Глава 22

Когда Иван притащил меня обратно в палатку, в Крибирске уже наступило утро. Я села на койку и уставилась в одну точку. Мое тело отяжелело, а разум опустел. Так я и сидела, когда ко мне пришла Женя. Она помогла мне умыться и переодеться в черный кафтан, в котором я была на зимнем празднике.

Я опустила взгляд на шелковое одеяние и мне отчаянно захотелось изрезать его на кусочки, но почему-то я не смогла и пальцем пошевелить. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Женя отвела меня к разукрашенному стулу. Я сидела молча, пока она делала мне прическу, укладывая волосы в спирали и завитки и закалывая их золотыми шпильками, – так ошейник Морозова будет лучше виден. Когда она закончила, то прижалась ко мне щекой, а затем подвела к Ивану, положив мою руку поверх его, словно вручала невесту. При этом мы не проронили ни слова.

Иван повел меня к палатке гришей, где я заняла свое место рядом с Дарклингом. Я знала, что друзья наблюдают за мной и перешептываются, гадая, что случилось. Наверное, они думали, что я волнуюсь из-за Каньона. Как же они ошибались! Я не нервничала и не чувствовала страха. Я вообще ничего не чувствовала.

Гриши следовали за нами в упорядоченной процессией до доков. Затем Дарклинг отобрал самых лучших из них и позволил им ступить на борт землеходного скифа. Такого большого корабля я в жизни не видела! Он был оснащен тремя огромными парусами, украшенными символом Дарклинга. Я пробежалась взглядом по толпе солдат и гришей на борту. Мал должен быть где-то среди них, но я его не нашла.

Нас с Дарклингом провели к передней части скифа, и меня познакомили с группой изысканно одетых мужчин, с белыми бородами и пронзительными голубыми глазами. Я с удивлением признала в них фьерданских послов. Поблизости стояла делегация из Шухана в алых шелках и группа керчийских торговцев в коротких халатах с необычно широкими рукавами. С ними соседствовал представитель короля в военном облачении, на его голубом поясе значился золотой двуглавый орел. Его постаревшее лицо излучало строгость. Я с интересом разглядывала эту странную компанию. Наверное, это из-за них Дарклинг откладывал поход в Тенистый Каньон. Ему было необходимо время, чтобы собрать правильную аудиторию – свидетелей его новообретенной власти. Как далеко он собирался зайти? Меня охватило мрачное предчувствие, будоражащее сладкое безразличие, что держало меня в узде все утро.

Скиф вздрогнул и начал скользить по траве в жуткую темень Каньона. Трое шквальных подняли руки, и паруса наполнились ветром. Когда я впервые попала в Каньон, то боялась темноты и неминуемой смерти. Сейчас мрак ничего для меня не значил, а смерть казалась подарком судьбы. Я всегда знала, что мне придется вернуться в Неморе, но, оглядываясь назад, понимала, что часть меня ждала этой возможности. Ведь я хотела доказать, что от меня тоже может быть польза, и – от этой мысли я скривилась – угодить Дарклингу. Буквально мечтала о том, что буду стоять рядом с ним. Мне хотелось верить в свое предназначение: никем не любимая сиротка сможет изменить мир и стать объектом всеобщего восхищения.

Дарклинг смотрел вперед, излучая уверенность и спокойствие. Солнце блеснуло в последний раз и начало исчезать из виду. Минутой позже мы погрузились во мрак. Долгое время мы плыли в кромешной темноте; шквальные-гриши заставляли скиф рассекать песок. Затем прозвучала команда Дарклинга:

– Огонь!

Инферны, стоящие по бокам скифа, выпустили огромные клубы пламени, ненадолго освещая ночное небо. Послы и даже стража нервно переминались. Дарклинг объявлял о нашем местонахождении, призывая волькр. Те не заставили себя долго ждать, и по моей спине прошла дрожь, когда я услышала вдалеке биение их кожистых крыльев.

Пассажиров охватил страх, фьерданцы начали молиться на своем ритмичном языке. В свете огня гришей я увидела темные силуэты, приближающиеся к нам. Воздух пронзили крики волькр. Стражи похватали ружья. Кто-то зарыдал. Но Дарклинг продолжал ждать их приближения.

Багра говорила, что некогда волькры были обычными мужчинами и женщинами, ставшими жертвами сверхъестественной энергии, порожденной жадностью Дарклинга. Возможно, мой разум решил сыграть со мной злую шутку, но мне послышались человеческие нотки в их воплях.

Когда они подлетели вплотную, Дарклинг сжал мою ладонь и просто сказал:

– Сейчас.

Своей невидимой рукой он захватил силу внутри меня, и я почувствовала, как она увеличивается, достигая тьмы Каньона в поисках света. Свет отозвался с такой быстротой и яростью, что едва не сбил меня с ног, расщепляя мое тело на поток ослепительного сияния и тепла. В Каньоне стало светло как днем, будто тут никогда и не царила кромешная тьма. Я увидела длинную полосу белого песка, рассеянные тут и там на фоне мертвого пейзажа темные руины, напоминающие разбитые корабли, и над всем этим – кишащую стаю волькр.

Они кричали от ужаса, их серые тельца корчились в ярком солнечном свете. «Это – его истинное лицо, – подумала я, щурясь от ослепительного сияния. – Подобное притягивает подобное». Это – живое воплощение его души, его правда, оголенная в свете солнца, лишенная таинственности и тени. Это – истина за красивой личиной и поразительным могуществом; истина, что стала мертвым, опустошенным пространством под звездами. Пустыней, населенной испуганными монстрами.

«Проложи нам путь». Я не была уверена, сказал ли он это вслух или передал мне мысленно, но команда охватила все мое тело. Я беспомощно позволила Каньону сомкнуться вокруг нас и сосредоточилась на свете, проделывая русло, по которому сможет проплыть скиф. По обеим сторонам от нас стояли стены рябящего мрака. Волькры улетели во тьму, и до меня, словно сквозь непроницаемую завесу, доносились их гневные и растерянные вопли.

Мы быстро плыли по бесцветному песку, ведомые мерцающими волнами света. Далеко впереди замаячило зеленое пятно – выход из Тенистого Каньона. Мы смотрели на Западную Равку, и чем ближе приближались к ней, тем отчетливей я видела ее луга, ее доки, деревни Новокрибирска за всем этим. Вдалеке блестели башни Ос Керво. Мне кажется, или я чувствую соленый воздух Истиноморя? Люди из деревни сбегались к докам, указывая на свет, раскрывший перед ними Каньон. Я видела детей, играющих в траве. Слышала крики докеров.

По сигналу Дарклинга скиф замедлился, и он поднял руки. Меня пронзил ужас, когда я поняла, что сейчас произойдет.

– Это же твои люди! – крикнула я в отчаянии.

Он меня проигнорировал и хлопнул в ладоши с громоподобным звуком. Дальше время будто замедлилось. Из его рук заструилась тьма. Когда она встретилась с теменью Каньона, из мертвого песка донеслось рычание. Черные стены русла, которое я создала, начали пульсировать и набухать. «Такое впечатление, что они дышат», – подумала я в ужасе.

Рычание переросло в рев. Каньон задрожал, а затем рванул вперед жутким каскадным потоком. Толпа на доках испугано закричала, когда тьма двинулась к ним навстречу. Они все побежали, и я видела их страх, слышала их крики, когда черная материя Каньона накрыла доки и деревню всепоглощающей волной.

Их окутала темень, и волькры начали охоту на новую добычу. Женщина с маленьким мальчиком на руках споткнулась, пытаясь обогнать тьму, но та все равно их поглотила. Я отчаянно шарила внутри себя, пытаясь вызвать свет, отогнать монстров, создать хоть какую-то защиту. Но тщетно. Сила ускользала от меня, отобранная невидимой, дразнящей рукой. Жаль, у меня не было ножа, который я вогнала бы в сердце Дарклинга, в свое сердце, куда угодно, лишь бы это прекратилось.

Дарклинг оглянулся посмотреть на послов и представителя короля. На их лицах застыла идентичная маска шока и ужаса. Что бы он там ни увидел, это его удовлетворило. Он развел руки, и тьма перестала рваться вперед. Рычание затихло. Я слышала мучительные крики тех, кто потерялся в темноте, вой волькр, ружейные выстрелы. Доки исчезли. Деревни Новокрибирска тоже.

Мы смотрели на новую территорию Каньона. Намек ясен: сегодня это была Западная Равка. Завтра Дарклинг с той же легкостью может натравить Каньон на север Фьерды или на юг Шухана. Он поглотит целые страны и загонит своих врагов в море. Скольких людей я помогла убить? Сколько еще смертей ждет меня впереди?

«Закрой путь», – приказал Дарклинг. У меня не было выбора кроме как повиноваться. Я вобрала в себя свет, оставив лишь сияющий купол над скифом.

– Что ты наделал? – дрожащим голосом прошептал представитель короля.

Дарклинг повернулся к нему:

– Хотите увидеть больше?

– Ты должен был уничтожить эту мерзость, а не распространить ее! Ты убил равканцев! Король ни за что не потерпит…

– Король поступит так, как я скажу, или я натравлю Тенистый Каньон на стены самой Ос Альты.

Мужчина поперхнулся, его рот открывался и закрывался, но он не издавал ни звука. Дарклинг повернулся к послам:

– Думаю, теперь вы меня поняли. Нет ни равкианцев, ни фьерданцев, ни Керчии, ни Шухана. Границ больше не существует, и нет причин воевать. С этих пор есть только земля в Каньоне и за ним. Да наступит мир!

– Мир на твоих условиях, – сердито сказал один из шуханцев.

– Долго он не продлится, – бушевал фьерданец.

Дарклинг окинул их спокойным взглядом и ответил:

– Мир на моих условиях. Или ваши драгоценные горы и забытая святыми тундра попросту исчезнут с карты.

Я сокрушающей ясностью осознала, что он имеет в виду ровно то, что говорит. Послы могут надеяться, что это пустые угрозы, верить, что у его жажды есть пределы, но вскоре они поймут, как ошибались. Он не станет мешкать. Не будет горевать. Его тьма поглотит мир, и он ни разу в себе не усомнится.

Дарклинг повернулся спиной к шокированным и рассерженным послам и обратился к гришам и солдатам на скифе:

– Расскажите всем о том, что вы видели сегодня. Скажите, что со страхом и сомнениями покончено. С бесконечной войной тоже. Передайте им, что видели начало новой эры.

Толпа возликовала. Некоторые солдаты начали перешептываться. Даже несколько гришей выглядели взволнованно. Но большинство лиц сияли от решимости и торжества. «Они жаждут этого», – поняла я. Даже узнав, на что он способен, даже увидев смерть своих соотечественников. Дарклинг обещал им не просто покончить с войной, но и с бессилием. После стольких лет террора и страданий он даст им то, что всегда казалось недостижимым – победу. И, несмотря на страх, они любили его за это.

Дарклинг подал сигнал Ивану, стоящему за ним в ожидании приказаний.

– Приведи заключенного.

Я резко подняла голову, пронзенная новым уколом ужаса, когда Мала провели сквозь толпу к перилам. Его руки были связаны.

– Мы вернемся в Равку, – сказал Дарклинг. – Но предатель останется здесь.

Не успела я понять, что происходит, как Иван столкнул Мала с края скифа. Волькры взвизгнули и захлопали крыльями. Я подбежала к перилам. Мал лежал на боку в песке, находясь в пределах защитного круга света. Он сплюнул и оперся на связанные руки.

– Мал!

Не помня себя, я повернулась к Ивану и врезала ему в челюсть. Он удивленно отшатнулся к перилам, а затем накинулся на меня. «Отлично, – подумала я, когда он меня схватил. – И меня тоже скинь».

– Довольно, – сказал Дарклинг ледяным тоном.

Иван нахмурился, покраснев от стыда и злости. Он ослабил хватку, но не отпустил меня. Я видела недоумение на лицах присутствующих. Они не понимали, что происходит, почему Дарклинг тратил свое время на дезертира и почему самая ценная из арсенала гришей только что ударила Ивана – его правую руку.

«Притяни его», – прозвучала во мне команда, и я с паникой взглянула на Дарклинга.

– Нет!

Но я не могла это остановить: светящийся купол начал сокращаться. Мал смотрел на меня, пока круг не сузился до края скифа. Если бы Иван не держал меня, я бы упала: сожаление и любовь в его голубых глазах полностью меня подкосили. Я вела внутреннюю борьбу: за каждую долю силы, за все, чему учила меня Багра… и все это было бесполезно перед властью Дарклинга. Свет дюйм за дюймом сужался вокруг скифа. Я схватилась за перила и вскрикнула от гнева и горя. Слезы потекли по щекам.

Теперь Мал стоял на краю сияющего круга. Я видела силуэты волькр в клубящейся темноте, чувствовала взмахи их крыльев. Он мог бы бежать, прицепиться к боку скифа, пока тьма не поглотила его, но он ничего не делал. Просто замер на месте пред сгущающимся мраком. Только я могла спасти его, и в то же время я была бессильна.

В следующую секунду тьма охватила его. Я услышала его крик. В голове вспыхнуло воспоминание об олене, да такое яркое, что перед моими глазами возникла заснеженная поляна, закрывая собой вид на голую пустыню Каньона. Я, казалось, вдыхала сосновый запах, чувствовала прохладный воздух на коже. Вспомнила темные влажные глаза оленя, пар от его дыхания в холодной ночи, мгновение, когда я поняла, что не стану забирать его жизнь.

И я наконец поняла, почему он являлся мне каждую ночь. Я думала, что сны преследуют меня как напоминание о моем провале и цене моей слабости. Но я была не права. Олень показывал мне мою силу – не только цену милосердия, но и какую власть оно дарует. Дарклингу никогда не понять, что это такое. Я пощадила оленя. Могущество его жизни принадлежит мне не менее чем мужчине, который ее забрал. Поняв это, я ахнула и почувствовала, как невидимая хватка на мне слабеет. Сила вернулась в мои руки. Я словно снова оказалась в хижине Багры, впервые призывая свет, ощущая, как он рвется ко мне, завладевая тем, что было по праву моим. Я была рождена для этого. И больше никому не позволю забрать силу у меня.

Из меня вырвался яркий и непоколебимый поток света, изливаясь на то место, где минуту назад стоял Мал. Схватившая его волькра закричала и разжала лапы. Он упал на колени, кровь ручьями текла из ран. Мой свет обволок его и загнал волькру обратно в темень.

Дарклинг выглядел сбитым с толку. Он прищурился, и я почувствовала, как его воля давит на меня, невидимая рука снова пытается ухватиться за мою силу. Я лишь отмахнулась. Его воля – ничто. Он – ничто.

– Что происходит?! – прошипел он.

Затем поднял руки и ко мне рванули мотки тьмы, но один мой взмах кисти – и они испарились, как дым. Дарклинг накинулся на меня, его лицо исказилось от ярости. Я лихорадочно начала соображать, что делать дальше. Да, он, несомненно, хотел убить меня прямо на месте, но не мог, пока мой купол света служил единственной защитой от волькр.

– Схватить ее! – крикнул он окружающим нас стражам.

Иван протянул ко мне руки. Я почувствовала вес ошейника, плавное биение древнего сердца оленя, бьющегося в ритм с моим собственным. Твердая и несокрушимая сила возрастала в моем теле, служа мечом в ладони. Я подняла руку и рассекла ею воздух. Одна из мачт скифа распалась надвое с оглушительным треском. Люди закричали и забегали в панике, когда та начала падать на палубу; плотное дерево блестело в горящем свете.

На лице Дарклинга был написан шок.

– Разрез!

Иван ахнул, делая шаг назад.

– Не приближайтесь, – предупредила я.

– Ты не убийца, Алина, – сказал Дарклинг.

– Думаю, равкианцы, которых я помогла тебе убить, были бы не согласны.

На скифе воцарился хаос. Опричники выглядели взволнованно, но все равно продолжали окружать меня.

– Вы видели, что он сделал с этими людьми! – обратилась я к страже и гришам. – Такого будущего вы хотите? Мира во тьме, созданного по его желанию? – я видела их недоумение, злость и страх. – Еще не поздно остановить его! Помогите, – взмолилась я. – Прошу, помогите мне!

Никто не шелохнулся. Солдаты и гриши словно окаменели. Они все слишком боялись Дарклинга и мира без его защиты. Опричники начали приближаться. Нужно было принять решение. У нас с Малом не будет второго шанса.

«Будь по-вашему», – подумала я. Затем оглянулась через плечо, надеясь, что Мал все понял, и кинулась к борту скифа.

– Не дайте ей добраться до перил! – крикнул Дарклинг.

Стражи кинулись за мной. И я позволила свету померкнуть.

Мы окунулись во тьму. Люди кричали, а волькры над нашими головами заревели. Я вытянула руку и коснулась перил. Затем проскользнула под ними и прыгнула на песок. Встав на ноги, я вслепую пошла к Малу, посылая свет дугой впереди себя. За мной послышались звуки битвы – волькры атаковали скиф, и клубы огня гришей вспыхивали во мраке. Но я не могла остановиться и позаботиться о людях, которых оставила позади.

Мой луч выхватил Мала, сидящего на песке. Нависающая над ним волькра взвизгнула и улетела в темноту. Я кинулась к нему и помогла подняться. В песок рядом с нами врезалась пуля, и я снова окутала нас во мрак.

– Не стрелять! – донесся крик Дарклинга сквозь шум бойни. – Она нужна нам живой!

Я выпустила еще одну дугу света, распугивая притаившихся вокруг нас монстров.

– Тебе не убежать от меня, Алина! – крикнул Дарклинг.

Я не могла позволить ему догнать нас. Не могла рисковать тем, что он выживет. Мне было ненавистно то, что я собиралась сделать. Остальные на скифе отказались мне помогать, но заслуживали ли они смерти от когтей волькр?

– Ты не можешь бросить нас на верную смерть, Алина! – продолжал распаляться Дарклинг. – Если пойдешь на этот шаг, то сама знаешь, куда он тебя приведет.

Во мне зародился истерический смех. Я знала. Знала, что стану похожей на него.

– Однажды ты просила меня о помиловании, – прозвучали его слова над мертвыми землями Каньона, сквозь голодные вопли его чудовищных творений. – Такое твое представление о милосердии?

И снова в сантиметре от нас пролетела пуля. «Да, – подумала я с нарастающей решимостью, – милосердие, которому ты меня научил». Я подняла руки и взмахнула дугой, рассекая воздух. По каньону пронесся громоподобный треск, и скиф разделился пополам. Раздались новые крики отчаяния, волькры впали в неистовство. Я взяла Мала за руку и накрыла нас куполом света. Мы спотыкаясь бежали в темноту, и вскоре звуки битвы стихли, а монстры остались позади.

* * *

Мы вышли из Каньона где-то к югу от Новокрибирска и сделали первые шаги по Западной Равке. Дневное солнце ярко светило, луговая трава была мягкой, но у нас не было времени остановиться и насладиться видом. Мы были уставшими, голодными и израненными, но наши враги не знали покоя, посему и нам было не дано узнать.

Мы шли, пока не нашли пристанище во фруктовом саду, и спрятались там до наступления темноты, боясь, что кто-то нас увидит и запомнит. В воздухе витал густой аромат цветущей яблони, хотя сами плоды были пока слишком маленькими и зелеными, чтобы их есть.

Под нашим деревцем стояло ведро со зловонной дождевой водой, и мы воспользовались им, чтобы смыть кровавые пятна с рубашки Мала; он пытался не кривиться, пока снимал рваные ошметки ткани. Но ему было не скрыть глубокие раны от когтей волькры, зияющие на гладкой коже плеч и спины.

С наступлением ночи мы двинулись к побережью. Я немного волновалась, что мы потерялись, но Мал мог сориентироваться даже в совершенно незнакомой стране. Перед рассветом мы достигли вершины холма и увидели широкий Алхемский залив и мерцающие огни Ос Керво. Нужно было сойти с дороги. Вскоре она наполнится торговцами и путешественниками, которые непременно заметят побитого следопыта и девушку в черном кафтане. Но мы не могли не поддаться искушению и не посмотреть на Истиноморе.

Солнце взошло за нашими спинами, окрашивая городские башни в розоватое сияние, а воду у берега – в золото. Я увидела огромный порт с большими кораблями, качающимися в гавани, а за ними – глубокую синеву. Казалось, морю нет конца и оно тянется до невероятно далекого горизонта.

Я много карт повидала в своей жизни и знала, что где-то там, за долгими неделями путешествий и миль океана, есть земля. Но меня все равно накрыло ощущение, что мы стоим на краю мира. Подул прохладный бриз, донося до нас влажный соленый воздух и приглушенные крики чаек.

– Необъятные просторы, – проговорила я. Мал кивнул и улыбнулся.

– Хорошее место, чтобы спрятаться.

Он закопался рукой в моих спутанных волосах и достал золотую шпильку. Один завиток высвободился из хитроумной прически и упал мне на шею.

– Это нам на одежду, – сказал парень и засунул шпильку в карман.

Всего день назад Женя укладывала мои волосы с помощью этих самых шпилек. Я больше никогда не увижу ни ее, ни кого-либо другого из дворца. Сердце жалобно сжалось. Не знаю, была ли Женя мне настоящей подругой, но я все равно буду по ней скучать.

Мал оставил меня ждать в рощице неподалеку от дороги. Мы оба согласились, что будет лучше, если он пойдет в Ос Керво один, но прощание далось мне тяжело. Он сказал, что мне стоит отдохнуть, но стоило ему уйти, и сон как рукой сняло. Я все еще чувствовала биение силы в своем теле, эхо того, что я сотворила в Каньоне. Я ощупала рукой ошейник. Никогда не испытывала подобного могущества. Часть меня жаждала ощутить его вновь.

«А как же люди, которых ты бросила?» – возник голос в моей голове, который мне отчаянно хотелось проигнорировать. Послы, солдаты, гриши… Я обрекла их на верную смерть и даже не знала, погиб ли Дарклинг. Разорвали ли его на части волькры? Отомстили ли потерянные мужчины и женщины из долины Тула Черному Еретику? Или, возможно, в эту самую минуту он мчался ко мне по мертвым просторам Неморя, готовясь обрушить неминуемую расплату?

Меня передернуло от последней мысли и я начала мерить шагами землю, вздрагивая от каждого звука. К вечеру я убедила себя, что Мала узнали и схватили. Заслышав шаги и увидев знакомый силуэт за деревьями, я чуть не расплакалась от счастья.

– Проблем не возникло? – спросила я дрожащим голосом, пытаясь скрыть свою взволнованность.

– Нет. Никогда не видел такого людного города. Никто на меня даже не смотрел.

На нем была новая рубашка и плохо сидящий балахон. В руках он нес охапку обновок для меня: платье такого выцветшего красного цвета, что оно казалось оранжевым, и мешковатое горчичное пальто. Он вручил их мне и тактично отвернулся, чтобы дать возможность переодеться.

Я неловко возилась с крошечными пуговками на кафтане – казалось, что их здесь тысячи. Когда шелк наконец соскользнул с моих плеч и собрался у ног, я ощутила, как с меня упал тяжкий груз. Прохладный весенний воздух приятно пощипывал обнаженную кожу, и я впервые осмелилась понадеяться, что мы свободны. Но пришлось быстро отмахнуться от этой мысли. Пока смерть Дарклинга не подтверждена, я не смогу дышать спокойно.

Я натянула грубое шерстяное платье и желтое пальто.

– Ты специально подобрал самую уродливую одежду, какую только можно найти?

Мал обернулся и не смог сдержать улыбки.

– Я купил первое, что попалось на глаза, – затем его улыбка потускнела. Он легонько коснулся моей щеки и тихо продолжил хриплым голосом: – Я больше никогда не хочу видеть тебя в черном.

Я посмотрела ему в глаза и прошептала:

– Никогда.

Он полез в карман и достал длинный красный шарф. Ласково обернул его вокруг моей шеи, пряча ошейник Морозова.

– Вот так, – снова улыбнулся парень. – Идеально.

– Что я буду делать, когда наступит лето? – рассмеялась я.

– К тому времени мы придумаем, как от него избавиться.

– Нет! – резко вскрикнула я, удивившись, как сильно меня смутила эта идея.

Мал опешил и отошел на шаг.

– Нельзя от него избавляться, – пояснила я. – Это единственный шанс Равки освободиться от Тенистого Каньона.

Это правда, но не вся. Мы действительно нуждались в ошейнике. Он служил страховкой от силы Дарклинга и обещанием, что однажды мы вернемся в Равку и возвратим ей мир. Но я не могла признаться Малу, что ошейник принадлежал мне, что могущество оленя стало частью меня и я не хотела его лишаться.

Он нахмурился и окинул меня изучающим взглядом. Я подумала о предупреждениях Дарклинга, о мрачном выражении, которое я видела на его лице и в чертах Багры.

– Алина…

Я попыталась выдавить улыбку и пообещала:

– Мы снимем его. Как только появиться возможность.

Прошла пара секунд.

– Ладно, – наконец ответил Мал, но вид у него все еще был настороженный. Затем он пнул скомканный кафтан носком ботинка. – Что будем делать с этим?

Я опустила взгляд на кучку рваного шелка, и меня охватили ярость и стыд.

– Сожжем его.

Так мы и поступили. В то время как пламя поглощало шелк, Мал медленно доставал золотые шпильки из моих волос, одну за другой, пока мои кудри не рассыпались по плечам. Он ласково убрал их набок и поцеловал меня в шею, прямо над ошейником. Когда по моим щекам потекли слезы, он прижал меня к себе и обнимал, пока от кафтана не осталось ничего, кроме пепла.