Глава 13

В тот же день я присоединилась к остальным эфиреалам у озера и впервые воззвала к силам вместе с ними. Послала пелену света над водой, позволяя ей накрыть волны, которые призвал Иво. Я пока не обладала тем же контролем, что и остальные, но справилась неплохо. На самом деле было даже легко.

Внезапно многое показалось очень легким. Я не устала за день и не чувствовала себя измотанной после подъема по лестнице. Каждую ночь спала крепко, без сновидений, а просыпалась с новыми силами. Еда стала для меня открытием: каша с сахаром и сливками, жаренные в масле скаты, спелые сливы и тепличные персики, освежающий и горьковатый вкус кваса. Впечатление, будто то мгновение в хижине Багры было моим первым полным вдохом и я очнулась в новой жизни.

Поскольку остальные гриши были не в курсе моих проблем с взыванием к силе, все они были немного озадачены изменениями во мне. Я никак это не комментировала, а Женя просветила меня о самых забавных слухах:

– Мария и Иво рассуждали, не заразили ли тебя фьерданцы какой-нибудь болезнью.

– Я думала, гриши не болеют.

– Именно! Оттого эти слухи такие и зловещие. Но, судя по всему, Дарклинг исцелил тебя своей кровью и экстрактом из алмазов.

– Это отвратительно! – залилась смехом я.

– Это еще что! Зоя вообще пыталась всех уверить, что ты одержима.

Я засмеялась еще громче. Уроки с Багрой не стали легче и удовольствия так и не приносили. Но я радовалась любой возможности использовать силу и чувствовала, что прогресс был.

Поначалу я боялась взывать к свету, потому что тот мог не явиться, и тогда я вернусь к тому, с чего начала.

– Это часть тебя! – рявкнула Багра. – Это не животное, убегающее при твоем приближении или выбирающее, стоит ли откликаться на твой зов. Ты просишь свое сердце биться, легкие – дышать? Твоя сила служит тебе потому, что это ее предназначение, она не может иначе.

Иногда мне виделась некая тень на словах Багры, будто она придавала им двойное значение. Но ее задания были до того сложными, что у меня не оставалось сил решать шарады старой грымзы. Она меня не жалела, заставляя развивать самоконтроль и диапазон силы. Научила, как ее сосредотачивать и создавать короткие вспышки света, пронизывающие лучи, обжигающие жаром, и долго поддерживаемые каскады. Принуждала взывать к свету снова и снова, пока я вовсе не перестала прилагать усилия, чтобы добиться эффекта.

Старуха заставила меня приходить на ночные занятия, чтобы я была лишена источников света. Когда я наконец с гордостью призвала слабенький луч, она стукнула своей тростью об землю и закричала:

– Этого недостаточно!

– Я стараюсь изо всех сил, – недовольно буркнула я.

– Тьфу! – сплюнула она. – Думаешь, миру не все равно, если ты стараешься? Повтори и сделай все правильно!

Настоящим сюрпризом стали занятия с Боткином. Будучи маленькой девочкой, я бегала и играла с Малом в лесу и в поле, но никогда не могла его догнать. Всегда была слишком болезненной и хилой, слишком легко выматывалась. Теперь же я впервые в жизни регулярно ела и высыпалась, и все изменилось.

Боткин отправлял меня на суровую боевую подготовку и бесконечные пробежки по окрестностям дворца, но некоторыми испытаниями я даже наслаждалась. Мне нравилось узнавать, на что способно это новое сильное тело. Я сомневалась, что когда-либо смогу надрать задницу старому наемнику, но фабрикаторы помогли мне сравнять счет.

Они изготовили пару кожаных перчаток без пальцев и оснастили их маленькими зеркалами – загадочными стеклянными дисками, которые показывал мне Давид в первый день в мастерской. Взмах руки – и зеркальце уже у меня между пальцев. С разрешения Боткина я тренировалась отражать свет в глаза оппонента и работала с ними, пока те не стали дополнением моих рук, продолжением пальцев.

Боткин оставался таким же ворчливым и критичным и пользовался каждой возможностью, чтобы упрекнуть меня в бесполезности, но периодически я замечала намек на одобрение на его обветренном лице. В конце зимы, после очередного долгого занятия, на котором мне даже удалось нанести удар по его ребрам (и получить «благодарность» в качестве сильного удара в челюсть), он отвел меня в сторону.

– Вот, – мужчина вручил мне тяжелый стальной нож в ножнах из кожи. – Всегда носи с собой.

Я с удивлением отметила, что нож был необычным, клинок был сделан из стали гришей.

– Спасибо, – удалось выдавить мне.

– Не стоит, – он ткнул на жуткий шрам на своем горле. – Сталь нужно заслужить.

Зима для меня теперь проходила иначе, чем когда-либо раньше. В солнечные дни я каталась на коньках по озеру или на санках по дворцовой территории с другими заклинателями. Вьюжные вечера мы проводили в купольном зале, собравшись вокруг изразцовых печек с квасом в руках, и нагуливали жирок, поедая сладости.

День Святого Николая мы отпраздновали с огромными мисками супа с клецками и кутьей с медом и маком. Некоторые гриши покинули дворец, чтобы покататься на санях и собачьих упряжках по укрытым снегом загородным просторам, окружающим Ос Альту, но мне – из соображений безопасности – все еще было запрещено выходить за дворцовую территорию.

Я не возражала. Теперь мне было куда уютней со заклинателями, хоть я и сомневалась, что когда-нибудь смогу по-настоящему порадоваться общению с Марией и Надей. Гораздо больше по душе мне было сидеть в своей комнате с Женей у камина, попивая чай и беседуя. Мне нравилось слушать дворцовые сплетни, а еще больше о роскошных балах в Большом дворце. Моей любимой была история о том, как граф подарил королю огромный пирог и из него выскочил карлик, вручивший королеве букет незабудок.

В конце зимы король и королева по традиции организовывали последний зимний праздник, на который должны были явиться все гриши. Женя утверждала, что это будет самая грандиозная вечеринка в мире. Там будут все знатные семьи, дворцовые офицеры, герои войны, заграничные гости и даже королевич – старший сын царя и наследник престола. Я однажды видела, как кронпринц ездил в окрестностях дворца верхом на белом мерине размером с дом. Его можно было назвать красивым, но у него был отцовский маленький подбородок и глаза с такими тяжелыми веками, что сразу не поймешь, устал он или безмерно скучает.

– Скорее всего, он был пьян, – сказала Женя, размешивая сахар в чае. – Все свое время он посвящает охоте, лошадям и пьянкам. Это сводит королеву с ума.

– Но Равка воюет! Ему бы стоило больше волноваться о состоянии дел.

– О, им плевать на это. Королева просто хочет, чтобы принц нашел жену, а не колесил по миру, тратя тонны золота на лошадок.

– Что насчет другого? – спросила я, так как знала, что у короля и королевы был второй сын, но никогда его не видела.

– Ты про щенка?

– Нельзя называть принца щенком, – рассмеялась я.

– Все его так зовут, – девушка заговорила тише. – Ходят слухи, что кровь его не совсем королевская.

Я чуть не подавилась чаем.

– Да ты что?!

– Только королева знает правду. Как бы там ни было, он все равно белая ворона. Сначала настоял на отработке военной службы в морской пехоте, затем стал учеником оружейника.

– И он никогда не появляется во дворце?

– Не появлялся годами! Думаю, уехал учиться кораблестроению или чему-то столь же скучному. Наверное, они бы сдружились с Давидом, – сухо добавила она.

– Кстати, о чем вы с ним разговариваете? – распирало меня любопытство. Я так и не могла понять увлечение Жени фабрикатором.

Девушка вздохнула.

– Ни о чем особенном. О жизни. О любви. О температуре плавления железной руды, – она намотала рыжий локон себе на палец, и ее щеки мило порозовели. – На самом деле он довольно забавный, когда позволяет себе таким быть.

– Правда?

Женя пожала плечами.

– Мне так кажется.

Я обнадеживающе похлопала ее по руке.

– Он исправится. Давид просто стеснительный.

– Может, мне стоит лечь на стол в мастерской и подождать, не вплавит ли он что-нибудь в меня?

– Уверена, так и начинаются все великие романы.

Она хихикнула, и я почувствовала внезапный укол вины. Женя с такой легкостью говорила о Давиде, а я до сих пор не рассказала ей о Мале. «Это потому, что рассказывать нечего», – грубо напомнила я себе и добавила еще сахара в чай.

* * *

Одним тихим днем, когда остальные гриши уехали в Ос Альту, Женя убедила меня проникнуть в Большой дворец. Мы провели не один час, копаясь в нарядах королевы. Женя настояла, чтобы я примерила бледно-розовое шелковое платье, усеянное жемчугом, и когда она зашнуровала корсет и подвела меня к огромному зеркалу в позолоченной раме, я обомлела. Признаться, я старалась избегать зеркал. Они никогда не показывали то, что мне хотелось бы увидеть. Но девушка, стоящая рядом с Женей в отражении, была незнакомкой. У нее были румяные щеки, блестящие волосы и… привлекательная фигура. Я могла бы любоваться ею часами. Внезапно захотелось, чтобы меня сейчас увидел старый добрый Михаил.

«Плоскодонка, ага, конечно», – самодовольно подумала я. Женя поймала мой взгляд в зеркале и ухмыльнулась.

– За этим ты меня сюда притащила? – спросила я с нотками подозрения.

– Что ты имеешь в виду?

– Сама знаешь.

– Я просто подумала, что ты хотела бы посмотреть на себя, вот и все.

Я сглотнула позорный комок в горле и, поддавшись порыву, обняла ее.

– Спасибо, – прошептала я. Затем легонько пихнула подругу. – А теперь уйди с дороги. Невозможно чувствовать себя красивой, стоя рядом с тобой.

Оставшуюся часть дня мы примеряли наряды и кривлялись перед зеркалом – два занятия, которые я раньше ненавидела, кто бы мог подумать! Мы потеряли счет времени, и Жене пришлось помочь мне выбираться из аквамаринового бального платья и влезать обратно в кафтан, чтобы поспеть к озеру на вечернее занятие с Багрой.

Всю дорогу я бежала, но все равно опоздала, и женщина была в ярости. Уроки с ней всегда сложные, но в этот вечер она была особо жестока.

– Контролируй его! – рявкнула она, когда слабый лучик света мелькнул на берегу озера. – О чем ты думаешь?!

«Об ужине», – подумала я, но не осмелилась сказать.

Мы с Женей так увлеклись гардеробом королевы, что забыли поесть, и у меня урчало в животе. Я сосредоточилась, и свет полился ярче, простираясь над заледеневшим озером.

– Лучше, – сказала она. – Позволь свету работать за тебя. Подобное притягивает подобное.

Я попыталась расслабиться и позволить свету самому воззвать к себе. К моему удивлению, он нахлынул на лед, освещая маленький остров посреди озера.

– Больше! – требовала Багра. – Что тебя останавливает?

Я копнула глубже, и круг света зашел за границы острова, окуная в сияние все озеро и школу на противоположном берегу.

Хоть земля была покрыта снегом, воздух вокруг нас мерцал от летней жары. Мое тело вибрировало от силы. Это опьяняло, но я чувствовала, что начинаю уставать, дойдя до границы собственных возможностей.

– Больше! – кричала Багра.

– Не могу! – воспротивилась я.

– Больше! – повторила женщина, и в ее голосе послышалась такая настойчивость, что я насторожилась, и мое внимание переключилось. Луч света замигал и выскользнул из моей хватки. Я потянулась за ним, но тот умчался из виду, погружая школу, а затем и остров, в кромешную тьму.

– Этого недостаточно.

Я вздрогнула от его голоса. Дарклинг вышел из теней на освещенную фонарем тропинку.

– Не факт, – сказала Багра. – Ты видишь, какая она сильная. Я даже не помогала ей. Дай ей усилитель и увидишь, на что она способна.

Дарклинг покачал головой.

– У нее будет олень.

Багра нахмурилась.

– Глупец!

– Меня называли и похуже. Ты – чаще всего.

– Это бред. Ты должен пересмотреть свое решение.

Лицо Дарклинга окаменело.

– Должен? Ты больше не смеешь мне приказывать, старуха! Я знаю, что нужно делать.

– Я могу вас удивить, – вставила я.

Дарклинг и Багра повернулись ко мне, будто вспомнив, что я тоже здесь.

– Багра права. Я знаю, что способна на большее. Нужно лишь приложить усилия.

– Ты была в Тенистом Каньоне, Алина. Ты знаешь, чему мы противостоим.

Я почувствовала внезапное упрямство.

– С каждым днем я становлюсь сильнее. Если дадите мне шанс…

Дарклинг вновь покачал головой.

– Я не могу распоряжаться таким шансом. Не с будущим Равки на кону.

– Понимаю, – сухо ответила я.

– Правда?

– Да. Без оленя Морозова я бесполезна.

– Ах, а она не так глупа, как кажется, – усмехнулась Багра.

– Оставь нас, – сказал Дарклинг с поразительной жесткостью.

– Мы все пострадаем от твоей гордыни, мальчик.

– Дважды я просить не буду.

Багра окинула его презрительным взглядом, затем развернулась на каблуках и промаршировала по дорожке в свою хижину. Когда дверь за ней захлопнулась, Дарклинг посмотрел на меня.

– Хорошо выглядишь.

– Спасибо, – пробормотала я, отводя взгляд. Может, Женя научит меня принимать комплименты?

– Если ты готова возвращаться в Малый дворец, я провожу тебя.

Какое-то время мы молча брели по берегу мимо покинутых каменных павильонов. В другой части озера виднелись огни школы. Наконец, я не выдержала:

– Есть какие-нибудь новости? Насчет оленя?

Он поджал губы.

– Нет. Мои люди считают, что стадо пересекло границы Фьерды.

– О, – попыталась я скрыть разочарование. Дарклинг резко остановился.

– Я не считаю тебя бесполезной, Алина.

– Знаю, – я вперилась взглядом в свои ботинки. – Не бесполезная. Просто малополезная.

– Ни один гриш не силен настолько, чтобы противостоять Каньону. Даже я.

– Понимаю.

– Но тебе это не нравится.

– А должно? Если я не могу помочь уничтожить Каньон, то какой от меня прок? Могу освещать полуночные пикники? Согревать ноги зимой?

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Полуночные пикники?

Я же не могла выдавить улыбку.

– Боткин сказал мне, что сталь гришей нужно заслужить. Не то чтобы я была неблагодарна за все, что вы мне даете. Еще как! Но я не чувствую, что достойна всего этого.

Парень вздохнул.

– Прости, Алина. Я попросил тебя довериться мне, но не дал ничего взамен, – он выглядел таким усталым, что мне тут же стало стыдно.

– Дело не в этом…

– Это правда, – он снова вздохнул и провел рукой по шее. – Возможно, Багра права, как бы мне ни претило это признавать.

Я склонила голову вбок.

– Ты всегда кажешься таким непоколебимым. Почему ты позволяешь ей докучать себе?

– Не знаю.

– Ну, мне кажется, она хорошо на тебя влияет.

Дарклинг выглядел удивленным.

– Это почему?

– Потому что она здесь единственная, кто тебя не боится и не пытается впечатлить.

– А ты пытаешься меня впечатлить?

– Естественно! – рассмеялась я.

– Ты всегда говоришь то, что думаешь?

– Меньше чем в половине случаев.

Тут он тоже рассмеялся, и я вспомнила, как же сильно мне нравился этот звук.

– В таком случае буду считать себя счастливчиком.

– А в чем сила Багры? – спросила я, впервые задумавшись об этом. Как и Дарклинг, она была усилителем, но у него была и другая сила.

– Не уверен, – ответил он. – Мне кажется, она была проливной. Здесь нет никого достаточно старого, чтобы знать наверняка, – Дарклинг посмотрел на меня. Прохладный воздух вызвал румянец на щеках, а фонари освещали его серые глаза. – Алина, если я скажу, что все равно верю, что мы найдем оленя, ты посчитаешь меня сумасшедшим?

– Какая тебе разница, что я думаю?

Он выглядел искренне озадаченным.

– Не знаю. Но мне не все равно.

А затем он поцеловал меня. Это было так неожиданно, что у меня едва хватило времени среагировать. Только что я смотрела в его сланцевые глаза, а в следующую секунду его губы уже были прижаты к моим. Я ощутила знакомое чувство уверенности, растекающееся по телу, запевшему от внезапного жара; мое сердце заплясало в быстром танце. Затем, так же внезапно, он отпрянул. Дарклинг выглядел таким же удивленным, как и я.

– Я не хотел… – в это мгновение мы услышали приближающиеся шаги, и из-за угла вышел Иван. Он поклонился Дарклингу, затем мне, но я заметила легкую ухмылку на его губах.

– Апрат теряет терпение.

– Одно из его наименее привлекательных качеств, – невозмутимо произнес Дарклинг. Удивление стерлось с его лица. Он поклонился мне, предельно собранный, и, не оглядываясь, ушел вместе с Иваном, оставив меня стоять под падающим снегом.

Я постояла так некоторое время, а затем на автомате вернулась в Малый дворец. «Что только что произошло? – я прикоснулась к своим губам. – Дарклинг действительно меня поцеловал?»

Я сторонилась купольного зала и пошла прямиком в свою комнату, но, оказавшись там, не знала, чем заняться. Вызвала слуг, чтобы принесли поднос с едой, и начала размазывать ее по тарелке. Мне отчаянно хотелось поговорить с Женей, но она спала в Большом дворце, а мне не хватало смелости, чтобы отправиться на ее поиски.

Наконец я сдалась и решила все-таки спуститься в зал. Мария и Надя вернулись с поездки на санях и сидели у огня, попивая чай. Я удивилась, увидев Сергея рядом с Марией, их руки были переплетены. «Запахло жареным», – развеселилась я про себя.

Я села пить с ними чай, расспрашивая, как прошла поездка, но едва могла сосредоточиться на ответах. Мои мысли постоянно возвращались к ощущениям от поцелуя Дарклинга, как он стоял под фонарем с удивленным выражением, а его дыхание поднималось в холодный воздух белым паром.

Я знала, что заснуть не удастся, поэтому, когда Мария предложила пойти в баню, решила присоединиться. Ана Куя всегда говорила, что баня – это варварство, повод для крестьян пить квас и бессмысленно проводить время. Но я давно подозревала, что старушка Ана была снобом.

Я сидела в парной так долго, как только могла, а затем с визгом погрузилась в снег вместе с другими, прежде чем забежать в помещение и повторить все заново. Я задержалась там до поздней ночи, смеясь и вдыхая морозный воздух и пытаясь прояснить голову. Вернувшись к себе, я тут же рухнула на кровать; моя распаренная кожа порозовела, а мокрые волосы спутались в колтуны. Было чувство, будто из меня вытащили все косточки и сварили, но мой мозг продолжал работать. Я сосредоточилась и вызвала теплые лучи света, пустив их танцевать на разукрашенном потолке, позволяя уверенному потоку силы успокоить нервы. Затем воспоминание о поцелуе Дарклинга вновь нахлынуло на меня и сбило с толку, путая мысли и заставив мое сердце воспарять и падать, словно птица, которую швыряло из стороны в сторону в ненадежных воздушных потоках. Свет исчез, оставляя меня во мраке.