Глава 12

Следующее утро выдалось не таким плохим, как я ожидала. Зоя уже была в купольном зале, когда я вошла. Она сидела в одиночестве в конце стола заклинателей и молча завтракала. Девушка не подняла головы, когда Мария и Надя поздоровались со мной, а я, в свою очередь, изо всех сил старалась игнорировать ее.

Я смаковала каждый шаг по пути к озеру. Солнце было ярким, воздух приятно холодил щеки, и я совсем не торопилась в душную хижину Багры, в которой даже окон не было. Но когда я взбиралась по ступенькам к ее двери, то услышала разговор, ведущийся на повышенных тонах.

Я замешкала, но затем тихо постучала. Голоса резко оборвались, выждав мгновение, я открыла дверь и заглянула внутрь. Дарклинг стоял около печи Багры, его лицо излучало ярость.

– Простите, – сказала я и попятилась. Но женщина просто рявкнула:

– Зайди, девчонка. Не выпускай тепло.

Когда я прикрыла дверь, Дарклинг коротко поклонился.

– Как поживаешь, Алина?

– Хорошо, – удалось выдавить мне.

– Хорошо ей! – проревела Багра. – Ей хорошо! Она и коридор осветить не может, но у нее все хорошо!

Я скривилась и пожалела, что не могла уменьшиться и спрятаться в своих ботинках. К моему удивлению, Дарклинг сказал:

– Оставь ее в покое.

Женщина прищурилась.

– Тебе бы этого хотелось, не так ли?

Он вздохнул и раздраженно пробежал рукой по темным волосам. Когда парень вновь на меня посмотрел, на его губах обозначилась печальная улыбка, а волосы растрепались.

– У Багры свои взгляды на решение проблем.

– Не говори обо мне свысока, мальчишка! – ее голос был, как удар хлыста.

Как ни забавно, но я заметила, как Дарклинг выпрямился, а затем нахмурился, будто опомнившись.

– Не брани меня, старуха, – сказал он низким, угрожающим голосом. Гневная энергия затрещала по комнате. Во что я влезла?

Я подумывала выскользнуть за дверь и оставить их заканчивать прерванный спор, когда снова раздался голос Багры:

– Мальчишка подумывает достать тебе усилитель. Что скажешь, девочка?

Было так странно слышать, как Дарклинга называют «мальчишкой», что у меня ушло несколько секунд, чтобы осознать, кого она имела в виду. Но затем меня охватило облегчение и чувство надежды. Усилитель! Почему я не подумала об этом раньше? Почему они не подумали об этом раньше?

Багра и Дарклинг могли помочь мне воззвать к силе, потому что были живыми усилителями. Так почему бы не достать мне собственный усилитель, как медвежьи когти Ивана или тюлений зуб, который я видела на шее Марии?

– Это гениально! – вскрикнула я громче, чем намеревалась.

Багра издала звук отвращения. Дарклинг резко на нее посмотрел, но затем повернулся ко мне.

– Алина, ты когда-нибудь слышала о стаде Морозова?

– Ну конечно, слышала. А также о единорогах и шуханских драконах, – перебила Багра с издевкой.

На его лице мелькнуло сердитое выражение, но затем он взял себя в руки.

– Алина, можно с тобой поговорить? – вежливо поинтересовался он.

– К-конечно, – запнулась я.

Багра снова фыркнула, но Дарклинг проигнорировал ее и, ухватив меня под локоть, вывел из хижины и плотно закрыл за собой дверь.

Когда мы немного отошли от тропинки, он тяжело вздохнул и снова пробежал рукой по волосам.

– Ох уж эта женщина, – пробормотал он.

Было трудно не рассмеяться.

– Что? – настороженно поинтересовался он.

– Просто никогда не видела тебя в таком… смятении.

– Багра умеет производить впечатление.

– Она и твоим учителем была?

Его лицо помрачнело.

– Да. Так что ты знаешь о стаде Морозова?

Я закусила губу.

– Только… ну…

Он вздохнул.

– Детские сказки?

Я виновато пожала плечами.

– Все нормально. Что ты помнишь из этих сказок?

Я вернулась в детство, припоминая голос Аны Куи, эхом разносившийся вечером в общей спальне.

– Это стадо белых оленей, волшебных существ, которые являются лишь в сумерках.

– Они не более волшебны, чем мы. Но эти существа древние и очень могущественные.

– Они существуют? – недоверчиво спросила я и не стала упоминать, что в последнее время не чувствовала себя ни волшебной, ни могущественной.

– Я думаю, что да.

– Но Багра – нет.

– Она часто находит мои идеи глупыми. Что еще ты помнишь?

– Ну-у, – протянула я со смешком. – По рассказам Аны Куи, они могли говорить, и если охотник ловил их и щадил, они исполняли желания.

Тут он рассмеялся. Я впервые услышала его смех: милый, раскатистый звук.

– Эта часть определенно неправда.

– А остальное?

– Короли и Дарклинги столетиями искали стадо Морозова. Мои охотники заявляют, что видели их следы, но не самих животных.

– И ты им веришь?

Его аспидные глаза излучали спокойствие и уверенность.

– Мои люди не лгут.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Зная, на что был способен Дарклинг, я бы тоже не захотела ему врать.

– Хорошо, – встревоженно ответила я.

– Если поймать оленя Морозова, из его рогов можно сделать усилитель, – он протянул руку и дотронулся до моей ключицы – даже этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы послать по моему телу разряд уверенности.

– Ожерелье? – спросила я, пытаясь представить украшение и все еще чувствуя пальцы Дарклинга у основания шеи. Парень кивнул.

– Самый могущественный усилитель в мире.

У меня отвисла челюсть.

– И ты хочешь дать его мне?

Дарклинг снова кивнул.

– Разве не легче достать мне коготь, клык или, даже не знаю, да что угодно?

Он покачал головой.

– Если и есть надежда уничтожить Каньон, то нам понадобится мощь оленя.

– Но, может, если бы мне было с чем попрактиковаться…

– Ты же знаешь, твоя сила работает иначе.

– Да?

Он нахмурился.

– Ты разве не читала теорию?

Я многозначительно посмотрела на Дарклинга и ответила:

– Там много теории.

Он удивил меня, улыбнувшись.

– Постоянно забываю, что для тебя это все в новинку.

– Ну а мне трудно об этом забыть, – буркнула я.

– Все так плохо?

К своему стыду я почувствовала комок в горле.

– Наверное, Багра рассказывала тебе, что я даже луч не могу призвать самостоятельно.

– Всему свое время, Алина. Я не волнуюсь.

– Не волнуешься?

– Нет. А даже если и да, стоит нам схватить оленя, как все это не будет иметь значения.

Я почувствовала раздражение. Если усилитель мог сделать из меня настоящего гриша, то я не хотела ждать какого-то мифического рога. Я хотела настоящий усилитель. Прямо сейчас.

– Если за все это время никому не удалось найти стадо Морозова, то с чего ты взял, что сможешь найти его теперь?

– Потому что этому суждено случиться. Олень предназначен для тебя, Алина. Я чувствую, – Дарклинг посмотрел на меня. Его волосы были в беспорядке, и в свете утреннего солнца он выглядел более красивым и человечным, чем когда-либо. – Я прошу тебя довериться мне.

Что я должна была ответить? Не то чтобы у меня был выбор. Если Дарклинг хотел, чтобы я была терпеливой, то я должна быть терпеливой.

– Хорошо, – ответила я наконец. – Но поспеши.

Он снова рассмеялся, и я почувствовала, как довольный румянец прокрадывается на мои щеки. Затем его лицо стало серьезным.

– Я долго ждал тебя, Алина. Мы с тобой изменим мир.

Я нервно хохотнула.

– Не уверена, что готова менять мир.

– Просто подожди, – тихо продолжил он и посмотрел на меня своими серо-кварцевыми глазами, так что мое сердце слабо екнуло. Я думала, он еще что-то скажет, но Дарклинг резко отступил, и на его лице проступило встревоженное выражение.

– Удачи на занятиях.

Он коротко поклонился, повернулся на каблуках и начал было спуск по тропинке к берегу озера, но тут обернулся.

– Алина, насчет оленя…

– Да?

– Пожалуйста, оставь эту информацию при себе. Большинство считают это лишь детскими сказками, а я ненавижу выглядеть дураком в чужих глазах.

– Я никому не скажу, – пообещала я.

Он снова кивнул и удалился, а я смотрела ему вслед и чувствовала легкое головокружение, сама не знаю почему. Когда же я подняла голову, Багра стояла на пороге своей хижины и наблюдала за мной. По какой-то причине я покраснела.

– Пф-ф, – фыркнула она, а затем тоже повернулась ко мне спиной.

* * *

После разговора с Дарклингом я впервые воспользовалась возможностью заглянуть в библиотеку. Ни в одной из моих книг по теории ничего не говорилось об олене, но я все же нашла одно упоминание об Илье Морозове – одном из первых и самых могущественных гришей. Там также было много информации об усилителях. В книге четко было сказано, что у гриша за жизнь мог быть только один усилитель, и как только он становится его счастливым обладателем – другого уже выбрать нельзя.

«Не только гриш становится хозяином усилителя, но и усилитель – хозяином гриша. Стоит заявить на него свои права, как пути обратно нет. Подобное притягивает подобное, и узы скреплены».

Причина этому была не до конца ясна, но, похоже, это имело какое-то отношение к ограничениям сил гришей. «Лошадь славится скоростью. Медведь – силой. Птица – крыльями. Ни одно существо не может обладать всеми дарами одновременно, так мир поддерживает баланс. Усилители – часть этого баланса, а не средство его подрыва. Всем гришам стоит это хорошо запомнить и не рисковать».

Еще один философ написал: «Почему гриши могут обладать лишь одним усилителем? Вместо ответа я задам вам вопрос: что в жизни бесконечно? Вселенная да человеческая жадность».

Сидя под стеклянным сводом библиотеки, я подумала о Черном Еретике. Дарклинг сказал, что Тенистый Каньон был результатом жадности его предка. Это ли имел в виду философ, говоря о риске?

Впервые мне пришла в голову мысль, что Каньон – единственное место, где Дарклинг беспомощен, где его сила ничего не значит. Из-за амбиций Черного Еретика страдали его потомки. И все же я не могла отделаться от впечатления, что это Равка расплачивалась кровью за те деяния.

* * *

Осень перешла в зиму, и холодные ветра оголили ветки дворцовых садов. Наш стол все еще в изобилии был заставлен свежими фруктами и цветами, выращенными в теплицах гришей, где они могли подстраивать погоду под себя. Но даже сочные сливы и темный виноград не улучшили мой аппетит.

Почему-то я думала, что разговор с Дарклингом поможет что-то изменить во мне. Тогда, стоя у берега озера, я почти поверила ему. Но ничего не изменилось. Я все еще не могла призвать свет без помощи Багры. Все еще не была настоящим гришем.

В то же время я уже не так убивалась по этому поводу. Дарклинг просил довериться ему, и если он считал, что олень поможет, то мне оставалось только надеяться на его правоту. Я продолжала избегать тренировок с остальными заклинателями, но позволила Марии и Наде пару раз затянуть меня в баню и на балет в Большом дворце. И даже разрешила Жене придать румянец моим щекам. Мое новое отношение взбесило Багру:

– Ты даже пытаться перестала! – кричала она. – Ждешь, что какой-то волшебный олень спасет тебя? Надеешься на симпатичное ожерелье? С тем же успехом можешь ждать, когда единорог положит голову тебе на колени, глупое создание!

Я просто пожимала плечами. Женщина была права. Я устала от безуспешных стараний. Я не такая, как другие гриши, пришло время с этим смириться. Кроме того, моя мятежная сторона наслаждалась ее раздраженным брюзжанием.

Не знаю, какое Зоя получила наказание, но она продолжала меня игнорировать. Ей было запрещено появляться в тренировочном зале, и, как я слышала, после зимнего праздника девушка вернется в Крибирск. Периодически я ловила ее злобные взгляды или видела, как она хихикала, прикрыв рот ладонью, со своей маленькой группкой друзей-заклинателей, но старалась не принимать это на свой счет.

И все же я не могла избавиться от чувства собственного провала. Когда выпал первый снег, я проснулась и обнаружила новый кафтан на двери. Он был сделан из темно-синего шерстяного полотна, с капюшоном, отделанным густым золотистым мехом. Конечно, я надела его, но было сложно не чувствовать себя обманщицей.

Поелозив вилкой по тарелке с завтраком, я отправилась по уже родной тропинке к хижине Багры. Гравийные дорожки, очищенные от снега силой инфернов, мерцали под слабым зимним солнцем. Я почти дошла до озера, когда меня нагнала служанка. Она вручила мне сложенный листок бумаги и присела в реверансе, прежде чем поспешить обратно. Я узнала почерк Жени.

Подразделение Мальена Оретцева было размещено на заставе Черности в северной Цибее шесть недель тому назад. В списке значится, что он здоров. Можешь отправить письмо его полку.

Послы из Керчии заваливают королеву подарками. Устрицами и куликами, упакованными в сухой лед (мерзость), и миндальными конфетами! Вечером принесу. Ж.

Мал был в Цибее. В безопасности, живой, далеко от битв. Скорее всего, в этот момент он принимал участие в охоте на зимних играх. Я должна радоваться. «Можешь отправить письмо его полку». Я месяцами отправляла письма его полку! Мне вспомнилось последнее: «Дорогой Мал, – писала я. – Что-то я давненько не слышала от тебя вестей. Предполагаю, что ты женился на волькре и теперь весело поживаешь в Тенистом Каньоне, где нет ни света, ни бумаги, чтобы написать мне. Или, что вероятней, твоя новая невеста откусила тебе руки».

В письме я описала Боткина, сопящую собаку королевы и любопытное увлечение гришей крестьянскими обычаями. Поведала о красавице Жене и о павильонах у озера, а также о шикарном стеклянном своде в библиотеке. Рассказала о загадочной Багре, орхидеях в теплице и птицах, нарисованных над моей кроватью. Но не упомянула об олене Морозова или о том, что из меня вышел ужасный гриш, и что я все еще скучаю по нему каждый день. Когда я закончила, то замешкала и быстро нацарапала внизу: «Не знаю, пришли ли тебе остальные письма. Это место прекраснее, чем я могу описать, но я бы все отдала, чтобы провести день с тобой, бросая камешки в Тривский пруд. Пожалуйста, ответь».

Но ему дошли все мои письма. Что он с ними делал? Хватило ли ему заботы их прочесть? Вздыхал ли он от стыда, когда пришло пятое, шестое, седьмое? Я скривилась. Пожалуйста, напиши, Мал. Пожалуйста, не забывай меня, Мал.

«Жалкое зрелище», – подумала я, смахивая слезы злости. Затем посмотрела на озеро – оно подмерзало. Подумала о ручье, бегущем через поместье князя Керамзова. Каждую зиму мы ждали, когда он заледенеет, чтобы покататься.

Я смяла Женину записку в кулаке. Мне больше не хотелось думать о Мале. Жаль, нельзя стереть из памяти все воспоминания о приюте. Больше всего мне хотелось вернуться в комнату и хорошенько выплакаться. Но я не могла. Мне нужно провести очередное бессмысленно-жалкое утро с Багрой.

Я тянула время, спускаясь по тропинке к озеру, затем протопала вверх по ступенькам хижины и постучала в дверь. Как обычно, женщина сидела у огня, грея свое костлявое тело. Я рухнула на стул напротив нее и стала ждать. Багра коротко рассмеялась.

– Сегодня ты злишься, девочка? Что же тебя так рассердило? Тошнит от ожиданий своего волшебного белого оленя?

Я скрестила руки на груди и ничего не ответила.

– Ну, говори же, девочка.

В любой другой день я бы солгала, сказав, что со мной все нормально, просто устала. Но, видимо, у меня наступил переломный момент, поскольку я рявкнула на нее:

– Надоело мне все это! Надоело есть рожь и селедку на завтрак. Надоело носить этот дурацкий кафтан. Надоело служить Боткину грушей для избиений, надоели вы!

Я думала, она рассвирепеет, но вместо этого женщина просто посмотрела на меня. Со склоненной вбок головой и сверкающими в свете огня черными глазами она выглядела, как очень злобный воробушек.

– Нет, – медленно произнесла она. – Нет. Дело не в этом. Что-то другое. Что? Бедная маленькая девочка скучает по дому?

Я фыркнула: – По чему там скучать?

– Ты мне скажи. Что такого плохого в твоей жизни здесь? Новая одежда, мягкая постель, горячая еда три раза в день, шанс быть зверушкой Дарклинга.

– Я не его зверушка.

– Но хочешь ей быть, – издевалась она. – Не утруждайся врать мне. Ты не отличаешься от других. Я видела, как ты на него смотрела, – мои щеки загорелись, и я подумала о том, чтобы стукнуть Багру по голове ее же палкой. – Тысячи девушек продали бы собственных матерей, чтобы оказаться на твоем месте, но вы только гляньте на нее – жалкую, ноющую, как дитя. Так скажи же мне, девочка, о чем или ком тоскует твое маленькое сердечко?

Конечно, она была права. Я хорошо понимала, что соскучилась по лучшему другу. Но не собиралась в этом признаваться.

Я встала, с грохотом отодвигая стул.

– Это пустая трата времени.

– Разве? Чем еще тебе заниматься? Рисовать карты? Готовить чернила для какого-нибудь старого картографа?

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть картографом.

– Конечно, нет. И в том, чтобы быть ящерицей, тоже. Только не в том случае, если ты рождена ястребом.

– С меня довольно, – прорычала я и повернулась к ней спиной.

Я была готова разрыдаться, но отказывалась плакать в присутствии этой злобной старухи.

– Куда собралась? – крикнула она с издевкой в голосе. – Что тебя там ждет?

– Ничего! – прокричала я. – Никто!

Стоило это сказать, как правдивость слов осенила меня с такой силой, что аж дыхание перехватило. Я схватилась за ручку двери, чувствуя внезапное головокружение. В этот момент на меня нахлынуло воспоминание об экзаменаторах-гришах.

Я в гостиной Керамзина. В камине пылает огонь. Грузный мужчина в синем кафтане держит меня на расстоянии от Мала. Я чувствую, как пальцы друга выскальзывают, когда руку мальчика выдирают из моей. Юноша в фиолетовом кафтане поднимает Мала и тащит его в библиотеку, захлопывая за собой дверь. Я бьюсь и пинаюсь. Слышу, как Мал зовет меня. Но меня держит второй мужчина. Женщина в красном хватает меня за запястье. Я чувствую неожиданный поток искренней уверенности. Перестаю бороться. Во мне раздается зов. Что-то внутри поднимается в ответ. Не могу дышать. Кажется, будто я отталкиваюсь от дна озера, до поверхности остается пара сантиметров, мои легкие требуют воздуха. Женщина внимательно наблюдает за мной, прищурив глаза. Я слышу голос Мала сквозь дверь библиотеки: «Алина, Алина!». Тут я и понимаю. Понимаю, что мы с ним разные. Ужасно, необратимо разные. «Алина, Алина!» Я делаю выбор. Стальной хваткой цепляюсь за это нечто внутри меня и опускаю его обратно. «Мал!» – кричу я и снова начинаю брыкаться. Женщина в красном пытается держать мое запястье, но я извиваюсь и воплю, пока она не отпускает.

Я прислонилась к двери хижины Багры, дрожа. Женщина в красном была усилителем. Вот почему зов Дарклинга показался мне знакомым. Каким-то образом мне удалось оказать ей сопротивление. Наконец я поняла.

До знакомства с Малом Керамзин был домом ужасов и долгих ночей, проводимых за рыданием в темноте. Старшие дети игнорировали меня, комнаты были холодными и пустыми. Но затем привезли его и все изменилось. Мрачные коридоры стали местом для таких игр, как прятки. Безлюдный лес стал пространством для исследований. Керамзин превратился в наш дворец, наше королевство, и я больше не боялась. Экзаменаторы забрали бы меня оттуда. Забрали от Мала, а тот был единственным счастьем в моем мире.

Поэтому я сделала выбор. Я подавила свою силу и держала ее внутри каждый день, со всей своей энергией и волей, даже сама того не понимая. Я использовала каждую частицу себя, чтобы сохранить этот секрет. Помню, как стояла у окна с Малом, наблюдая за отъезжающей тройкой лошадей с гришами, какой усталой себя чувствовала. Следующим утром я проснулась с темными кругами под глазами. С тех пор они со мной и оставались.

«А теперь?» – спросила я себя, прижимаясь лбом к прохладному дереву, все тело била дрожь. Теперь Мал меня бросил. Единственный человек в мире, который знал меня настоящую, решил, что я не стоила усилий или даже пары строчек.

Но я все равно держалась. Несмотря на роскошь Малого дворца, несмотря на новообретенные силы, несмотря на его молчание, я держалась. Багра была права. Мне казалось, что я прилагала все усилия, но в глубине души знала, что часть меня просто хотела вернуться домой к Малу. Часть меня надеялась, что все это было ошибкой, что Дарклинг осознает свой промах и пошлет меня обратно в полк, что Мал поймет, как ему меня не хватало, что мы останемся вместе и постареем на нашем лугу.

Но парень двинулся дальше, а я все еще стояла, окаменевшая от страха, перед тремя загадочными фигурами, крепко держась за его руку. Настало время отпустить. В тот день в Тенистом Каньоне Мал спас мне жизнь, а я спасла его. Может, этому было суждено стать нашим концом. Мысль наполнила меня грустью, скорбью по разделенным с ним мечтам, по моей любви, по полной надежд девочке, которой я уже никогда не стану.

Эта грусть прокатилась по мне волной, развязывая узел внутри, о существовании которого я даже не подозревала. Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы катятся по щекам, и потянулась к своей силе, скрывавшейся слишком долго.

«Прости, – прошептала я ей. – Прости, что так долго держала тебя в темноте. Прости, но теперь я готова».

Свет откликнулся на мой зов. Я почувствовала, как он спешил ко мне со всех сторон, скользя над озерами, несясь мимо золотых куполов Малого дворца, просачиваясь под дверью и сквозь стены хижины. Я чувствовала его повсюду. Затем разжала ладони и свет засиял прямо из меня, наполняя комнату, освещая каменные стены, старую печку и каждую морщину на лице Багры. Он окружил меня, пылая жаром, более мощный и чистый, чем когда-либо раньше, потому что был весь мой. Я хотела смеяться, петь, кричать! Наконец-то у меня появилось то, что целиком и полностью принадлежало мне.

– Хорошо, – сказала Багра, щурясь от света. – А теперь за работу.