Глава 8. Цена выбора
Калаэн откинулся на спинку походного кресла и уставился в одну точку на карте, разложенной перед ним. Точка эта была ничем не примечательна. Просто развилка дорог в двадцати милях отсюда, где позавчера его авангард нарвался на свежие силы ахнастанцев. Не разгром, нет. Но неприятно.
Он потер переносицу, прогоняя усталость. Третьи сутки без нормального сна. Третьи сутки он ломал голову над тем, как пробить эту стену.
«Если бы она была здесь...»
Мысль приходила каждый раз, когда он смотрел на донесения разведки. Скудные, обрывочные, часто противоречивые. Обычные люди делали обычную работу. Они не могли проникнуть в стан врага, не могли выкрасть планы, не могли взорвать склад с боеприпасами, потому что теперь лагерь охранялся так, что муха не пролетит.
Ахнастанцы учились быстро. После того, как Тень лишила их артиллерии, они выставили посты с магами, настроенными на обнаружение скрытности. Калаэн знал это, потому что двоих его лучших лазутчиков принесли назад в мешках.
Он снова посмотрел на карту.
Шесть месяцев. Если бы она согласилась, через шесть месяцев они могли бы стоять под стенами Ахнастана. С такими темпами, с такой поддержкой, с возможностью бить точно и наверняка — это было реально.
А теперь... теперь война снова превращалась в позиционную мясорубку. Окопы, вылазки, бессмысленные атаки на укрепленные позиции, где каждый шаг стоил крови.
— Ваша светлость, — голос Хагерта выдернул его из размышлений. Полковник стоял на пороге шатра с помятым лицом человека, который не спал всю ночь. — Донесения с восточного фланга.
— Читайте, — Калаэн не поднял головы от карты, но краем глаза следил за выражением лица заместителя.
— Ахнастанцы подтянули резервы. Один новый полк и... артиллерию. Новые пушки, ваша светлость. Много.
Калаэн медленно выпрямился.
— Сколько?
— По нашим данным, не меньше двенадцати стволов. Легкие полевые, но для обороны хватит. Если они успеют закрепиться на восточных высотах...
— То наше наступление захлебнется, — закончил Калаэн. Голос его звучал ровно, но внутри все сжалось в тугой, холодный узел.
Он смотрел на карту, на отмеченные позиции врага, на стрелы предполагаемых ударов, и понимал одну простую, неприятную вещь: без Тени они увязнут здесь надолго. Месяцы позиционной войны, тысячи новых смертей, а потом, возможно, и отступление. Все, чего они добились за эту неделю — весь этот блистательный рывок, вся эта надежда — могло рассыпаться в прах.
Двенадцать пушек. Свежий полк. И никакой Тени, которая могла бы тихо, бесшумно, одним ударом решить проблему раз и навсегда.
— Что с нашими запасами? — спросил он, уже зная ответ.
— На три недели активных боев, ваша светлость. Потом — либо перемирие, либо отступление.
— Отлично, — Калаэн усмехнулся, коротко и безрадостно. — Просто великолепно.
Хагерт помялся, но спросил то, что вертелось на языке у всех офицеров:
— А... Тень, ваша светлость? Может, она согласилась бы на разовый заказ? За отдельную плату?
Калаэн покачал головой.
— Она отказалась от контракта, Хагерт. Отказалась наотрез. Исчезла. И вряд ли вернется.
Он не говорил это с обидой. Смысл обижаться? Тень была свободным агентом, и она сделала свой выбор. А у него была армия, которую нужно кормить, и война, которую нужно выигрывать.
— Будем работать с тем, что есть, — сказал он, возвращаясь к карте. — Усильте разведку. Найдите слабые места в их обороне. И молитесь всем богам, чтобы интенданты не подвели со снабжением.
Хагерт козырнул и вышел.
Калаэн остался один. Смотрел на карту, представляя, где рассположат эти проклятые двенадцать пушек, на линию фронта, которая застыла в двадцати милях от вражеской границы, и думал о том, что могло бы быть.
— Дурак, — сказал он себе вслух. — Чего ты от нее ждал?
Дракон внутри согласно рыкнул. Чего он ждал? Преданности? Благодарности? Желания служить?
Она была мекешем. Бывшим мекешем, который чудом вырвался из лап Фернуха. И после этого он предлагал ей снова надеть ошейник? Пусть золотой, пусть с бархатной подкладкой, но ошейник?
Он сам не заметил, как провалился в тяжелый, тревожный сон прямо за столом, уронив голову на скрещенные руки.
* * *
Проснулся он от странного, почти неуловимого ощущения чужого присутствия.
Рука автоматически легла на эфес шпаги. Глаза открылись мгновенно, без перехода. В шатре было темно. Ночник давно погас, и только первые лучи рассвета пробивались сквозь щели в пологе.
И в этом полумраке он увидел ее.
Тень стояла, прислонившись бедром к его столу, сложив руки на груди. Все та же темная одежда, все та же маска, скрывающая лицо, все те же черные глаза в прорезях, смотрящие на него с непроницаемым спокойствием.
Калаэн замер. Потом моргнул. Потом еще раз. Она не исчезла.
Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее, пытаясь понять, реален ли этот образ, или это продолжение сна. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха. От чего-то другого. От того, чему он не мог подобрать названия.
— Вы... — голос его сорвался, пришлось откашляться. — Вы здесь.
Она не шелохнулась. Только чуть склонила голову в едва уловимом кивке.
Калаэн медленно поднялся из-за стола, не сводя с нее взгляда. В голове проносились обрывки мыслей, одна безумнее другой. Вернулась. Почему? Зачем? Что случилось?
А потом, повинуясь какому-то странному, почти мальчишескому порыву, он усмехнулся. Криво, но искренне.
— Я надеюсь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко и шутливо, хотя внутри все дрожало от напряжения, — что не стал вашим заказом.
Тень смотрела на него несколько мгновений, и в ее глазах, он готов был поклясться, мелькнуло что-то, очень похожее на смех. Потом ее рука скользнула под одежду, достала знакомую стопку листков, перебрала их и протянула ему один.
Калаэн взял записку. Развернул. Почерк был все таким же четким, изящным, без единой помарки:
«Если бы вы стали моим заказом, вы бы об этом не узнали».
Он выдохнул. Усмешка стала шире.
— Это утешает, — сказал он, откладывая листок. — Признаться честно, я думал, что больше вас не увижу.
Она чуть повела плечом — жест, который можно было истолковать как угодно. Потом снова протянула ему листок.
«Я передумала насчет контракта».
Калаэн поднял на нее взгляд. Растерянный. Непонимающий. Потом снова уставился в записку, будто надеялся, что буквы сложатся во что-то другое.
— Но... — начал он. — Позавчера вы отказались. Наотрез.
Тень смотрела на него. Ждала.
— Что изменилось? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать, уместно ли спрашивать.
Тень не шелохнулась. Только глаза ее, эти черные, бездонные глаза, стали на мгновение... другими. Калаэн не мог объяснить, как именно. Но ему показалось, что в них мелькнула тень боли. Или страха. Или чего-то такого, что не должно появляться в глазах того, кто взрывает вражеские склады и приносит в мешках головы предателей.
Она не ответила. Просто протянула ему еще один листок.
«Условия остаются в силе?»
Калаэн смотрел на этот вопрос, и внутри него боролись два чувства. Первое — чисто деловое, командирское: она согласилась! Наконец-то! Теперь можно возобновить наступление, теперь можно бить врага наверняка, теперь...
Второе было сложнее. Оно касалось той минуты в повозке, когда он увидел ее спящей. Беззащитной. Просто уставшей девочкой, которой в этом мире неоткуда было ждать помощи, кроме как от самой себя.
Что-то заставило ее передумать. Что-то серьезное. Настолько серьезное, что она переступила через свою гордость, через свою ненависть к любым обязательствам, через свой страх.
— Условия остаются в силе, — сказал он, и голос его прозвучал ровно, хотя внутри все клокотало от вопросов. — Четыреста руделов в месяц. Паёк, обмундирование, отдельная палатка. Право на отказ от заданий, которые сочтете неприемлемыми. И... — он сделал паузу, — личная благодарность короля после победы.
Тень кивнула. Один раз. Коротко. Деловито.
Калаэн уже открыл рот, чтобы закрепить согласие, но Тень, не дав ему произнести ни слова, решительно протянула следующий листок. И еще один. И еще. Три листка легли на стол перед генералом веером.
Он перевел взгляд с нее на бумагу и начал читать. Первый листок был самым коротким:
«Мои условия:»
Калаэн хмыкнул про себя. «Ну конечно. Не просто так она передумала». Он взял второй листок.
«Вы покупаете хороший земельный участок. Рядом со столицей, с плодородной землей, который можно будет сдавать в аренду под аграрные нужды. Оформляете на свое имя.»
Калаэн поднял бровь. Земля? Аграрные нужды? Он ожидал чего угодно: требований магической защиты, редких ингредиентов, даже убежища. Но участок под пашню? Это было настолько неожиданно, что он на мгновение растерялся.
Он взял третий листок. Этот был длиннее.
«Вы придерживаете этот участок на случай, если я умру. Я составлю письменное распоряжение, заверенное магически. В нем будет сказано, что в случае моей смерти участок переходит к тому, кто предъявит это распоряжение. Вы не задаете вопросов. Просто оформляете дарственную и забываете.»
Калаэн перечитал последние строки. Простая, четкая, циничная схема. Кто-то, кому она хочет передать этот участок. Родственник? Друг? Тот единственный человек в этом мире, которому она доверяет настолько, что готова обеспечить его будущее ценой собственной жизни?
Он поднял на нее взгляд. В ее черных глазах не было просьбы. Был холодный, расчетливый торг.
— Это разумно, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли той легкой шутливости, с которой он встретил ее совсем недавно. — Я сделаю.
Он помолчал, быстро прикидывая расходы. Участок рядом со столицей, да еще с плодородной землей — удовольствие не из дешевых. Но он Глортейн, у него есть и имя, и деньги.
— Сколько стоит участок, который вас устроит?
Тень смотрела на него. Потом она достала карандаш и нацарапала на новой записке новое послание.
«Пятьсот. Шестьсот. Выбирайте сами. Я пока разбираюсь в земле не лучше, чем в балетных па».
Калаэн усмехнулся. Балетные па. Интересно, откуда она вообще знает такие слова? Впрочем, неважно.
— Хорошо. Только стоить это будет не шестьсот руделов. Деньги мои, разумеется?
Тень кивнула. Один раз. Коротко.
Он вздохнул. Две тысячи руделов сверху к ежемесячным четыремстам. Не мало.
Ее рука снова скользнула к стопке, и на стол перед Калаэном лег еще один листок. Последний. Судя по всему, самый важный.
Он развернул его. И прочел:
«И даже не вздумайте торговаться. Такие же услуги, которые я буду вам оказывать, у Фернуха встали бы не в жалкие 400 руделов в месяц, а в тысячи. И это без гарантии, что завтра он не перепродаст ваши секреты врагу. Так что, Ваша Светлость, не жлобитесь. Я знаю себе цену.»
Калаэн смотрел на записку. Потом перевел взгляд на Тень. Та стояла, скрестив руки на груди, и в ее позе читалось такое непоколебимое спокойствие, такая уверенность в своей правоте, что он вдруг расхохотался.
Громко, искренне, запрокинув голову, как не смеялся уже много месяцев. Хагерт за пологом, наверное, решил, что генерал спятил. Но Калаэн не мог остановиться. Эта дерзкая фраза «не жлобитесь», написанная женщиной, которая только что фактически призналась, что готовится к смерти, но при этом торгуется за каждый рудель с яростью столичного купца — это было так дико, так нелепо и так прекрасно, что он просто не мог не рассмеяться.
Отсмеявшись, он вытер выступившие слезы и посмотрел на нее с новым, совершенно другим выражением. В его глазах плясали веселые искры.
— Договорились, — сказал он, все еще улыбаясь. — Не жлоблюсь. Четыреста, как и обещал, плюс участок за мой счет, плюс полное соблюдение вашей последней воли. Вы — самая дорогая и, подозреваю, самая эффективная наемница в истории этого королевства.
Он протянул ей руку. Не для того, чтобы пожать. Он помнил, что она не выносит прикосновений. А просто как жест, скрепляющий сделку.
— По рукам?
Тень посмотрела на его протянутую ладонь. Потом медленно, очень медленно, подняла свою руку в перчатке и на мгновение прикоснулась кончиками пальцев к его пальцам. Легко, почти невесомо. И тут же убрала.
Но этого короткого касания было достаточно. Калаэн почувствовал тепло от её мимолетного прикосновения даже сквозь ткань перчатки. И усмехнулся своим мыслям. Сентиментальность, не к месту и не ко времени.
Калаэн убрал руку и деловито кивнул на карту, все еще разложенную на столе.
— Тогда, раз уж вы здесь, может, сразу к делу?
Он видел, как она замерла, ожидая продолжения.
— То, что вы сделали с их складом... — Калаэн позволил себе короткую, одобрительную усмешку. — Это было гениально. Самовольно, дерзко, но гениально. Я, как ваш командующий, не потерплю, чтобы вы действовали за моей спиной, рискуя своей жизнью и жизнью моих солдат без приказа. Но инициативу... — он сделал паузу, и в его серых глазах мелькнул тот самый смешливый огонек, который она уже видела в повозке, — ... я готов поощрять. В разумных пределах.
Калаэн говорил, а сам поймал себя на странном, двойственном чувстве. С одной стороны, он ощущал чистое, почти мальчишеское удовольствие от того, что эта невероятная женщина теперь с ним, по эту сторону баррикад. С другой — холодок в затылке, тот самый, что появлялся у него перед засадой.
Он уже открыл рот, чтобы продолжить, но слова застряли в горле.
А стоит ли?
Мысль пришла внезапно, острая, как лезвие ее кинжала. Он смотрел на ее неподвижную фигуру, на черные глаза, внимательно изучающие карту, и впервые за этот разговор позволил себе задуматься о доверии.
Она была бывшим мекешем. Человеком, которого с детства учили предавать, убивать и не чувствовать. Да, она сбежала от Фернуха. Да, она водила его за нос и работала на тех, кто платил. Но что он знал о ней на самом деле? Только то, что она очень хороша в своем деле. И то, что у нее есть кто-то, ради кого она готова торговаться за клочок земли.
Этого было слишком мало для того, что он собирался ей предложить.
Заговор. Настоящий, с корнями, уходящими в самое сердце Дастрии. Король поделился с ним информацией, о которой не знал никто. Даже Микаэль, его правая рука, был в курсе лишь общей канвы: заговор есть, король поручил расследовать его Калаэну. Точки над «i» не расставлялись. Имена не назывались. Масштабы не обсуждались.
А теперь он стоял здесь, в полутьме своего шатра, и размышлял о том, чтобы впустить в эту тайну женщину, которую знал от силы неделю.
Безумие.
Но холодный, расчетливый разум полководца тут же подкинул контраргумент. У него не было выбора. Армия завязнет с наступлением на месяцы. А пока он здесь, в столице будут плестись интриги, воровать золото и сливать информацию. И кого он сможет послать для расследования? Хагерт был отличный штабист, но не сыщик. Микаэль, конечно, умен, но слишком заметен. Королевские дознаватели... кто даст гарантию, что они сами не часть заговора?
Ему нужен был тот, кто пройдет сквозь любую охрану и вытащит тайну из-под земли.
Ему нужна была она.
Калаэн сжал челюсть, принимая решение. Риск был колоссальным. Если она окажется не той, за кого себя выдает, если ее все еще тянет к Фернуху, если она просто ждала момента, чтобы продать подороже информацию о королевском расследовании... Он представил себе последствия. Провал. Скандал. Крах.
Но если она справится...
Он перевел взгляд с карты на ее лицо, скрытое маской. Вспомнил, как она спала в повозке — беззащитная, уставшая, совсем девчонка. Вспомнил, как вернулась, переступив через свою гордость, чтобы попросить помощи. Вспомнил записку про участок, которая была одновременно и циничной сделкой, и отчаянной попыткой обеспечить будущее кому-то дорогому.
Такие не предают. По крайней мере, не за деньги.
— Наступление мы обсудим позже, — сказал он вдруг. Голос его звучал ровно, но внутри все еще боролись сомнения. — Есть кое-что поважнее.
Тень подняла на него взгляд. Вопросительный. Настороженный.
Калаэн отошел от стола, к походному сейфу, вмонтированному в опорную балку шатра. Несколько точных поворотов ключа, и тяжелая дверца со щелчком отворилась. Он извлек из него конверт из плотной бумаги, с личной королевской печатью — серебряным драконом на алом воске. Подержал его в руке, словно взвешивая не только бумагу, но и собственное решение.
— Это письмо от короля, — сказал он, не оборачиваясь. — Личное. Его содержание не знает никто. Даже Микаэль, даже Хагерт. Только я и Его Величество.
Он повернулся и протянул конверт Тени. Их взгляды встретились. В его серых глазах застыл вопрос, который он не решался задать вслух: «Стоит ли? Не пожалею ли я об этом завтра?»
— Прочтите, — приказал он тихо.
Тень приняла конверт. Пока она читала, Калаэн не сводил с нее взгляда, ловя каждое ее движение, каждый вдох. Он знал, что сейчас решается, сможет ли он доверять ей настолько, чтобы спасти королевство. Или же совершит самую глупую ошибку в своей жизни.
Тень дочитала письмо до конца. Еще раз пробежалась глазами по особо важным строкам, где король жаловался на задержки финансирования и странную осведомленность врага о решениях, принятых в узком кругу доверенных лиц. Аккуратно сложила лист, вернула его в конверт и протянула Калаэну.
Он принял письмо, спрятал обратно в сейф, запер. Повернулся, ожидая реакции. Любого жеста, новой записки, вопроса.
Тень обвела взглядом шатер, нашла на углу стола стопку чистой бумаги, взяла лист и огрызок карандаша, который всегда лежал рядом с чернильницей. Присела к столу — впервые за все время их знакомства она позволила себе сесть в его присутствии, — и начала писать.
Калаэн ждал. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как движется ее рука в перчатке, выводящая ровные, четкие строки. Тишина в шатре стала какой-то особенной, напряженной. Только карандаш шуршал по бумаге да где-то далеко перекликались часовые.
И с каждой секундой этого ожидания в нем нарастало глухое, знакомое раздражение.
Нет. Так дело не пойдет. Он командующий армией. У него нет времени сидеть и ждать, пока кто-то напишет ответ, потом ждать, пока он прочтет, потом снова ждать, пока напишут следующий. В бою счет идет на секунды, которые могут стоить жизней.
Она, конечно, не виновата, что не может говорить. Но это не отменяло факта: такая коммуникация — роскошь, которую они не могут себе позволить.
Тень, словно почувствовав его настроение, подняла голову от бумаги. Их взгляды встретились. В ее черных глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Или насмешку? Она снова уткнулась в листок, дописала последние слова и протянула ему.
«Решить вопрос можно. Но это будет не быстро. Внедрение в круг, поиск утечек, отслеживание финансов — недели. Если повезет».
Он кивнул, принимая информацию, и тут же заговорил, пока раздражение не переросло в нечто большее:
— Я понимаю. И именно поэтому нам нужно четко расставить приоритеты. — Он шагнул к карте, ткнул пальцем в позиции врага. — Наступление не менее важно, чем заговор. Если мы увязнем здесь, в столице можно будет вести расследование хоть до второго пришествия Первого Дракона. Нам это уже не поможет. Армия должна двигаться.
Он перевел дыхание, собираясь с мыслями.
— Пока не будет срочных заданий здесь, вы будете в столице, штаб справится без вас. Хагерт, Микаэль, разведка знают и делают свою работу. Не так блестяще, как вы, но делают. Поэтому, пока вы не будете нужны на фронте, вашей задачей становится столица. Все, что касается этого письма. — Он кивнул на сейф. — Я постараюсь обеспечить вам быструю доставку. Будут нужны документы, люди, связи в определенных кругах — сообщайте. У меня есть ресурсы, о которых не знает даже король.
Тень слушала, не перебивая. Когда он закончил, уголок ее губ, скрытый маской, дрогнул. Она усмехнулась. Коротко, беззвучно, но Калаэн почему-то был уверен: это была усмешка.
А потом она сделала то, от чего у него перехватило дыхание.
Тень плавно поднялась со стула, отошла в центр шатра, где было чуть больше свободного пространства, и подняла руку. Пальцы ее сложились в замысловатый жест, губы под маской беззвучно шевельнулись — и воздух перед ней пошел рябью.
Прямо посреди шатра, на расстоянии вытянутой руки от походного стола с картами, начала раскрываться сияющая серебром арка. Края ее пульсировали магией, воздух звенел от напряжения, а в центре проступило изображение — тихая, пустынная улочка, мощенная булыжником, с облупившимися стенами старых домов и одиноким фонарем на углу.
Портал.
Настоящий, стабильный портал.
Калаэн присвистнул. Громко, по-солдафонски, не сдерживая изумления.
— Крег вас дери! — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать, уместно ли ругаться в присутствии дамы.
Тень обернулась к нему. В ее черных глазах плясали смешинки. Она чуть повела плечом — ну, дескать, невелика хитрость.
— Постойте! — Калаэн шагнул к ней, все еще не веря своим глазам. — Это же... на создание портала нужно несколько минут и немалая концентрация! А вы...
Он осекся, понимая, что несет чушь. Тень замерла на пороге, на самом краю сияющей арки. Обернулась. Ее рука скользнула под одежду, достала уже знакомую стопку. Быстро написала на одном из них, и записка перекочевала к нему в руку.
«Когда твоя жизнь зависит от скорости, учишься делать все быстро. Очень быстро. Фернух хоть и порядочная мразь, но на обучение для мекешей денег не жалел. Мы не только убивать умеем. Это заклинание... я четыре года занималась весьма интересным исследованием в области магии, и случайно узнала об этом заклинании. Потребовалось всего лишь несколько месяцев практики».
Калаэн поднял на нее взгляд. Несколько месяцев. Она потратила несколько месяцев на то, чтобы сократить время создания портала с минут до секунд. Блестяще!
Тень плавным движением руки сложила пальцы в обратном жесте. Сияющая арка дрогнула, сжалась и исчезла с тихим, почти нежным хлопком, оставив после себя только легкий запах озона.
Тень вернулась к столу. Взяла новый листок, написала что-то и протянула ему.
«Часто так делать, увы, не получится. Трюк эффектный, но резервов жрет не шуточно. На каждый рывок через полстраны мне потом восстанавливаться полдня. Так что для экстренных случаев подойдет. Но не для ежедневных поездок на рынок».
Калаэн выдохнул. Странным образом это признание ее уязвимости подействовало успокаивающе. Значит, не богиня. Значит, тоже человек. Тоже считает силы.
— Все равно впечатляет, — сказал он честно. — Я даже не знаю никого из боевых магов, кто способен на такое.
Тень склонилась над картой и повела рукой, дескать: «Так о чем мы там говорили? Про наступление?»
Калаэн тряхнул головой, прогоняя остатки изумления, и ткнул пальцем в карту.
— Да. У меня тут нарисовалась небольшая проблема в виде двенадцати новых вражеских пушек... Мне нужно, что-то придумать в ближайшие три дня, пока враг не подтянул к ним достаточное прикрытие. Варианты?
Ее темные глаза в прорезях маски внимательно изучали линии укреплений и отмеченные позиции врага. Дракон внутри довольно рыкнул и расправил крылья. Ему определенно нравился этот союзник.
Калаэн смотрел на нее и думал о том, что только что потратит две тысячи руделов на участок, который никогда не увидит, и стал хранителем чужой тайны, о которой никогда не спросит. И о том, что эта странная, молчаливая, невероятная женщина только что согласилась рисковать своей жизнью за четыреста руделов в месяц и клочок пашни, который достанется кому-то другому, если она погибнет.
Он усмехнулся своим мыслям и ткнул пальцем в карту.
— Вот здесь они собираются установить батареи. Если успеют...
Тень слушала. И Калаэн, глядя на ее сосредоточенный профиль, скрытый маской, еще не знал одной простой вещи: он только что заключил самую важную сделку. Сделку, которая перевернет его мир, перемелет в жерновах судьбы, и, собрав себя по частям, он уже не будет прежним.