Глава 2

Воздух изменился, когда мы начали подниматься в горы. Он стал тонким, холодным и острым, как лезвие ножа.

Солнечный свет, еще недавно такой навязчивый, теперь с трудом пробивался сквозь пелену серых облаков, нависших над пиками. Природа здесь будто скудела, сменяясь голыми скалами и чахлыми, корявыми соснами, цеплявшимися за камень.

Карета рванулась на очередном ухабе, и я инстинктивно вцепилась в сиденье. Стражник, мой безмолвный спутник, наконец, нарушил молчание, бросив на меня взгляд, полный мрачного предзнаменования.

- Приближаемся, – произнес он, и его голос прозвучал неожиданно громко в давящей тишине. – Приготовься.

К чему? К чему можно быть готовой, когда едешь навстречу своей судьбе, о которой знаешь лишь то, что она будет ужасной? Я не ответила, лишь прижалась лбом к прохладному окну, пытаясь разглядеть то, что ждало впереди.

И тогда я ее увидела.

Академия Забытых Гор не была похожа на дворец или университет. Это была цитадель, вросшая в саму гору, будто гигантский лишайник. Мрачные башни из черного, отполированного ветром камня впивались в небо, их острые шпили терялись в тумане.

Стены были испещрены узкими, похожими на бойницы, окнами. Ни единого намека на украшение, на жизнь. Лишь подавляющая, безмолвная мощь.

Это место не приглашало. Оно предупреждало: «Здесь нет места надежде».

Ворота были открыты. Огромные, обитые черным железом створки, казалось, поглощали скудный горный свет. За ними зияла темнота.

Карета проскрежетала по мостовой и остановилась во внутреннем дворе, вырубленном прямо в скале. Воздух здесь пах сыростью, древним камнем и чем-то еще… горьким, почти грозовым. Магией. Но не той, что пахла ладаном в салонах знати. Это была дикая, необузданная магия, витавшая в пространстве, словно туман.

Стражник грубо распахнул дверцу.

- Выходи.

Я подчинилась, с трудом ступая окоченевшими ногами на булыжник. Двор был пуст, если не считать нескольких фигур, поспешно пересекавших его, не поднимая голов.

Все они были одеты в простые мундиры темно-серого цвета, без каких-либо отличительных знаков. Униформа. Стирающая индивидуальность.

Меня встретил сухопарый мужчина с лицом счетовода и глазами цвета выцветшего льна. В его руках был табличка числившихся студентов.

- Крина Шейн? – спросил он без всяких приветствий. Я кивнула. – Я декан по зачислению, Арман. Добро пожаловать в Академию. Ваше обучение начинается немедленно. Правила просты: не покидать территорию Академии без разрешения. Не применять магию вне учебных классов и без санкции преподавателя. Не поднимать руку на персонал. Все остальное… на ваше усмотрение.

«Все остальное» прозвучало так зловеще, что у меня по спине пробежал холодок. Это означало, что здесь царил беспредел.

- Ваша комната в западном крыле, «синий коридор», комната семь, – продолжил он, протягивая мне ключ и сложенную форму. – Расписание занятий вы найдете внутри. Ужин в главном зале с шести до семи. Опоздавшие остаются голодными.

Он повернулся, чтобы уйти, но тут к нему подбежал запыхавшийся студент:

- Декан Арман, там… Кадий Мормокс… Он… Ларс Шепард… Беда… – только и смог выговорить он с выпученными глазами.

По лицу мужчины пробежала тень.

- Иду, – кратко ответил он.

- Кто это? Кадий Мормокс? – задала я вопрос, услышав знакомое имя.

Хотела услышать ответ именно от того, кто отвечает тут за порядок.

Это имя будто бы ударило Армана разрядом молнии. Он медленно обернулся и в его бесцветных глазах вспыхнула смесь страха и предостережения.

- Кадий Мормокс – наш… выдающийся студент. Мой совет – не интересоваться им. И не привлекать его внимания. Для вашего же блага.

С этими словами он вместе со студентом удалился быстрыми шагами, оставив меня одну в холодном, продуваемом всеми ветрами дворе.

Путь к западному крылу был лабиринтом из мрачных коридоров. Факелы, закрепленные в железных держателях, отбрасывали прыгающие тени на голые стены, и я чувствовала, как они тянутся ко мне, шепчут что-то на языке, понятном лишь мне одной.

Воздух был густ от чужих чар. Кто-то невидимый пробежал мимо, оставив за собой шлейф запаха озона и страха. Из-за двери доносились сдавленные рыдания. Где-то вдалеке грохнула дверь, и чей-то истерический смех тут же оборвался, словно ему перерезали горло.

Это место было не просто тюрьмой. Оно было живым организмом, порождающим и впитывающим боль.

Синий коридор оказался самым темным и самым холодным. Комнат здесь было мало, будто их обитателям требовалось уединение. Или их просто было мало.

Я нашла свою дверь – массивную, дубовую, с железными засовами. Внутри меня ждала келья: голая каменная стена, узкая кровать с тонким одеялом, простой деревянный стол и стул. Ни ковра, ни занавесок, ни свечи. Окно, бойница – выходило на север, в сторону самых неприступных пиков. Солнце сюда никогда не заглядывало.

Я бросила свой жалкий сверток на кровать и присела на край. Тишина давила на уши. Но это была обманчивая тишина. Если прислушаться, можно было уловить скрип камня, отдаленные шаги, чье-то прерывистое дыхание за стеной. Академия жила своей, непонятной мне жизнью.

Голод в конце концов заставил меня двинуться с места. По расписанию как раз начинался ужин. Найти главный зал оказалось несложно – достаточно было пойти за редким потоком таких же серых, осунувшихся студентов. Они шли, не глядя по сторонам, погруженные в себя или в свои тревоги.

Главный зал был огромным. Сводчатый потолок терялся в темноте, с которой сливался черный камень стен. Длинные дубовые столы стояли рядами, но студенты рассаживались кучками, оставляя между группами пустое пространство.

Здесь были все: бледные юноши с горящими неестественным светом глазами, девушки со шрамами на руках и пустым взглядом, крепкие парни, чьи тела были испещрены руническими татуировками.

Я увидела девушку, от которой исходил легкий морозный пар, и парня, чьи пальцы время от времени высекали мелкие искры. Отбросы магического общества. Каждый со своим проклятием и со своей болью.

Я выбрала место в самом конце одного из столов, рядом с тремя студентами, которые казались менее закрытыми, чем остальные. Двое юношей и девушка. Один из парней, коренастый, с умными карими глазами и взъерошенными волосами, заметил мой неуверенный взгляд и кивком пригласил сесть.

- Новенькая? – спросил он. Его голос был удивительно спокойным и доброжелательным на фоне общей угнетенности.

- Крина, – представилась я.

- Финн, – улыбнулся он. – Это Иморалия.

Он указал на девушку с короткими серебряными волосами и большими, слишком яркими зелеными глазами. Она молча кивнула, и в воздухе на секунду запахло мокрой землей и полынью.

- А это Говард, – Финн хлопнул по плечу высокого худого парня.

Тот увлеченно что-то чертил на столе пальцем, и на дереве на мгновение проступал светящийся узор, прежде чем угаснуть.

- Не стоит тут сидеть с таким потерянным видом, – тихо сказал Финн. – Выделяешься. А выделяться здесь… нежелательно.

- Спасибо, – прошептала я. – Я просто… пытаюсь понять, как тут все устроено.

- Устроено? – хмыкнул Говард, не отрываясь от своего рисунка. – Никак. Есть одно неписаное правило: выживай. И старайся не попадаться на глаза Мор…

Он не договорил. Внезапно огромные двери зала с грохотом распахнулись.

И в наступившую тишину вошел он.

Я узнала его мгновенно, хотя никогда не видела раньше. Не по портрету, а по тому, как все вокруг замерло. Как воздух стал густым и тяжелым, словно перед грозой. Как звук его шагов – размеренных, уверенных – отдавался эхом в крови каждого присутствующего.

Кадий Мормокс.

Он был высоким и пластичным, с аристократической осанкой. Одет он был не в серую униформу, а в идеально сидящий черный камзол с серебряными застежками.

Его волосы цвета воронова крыла падали на высокий лоб мягкими прядями. Лицо… лицо было поразительно красивым. Резкие, четкие черты, высокие скулы, сильные челюсти. Но все это меркло по сравнению с его глазами. Холодными, как горное озеро, и пронзительными. В них не было ни капли тепла, лишь любопытство хищника, осматривающего свои владения.

Он не спеша прошел по центру зала, его взгляд скользнул по столам. Там, где он смотрел, люди замирали, опускали глаза, а некоторые, казалось, переставали дышать. Он улыбнулся. Это была не теплая улыбка, а нечто иное – тонкое, изогнутое движение губ, полное превосходства и смертельной скуки.

Он не смотрел на меня. Его взгляд на секунду задержался на нашей группе, на Финне, и в глазах Кадия мелькнула какая-то мысль, быстрая, как вспышка молнии. Затем он прошел дальше и скрылся в одном из боковых выходов, оставив за собой вздох облегчения, смешанный со страхом.

Я сама не заметила, как задержала дыхание.

- Вот и он, наш король, – с горькой иронией прошептал Финн. Его лицо вдруг побледнело.

- Что он тебе сделал? – не удержалась я.

Финн посмотрел на меня, и в его глазах я увидела отголоски той самой истории из трактира.

- Пока ничего, – тихо ответил он. – Но он ко мне присматривается. А когда Кадий присматривается… это плохой знак.

Я посмотрела на дверь, в которую исчез Мормокс, а затем на испуганное лицо Финна, на осунувшиеся спины других студентов. Тень, которая всегда была со мной, шевельнулась внутри, не в страхе, а с мрачным любопытством.

Паук был здесь. И его паутина была повсюду. И теперь, хотим мы того или нет, мы все были вплетены в нее. Оставалось лишь одно – посмотреть, кто из нас запутается в ней насмерть, а кто… а кто сможет порвать ее нити.

Но пока что все, что я могла сделать, – это наблюдать и ждать. И чувствовать, как ледяные глаза Кадия Мормокса, даже не видя меня, уже ощупывают мою душу, выискивая в ней слабость.