Глава 23. Вечер в Геларте
Калаэн ждал её в тени арочного прохода, ведущего в малый зал, где герцог давал вечерний приём в честь прибывших делегаций. Когда Тень появилась из-за поворота, он на мгновение забыл, как дышать.
Платье, которое он заказал для неё через герцогского портного, сидело безупречно. Тёмно-синий бархат, глубокий, как ночное небо, облегал фигуру ровно настолько, чтобы угадывались линии, но не настолько, чтобы выставлять их напоказ. Длинные рукава скрывали руки до запястий, вырез был скромным, но именно эта скромность делала его дразнящим. Волосы рыжей волной спадали на плечи, и только тонкая нить изумрудов на лбу удерживала их от того, чтобы закрыть лицо.
Лицо.
Она оставила иллюзию только на нём и волосах. И это лицо было... обычным. Красивым, да, но той незапоминающейся красотой, которую легко забыть через минуту после того, как отвернёшься. Он жалел, что не может увидеть ее настоящую. Зеленые глаза, рыжие волосы, аккуратные черты. Ничего особенного. Идеальная маска для той, кто должна была быть невидимой даже в центре внимания.
Но Калаэн знал, кто скрывается за этой маской. И от этого знания у него внутри всё переворачивалось.
— Вы великолепны, — сказал он тихо, подавая ей руку.
Тень чуть склонила голову, принимая комплимент, но в её зеленых глазах мелькнула знакомая искорка насмешки. Её пальцы легли на его ладонь, и через ткань перчатки он почувствовал тепло.
— Идём? — спросил он.
Она кивнула.
Они вошли в зал, когда приём был уже в самом разгаре.
Тень шла рядом с Калаэном, и каждое её движение было выверено до миллиметра. Платье непривычно стесняло, юбки путались под ногами, корсет, пусть и не слишком тугой, напоминал о своём присутствии при каждом вдохе. Украшения, которыми он её увешал, казались ей нелепой мишенью для воров, но она молчала. Знала, что в этом мире, в этом зале, они были не просто побрякушками, а доказательством статуса. Её статуса как его спутницы.
«И откуда такая щедрость?» — мелькнула мысль, но она тут же её отогнала. Не время.
Калаэн вёл её сквозь толпу с непринуждённостью человека, выросшего в таких залах. Он раскланивался направо и налево, обменивался ничего не значащими фразами с дамами в тяжёлых парчовых платьях и мужчинами в расшитых золотом камзолах. И при этом умудрялся не отпускать её руку.
— Генерал Глортейн! — к ним подплыла дородная дама в зелёном, с перьями в причёске размером с небольшое дерево. — Какая честь! А это ваша... спутница?
— Моя невеста, — ответил Калаэн с такой естественной улыбкой, что Тень едва не споткнулась. — Леди Линет. Она немного застенчива, прошу простить.
Дама всплеснула руками, рассыпаясь в поздравлениях, и Тень позволила себе изобразить лёгкое смущение, опуская глаза. Сквозь ресницы она сканировала зал.
Фернух был здесь.
Она увидела его сразу, как только они вошли. Он стоял у дальней стены, в компании нескольких ахнастанских дипломатов, и делал вид, что внимательно слушает их болтовню. Но Тень знала этот взгляд. Он сканировал зал так же, как она сама. Профессиональная привычка, от которой невозможно избавиться.
Она чуть сжала пальцы Калаэна. Тот, не прерывая светской беседы с герцогиней, повёл бровью — вопрос. Она качнула головой в сторону Фернуха. Едва заметно, но Калаэн понял.
— ...и конечно же, погода в это время года оставляет желать лучшего, — щебетала герцогиня. — Вы не находите, генерал?
— Безусловно, ваша светлость, — Калаэн склонил голову в идеальном поклоне. — Но, согласитесь, дождь в Геларте всё же приятнее, чем снег в наших краях.
Герцогиня засмеялась, принимая комплимент её родине. Тень скользнула взглядом по залу, отмечая расположение охраны, пути отхода, возможные углы обзора.
Калаэн, пользуясь моментом, повернулся к ней.
— Тот, в тёмно-зелёном? — тихо спросил он, наклоняясь так, будто шептал нежности. — У колонны?
Тень кивнула, чуть поведя плечом.
— Запомню, — сказал он.
Она покачала головой. Едва заметно. Отрицательно.
Калаэн вопросительно поднял бровь. Её пальцы, скрытые от чужих глаз складками юбки, сложились в короткий жест:
«Бесполезно. Под иллюзией. Настоящее лицо другое».
Калаэн моргнул. На мгновение в его глазах мелькнуло раздражение, но тут же сменилось пониманием. Конечно. Фернух не был бы Фернухом, если бы ходил с собственным лицом в такое место.
— Умно, — пробормотал он одними губами.
Тень чуть склонила голову. Согласие.
— Дорогая, — громко сказал Калаэн, поворачиваясь к ней, — ты, кажется, хотела пить? Позволишь проводить тебя к столу?
Она изобразила благодарную улыбку и позволила увести себя сквозь толпу.
Они двигались медленно, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы обменяться любезностями с очередным важным лицом. Тень механически улыбалась, кивала, делала реверансы, а сама сканировала зал, запоминая лица, жесты, кто с кем говорит, кто на кого смотрит.
Фернух больше не смотрел в их сторону. Он оживлённо беседовал с министром Ахнастана, и Тень готова была поклясться, что в его позе читалось напряжение. Он узнал её? Нет, невозможно. Иллюзия надёжна, а поцелуй с Калаэном он видел только со спины. Но что-то его насторожило.
«Хорошо», — подумала Тень с холодным удовлетворением. — «Пусть нервничает».
Они добрались до стола с напитками. Калаэн взял два бокала с искристым вином, протянул один ей. Она приняла, сделала вид, что пробует, хотя пить не собиралась. Слишком опасно. Мало ли что могло быть в этом вине.
— Нравится? — спросил Калаэн с той особенной интонацией, какой спрашивают у возлюбленных о пустяках.
Она чуть повела плечом. Жест, который означал: «Терпимо».
Калаэн усмехнулся.
— Ты удивительно красноречива сегодня, — сказал он тихо, и в его глазах снова заплясали чертики.
Тень метнула в него взгляд, который мог бы испепелить на месте, но под маской иллюзии это выглядело как кокетство.
— Генерал! — к ним уже спешил очередной вельможа, и Калаэн, вздохнув, повернулся к нему с приветственной улыбкой.
Тень осталась стоять у стола, делая вид, что изучает закуски. На самом деле она следила.
Фернух двинулся.
Он отделился от группы ахнастанцев и неторопливо направился в их сторону. Не прямо к ним, а скорее по касательной, делая вид, что просто прогуливается по залу. Тень видела этот манёвр. Один из её любимых, между прочим. Подойти незаметно, оценить объект с близкого расстояния, раствориться в толпе.
Она чуть коснулась руки Калаэна. Лёгкое прикосновение, которое любой другой принял бы за случайность. Но Калаэн понял. Не поворачивая головы, он чуть сместился, закрывая её от возможного взгляда со стороны, и продолжил беседу с вельможей о преимуществах гелартского винограда перед дастрийским.
Фернух приближался.
Тень чувствовала его присутствие кожей. Запах, сладковатый, с нотками дорогого табака и ещё чего-то неуловимого, что она помнила с детства, стал сильнее.
— Генерал Глортейн! — голос Фернуха, мягкий и вкрадчивый, разрезал гул толпы. — Какая приятная неожиданность. И спутница у вас весьма... приятная.
Он склонился над рукой Тени. Сделал это идеально, по всем правилам этикета. Но его губы на долю секунды задержались над её пальцами дольше, чем положено. Тень чувствовала этот холод сквозь тонкую ткань перчатки. Ей хотелось отдёрнуть руку, врезать ему, провалиться сквозь землю. Вместо этого она заставила себя улыбнуться уголком губ.
— Леди Линет нема, — голос Калаэна прозвучал холодно, как лезвие. Он чуть сместился, заслоняя её плечом от этого липкого взгляда.
Фернух выпрямился. Его глаза, глубоко посаженные и цепкие, скользнули по фигуре Тени с ног до головы. Он улыбнулся, и от этой улыбки у неё внутри всё перевернулось.
— Конечно, нема, — протянул он с расстановкой. — Признаться, я в тебе разочарован. Если хотела остаться невидимкой, не стоило выбирать рыжий цвет. — Он чуть склонил голову набок, разглядывая её, как диковинную зверушку. — Слишком кричаще. Бросается в глаза.
Рука Тени дрогнула. Она сжала пальцы в кулак, чтобы не сорваться. Но ответить было нужно. Иначе — проигрыш.
Она подняла свободную руку и сложила жест, быстрый и четкий, адресованный только ему. Тот самый, с которым они когда-то, в школе, посылали друг друга.
«Не думала увидеть здесь твою рожу!»
Фернух прочел. И расхохотался — тихо, беззвучно, но с искренним, неподдельным весельем.
— Ну отчего же! — воскликнул он, и в его голосе послышались теплые, почти дружеские нотки. — Такое зрелище, как ты в платье, да еще и под руку с самим генералом Глортейном — я бы ни за что не пропустил.
Калаэн напрягся. Тень чувствовала кожей его готовность в любой момент вмешаться, вырвать её из этого кошмара.
— Господин Хатар, — голос Калаэна зазвенел сталью. — Вы, кажется, забываетесь. Леди Линет — моя гостья.
— О, я помню, генерал, помню, — Фернух изобразил покорность, но в глазах его плясали чертики. — Просто не мог отказать себе в удовольствии... поболтать со старой знакомой. Мы ведь знакомы, леди Линет? — Он прищурился, глядя прямо в ее глаза. — Давно. Очень давно.
Тень смотрела на него в упор. Внутри клокотала ледяная ярость, смешанная со страхом, детским, от которого холодеют ладони. Но она не отвела взгляда.
Она медленно, очень медленно сложила новый жест. Короткий. Убийственный.
«Шрам еще чешется?»
Фернух замер. Всего на долю секунды улыбка сползла с его лица. Рука невольно дернулась к воротнику, туда, где под тканью скрывалась белесая полоска. А потом он снова улыбнулся — шире, злее, опаснее.
— Узнаю твой характер, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Не сломался. Даже интересно стало, что из тебя выйдет дальше.
Он сделал паузу. В толпе гостей как раз заиграла новая плавная, тягучая мелодия, приглашающая гостей в центр зала. Фернух чуть склонил голову, прислушиваясь, и вдруг улыбнулся. Тень напряглась, чувствуя подвох. Но Фернух уже повернулся к Калаэну — вежливо, непринуждённо, как и подобает светскому человеку.
— Генерал, — голос его звучал мягко, почти просительно, — не будете ли вы так добры уступить мне этот танец с вашей очаровательной спутницей? Всего один. Обещаю вернуть в целости.
Калаэн не шелохнулся. Только желваки на скулах заходили, выдавая напряжение. Его рука, лежавшая на талии Тени, чуть сжалась. Он шагнул было вперёд, готовый отказать, но Тень, повинуясь внезапному, бешеному импульсу, чуть заметно кивнула. «Я справлюсь», — говорил этот кивок.
Калаэн замер. В его серых глазах плескалась такая буря, что Фернух, перехватив этот взгляд, понимающе усмехнулся.
— Не волнуйтесь, генерал. Мы просто поговорим. — Он протянул руку Тени. — Идём. Покажи генералу, чему я тебя учил.
— Я буду вон там, — сказал Калаэн, кивнув на колоннаду в десяти шагах. — Если что-то... если он посмеет...
Он не договорил. Но Тень поняла.
Калаэн отошёл, и Фернух проводил его взглядом, полным насмешливого любопытства.
— Преданный пёс, — заметил он буднично. — Никогда не думал, что ты сможешь приручить дракона. Хотя... ты всегда умела правильно выбирать оружие.
Тень вложила свою ладонь в его. Пальцы Фернуха, холодные, сухие, уверенные, сомкнулись вокруг её пальцев. И через мгновение они уже кружились в вальсе, идеально попадая в ритм.
— Генерал был так любезен, что уступил мне этот танец, — голос Фернуха звучал мягко, почти нежно. Он вел уверенно, властно, как привык вести во всем. — Ты хорошо двигаешься, Аса. Я помню, как учил тебя. Ты была неуклюжим, злым котенком. А теперь... — он чуть склонил голову, разглядывая её, — теперь ты грациозна. Жаль, что я не вижу твоего лица.
Тень молчала. Только пальцы, лежащие на его плече, чуть дрогнули.
— Где Тайми? — спросил он вдруг, без перехода. Буднично, как спрашивают о погоде. — И где ребенок?
Внутри у неё всё оборвалось. Музыка зазвучала глуше, словно сквозь вату. Она смотрела в его глаза — глубоко посаженные, цепкие, в которых плясали отблески свечей — и видела только холодное любопытство.
Она чуть покачала головой. Один короткий жест, который он прочел без труда.
«Тайми мертва».
Рука Фернуха на её талии на мгновение сжалась сильнее, и тут же расслабилась. Он продолжал вести в танце, идеально попадая в ритм, будто ничего не произошло.
— Мертва? — переспросил он тихо. — Как?
«Роды. Ты послал Дауру и Черада. Они не дошли»
Фернух помолчал, кружа её в вальсе. Тень чувствовала, как под его идеально сидящим камзолом напряглись мышцы. Всего на секунду.
— Даура и Черад... — повторил он задумчиво. — Мои лучшие ученики. Я думал, они справятся с кем угодно. — Он посмотрел на неё с новым, оценивающим интересом. — Значит, это ты их...
Тень кивнула.
Они сделали круг по залу. Фернух молчал, и это молчание было хуже любых слов. Тень чувствовала, как под её лопатками собирается холодный пот. Каждое его прикосновение, каждая секунда рядом отдавалась дрожью в позвоночнике.
— Я сочувствую, — сказал он наконец. — Тайми была... особенной.
Тень вскинула на него глаза. Внутри закипала ярость — такая знакомая, такая лютая. ОН? Сочувствует? Человек, который отдал приказ их убивать?!!
Она сложила жест прямо у него на плече, короткий и хлесткий.
«Да ну?!»
Фернух усмехнулся. Не обиделся, не разозлился. Усмехнулся тепло, почти по-отечески.
— Да, Аса. — Он крутанул её в повороте, и когда она вернулась в его объятия, продолжил, глядя прямо в глаза: — Я знаю, что ты думаешь. Что я чудовище, которому плевать на всех, кроме себя. И ты права. Отчасти.
Они снова сделали круг.
— Но это не значит, что вы были мне безразличны. — Голос его стал тише, интимнее, почти исповедальным. — Ты, Тайми, Фралн, Даура, Черад... вы были моими детьми. Самыми близкими существами в этой жизни.
Тень смотрела на него, и земля уходила у неё из-под ног. Потому что нюх, который никогда не врал, не улавливал сейчас ни капли лжи. Только странную, тягучую смесь — горечь, одиночество, и что-то очень похожее на... любовь? Чудовищную, извращенную, вывернутую наизнанку, но настоящую.
— Я воспитывал вас жестоко, — продолжал Фернух, ведя её в танце, и каждое его слово падало в тишину между ними тяжелыми каплями. — Потому что по-другому было нельзя. Мир жесток, Аса. И я готовил вас к этому миру. Чтобы вы выжили. Чтобы стали сильнее всех. Чтобы никто не мог вас сломать.
Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, чему она не могла подобрать названия.
— Я гордился вами. Каждым. Даже когда наказывал. Даже когда вы ненавидели меня. Потому что я знал, что вы станете лучшими. И ты стала. Посмотри на себя. Ты выжила и перехитрила меня. Ты нашла способ снять заклятие. Ты работаешь на генерала, который, кажется, готов ради тебя на всё.
Он чуть крепче сжал её талию, приближая к себе. В танце это выглядело естественно. На самом деле это была клетка.
— Я готов простить тебя, Аса, — сказал он тихо. — За побег. За Фрална. За всё. Вернись. Ты будешь моей правой рукой. Ты доказала, что достойна.
Тень слушала, и внутри неё что-то разрывалось на части. Потому что она верила ему. Верила, что он говорит правду. И от этого становилось по-настоящему страшно. Чудовище, которое не знает, что оно чудовище. Которое искренне считает себя любящим отцом.
— И ребёнок Тайми... — добавил Фернух, и в его голосе впервые зазвучали нотки, похожие на нежность. — Если он жив... я выращу его как собственного внука или внучку. Дам ему лучшее образование, лучшую жизнь. Он будет гордостью нашего рода. Продолжит то, что вы с Тайми начали.
Музыка стихала, и танец подходил к концу.
Тень медленно, очень медленно подняла руку. Пальцы сложились в жест, короткий и четкий.
«Нет»
Фернух смотрел на этот жест долго. Очень долго. Потом кивнул, будто именно этого ответа и ожидал.
— Что ж, — сказал он тихо, делая последний шаг танца и отпуская её. — Твой выбор. — Он склонился в идеальном поклоне, коснувшись губами её руки, и Тень снова почувствовала этот ледяной холод сквозь перчатку. — Но запомни, Аса. Дверь всегда открыта.
Он выпрямился и, прежде чем уйти, бросил взгляд в сторону колонны, где застыл Калаэн.
— Береги её, генерал, — сказал он громко, с той самой любезной улыбкой. — Такие, как она, не рождаются каждый день.
И ушёл, растворившись в толпе гостей так же бесшумно, как появился.
Тень стояла посреди зала, среди смеха, музыки и сверкающих огней, и чувствовала, как внутри неё что-то безвозвратно ломается. Но на этот раз не от боли.
Чудовища не всегда знают, что они чудовища.
Иногда они искренне считают себя любящими отцами.
— Тень.
Она обернулась. Калаэн был рядом. Всего в двух шагах.
— Пойдём, — тихо сказал он. — Пожалуйста.
И она позволила увести себя прочь.
* * *
Портал схлопнулся за спиной с тихим шипением, и Тень на мгновение прижалась лбом к холодной каменной стене подземного хода, который вел в крепость Геларта с черного хода. Резервы были на нуле. Голова гудела, перед глазами плыли разноцветные круги, а во рту стоял привкус металла — верный признак того, что она пережала с магией.
Но документы были при ней. Сверток, перетянутый бечевкой, тяжело лежал за пазухой, прожигая кожу сквозь ткань.
Она смогла! Она влезла этой ночью в кабинет короля Ахнастана и достала то, что им было нужно!
Час, проведенный на карнизе под окнами королевского кабинета, вцепившись в холодный камень, показался ей вечностью. Можно было вырубить стражу, снять магическую защиту, проломиться силой… но зачем? Пока король в кабинете, туда никто не войдет, а все защитные контуры снимаются, чтобы не мешать ему работать. Оставалось только ждать. Она дождалась, когда он устало опустится в кресло, и, не шелохнувшись, выпустила в него легкое снотворное заклинание. Король всхрапнул, откинув голову на высокую спинку. Тогда она проскользнула в окно, бесшумно прошерстила стол, нашла то, за чем пришла, и так же бесшумно исчезла в ночи.
А теперь стояла здесь, прижимаясь лбом к камню, и чувствовала, как утекают последние силы. Но документы были при ней. Значит, всё было не зря.
Тень заставила себя отлепиться от стены и двинуться вперед. Ноги слушались плохо, каждый шаг давался с трудом, но останавливаться было нельзя. Калаэн ждал.
В крепости стояла та особенная, глубокая тишина, какая бывает только глубокой ночью, когда даже часовые клюют носом на постах, а факелы догорают, оставляя после себя лишь горький запах дыма и смолы. Тень скользила по коридорам, используя последние крохи магии, чтобы сливаться с тенями, обходить редкие патрули, не оставлять следов.
Комната, которую отвели Калаэну, нашлась на втором этаже, в конце длинной галереи, увешанной портретами древних герцогов. Тень замерла у двери, прислушиваясь. Тишина. Только ровное дыхание за дубовой створкой.
Она толкнула дверь и вошла.
Калаэн не спал.
Он сидел в кресле у камина, в одной рубашке, расстегнутой у ворота, с бокалом темного вина в руке. Огонь плясал в камине, бросая золотистые блики на его лицо, на усталые глаза, на жесткую линию губ. Увидев ее, он не шелохнулся. Только медленно поставил бокал на столик и поднялся.
— Ты вернулась, — сказал он тихо. Не спросил, а констатировал факт, будто всю ночь просидел здесь, ожидая именно этого момента.
Тень кивнула. Шагнула вперед, чувствуя, как ноги подкашиваются, достала из-за пазухи сверток и протянула ему.
Калаэн принял документы. Смотрел на нее. В его серых глазах, подсвеченных огнем, читалось что-то, чему она не находила названия. Тревога? Облегчение? Нежность?
— Ты еле стоишь, — сказал он. Не спросил. Просто констатировал факт.
Тень дернула плечом — ерунда, мол. Но в этот момент ноги действительно подкосились, и она, не удержав равновесия, шагнула вперед, хватаясь за первую попавшуюся опору.
Этой опорой оказался Калаэн.
Он подхватил ее в мгновение ока, прижал к себе, и Тень почувствовала, как сильные руки обхватывают ее, удерживая от падения. Сквозь тонкую ткань рубашки она ощущала жар его тела, слышала биение сердца — ровное, сильное, успокаивающее.
— Тише, тише, — прошептал он куда-то в макушку, и его дыхание шевельнуло край маски. — Я держу.
Она замерла в его руках, не в силах пошевелиться. Рассудок требовал оттолкнуть, вырваться, восстановить дистанцию. Тело не слушалось. Тело хотело стоять так вечность, впитывать это тепло, эту защиту, эту невозможную, забытую роскошь быть просто... слабой.
Калаэн не спешил отпускать. Стоял, прижимая ее к себе, гладя свободной рукой по спине, и молчал. Только сердце билось под ее щекой все так же ровно, обещая, что все будет хорошо.
Неизвестно, сколько прошло времени. Может, минута. Может, вечность.
Тень глубоко вздохнула, собираясь с силами, и мягко, но настойчиво отстранилась. Калаэн отпустил ее сразу, без попыток удержать. Только руки его на мгновение замерли в воздухе, будто не желая расставаться с теплом, а потом упали.
Она сделала шаг назад. Выровняла дыхание. Встретила его взгляд.
В черных глазах, видимых в прорезях маски, больше не было слабости. Только привычная, стальная готовность.
Калаэн усмехнулся. Коротко, понимающе.
— Садись, — кивнул он на второе кресло у камина. — В ногах правды нет. А нам есть о чем поговорить.
Тень послушно опустилась в кресло, чувствуя, как благодарно ноют натруженные мышцы. Калаэн развернул сверток, вытащил документы и углубился в чтение.
Она смотрела, как меняется его лицо. Сначала просто сосредоточенное. Потом удивленное. Потом — она не могла ошибиться — потрясенное. Он перечитал один лист дважды, потом третий раз, будто не веря своим глазам. Поднял на нее взгляд, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Тени внутри похолодело.
— Ты знаешь, что это? — спросил он тихо. Голос его звучал глухо, будто выдавливал слова сквозь сжатое горло.
Тень покачала головой. Она не читала документов. Ее дело было достать, а не анализировать.
— Это... — Калаэн запнулся, подбирая слова. — Это то, из-за чего они воюют. Настоящая причина.
Он поднялся, прошелся по комнате, сжимая бумаги в руке. Остановился у камина, глядя на огонь.
— В провинции Лерсей есть древний магический источник. Пятьдесят лет назад, когда Лерсей еще принадлежал Ахнастану, этот источник питал водой все королевство. Ахнастан всегда был засушливым, но с ним они процветали.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— А потом была война. Короткая, пограничная, каких много. Старый король, отец нынешнего, отвоевал Лерсей и присоединил к Дастрии. По мирному договору провинция отошла нам. И вместе с ней — источник.
Калаэн повернулся к ней. В его глазах плясали отблески пламени.
— Только источник... перестал работать. В Ахнастане считают... — он потряс бумагами, — …что мы перекрыли источник. И пятьдесят лет Ахнастан медленно умирает от засухи.
Тень слушала, затаив дыхание.
— Они не просили вернуть провинцию, — продолжал Калаэн, и голос его звучал глухо, будто он все еще не мог поверить в прочитанное. — Но готовили удар, чтобы его вернуть.
Он снова прошелся по комнате, сжимая документы.
— Вода, Тень. Они воюют за воду. Не за земли, не за власть, не из мести. За то, без чего их королевство перестало процветать. Они тратят огромные деньги и ресурсы магии, чтобы избежать неурожая и падения скота, а с этим и голода. А мы сидим на источнике, о котором даже не знаем.
Он остановился напротив нее. В его серых глазах плескалась такая гамма чувств — ярость, горечь, отчаяние, надежда, — что у Тени перехватило дыхание.
— Король не знал, — сказал Калаэн тихо. — Я знаю своего короля. Он честный человек. Если бы он знал про источник, он бы... я не знаю, что бы он сделал. Но он не знал. Может знал его отец.
Тень смотрела на него. Ждала.
Калаэн подошел к камину, оперся рукой о каминную полку, глядя в огонь.
— Я передам это королю, — сказал он наконец. — Лично в руки. А там... пусть сам решает. Это его королевство. Может, они договорятся. Может, откроют источник и поделят воду. Может, найдут другой выход. Я не знаю.
Он повернулся к ней. Усмехнулся криво, безрадостно.
— Забавно, да? Воевали, умирали, теряли друзей. А все ради того, чего даже не понимали до конца.
Тень медленно поднялась. Подошла к нему. Встала рядом, плечом к плечу, глядя в тот же огонь.
Тишина. Только дрова потрескивают, рассыпая искры.
Она не знала, что сказать. Да и не могла. Но, кажется, слова были не нужны. Калаэн глубоко вздохнул, расправляя плечи, будто сбрасывая груз.
— Спасибо тебе, — сказал он тихо. — За это. За все.
Она чуть склонила голову. «Не за что». Калаэн вдруг усмехнулся. Коротко, безрадостно.
— Знаешь, о чем я жалею? — спросил он, не глядя на нее.
Она чуть склонила голову. Вопросительно.
— О том, что не могу сейчас просто обнять тебя и забыть обо всем. О том, что не могу попросить остаться со мной сегодня, на эту ночь, потому что знаю, что ты не согласишься. — Он повернулся к ней, и в его серых глазах, подсвеченных огнем, плескалась такая тоска, что у Тени перехватило дыхание. — Ты единственное светлое, что случилось со мной за последние годы. И я даже не знаю, как ты выглядишь.
Она смотрела на него. Долго. Очень долго.
Потом опустила глаза. И услышала его вздох.
— Ты как? — спросил он. Взгляд его был внимательным, обеспокоенным. — Сильно вымоталась?
Тень повела плечом. «Бывало хуже».
Он усмехнулся, понимая.
— Отдохни. Завтра... или уже сегодня, смотрю, рассвет, мы возвращаемся в Дастрию. Король должен получить эти бумаги как можно скорее.
Она кивнула. Развернулась, чтобы уйти, но на пороге замерла.
Обернулась.
Калаэн стоял у камина, глядя на огонь. Сильный, красивый, уставший. И такой... одинокий в этот момент, что у Тени внутри что-то привычно сжалось.
Она смотрела на него несколько долгих секунд. Потом шагнула назад, в темноту коридора, растворяясь в тенях.
В этот раз никаких поцелуев. Только работа. Но что-то теплое, вопреки всему, разливалось в груди, согревая лучше любого камина.