Глава 14

Чем ближе был конец зимы, тем больше стало разговоров о королевском пиршестве в Большом дворце. От заклинателей ожидалась демонстрация способностей, и большую часть времени они обсуждали, кто будет выступать и чье представление вызовет больше восторга при дворе.

– Только не называй это «выступлением», – предупредила Женя. – Дарклинг терпеть этого не может. Он считает пиршество напрасной тратой времени.

Я была с ним солидарна. В мастерской субстанциалов днем и ночью кипела работа – они выполняли дворцовые заказы, начиная с драгоценных тканей и заканчивая фейерверками. Заклинатели проводили бесконечные часы в каменных павильонах, доводя до совершенства свои «демонстрации». Учитывая, что в Равке уже столетие идет война, это казалось немного легкомысленным.

Тем не менее вечеринки были для меня в новинку, поэтому мне было трудно не заразиться радостью, слушая разговоры про шелка, танцы и цветы. Багра теряла терпение. Стоило мне на секунду отвлечься, как она тыкала меня тростью и приговаривала:

– Мечтаешь о танцах со своим темным принцем?

Я не обращала на это внимания, но она была права. Как бы я ни старалась, мои мысли возвращались к Дарклингу. Он снова куда-то исчез; по словам Жени, на север. Другие гриши спорили, почтит ли он своим присутствием зимний пир, но никто не знал наверняка. Я снова и снова искала повод, чтобы рассказать Жене о поцелуе, но всегда останавливалась прежде, чем слова сорвутся с уст.

«Не будь глупой, – ругала я себя. – Поцелуй ничего не значил. Дарклинг наверняка целовался со многими гришами. Да и зачем ему ты, когда рядом такие девушки, как Женя и Зоя?» Но даже если это было правдой – мне знать не хотелось. Пока я держу рот на замке, поцелуй будет нашей тайной, и пускай так оно и останется. Вместе с тем иногда мне приходилось призывать всю свою волю, чтобы не встать посреди завтрака и не прокричать: «Дарклинг поцеловал меня!»

Разочарование Багры в моих способностях не шло ни в какое сравнение с моим собственным. Как бы я ни старалась, с каждым днем лимит моей силы становился все более очевидным. В конце каждого занятия у меня в ушах раздавалось эхо слов Дарклинга: «Этого недостаточно», – и он был прав. Он хотел изничтожить Каньон до основания и вернуть берег Неморя, но мне не хватало сил для его целей. Я прочитала достаточно книг, чтобы понимать – это нормально. У всех гришей были свои ограничения, даже у Дарклинга. Но он сказал, что я изменю мир, и было трудно смириться с тем, что мне не справиться с этой задачей.

Дарклинг исчез, зато Апрат преследовал меня повсюду. Он бродил по коридорам и караулил у дорожки к озеру. Я подозревала, что он пытается снова поговорить со мной наедине, но не хотела выслушивать его болтовню о вере и страданиях, поэтому всегда была настороже и не позволяла ему застать себя врасплох.

В день зимнего пира меня освободили от занятий, но я все равно пошла к Боткину. Уж слишком меня взволновала моя часть демонстрации и перспектива предстать с ней перед Дарклингом. В комнате не сиделось. Находиться с другими гришами не было сил. Мария и Надя постоянно болтали о новых шелковых кафтанах и своих украшениях, а Давид и другие фабрикаторы не упускали шанса обсудить со мной детали демонстрации. Поэтому я прошла мимо купольного зала и отправилась в тренировочный зал у конюшен.

Боткин прогнал меня по основным заданиям и заставил упражняться с зеркалами. Без них я была так же беспомощна против него, как и раньше, но с перчатками я почти могла защитить себя. По крайней мере, так мне казалось.

Когда урок закончился, Боткин признался, что сдерживался.

– Нельзя бить девушку по лицу перед вечеринкой, – пожал он плечами. – Завтра Боткин будет драться по-честному.

Я застонала от этой мысли.

Быстро поужинав в купольном зале, я поспешила незаметно удалиться в комнату, мечтая о прекрасной и теплой ванне. Мне нравилась баня, но групповых обмываний мне хватило еще в армии. Личное пространство оказалось для меня в новинку.

После долгого, роскошного купания я села у окна сушить волосы и наблюдала за наступлением вечера над озером. Вскоре зажгутся фонарики вдоль дороги к дворцу и начнут прибывать дворяне в своих шикарных каретах – каждая изысканней предыдущей.

Я почувствовала легкий прилив восторга. Месяц назад подобная ночь привела бы меня в ужас: выступление, необходимость наряжаться и присутствовать среди сотней щегольски одетых людей. Я все равно нервничала, но при этом считала, что, может быть… будет весело.

Я взглянула на маленькие часы на каминной полке и нахмурилась. Служанка должна была принести мой новый шелковый кафтан, но если она не явится в ближайшее время, мне придется надеть старый шерстяной или позаимствовать что-нибудь у Марии.

Стоило об этом подумать, как в дверь постучали. Но это оказалась Женя, ее стройное тело было закутано в кремовые шелка, украшенные золотой вышивкой, а рыжие волосы забраны наверх, чтобы подчеркнуть огромные бриллианты, украшающие ее ушки, а также грациозность изгиба шеи.

– Ну? – она покрутилась так и этак.

– Ненавижу тебя, – улыбнулась я.

– Да, я и впрямь замечательно выгляжу, – сказала она, красуясь перед зеркалом над медным умывальником.

– Ты бы выглядела еще лучше с большей долей скромности.

– Сомневаюсь. А ты почему еще не одета? – спросила она, делая перерыв в самолюбовании и заметив, что я в халате.

– Мне так и не принесли кафтан.

– О, ну, фабрикаторы были немного заняты заданием королевы. Уверена, его принесут с минуты на минуту. А пока садись перед зеркалом, я сделаю тебе прическу.

Я чуть не завизжала от радости, но все же смогла сдержаться. Надеялась, что Женя предложит, но не хотела просить.

– Я думала, ты должна помогать королеве, – сказала я, когда Женя заработала своими умелыми руками. Она закатила свои янтарные глаза.

– Мои способности ограниченны. Ее Величество решила не идти на сегодняшний бал. У нее мигрень. Ха! Ведь это я целый час убирала ее морщины!

– Так она не появится?

– Конечно, появится! Она просто хочет, чтобы ее леди подольше суетились над ней, от этого она чувствует себя еще более важной персоной. Это главное событие зимы. Она ни за что его не пропустит.

Главное событие зимы. Я содрогнулась и громко выдохнула.

– Нервничаешь? – спросила Женя.

– Немного. Сама не знаю, почему.

– Может, потому, что около сотни придворных ждут своего часа, чтобы впервые поглазеть на тебя?

– Спасибо. Ты очень помогла.

– Всегда пожалуйста! – она потянула меня за волосы. – Могла бы уже привыкнуть, что на тебя постоянно пялятся.

– Как видишь, не привыкла.

– Ну, если будет совсем худо, подай мне знак. Я заберусь на банкетный стол, задеру юбку на голову и пущусь в пляс. Вряд ли после этого на тебя хоть кто-то обратит внимание.

Я засмеялась и слегка расслабилась. Придя в себя, поинтересовалась подчеркнуто равнодушным голосом:

– Дарклинг уже вернулся?

– О да, еще вчера. Видела его экипаж.

Мое сердце ухнуло вниз. Он был во дворце целый день, но не навестил меня и не позвал к себе.

– Он наверняка очень занят, – пояснила Женя.

– Конечно.

Через секунду она тихо произнесла:

– Знаешь, мы все это чувствуем.

– Ты о чем?

– О притяжении к Дарклингу. Но он не такой, как мы, Алина.

Я напряглась. Женя старательно сосредоточилась на колтунах в моих волосах.

– Что ты имеешь в виду? – даже мне мой голос казался неестественно высоким.

– Он обладает мощной притягательной силой. Нужно быть слепым или сумасшедшим, чтобы не заметить этого.

Мне не хотелось спрашивать, но я ничего не могла с собой поделать:

– Он когда-нибудь…? В смысле, вы с ним…?

– Нет! Никогда! – на ее губах заиграла озорная улыбка. – Но я бы не отказалась.

– Правда?

– А кто бы удержался? – она встретилась со мной взглядом в зеркале. – Но я бы никогда не позволила себе проникнуться к нему чувствами.

Я максимально равнодушно пожала плечами.

– Естественно.

Женя подняла безупречную бровь и с силой потянула меня за локон.

– Ай! – вскрикнула я. – А Давид сегодня будет?

Девушка вздохнула.

– Нет, он не любит вечеринки. Но, так сложилось, что я оказалась рядом с мастерской, дабы дать ему взглянуть на то, что он упускает. И что ты думаешь? Он едва посмотрел на меня.

– Не могу в это поверить! – попыталась я ее успокоить. Женя закрутила последний локон и закрепила его золотой шпилькой.

– Вот! – воскликнула она с триумфом. Затем вручила мне зеркальце и развернула, чтобы я могла оценить ее работу. Подруга собрала половину моих волос в замысловатый пучок. Вторая половина каскадом опускалась мне на плечи сверкающими волнами. Я улыбнулась и обняла ее.

– Спасибо! Ты великолепна.

– А что толку, – проворчала она. Как так получилось, что Женя влюбилась в кого-то столь серьезного, тихого и явно не замечающего ее красоту? Или это и есть причина, по которой ей приглянулся Давид? От этих мыслей меня отвлек стук в дверь. Я практически побежала открывать ее. Меня накрыла волна облегчения, когда я обнаружила на пороге двух служанок с коробками в руках. До этого момента я не осознавала, как сильно меня волновало, когда мне принесут мой кафтан. Я положила самую большую коробку на кровать и сняла крышку.

Женя взвизгнула, а я просто застыла при виде содержимого. Увидев, что я не могу пошевелиться, девушка потянулась к коробке и достала струящийся черный шелк. Рукава и ворот были обшиты тончайшим золотом и блестели от крошечных угольных бисеринок.

– Черный, – прошептала Женя.

Его цвет. Что бы это значило?

– Смотри! – ахнула она.

Вырез мантии был пронизан черной бархатной лентой, с которой свисал маленький золотой кулон: солнце в затмении, символ Дарклинга. Я прикусила губу. На этот раз он решил выделить меня из толпы, и я ничего не могла с этим поделать.

Я почувствовала легкую обиду, но она быстро сменилась радостью. Интересно, он выбрал для меня этот цвет после ночи у озера или раньше? Пожалеет ли он, увидев меня в нем сегодня? Не время думать об этом. У меня не было особого выбора, если, конечно, я не хотела пойти на бал голой.

Я зашла за ширму и надела новый кафтан. Шелк приятно холодил кожу, пока я пыталась застегнуть крошечные пуговицы. Когда же я вышла, Женя расплылась в улыбке.

– Ох, так и знала, что тебе пойдет черный, – она схватила меня за руку. – Пошли!

– Я даже не обута!

– Просто пошли!

Она протащила меня по коридору и распахнула какую-то дверь без стука. Зоя вскрикнула. Девушка стояла с расческой в руке посреди своей спальни, на ней был синий шелковый кафтан.

– Простите! – воскликнула Женя. – Но нам нужна эта комната. Приказ Дарклинга!

Прекрасные глаза Зои угрожающе сузились.

– Если ты думаешь… – начала она, но тут заметила меня. Ее лицо побледнело, а рот широко открылся.

– Вон! – скомандовала Женя.

Девушка закрыла рот и, к моему удивлению, покинула комнату без дальнейших препираний.

Женя захлопнула за ней дверь.

– Что ты делаешь? – оторопело спросила я.

– Я подумала, что тебе неплохо было бы посмотреть на себя в нормальном зеркале, а не в том бесполезном на твоем столике. Ну, а если говорить откровенно, я просто хотела полюбоваться выражением лица этой стервы, когда она увидит тебя в цвете Дарклинга.

Я не могла сдержать ухмылки.

– Это было чудесно.

– Не так ли? – мечтательно протянула Женя.

Я повернулась к зеркалу, но Женя схватила меня и посадила за столик Зои, после чего начала копаться в разных ящиках.

– Женя!

– Да погоди ты… ага! Так и знала, что она красит ресницы! – девушка достала маленькую баночку с черной сурьмой. – Можешь призвать немного света, чтобы я могла работать?

Я вызвала теплое сияние, чтобы Женя лучше видела, и пыталась быть терпеливой, пока она заставляла меня поднимать, опускать глаза, смотреть влево, вправо.

– Идеально! – сказала она по окончании. – Ох, Алина, ты выглядишь той еще соблазнительницей!

– Ну да, – я выхватила у нее зеркало и улыбнулась. Грустная больная девочка с впалыми щеками и костлявыми плечами исчезла, а ее место заняла девушка-гриш с блеском в глазах и волнистыми бронзовыми локонами. Черный шелк обтягивал мои новоприобретенные формы и двигался, как сшитые вместе тени. Женя сотворила чудо с моими глазами: они выглядели темными и даже немного кошачьими.

– Украшения! – воскликнула девушка, и мы побежали в мою комнату мимо кипящей Зои.

– Вы закончили? – рявкнула она.

– Перерыв на минуту, – сердито ответила я, а Женя очень не по-девичьи фыркнула. В других коробках мы нашли золотые шелковые туфли, мерцающие бусы, золотые серьги и муфту из густого меха. Когда я была готова, то окинула себя взглядом в маленьком зеркале над умывальником. Я выглядела экзотично и загадочно, будто надела одежду какой-то другой, куда более стильной девушки.

Я повернулась к Жене и заметила обеспокоенное выражение на ее лице.

– Что такое? – спросила я, внезапно почувствовав неуверенность.

– Ничего, – улыбнулась она. – Ты прекрасно выглядишь. Правда. Но… – ее улыбка дрогнула. Она потянулась и подняла золотой кулон на моем вырезе. – Алина, Дарклинг мало кого замечает из нас. Мы всего лишь мгновения в его долгой жизни, о которых он вскоре забудет. Не думаю, что это так уж плохо. Просто… остерегайся.

Я удивленно уставилась на нее.

– Чего?

– Властных мужчин.

– Женя, – я решила задать вопрос, пока мне хватало на то смелости, – что произошло между тобой и королем?

Она потупила взгляд в носки своих атласных туфель.

– Короля связывают тесные отношения со многими служанками, – она пожала плечами. – Я, по крайней мере, заработала на этом парочку драгоценностей.

– Ты же не всерьез…

– Нет, – она задергала себя за сережку. – Самое печальное, что об этом все знают.

Я приобняла ее рукой.

– Это не имеет значения. Ты лучше их всех вместе взятых.

Она вяло сымитировала свою уверенную улыбку.

– О, я в курсе.

– Дарклинг должен был что-то сделать, – продолжила я. – Он должен был тебя защитить.

– Он это и сделал, Алина. Больше, чем ты думаешь. Кроме того, он такой же раб прихотей короля, как и все мы. По крайней мере, пока.

– Пока?

Она быстро сжала мою руку.

– Давай не будем обсуждать сегодня столь опасные темы. Пойдем, – ее необыкновенное лицо осветилось умопомрачительной улыбкой. – Я отчаянно нуждаюсь в шампанском!

И с этим она грациозно выскользнула из комнаты. Я хотела рассказать ей больше. Я хотела расспросить, что она имела в виду, говоря о Дарклинге. Я хотела ударить короля молотком по голове. Но Женя была права – все проблемы можно решить завтра, поэтому я последний раз взглянула в зеркало и поспешила в коридор, оставляя свои тревоги и предупреждения Жени позади.

* * *

Мой черный кафтан вызвал большой переполох в купольном зале. Мария, Надя и другие эфиреалки, одетые в синие шелка и бархат, окружили нас с Женей. Та попыталась ускользнуть, как обычно, но я быстро вцепилась в ее руку. Если на мне цвета Дарклинга, я собиралась воспользоваться этим и держать подругу поблизости.

– Ты же знаешь, я не могу зайти в бальный зал с тобой. У королевы будет припадок, – прошептала она мне на ухо.

– Ладно, но ты все равно должна быть поблизости.

Женя улыбнулась.

Когда мы шли по гравийной дорожке лесного туннеля, я с удивлением заметила, что Сергей и пара других сердцебитов нас догоняют. Похоже, они нас охраняли – ну, скорее всего, меня. Что в принципе вполне логично, учитывая количество незнакомцев на празднике, но это все равно вызвало у меня замешательство, а также послужило хорошим напоминанием, что в мире полно людей, желающих мне навредить.

Территория вокруг Большого дворца была украшена фонариками, освещающими сцены с актерами и акробатами, выступающими перед гостями. Вдоль дорожек расположились музыканты в масках. Мимо как ни в чем не бывало прошествовал мужчина с обезьянкой на плече, а за ним проследовали еще двое, с головы до ног покрытые сусальным золотом и верхом на зебрах. Каждому встречному они вручали цветы из драгоценностей. Среди деревьев пели ряженые. В фонтане с двуглавым орлом плескались три рыжие танцовщицы, едва одетые лишь в ракушки и кораллы. Они предлагали гостям подносы с устрицами.

Мы только начали подниматься по мраморной лестнице, как к нам уже подлетел слуга с запиской для Жени. Она прочитала ее и вздохнула.

– Мигрень королевы чудесным образом прошла, и она решила все-таки осчастливить бал своим присутствием, – девушка обняла меня и пообещала разыскать перед началом демонстрации, а затем убежала.

Весна только начала подавать свои признаки, но в Большом дворце в это было невозможно поверить: музыка оглашала мраморные залы. Нагретый воздух был напоен ароматом тысяч белых цветов, выращенных в теплицах гришей. Они густо украшали столы и гроздьями свешивались с балюстрад.

Я, Мария и Надя бродили между группами придворных, которые делали вид, что не замечают нас, но шептались у нас за спинами с нашими стражами-корпориалами. Я высоко задрала подбородок и даже улыбнулась одному из юных аристократов, стоявшему у входа в бальный зал. К моему удивлению, он густо покраснел и потупил взгляд.

Я повернулась к девушкам, чтобы спросить, заметили ли они, но те были поглощены обсуждением блюд, которые подавали на ужин придворным – жареная рысь, соленые персики, запеченный лебедь с шафраном. Хорошо, что мы уже поели.

Бальный зал оказался даже больше и величественней, чем тронный: освещенный рядами мерцающих канделябров, он был полон гостей, танцующих под аккомпанемент музыкантов в масках, сидящих вдоль дальней стены.

Платья, украшения, кристаллы, свисающие с люстр, даже пол под ногами, казалось, блестел, и я призадумалась, что из этого было работой фабрикаторов. Сами гриши смешались с гостями и кружились вместе с другими танцующими, но их было легко приметить по ярким цветам: фиолетовому, красному и синему, – они сияли, как экзотические бутоны, распустившиеся в поблекшем саду.

Следующий час я провела как в тумане. Меня представили бесчисленным дворянам, высокопоставленным военным, придворным и даже некоторым гришам из почтенных семейств, также в качестве гостей приглашенным на бал. Вскоре я поняла, что запоминать все имена бесполезно, и просто улыбалась, кивала и кланялась. А также изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать высматривать в толпе черный кафтан Дарклинга. Мне впервые довелось попробовать шампанское, оказавшееся куда приятней на вкус, чем квас. В какой-то момент я оказалась лицом к лицу с уставшим дворянином, опирающимся на трость.

– Князь Керамзов! – воскликнула я. На нем была старая офицерская униформа с россыпью медалей на груди.

Старик посмотрел на меня с проблеском интереса, явно недоумевая, откуда мне известно его имя.

– Это я. Алина Старкова, помните?

– Да… да. Конечно! – он слабо улыбнулся. Я вгляделась в его глаза. Он ни капельки меня не помнил. Да и с чего бы? Я была очередной сироткой, еще и легко забываемой. Тем не менее, это меня задело. Мы вежливо поболтали, и при первой же возможности я сбежала. Отойдя в сторонку, я прислонилась к колонне и подхватила очередной бокал шампанского у проходящего мимо официанта. В помещении становилось душно. Я огляделась и внезапно почувствовала себя очень одиноко. Это навело меня на мысли о Мале, и впервые за неделю мое сердце знакомо екнуло. Хотела бы я, чтобы он был здесь. Хотела бы я, чтобы он увидел мой шелковый кафтан и золотые украшения. Но больше всего мне хотелось, чтобы он просто был рядом. Я отмахнулась от этих мыслей и уверенно пригубила шампанское. Ну и что, что какой-то пьяный старик меня не узнал? Я рада, что он не признал во мне ту тощую и несчастную девчонку.

Сквозь толпу ко мне пробиралась Женя. Князья, герцоги и богатые купцы оборачивались и пялились ей вслед, но она всех игнорировала. «Не тратьте свое время, – хотелось мне сказать. – Ее сердце принадлежит долговязому фабрикатору, который не любит вечеринки».

– Время представления… в смысле демонстрации, – сказала она, подойдя ко мне. – Почему ты одна?

– Мне захотелось сделать небольшой перерыв.

– Перепила шампанского?

– Возможно.

– Глупышка! – она взяла меня под руку. – Шампанского много не бывает. Хотя завтра твоя голова попытается доказать обратное.

Она повела меня через зал, ловко уворачиваясь от людей, желающих познакомиться со мной или поглазеть на нее. Мы зашли за сцену, установленную у дальней стены, и встали рядом с оркестром, наблюдая за мужчиной в красивом серебряном наряде с микрофоном в руке – он представлял участников действа. Оркестр выдал драматичный аккорд, и вскоре гости охали и аплодировали инферну, выстреливающему дугами пламени над толпой. Затем шквальным, сотворившим маленькие ураганы из блесток. К ним присоединилась большая группа проливных, которые, не без помощи шквальных, наслали огромную волну на балкон, замершую в паре сантиметров над головами зрителей. Те вытянули руки, чтобы коснуться сверкающей воды. Затем инферны вступили в дело, и волна с шипением превратилась в густой туман.

Спрятавшись сбоку от сцены, я почувствовала внезапное вдохновение и послала каскады лучей сквозь туман, отчего в воздухе возникла мерцающая радуга.

– Алина.

Я подпрыгнула. Свет мигнул, и радуга исчезла. Рядом со мной стоял Дарклинг. На нем, как обычно, был черный кафтан, но он был сшит из грубого шелка и бархата. Его темные волосы блестели в свете свечей. Я сглотнула и осмотрелась, но Женя куда-то пропала.

– Привет, – выдавила я.

– Ты готова?

Я кивнула, и он повел меня к ступеням лестницы на сцену. Пока зрители аплодировали, а гриши покидали подмостки, один из них, Иво, поймал мою руку.

– Милый фокус, Алина! Радуга была просто восхитительной.

Я поблагодарила его и снова сосредоточилась на толпе, почувствовав клубок нервов в животе. Заметила нетерпеливые лица гостей, скучающее выражение королевы, окруженной своими дамами. Рядом с ней на троне раскачивался король, явно принявший на грудь недюжинную дозу алкоголя. Сбоку от него стоял Апрат. Если принцы и решились явиться на праздник, то сделали это незаметно.

Через мгновение я поняла, что Апрат смотрит прямо на меня, и быстро отвела взгляд. Мы дождались, пока оркестр заиграет тревожную барабанную дробь, и мужчина в серебряном вновь поднялся на сцену, чтобы представить нас. Внезапно рядом оказался Иван и прошептал что-то Дарклингу на ухо. Я услышала, как тот ответил:

– Отведи их в штаб. Я скоро буду.

Иван ринулся прочь, даже не взглянув в мою сторону. Когда Дарклинг повернулся ко мне, на его лице играла улыбка, а глаза ожили от радости. Ему явно доложили хорошие новости. Всплеск аплодисментов напомнил, что нам пора выходить на сцену. Он взял меня за руку и сказал:

– Давай дадим людям то, чего они хотят.

Я кивнула, но в горле пересохло. Он провел меня по ступенькам и вывел в центр помоста. Я услышала оживленный гул толпы и взглянула на их любопытные лица. Дарклинг быстро кивнул мне. После короткой преамбулы он хлопнул в ладоши, и в комнате загремел гром, а гостей накрыла вуаль тьмы.

Он ждал, позволяя нарастать их нетерпению. Может, Дарклингу и не нравился этот цирк, но он определенно умел устраивать представления. Когда зал уже буквально вибрировал от напряжения, парень наклонился и прошептал так тихо, чтобы услышала только я:

– Сейчас.

С дрожью в сердце я вытянула руку вверх, сделала глубокий вдох и призвала чувство уверенности, чувство света, которое уже спешило навстречу ко мне и сквозь меня – все это было теперь сосредоточено в моей ладони, из которой устремился яркий луч, засияв во тьме бального зала. Зрители ахнули, кто-то прокричал: «Так это правда!»

Я слегка повернула ладонь к нужному месту на балконе, которое мне заранее описал Давид (по крайней мере, я надеялась, что это оно). «Просто целься ввысь, а мы подстроимся», – сказал он мне. Я поняла, что сделала все правильно, когда луч из моей руки зигзагом отразился от зеркал фабрикаторов, расставленных по всему залу. Вскоре темная комната оказалась расчерчена пересекающимися полосами света. Толпа забормотала от восторга.

Я сжала ладонь, и луч исчез. А затем вспыхнул уже рядом со мной, и я позволила свету заключить нас с Дарклингом в мерцающую золотую сферу. Он посмотрел на меня и протянул руку, из которой поползли черные темные ленты, похожие на живых змей, пронизывающих сферу. Я позволила свечению вокруг нас шириться и нарастать, наслаждаясь собственной силой, заставляя лучи плясать на кончиках моих пальцев, пока Дарклинг метал чернильные щупальца тьмы. Это был танец мрака и света.

Гости зааплодировали, и Дарклинг тихо прошептал:

– А теперь покажи им.

Я ухмыльнулась и сделала то, чему меня учили, – широко развела руки, чувствуя, как раскрываюсь, а затем резко свела ладони вместе, и зал затрясся от громкого гула. В мгновение ока комнату затопило ослепительным светом, от которого зрители дружно ахнули и зажмурились, пытаясь руками защититься от яркого сияния. Я продержала их в таком состоянии несколько секунд, а затем опустила ладони и позволила свету померкнуть.

Гости разразились оглушительными аплодисментами и яростно затопали ногами. Мы поклонились несколько раз под музыку оркестра, и аплодисменты перешли в возбужденную болтовню.

Дарклинг потащил меня к краю сцены и проговорил:

– Слышишь их? Видишь, как они танцуют и обнимаются? Теперь они знают, что слухи – правда, и вскоре все изменится.

Мой восторг пошел на убыль, сменяясь неуверенностью.

– Но разве мы не даем им ложную надежду?

– Нет, Алина. Я уже говорил, что ты – мой ответ. И это правда.

– Но, после случившегося у озера… – я покраснела и поспешила объяснить. – В смысле, ты сказал, что я недостаточно сильная.

Губы Дарклинга изогнулись в намеке на улыбку, но глаза оставались серьезными.

– Ты действительно думала, что я уже закончил с тобой?

По мне прокатилась волна дрожи. Он наблюдал за мной, его полуулыбка постепенно исчезла. Затем он резко схватил меня за руку и потащил со сцены. Люди выкрикивали поздравления, тянули руки, чтобы прикоснуться ко мне, но Дарклинг окутал нас в струящийся кокон из тьмы, прозмеившийся сквозь толпу и исчезнувший, как только мы вышли. Я почти чувствовала себя невидимкой. Мне слышались обрывки разговоров, когда мы проходили между группами гостей:

– Не могу поверить…

– … чудо!

– … никогда ему не верил, но…

– Все кончено! Все кончено!

Они смеялись и плакали. Меня вновь скрутило от беспокойства. Они верили, что я смогу их спасти. Что они подумают, узнав, что я способна лишь на развлекательные трюки? Но эти мысли были лишь тусклыми проблесками разума. Было трудно думать о чем-либо еще, кроме того факта, что после многих недель полного игнорирования, Дарклинг держал меня за руку и тянул через неприметную узкую дверь и дальше по пустому коридору.

С моих губ сорвался легкомысленный смешок, когда мы скользнули в комнату, освещенную лишь лунным светом из окон. У меня едва хватило времени признать в ней гостиную, в которой я однажды познакомилась с королевой, поскольку стоило двери закрыться, как Дарклинг поцеловал меня, и все здравые мысли улетучились. Меня и раньше целовали, неумело и неуклюже – ошибки по пьяни. У тех поцелуев не было ничего общего с нынешним. Этот был уверенным, властным, пробуждающим мое тело.

Я чувствовала свое быстро бьющееся сердце, скольжение шелка по коже, силу обхвативших меня рук – одна закопалась в волосах, другая обнимает за спину, прижимая ближе. В ту секунду, как наши губы встретились, между нами произошел контакт и меня наполнила сила Дарклинга. Я ощутила, как сильно он меня хочет, но за этим желанием крылось что-то еще, что-то похожее на злость. Я удивленно отпрянула.

– Ты не хочешь этого делать.

– Это единственное, чего я хочу, – прорычал он со смесью горечи и желания в голосе.

– И тебе это ненавистно, – сказала я с внезапным озарением.

Парень вздохнул и прижался ко мне, убирая волосы с шеи.

– Возможно, – пробормотал он, трогая губами мое ухо, горло, ключицу.

Я вздрогнула и откинула голову назад, но все же спросила:

– Почему?

– Почему? – повторил он, все еще лаская губами мою кожу. Его пальцы водили по лентам на вырезе. – Алина, знаешь, что сказал мне Иван перед тем, как мы вышли на сцену? Сегодня мы получили известие, что мои люди заметили стадо Морозова. Ключ к уничтожению Тенистого Каньона находится на расстоянии вытянутой руки, и сейчас я должен быть в штабе, выслушивать их отчет. Я должен планировать наше выступление на север. Но я этого не делаю, не так ли?

Мой разум отказывался работать, отдаваясь охватившему меня наслаждению и предвкушению следующего поцелуя.

– Не так ли? – повторил он и легонько куснул меня за шею. Я ахнула и покачала головой, не в состоянии придумать ответ. Он прислонил меня к двери и прижался ко мне бедрами.

– Беда вожделения в том, – прошептал Дарклинг, проводя губами по моему подбородку, пока не замер в миллиметре от моих губ, – что оно делает нас слабыми.

А затем, когда я подумала, что больше не выдержу, он наконец поцеловал меня. На сей раз поцелуй выдался более страстным и смешанным с гневом, который я ощущала внутри него. Мне было плевать. Плевать, что он игнорировал меня, запутывал, плевать на смутные предупреждения Жени. Он нашел оленя. Он был прав насчет меня. И насчет всего остального.

Его рука опустилась к моему бедру. Я почувствовала легкий укол паники, когда моя юбка задралась выше и пальцы Дарклинга коснулись голой кожи, но, вместо того чтобы отодвинуться, я прижалась ближе. Не знаю, что бы случилось дальше, но в этот момент мы услышали громкий хор голосов из коридора.

Группа очень шумных и пьяных мужчин плелась своей дорогой, и один из них тяжело врезался в дверь, дергая за ручку. Мы замерли. Дарклинг прижался к ней плечом, чтобы та не открылась, и толпа двинулась дальше с криками и смехом.

В наступившей тишине мы уставились друг на друга. Затем он вздохнул и опустил руку, позволяя шелковой юбке прикрыть мою ногу.

– Мне нужно идти, – пробормотал Дарклинг. – Иван и остальные ждут меня.

Я кивнула, не находя в себе сил на ответ, и отошла в сторону. Он открыл дверь и осмотрел коридор, убеждаясь, что там пусто.

– Я не вернусь на вечеринку, но тебе было бы неплохо еще хоть немного погулять.

Я снова кивнула. До меня внезапно дошло, что я стою в темной комнате с почти незнакомым мужчиной и всего пару минут назад была готова задрать перед ним юбку. В голове всплыло строгое лицо Аны Куи, читающей лекции о глупых ошибках молодых крестьянок, и я покраснела от стыда.

Дарклинг скользнул за дверь, но в последний момент обернулся:

– Алина, – я видела, как он внутренне боролся с собой, – можно я зайду к тебе вечером?

Я замешкалась. Если отвечу «да», обратного пути не будет. Кожа все еще горела от его прикосновений, но возбуждение улетучивалось, сменяясь здравомыслием. Я больше не была уверена в своих желаниях, как и в чем-либо вообще. Я медлила слишком долго. Мы вновь услышали голоса. Дарклинг закрыл дверь, ступая в коридор, а я отпрянула во тьму.

Я нервно выжидала, пыталась придумать оправдание своему нахождению в пустой комнате. Голоса затихли, и я с дрожью выдохнула. Я упустила возможность ответить Дарклингу. Значило ли это, что он все равно придет? Хотела ли я этого? В голове все спуталось.

Нужно привести себя в нормальный вид и вернуться на вечеринку. Дарклинг мог просто исчезнуть, но у меня не было права на такую роскошь. Я выглянула в коридор и поспешила в бальный зал, задержавшись перед позолоченным зеркалом, чтобы осмотреть себя. Все оказалось не так плохо, как я опасалась. Мои щеки пылали, губы припухли, но с этим я ничего не могла поделать. Я поправила прическу и разгладила кафтан. И только собралась войти в зал, как в другом конце коридора открылась дверь. Ко мне спешил Апрат, его коричневая мантия развевалась на ходу. «О нет, только не сейчас!»

– Алина! – позвал он.

– Мне нужно возвращаться на бал, – бодро ответила я и отвернулась.

– Я хочу поговорить с тобой! Все развивается гораздо быстрей, чем…

Я проскользнула в зал с натянутым, но все же безмятежным выражением на лице. Почти в ту же секунду меня окружили дворяне, желающие познакомиться и поздравить меня с демонстрацией. Сергей и другие стражи-сердцебиты поспешили ко мне, бормоча извинения, что потеряли меня из виду.

Оглянувшись, я с облегчением отметила, что Апрата поглотила толпа. Гости задавали вопросы, а я вежливо отвечала и пыталась изо всех сил вести светскую беседу. Одна женщина даже заплакала и попросила меня благословить ее. Я понятия не имела, что делать, потому просто обнадеживающе похлопала ее по руке.

Больше всего мне хотелось побыть одной и разобраться в своем вихре эмоций. Шампанское не помогало. Одну группу гостей сменяла другая, и в какой-то момент я узнала вытянутое, меланхоличное лицо корпорала, ехавшего со мной и Иваном в экипаже Дарклинга и помогавшего отбиться от фьерданских наемников. Я порылась в памяти, пытаясь вспомнить его имя. Он решил мне помочь и низко поклонился:

– Федор Каминский.

– Прости. Долгая ночь.

– Могу представить.

«Надеюсь, нет», – подумала я с легким смущением.

– Похоже, Дарклинг оказался прав, – сказал он с улыбкой.

– Что, прости? – выдавила я.

– Ты была так уверена, что ты не гриш.

Я ухмыльнулась в ответ.

– Есть у меня привычка безнадежно ошибаться.

У Федора едва хватило времени рассказать мне о новом задании у южной границы, как его оттеснила новая волна нетерпеливых гостей, ожидающих своей очереди познакомиться с заклинательницей Солнца. Я даже не поблагодарила его за то, что он спас мою жизнь в той долине.

Еще с час я болтала и улыбалась людям, но как только выдалась свободная минутка, объявила страже, что хочу уйти, и кинулась к выходу. Стоило выйти из зала, как я почувствовала себя лучше.

Ночной воздух приятно холодил кожу, звезды ярко светили в небе. Я сделала глубокий вдох, ощущая себя взволнованной и усталой, мои мысли метались от восторга к отчаянию и обратно. Если Дарклинг навестит меня ночью, что это будет значить? Мысль о том, чтобы отдаться ему, пронзила меня словно электричеством. Я не думала, что он влюблен меня, и толком не понимала собственных чувств к нему, но он хотел меня и, возможно, этого достаточно.

Я встряхнула головой, пытаясь разложить все по полочкам. Люди Дарклинга обнаружили стадо. Я должна думать об этом, о своем предназначении, о том, что мне придется убить древнее существо, о власти, которой оно меня наделит, об ответственности, которая придет с этой властью. Но думалось мне лишь о его руках на моих бедрах, о губах на моей шее, о стройном и крепком теле в темноте. Я сделала еще один глоток свежего воздуха. Разумным решением было бы запереться у себя в комнате и лечь спать. Но мне не особо хотелось быть разумной.

Проводив меня до Малого дворца, Сергей и другие вернулись на бал. В купольном зале царила тишина, в печках потрескивал огонь, лампы отсвечивали тусклым золотым сиянием.

Только я собралась пройти к главной лестнице, как резная дверь за столом Дарклинга открылась. Я спешно отступила в тень. Не хотела, чтобы Дарклинг знал, что я рано ушла с вечеринки, пока я не буду готова с ним увидеться. Но это оказалась всего лишь группка солдат, идущих через главный зал к выходу из дворца. Интересно, они ли доложили о местонахождении стада?

Свет лампы упал на последнего солдата, и мое сердце замерло.

– Мал!

Когда он обернулся, я увидела его родное лицо, и чуть не растаяла от счастья. Какой-то частью сознания я отметила его угрюмое выражение, но все это затмил восторг от встречи. Я кинулась через зал и обхватила его за шею, чуть не сбив с ног. Он восстановил равновесие и убрал мои руки, оглянувшись на наблюдающих за нами солдат. Наверное, я смутила его, но мне было плевать.

Я прыгала на носочках, чуть ли не танцуя от счастья.

– Идите, я догоню, – крикнул он им.

Некоторые подняли брови, но все же оставили нас одних, исчезнув в парадных дверях. Я открыла было рот, но не знала, с чего начать, потому сказала первое, что пришло на ум:

– Что ты здесь делаешь?

– Черт его знает, – устало ответил он, чем несказанно удивил меня. – Я должен был отчитаться перед твоим господином.

– Моим… кем? – тут до меня дошло, и я расплылась в широкой улыбке. – Это ты нашел стадо Морозова! Мне стоило догадаться.

Он не ответил на мою улыбку. Он даже не смотрел на меня. Просто отвернулся и сказал:

– Мне пора.

Я пораженно уставилась на него, мой восторг таял на глазах. Значит, я была права. Мал забыл обо мне. Вся злость и неуверенность, которые я чувствовала последние пару месяцев, накатили с новой силой.

– Прости, – холодно сказала я. – Мне жаль, что потратила твое драгоценное время.

– Я этого не говорил.

– Нет-нет, я понимаю. Ты даже на мои письма не отвечал. С чего бы тебе болтать со мной, когда тебя ждут настоящие друзья?

Он нахмурился.

– Я не получал никаких писем.

– Ну, конечно, – сердите бросила я. Он вздохнул и потер лицо.

– Нам приходится постоянно перемещаться, чтобы выследить стадо. Мое подразделение почти не контактирует с полком.

В его голосе слышалась жуткая усталость. Я присмотрелась к нему и увидела, как сильно он изменился. Под его голубыми глазами обозначились темные круги. Вдоль небритого подбородка появился длинный шрам. Он все еще был Малом, но в нем появилась незнакомая мне прежде ожесточенность.

– Ты не получал мои письма?

Он покачал головой все с тем же далеким выражением на лице. Я не знала, что и думать. Мал никогда мне не врал, и как бы я сейчас ни злилась, сомневалась, что он лжет. Я помедлила.

– Мал, я… ты можешь остаться, хоть ненадолго? – в моем тоне слышалась мольба, и я ненавидела себя за это, но мысль о его отъезде претила мне гораздо больше. – Ты даже не представляешь, каково мне здесь.

Он грубо хохотнул.

– Мне и не нужно представлять. Я видел твою маленькую демонстрацию в бальном зале. Очень впечатляюще.

– Ты видел меня?

– Именно, – резко ответил он. – Ты хоть понимаешь, как сильно я о тебе беспокоился? Никто не знал, что с тобой случилось, что с тобой сделали. До тебя было невозможно добраться. Ходили слухи, что тебя пытали. Когда капитану понадобились солдаты для отчета Дарклингу, я, как идиот, вызвался, чтобы получить шанс увидеться с тобой.

– Правда? – в это было сложно поверить, ведь я приучила себя к мысли, что Мал равнодушен ко мне.

– Да, – прошипел он. – И что я обнаруживаю? Ты в целости и сохранности, танцуешь и флиртуешь, как какая-нибудь маленькая принцеска!

– Я вижу, ты разочарован! – прорычала я. – Уверена, Дарклинг может организовать для меня розги и раскаленные угли, если тебе станет лучше от этого.

Мал нахмурился и отпрянул от меня. Слезы раздражения обжигали мне глаза. Почему мы ссорились? В порыве отчаяния я положила ладонь на его руку. Его мышцы напряглись, но он не сбросил ее.

– Мал, я ничего не могу поделать с тем, как все сложилось. Я не просила об этом.

Он посмотрел на меня и быстро отвернулся. Я почувствовала, как он чуть расслабился.

– Я знаю, – и снова в его голосе прозвучала ужасная усталость.

– Что с тобой произошло? – прошептала я.

Он не ответил, уставившись в темноту коридора. Я подняла руку и прикоснулась к его небритой щеке, ласково поворачивая его лицом к себе.

– Расскажи мне.

Мал закрыл глаза.

– Не могу.

Я провела пальцами по шраму на подбородке.

– Женя могла бы убрать его. Она может… – я тут же поняла, что сказала что-то неправильное. Его глаза распахнулись.

– Меня не нужно исправлять, – резко ответил он.

– Я не это имела в виду…

Он отвел мою руку со своего лица, крепко сжал ее и впился в меня взглядом своих голубых глаз.

– Алина, ты счастлива здесь?

Вопрос сбил меня с толку.

– Я… не знаю. Иногда.

– Ты счастлива с ним?

Не нужно было уточнять, кого Мал имел в виду. Я открыла рот, но не знала, что ответить.

– На тебе его эмблема, – подметил парень, мельком взглянув на золотой кулон на моем вырезе. – И его цвет.

– Это просто одежда.

Его губы изогнулись в циничной ухмылке, настолько отличавшейся от знакомой и любимой улыбки, что я почти отшатнулась.

– Ты сама в это не веришь.

– Какая разница, что я ношу?

– Одежда, драгоценности, даже твой вид. На тебе его клеймо.

Слова подействовали на меня, как пощечина. На щеки прокрался проклятый румянец. Я выдернула пальцы из его ладони и скрестила руки на груди.

– Все не так, – прошептала я, но не осмелилась встретиться с ним взглядом. Казалось, Мал видит меня насквозь, читает все лихорадочные мысли о Дарклинге, которые когда-либо приходили мне в голову. Но по пятам за стыдом последовала ярость. Ну и что, если он знает? Какое право он имеет судить меня? Скольких девушек он зажимал в темноте?

– Я видел, как он смотрит на тебя.

– Мне нравится, как он смотрит на меня! – почти крикнула я.

Парень покачал головой с горькой улыбкой на губах. Мне хотелось стереть ее с его лица.

– Просто признай это, – прошипел он. – Ты в его власти.

– И ты тоже, Мал, – набросилась я в ответ. – Мы все в его власти!

Это заставило его перестать ухмыляться.

– Неправда, – яро ответил парень. – Не я. Никогда.

– О, неужели? Разве тебе не надо сейчас где-то быть, Мал? Разве тебе не дали новые приказания?

Он выпрямился, его выражение ожесточилось.

– Да. Именно так, – он резко развернулся и вышел.

С минуту я просто стояла на месте, дрожа от гнева, а затем побежала к дверному проему. Я добежала до последней ступеньки лестницы и только тогда смогла остановиться. По щекам текли слезы. Я хотела догнать его, забрать свои слова назад, умолять остаться. Но я всю жизнь бегала за Малом. А сейчас я замерла в темноте и позволила ему уйти.