда понял, что пришли за ним. Записки были без подписей, без обращений. Просто указания. «Оформить контракт на Восточный ветер». «Ускорить оплату по счету 1147».
Тот же почерк. Та же твердая, уверенная рука. Тот же размашистый наклон.
А еще она видела этот почерк где-то еще. Где-то там, в глубине памяти, зудело смутное узнавание, но Тень никак не могла ухватить мысль за хвост. Мелькнуло и пропало, оставив после себя только тревожный холодок.
Она смотрела на эти строки, и в голове лихорадочно выстраивалась картина. Латрип получал указания от кого-то в Дастрии. Министр Ахнастана получал указания от того же человека. Кто-то в Дастрии направлял войну с обеих сторон. Кто-то, кто имел доступ к королевским счетам, к информации, которая позволяла дергать за ниточки по обе линии фронта.
В течение следующих нескольких часов Тень снимала магические копии документов, аккуратно сложила их в папку и создала небольшой портал, достаточный, чтобы через него просунуть руку в покои, где должны были поселить Калаэна. Портал открылся над его постелью. Чертыхнувшись, она взяла левее, и папка осторожно опустилась во внутренний ящик его стола. Она должна показать это Калаэну. Но сначала...
Мысль пришла внезапно, холодная и ясная, как горный ручей.
Если здесь ничего не было о причинах войны, то поискать стоит в столице Ахнастана. В кабинете их короля. И вдруг она сможет там найти доказательства, что за всей этой войной стоит кто-то из Дастрии? Конец заговору. Конец интригам. Конец той грязной игре, которую кто-то вел за их спинами.
Тень закрыла глаза на мгновение, прикидывая расстояния, резервы, риски. Она уже немного восстановилась. Но кабинет короля Ахнастана — не просто комната с бумагами. Это сердце вражеского государства. Там должна быть охрана, магические ловушки, сигнальные заклинания. Туда невозможно просто войти.
Невозможно — для обычного человека.
Для нее — просто вызов.
Она открыла глаза, и в черных глубинах вспыхнула холодная, расчетливая решимость.
Сегодня. Ночью. Пока переговоры в самом разгаре, пока король Ахнастана уверен, что его тайны в безопасности. Идеальный момент.
Тень бесшумно скользнула к двери, прислушалась. В коридоре было тихо, но переговоры должны были уже заканчиваться. Она вытекла из кабинета так же незаметно, как вошла, и через минуту уже стояла в тени колонны, прикидывая маршрут к потайному месту, где можно открыть портал.
Резервов хватит. Еще на один рывок.
Она сделала шаг по коридору, и иллюзия послушно обволокла ее, меняя очертания, стирая привычную темную одежду, рисуя вместо нее дорогое, но скромное платье придворной дамы. Волосы, стянутые в тугой узел, вдруг стали рыжими, тяжелыми, рассыпались по плечам мягкими локонами. Кожа посветлела, глаза из черных превратились в зеленые, дерзкие, с хитринкой. Она даже походку сменила — стала легче, короче шаг, чуть заметное покачивание бедрами, как учили когда-то в школе Фернуха на уроках «светского этикета для внедрения».
В коридоре было пусто. Только факелы на стенах потрескивали смолой да где-то далеко, из зала переговоров, доносились приглушенные голоса. Тень скользнула вперед, к лестнице, ведущей из крыла, отведенного делегации Ахнастана. Ноги в иллюзорных туфлях ступали почти бесшумно по каменным плитам.
Она уже миновала поворот, когда краем глаза уловила движение.
Из-за угла, из ниши, где стоял высокий напольный канделябр, вышел человек.
Тень замерла на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы узнать его.
Невысокий, худой, как щепка, дорого одетый в темно-синий камзол, расшитый серебром. Гладко выбритое лицо с тонкими, плотно сжатыми губами и глубоко посаженными глазами, которые, казалось, видели всё и не упускали ничего. Возраст — около пятидесяти, может, чуть больше. Обычный придворный, каких много. Если бы не одна деталь.
Шрам.
Тонкая, белесая полоска, уходящая за воротник камзола. Она помнила, как оставила этот шрам, еще до того, как на нее наложили рабское заклятие. Как в одиннадцать лет, обезумев от горя и ярости, кинулась на него с острой костяной иглой, которую умудрилась спрятать во время занятий по школе. Как целилась в горло, хотела перерезать, как и он тогда приказал перерезать горло ее матери.
Она промахнулась. Всего на палец. Игла вспорола кожу у самого ворота, оставив кровавый след, прежде чем ее скрутили старшие мекеши.
За эту попытку маг, который тогда еще числился при школе, лишил ее голоса. Выжег заклятием, от которого связки спеклись навсегда.
Фернух.
Он стоял в десяти шагах и смотрел на нее. Не узнавая, нет. Просто оценивающе, с тем особенным, маслянистым интересом, который Тень столько раз видела у мужчин, засматривающихся на хорошеньких девушек. Иллюзия работала безупречно. Для него она была просто рыжеволосой красоткой с зелеными глазами, фрейлиной герцогини, случайно оказавшейся в коридоре.
А внутри у Тени все кипело.
Ярость, холодная, лютая, ударила в голову тяжелой волной. Руки сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Один шаг. Одно движение. Кинжал под иллюзорным платьем, там, у бедра, всего в дюйме от пальцев. Она могла бы. Могла бы выхватить его раньше, чем он успел бы крикнуть. Могла бы закончить всё здесь и сейчас.
«Не смей», — заорал рассудок голосом инструктора по выживанию. — «Заклятие!»
Заклятие.
Она перекинула его на Калаэна, да. Но никто не знал, сработает ли старая связь с Фернухом, если она нападет на него. Никто не проводил таких экспериментов. Мекеши умирали, если поднимали руку на хозяина. Это было вбито в самую основу заклинания. И пусть она больше не подчинялась ему напрямую, пусть приказы отдавал другой человек, старая магическая привязка могла все еще тлеть где-то в глубине, готовая вспыхнуть и испепелить ее за попытку убийства создателя.
Она не могла рисковать. Не сейчас. Не тогда, когда Налла ждала в столице, когда Ян нуждался в лечении, когда Йэфа молилась за их жизни. Если она умрет здесь, от проклятия или от рук охраны, всё, ради чего она жила последние годы, рухнет.
Тень заставила себя дышать. Медленно, ровно, сквозь стиснутые зубы. Лицо под иллюзией осталось спокойным, даже кокетливым. Она чуть опустила ресницы, сделала вид, что смущена пристальным взглядом незнакомого мужчины, и сделала шаг в сторону, собираясь обойти его.
Фернух шагнул следом.
— Вы, кажется, заблудились, дитя? — голос у него был мягким, вкрадчивым, таким, каким он всегда заговаривал зубы жертвам. — Я мог бы проводить вас. Кто вы?
Она покачала головой, изображая смущение, и попыталась прошмыгнуть мимо. Фернух, не настаивая, двинулся за ней. Медленно, словно прогуливаясь, но не отставал ни на шаг.
— Какая прелестная девушка, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы она слышала. — Рыжие всегда были моей слабостью. А зеленые глаза... вы, случайно, не из свиты герцогини? Или вы...
Тень ускорила шаг. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Она чувствовала его взгляд спиной, липкий, оценивающий, тот самый, с каким он разглядывал новых учениц, решая, кому какое применение найти.
«Только не останавливайся. Только не оборачивайся. Иди к цели. У тебя есть задание».
Она почти дошла до лестницы, ведущей в восточное крыло, когда сзади послышался шум. Голоса, шаги, скрип дверей. Из зала переговоров выходили.
Тень замерла у самого поворота, прижимаясь к стене, делая вид, что поправляет туфельку. Краем глаза она видела, как из массивных дубовых дверей появилась процессия.
Первым шел герцог Геларта Труарми — грузный, седой, с тяжелой челюстью и цепкими глазами старого политика. За ним — министр Ахнастана, сухой, надменный тип в черном, с пергаментным лицом и длинными, холеными пальцами. А замыкал шествие Калаэн.
Он выглядел уставшим, но собранным. Мундир сидел идеально, лицо было непроницаемо, только в серых глазах тлело напряжение долгих часов переговоров.
Фернух, завидев выходящих, тоже остановился. Замер в тени колонны, метрах в двадцати от Тени, и уставился на генерала с выражением, которое трудно было прочесть. Интерес? Оценка? Или что-то более темное?
Тень поняла: это ее шанс избавится от Фернуха.
Она отделилась от стены и, не таясь, пошла прямо навстречу Калаэну. Легкой, кокетливой походкой, чуть покачивая бедрами, как и полагается хорошенькой фрейлине, решившей привлечь внимание красивого генерала.
Калаэн увидел ее. На мгновение в его глазах мелькнуло недоумение — он не узнавал эту рыжеволосую девушку, но что-то в ней показалось ему знакомым. А потом Тень, подходя ближе, на одно короткое мгновение подняла руку и сложила пальцы в быстрый, незаметный для посторонних жест.
«Это я».
Калаэн моргнул. Недоумение сменилось изумлением, потом пониманием, а потом в его глазах вспыхнули те самые смешинки, которые она уже видела в повозке, в лесу, на пепелище его шатра.
Он шагнул к ней.
— Дорогая, — сказал он громко, с той особенной, чуть хрипловатой интонацией, какой говорят с любовницами, которых рады видеть. — Ты вышла меня встретить?
И, не давая ей опомниться, обнял за талию, привлек к себе и поцеловал.
Поцелуй длился всего мгновение, но Тень почувствовала, как земля уходит из-под ног. Тепло его губ, жесткость мундира, запах, в котором смешался дым, кофе, дорогое мыло и тот самый, драконий, от которого внутри все сжималось в тугой, сладкий узел. Она ответила. Тело вдруг перестало ей подчиняться. Руки сами легли ему на плечи, пальцы сжали ткань мундира, и на мгновение она забыла, кто она, где она и зачем здесь.
Калаэн отстранился первым. Его серые глаза сияли, на губах играла довольная улыбка. Руки все еще лежали у нее на талии, и это прикосновение жгло сквозь ткань иллюзорного платья.
— Что-то случилось? — спросил он тихо, одними губами, и в этом шепоте слышалась тревога, спрятанная за маской веселости.
Тень, все еще чувствуя, как кровь приливает к щекам (и благодаря всех Богов, что под иллюзией этого не видно), заставила пальцы двигаться. Коротко, незаметно для посторонних, она сложила слово:
«Фернух».
Калаэн напрягся. Мышцы под мундиром стали жесткими, но лицо осталось все таким же безмятежно-влюбленным. Он чуть повернул голову, скользнул взглядом по коридору, туда, где в тени колонны только что стоял Фернух.
Никого.
Колонна была пуста. Только канделябр горел одиноко, бросая пляшущие тени на каменный пол.
Калаэн усмехнулся, поворачиваясь к ней. В его глазах плясали чертики.
— Ушел, — сказал он негромко. — Испугался, видимо, что я сейчас начну выяснять, почему он проявляет внимание к моей женщине.
Тень фыркнула. Беззвучно, но Калаэн уловил это движение плеч.
— А знаешь, — продолжил он, все еще улыбаясь и не убирая рук с ее талии, — эти игры в шпионов определенно начинают мне нравиться. Особенно та часть, где я целую красивых фрейлин.
Она посмотрела на него снизу вверх. Зеленые глаза иллюзии встретились с его серыми, и на мгновение Тени показалось, что он видит сквозь магию, видит ее настоящую, ту, что прячется за маской, за иллюзией, за годами боли и выживания.
«Документы», — напомнила она одними губами, и Калаэн понял.
— Что-то нашла?
Она кивнула. Один раз. Коротко.
— Потом, — сказал он, и голос его стал серьезным. — Сейчас иди. Я догоню.
Тень высвободилась из его рук. Медленно, неохотно, хотя рассудок требовал бежать, исчезать, растворяться в тенях, пока кто-нибудь не заметил, как долго генерал разговаривает с неизвестной фрейлиной. Она сделала шаг назад, потом еще один, и вдруг, подчиняясь какому-то странному, непонятному порыву, чуть наклонила голову и улыбнулась.
По-настоящему. Тепло. Так, как не улыбалась никому и никогда.
Калаэн перехватил эту улыбку, и в его глазах мелькнуло что-то, чему она не могла подобрать названия. Что-то очень похожее на нежность.
— Герцог Глортейн, — раздался вдруг густой, с хрипотцой голос за спиной Калаэна.
Герцог Труарми неслышно подошел к ним и теперь стоял в двух шагах, с интересом разглядывая рыжеволосую красавицу. Его маленькие, цепкие глаза скользнули по ее фигуре с той оценивающей миной, которую Тень видела у тысяч мужчин его возраста и положения. Он прекрасно понимал, кто она такая на самом деле — генеральская игрушка на время переговоров, мимолетное развлечение. Но правила приличия требовали соблюдать фасад.
— Ваша светлость, — Калаэн мгновенно взял себя в руки, лицо его вновь стало непроницаемо-вежливым. — Позвольте представить: леди Линет. Моя... спутница.
Тень изобразила легкий книксен, опустив глаза долу. Образец скромности и благонравия.
— Очаровательное создание, — прогудел герцог, и в его голосе не было ни капли сомнения в том, кем именно она приходится генералу. — Однако, генерал, вы меня разочаровали. Почему вы не сказали, что путешествуете не один? Я мог бы заранее подготовить для леди Линет подходящие апартаменты.
— Это была спонтанная идея, ваша светлость, — Калаэн позволил себе легкую, чуть виноватую улыбку, которую Тень сочла бы убедительной, если бы не знала его так хорошо. — Леди Линет настояла.
Герцог понимающе хмыкнул, переведя взгляд обратно на Тень. Та, продолжая игру, зарделась (иллюзия послушно набросила на щеки легкий румянец) и еще ниже опустила ресницы.
— Что ж, раз уж вы здесь, дорогая, — Труарми широко улыбнулся, обнажив ряд крепких, явно не своих зубов, — то не смею вас лишать удовольствия. Сегодня вечером в моей резиденции небольшой прием в честь открытия переговоров. Будут музыка, танцы, легкий ужин. Настаиваю, чтобы вы почтили нас своим присутствием.
Внутри у Тени все похолодело. Прием. Танцы. Светская болтовня. Место, где она будет как на ладони, где каждый шаг под прицелом десятков глаз, где любой неверный жест может разрушить иллюзию и выдать ее с головой. Она перевела взгляд на Калаэна.
Он понял ее без слов. В его серых глазах мелькнула тень досады, но выбора не было. Отказ от приглашения герцога, да еще от такого пустякового, был бы нарушением всех дипломатических норм.
— Мы будем счастливы, ваша светлость, — ответил он с поклоном, чувствуя, как внутри все сжимается от осознания того, во что он только что втянул ее.
— Вот и прекрасно, — Труарми удовлетворенно кивнул. — Жду вас обоих в малом банкетном зале. К восьми.
Он еще раз окинул Тень оценивающим взглядом, кивнул и, развернувшись, зашагал прочь, оставив после себя запах дорогого одеколона и чувство тягучей, липкой тревоги.
Калаэн повернулся к ней. Лицо его было мрачным.
— Прости, — сказал он тихо. — Я не мог отказать.
Тень посмотрела на него. Зеленые глаза иллюзии встретились с его серыми. В них не было упрека. Только спокойное, ледяное принятие неизбежности. Она кивнула.
Один раз. Коротко.
«Я справлюсь», — беззвучно сказали ее губы.
Калаэн стиснул челюсть. Он знал, что справится. Она всегда справлялась. Но мысль о том, что ей придется провести вечер в логове врага, под прицелом десятков пар глаз, играя роль пустой светской куклы, была ему невыносима.
— Я буду рядом, — пообещал он тихо. — Весь вечер. Сейчас закажу для тебя готовое платье, чтобы ты не тратила резерв на иллюзию. Возьмешь в моих покоях.
Она чуть склонила голову. Жест, который означал: «Хорошо». А потом развернулась и пошла прочь, растворяясь в полумраке коридора, снова становясь тенью, которую никто не запомнит, не заметит, не найдет.
Спустя мгновение за спиной останется только легкий запах озона от схлопнувшегося портала, который она откроет за первым же поворотом.
И ощущение его губ, все еще горящее на ее губах.