Глава третья

А вот и первый человек, которого Гай знал. Хотя «знал» по отношению к Рону Янгу можно было сказать лишь с натяжкой: всё-таки с этим парнем Гай говорил лишь пару раз, когда Янг вместе со своим прежним руководителем приезжал в Корту в филиал института на большую конференцию артефакторов. Она проводилась ежегодно в разных городах, но это был первый — и последний — раз, когда Янг туда приезжал. Хотя приглашали его всегда.

Впрочем, даже если бы Гай не видел Рона лично, он бы всё равно его узнал. Об этом артефакторе регулярно писали в газетах и журналах, как об одном из самых сильных и талантливых специалистов современности. Лет пятнадцать назад Гай читал такое и о себе, поэтому точно знал: популярность преходяща, талант ещё надо доказать. И развивать, разумеется. У него самого всё получилось скорее наоборот.

Однако когда Гай видел Рона в последний раз, парень не вёл себя настолько нагло — впрочем, и венценосных особ рядом не было. А сейчас… Что он себе позволяет, демоны его раздери? И поклон Виктории был каким-то рассеянным, без должного почтения, а уж то, как он бесцеремонно схватил её величество за руку, — и вовсе ни в какие ворота не лезет.

— Он всегда такой, — негромко сказал Кирстен, по-видимому заметив возмущение Гая. — Знает, что ему ничего за это не будет.

— Почему? — Гаю невольно пришла в голову вполне определённая мысль, но озвучивать её он опасался.

— Потому что император и императрица его ценят.

Ценят, значит…

Гай покосился на Викторию и Янга, которые шли впереди. Сейчас, по крайней мере, они уже не держались за руки, как поначалу, но тем не менее её величество цеплялась за локоть артефактора, как за своего мужчину — не чуть-чуть, едва касаясь, как это должно быть по этикету, когда сопровождающий всего лишь поддерживает императрицу, а полноценно.

— Ты глупости всякие не думай, — проворчал Кирстен ещё тише, хлопнув Гая по плечу — но в этот раз не сильно. — Её величество всегда на виду. А Янга вообще, по-моему, ничего кроме артефакторики не интересует. Он просто вот такой. Я сам однажды видел, как он не поднялся сразу после того, как император зашёл в комнату, поздоровался только и кивнул — и его величество не обратил на это внимания.

Однако… Значит, и император позволяет. И если Викторию ещё чисто теоретически можно заподозрить во внебрачной связи с Янгом, то уж императора — точно нет. Видимо, Рон настолько ценен для императорской семьи, что на его пренебрежение этикетом смотрят сквозь пальцы.

Впрочем, всё это не настолько важно, как имя, которое назвал Янг, расставив на места недостающие детали мозаики — и Гаю сразу стало абсолютно ясно, почему его взяли охранником Виктории.

Он знал Вистана Болдиуса много лет. Знал очень хорошо, потому что в Корте работал под его началом. Янг охарактеризовал его абсолютно верно — умный и амбициозный, он здорово поднял уровень их филиала, пока был директором. И ему хватило мозгов не связаться с заговорщиками, когда к нему пришли. Более того: он их и сдал, невзирая на то, что среди заговорщиков была его любовница.

Жена Гая.

***

Успокоиться пока не выходило, и чем ближе была дверь в зал совещаний, тем сильнее Виктория чувствовала, как спазмирует во внутренних органах. Её словно половую тряпку выкручивало, а ладони похолодели настолько, что казались принадлежащими ледяной скульптуре. Щёки, наоборот, были горячими, как огонь в камине, и невообразимо хотелось потереть их ладонями — но Виктория представила, насколько по-детски это будет выглядеть, и сдержалась.

Наконец Рон остановился, но заходить не спешил. Вместо этого он на мгновение вновь взял Викторию за руку — и императрица неожиданно почувствовала тёплую согревающую волну, прошедшую по телу. Удивительно, но благодаря этому даже как-то легче стало… Только щёки, кажется, остались красными.

— Готовы? — поинтересовался Янг, отпуская ладонь Виктории. Она кивнула, не глядя на него, и почему-то подумала, что новому охраннику наверняка кажется, будто у неё есть с Роном отношения. И вроде бы какая разница — пусть думает, что хочет, — но Виктории отчего-то стало не по себе.

Хотя эти мысли точно отвлекли её от реальных проблем.

Рон толкнул створки толстой деревянной двери, и Виктория сделала резкий вдох, набирая воздух в грудь перед тем, как зайти в зал совещаний. Просторное помещение с длинным столом — в поверхности из тёмного стекла отражалась окружающая обстановка, как в зеркале, — стулья с высокой спинкой по количеству участников комиссии (раньше их было двадцать, не считая Викторию и Рона), тяжёлые бордовые шторы на трёх высоких окнах, паркет из красного дерева под ногами. Местами он поскрипывал, как будто был недоволен тем, что по нему ходят. А за окном до сих пор шёл снег, и всё было белым-бело.

Рон отступил в сторону, пропуская Викторию вперёд, как полагалось по этикету, но то ли забыл, то ли не захотел поклониться, остался стоять возле двери прямо, ожидая, пока она пройдёт дальше. Кирстен и Шон должны были остаться в коридоре, а вот Гай шагнул следом за Викторией, пристраиваясь у неё за спиной молчаливой тенью.

— Ваше величество! — прошелестело-прогрохотало в зале, и сидящие за столом мужчины принялись вставать со своих мест. Раньше здесь было просторно, но теперь стульев явно прибавилось, и Виктория никак не могла сосчитать присутствующих. Минимум на пять человек больше… И все — аристократы.

— Доброе утро, — сказала она, оглядывая зал. Почти все лица были ей знакомы… Хотя нет — вот неизвестный маг, и ещё, и ещё… Примерно половина новых.

Кажется, Арен убрал всех, кто положительно относился к работе Амириуса, прежнего руководителя комиссии. Но кого он поставил вместо?

Поняв, что слишком долго рассматривает новоприбывших, Виктория пошла дальше, испытав облегчение, когда Янг не отправился на своё привычное место в другом конце стола — раньше он предпочитал сидеть там, — а опустился на второй от неё стул. На первом, слева от Виктории, сел Гай, а вот справа стоял, не спеша садиться и изучая императрицу, какой-то незнакомый мужчина. Судя по энергетическому контуру — архимагистр.

Она поняла, кто это, ещё до того, как он представился.

— Вистан Болдиус к вашим услугам, ваше величество, — сказал он приятным бархатистым баритоном. — С сегодняшнего дня император поручил мне исполнять обязанности вашего заместителя.

— Рада приветствовать вас в Грааге, архимагистр, — откликнулась Виктория с холодком в голосе. — Прошу садиться.

Нестерпимо хотелось пить, но ей казалось, что, если она сейчас схватится за полный воды стакан, который стоял перед ней на столе, окружающие поймут, насколько императрице не по себе.

Пока Болдиус садился, Виктория смотрела на него и осознавала, почему Арен сказал, что этот артефактор похож на Янга. Тоже светловолосый, но, в отличие от Рона, у которого на голове вечно были взъерошенные кудри, Болдиус был модно подстрижен: волосы у висков короче остальных. Небольшие усы над верхней губой — модные, щегольские — и лёгкая щетина на подбородке тоже отличали Болдиуса от гладко выбритого Рона, да и по возрасту он был ближе к Арену — лет на десять старше самой Виктории. Однако в остальном — и правда похож. Серо-голубые глаза, упрямый и прямой взгляд, тот же рост, но вместо серо-коричневой формы сотрудника Института артефакторики — светло-бежевый кафтан из дорогой ткани с вышивкой по вороту и на лацканах.

И почему-то, несмотря на то, что внешне Вистан Болдиус на самом деле напоминал Рона Янга, Виктории подумалось, что в сущности он — его полная противоположность.

Откуда взялась эта мысль, она не могла понять, поэтому отмела её в сторону, как нелепую.

— Позвольте представить моих сотрудников, которых я привёз с собой из Корты, — продолжал говорить Болдиус, ни капли не смущаясь пристального взгляда Виктории. — Император позволил мне сделать это, учитывая тот факт, что комиссия после увольнения прежнего председателя изрядно поредела. Итак… — он указал на мужчину, который сидел напротив него, и тот вновь поднялся со стула, — Брайд Авалониус, мой старший научный сотрудник. В Корте он был моим заместителем. Арья Витайлиус, уникальный специалист по сочетаниям магии и механики…

Спустя пару минут Виктория выяснила, что Болдиус привёз с собой девять человек — семеро мужчин и двех женщины. Артефакторы и аристократы. Это было настолько уникально, что императрица не выдержала и произнесла, как только он замолчал:

— Удивительно. Учитывая, что после Дня Альганны были арестованы многие ваши коллеги… вы сюда перевезли всех титулованных из филиала в Корте?

В других обстоятельствах она бы так не сказала, но что-то подобное нужно было произнести, чтобы показаться стервой.

Однако Болдиус не впечатлился, лишь кратко улыбнулся:

— Не всех, но почти всех. Нетитулованные талантливые сотрудники в моём филиале тоже есть, однако речь шла о родовой магии, поэтому из них я никого не взял. Если вы беспокоитесь, ваше величество, то зря — нас проверял дознавательский комитет. До кишок перетряхнули.

Слегка поморщившись от сравнения, Виктория поинтересовалась:

— Вас хотя бы минимально вводили в курс дела?

— Я бы сказал — слишком минимально, — честно ответил Болдиус, глядя на неё с лёгким прищуром. Она могла бы поклясться, что знает, о чём он думает, ведь Виктория в этой комнате была единственным профаном в области артефакторики. — Мы прибыли пару часов назад, и ваши коллеги сообщили лишь, что все изыскания оказались безуспешными. Хотелось бы, конечно, знать, что подразумевается под словом «все».

Конечно, Виктория могла бы выступить — она была в курсе разработок комиссии. Но ей казалось, что в процессе выступления она обязательно запутается в терминологии, поэтому она строго произнесла, поглядев на Рона:

— Айл Янг, прошу вас.

Кивнув, Рон встал и пошёл за спину императрицы — туда, где на стене висела большая чёрная доска для надписей. Секунду глядел на пустую поверхность, взмахнул рукой — и из углубления, в котором лежал мел, в воздух взмыли несколько кусков и начали выводить на доске различные формулы под цифрами «один», «два» и «три».

А Рон принялся говорить.

***

Вистан нисколько не изменился: всё такой же самодовольный, как и раньше. Впрочем, у него были причины быть самодовольным: артефактор он и вправду сильный. Гай не сомневался: если Болдиус будет стараться, императора ждут результаты очень быстро.

Однако его величество не оставил свою жену один на один с таким количеством аристократии, а придумал легенду с охранником. Значит, император подозревает… что? Что Болдиус тоже заговорщик? Весьма нелепое предположение, учитывая, что сеть в Корте накрыли благодаря его показаниям.

А может, не нелепое? В конце концов, что Гай, в сущности, знает о планировании преступлений? Вот именно, что ничего. Его всегда интересовали только пробирки и колёсики, до рождения Тейки он из своей лаборатории не вылезал. Жаль, что так и не смог осуществить мечту, никаких открытий толком не совершил. В отличие от того же Болдиуса.

И артефакторов он с собой отличных взял — Гай знал их, случайных людей здесь не было, только лучшие. Лучшие и невиновные, как ни странно. Не все титулованные маги поддерживали принца Аарона — и хорошо, иначе сейчас Альганне пришлось бы жить вовсе без аристократии.

— Итак, родовая магия, — начал говорить Янг, и Гай даже вздрогнул: настолько он, стоя у доски, походил на более молодого и менее щеголеватого Вистана, что это казалось невероятным. Только в голосе Рона не было столько бархатистости, как у Болдиуса. — Что мы знаем о ней, дорогие коллеги? Первое — она существует лишь у аристократии. Второе — она передаётся всегда от отца к детям. Третье — внебрачным детям она не передаётся. Четвёртое — она чувствуется в крови, маг всегда может определить, кто перед ним — титулованный или нет. Пятое…

— Для чего вы говорите это нам, айл Янг? — не выдержал Болдиус. — Мы не первоклассники.

— Сейчас поймёте, — ни капли не смутился Рон. — Пятое — родовая магия не зависит от наличия или отсутствия энергетического контура, даже маги-пустышки её имеют. Какой вывод можно сделать из всего вышеперечисленного?

Вот тут обалдел даже Вистан.

— Вывод? — пробормотал он, глядя на Рона как на ненормального.

— Вывод, — повторил Янг, и его глаза насмешливо блеснули. — Собственно, из-за этого вывода комиссию по родовой магии прежний император и организовал. Потому что вывод: ни демона мы не знаем. Тыкаемся, как слепые котята.

Гаю захотелось рассмеяться, особенно когда он заметил выражение лица Болдиуса. Да и императрица явно с трудом сдерживала смех, чуть развернувшись к доске, возле которой вещал Янг, и глядя на него с искренней симпатией.

На Гая она так не смотрела ни разу. Впрочем, не только на него — в этой комнате, кроме Янга, явно больше не было людей, которые нравились её величеству.

— Согласен, — процедил Вистан, прищурившись, как разозлившийся кот. — Однако последние открытия…

— Последние открытия были совершены мной, архимагистр, поэтому позвольте — я продолжу, — перебил его Рон. — Итак, был неизвестен механизм возникновения родовой магии. Из-за чего у титулованных она есть, а у нетитулованных — нет? Божественное происхождение анализировать не будем, это ненаучно. Родовая магия связана с Геенной. Это было доказано. Примем это как факт. Мною была выдвинута теория, по которой родовая магия может проснуться даже в незаконнорождённом ребёнке, главное — провести ритуал принятия в род.

— На самом деле, удивительно, что никто не додумался до этого раньше, — всё-таки встрял Болдиус. — Логично: родовая магия зависит от того, принят ребёнок в аристократический род или нет. Во время заключения брака жених и невеста проходят обряд посвящения в пламени Защитника и Защитницы, значит, будущий новорождённый получает род. Я только не понимаю, почему это не работало в случае с нетитулованными, они ведь поступают так же.

— Вы не понимаете, потому что об этом не писали в газетах. Связь Геенны с императором и всеми аристократическими родами Альганны осуществляется через Венец власти. Соответствующие фамилии записаны на Венце, он по сути артефакт. И если фамилии на Венце нет, то и родовой магии нет.

Бывшие коллеги Гая изумлённо переглядывались, и даже Вистан выглядел озадаченным. Но он, как и Гай, наверняка отлично понимал, что Янг недоговаривает, причём очень сильно. Неосвещённых вопросов было множество: зачем понадобилось записывать фамилии на Венце, почему они начинаются лишь на первые три буквы алфавита и заканчиваются всегда на «ус», да и что вообще такое Геенна? Раз Янг открыл её связь с родовой магией, значит, по-видимому, знал, что она такое. Но не говорил.

— Артефакты всегда выполняют какую-либо функцию, — медленно произнёс Болдиус, глядя на Рона с выражением лица хирурга, который собирается резать пациента. — Какую функцию выполняет Венец?

— Обеспечивает связь императора с Геенной и всеми аристократами. Связь эта — гарант родовой магии. Исчезнет она — пропадёт и родовая магия. Но это ещё не всё, — во взгляде Рона появилось что-то ехидное, и он произнёс почти с удовольствием: — Для того, чтобы связь сохранялась, необходимо, чтобы в живых оставалось как можно больше аристократов из всех родов. У нас сейчас много «белых пятен» — исчезнувшие, вымершие роды и, соответственно, родовые магии. Все мы помним, например, что нынешний глава службы безопасности Вано Вагариус — последний не только из своего рода: в целом в Альганне больше не осталось аристократов с кровными щитовыми чарами, как у него. Это губительно для страны. Если титулованные маги продолжат вымирать с той же скоростью, лет через сто-двести связь императора с Геенной и Венцом пропадёт, родовая магия исчезнет. Правда, вряд ли нас это будет сильно волновать, поскольку все мы знаем, что Геенна — наша защита от демонов, которые в ней прячутся. Исчезнет Геенна — демоны вырвутся на свободу, и миру конец.

Гай сглотнул, представив себе подобные перспективы. Получается, от успешности работы комиссии зависит существование Альганны? Да что там Альганны — всего человечества.

Вот тебе и поработал охранником императрицы…

***

Да, Виктория бы так не смогла: она понимала это чётко. И вообще диву давалась, что Рон Янг, сын сапожника, выросший в бедности и вынужденный платить огромные налоги за свой магический дар, был столь уверен в себе. Он не только не любил аристократов, но и не тушевался перед ними, обдавая холодком своего отношения. И даже сейчас его слегка насмешливый взгляд будто бы говорил: «Демона с два я стал бы вам помогать с родовой магией, если бы не печальные перспективы для Альганны». Рону явно было откровенно плевать на наличие или отсутствие родовой магии, которой у него не имелось, — но на свою страну он наплевать не мог, поэтому и присутствовал здесь.

В отличие от Янга, большинство находящихся тут аристократов — если не всех — больше волновали собственные перспективы лишиться кровной силы, чем что-то иное.

— Правильно ли я вас понял, — произнёс Болдиус, складывая на груди мускулистые руки, — чем больше аристократических родов существует в Альганне, тем крепче родовая магия? И тем сильнее связь в этом, скажем так, треугольнике. Геенна — император и Венец — аристократия.

— Правильно, — кивнул Янг.

— Защитник, если об этом узнают нетитулованные… — не выдержал и покачал головой старший научный сотрудник Болдиуса, Брайд Авалониус. — Это же элементарный план для переворота — не обязательно убивать императора, можно уничтожить несколько аристократических родов и…

— И всё, — перебил его Рон, хмыкнув. — Альганне конец. Самоубийственный план. Впрочем, обратный план тоже самоубийственный, но его высочество Аарон об этом не подозревал. У нас нет выбора, господа и дамы, — Янг развёл руками. — Аристократия должна плодиться и размножаться с нетитулованными, если не хочет стать вымершей.

— Мы ещё не знаем, будет ли у детей от подобного брака родовая магия, — возразил Болдиус. — Это пока не доказано.

— Завтра узнаем.

— Завтра?

— Да. Но об этом позже. Теперь дальше. — Янг поднял руку: — Посмотрите внимательно на доску. Я зарисовал три формулы, которые были проверены комиссией ранее. Они работали над эликсиром или артефактом для определения рода у нетитулованных. Экспериментировали причём над теми нетитулованными, чей род был известен, чтобы исключить ошибку. Первая попытка — анализатор, похожий на тот, которым мы определяем вид родовой магии у кровных артефактов. Посмотрите внимательно на формулу. В качестве исходного артефакта был записан нетитулованный маг, а в анализатор мы заключили кровь его отца — и ничего. Как думаете, почему?

— Потому что кровные артефакты делаются на чистой родовой крови, — тут же ответил Болдиус, поморщившись. — Не стоило даже пробовать такую ерунду! Конечно, анализатор не отреагировал на разбавленную кровь, да и с чего вдруг он должен реагировать? Он же не чувствует родовую магию в носителе.

Янг согласно кивнул:

— Вы всё верно понимаете, архимагистр. Вторая попытка — эликсир. Члены комиссии пытались разработать жидкое вещество, первоначально на крови отца подопытного, которое можно было бы добавить в кровь нетитулованного и получить химическую реакцию из-за родства. Как вы понимаете, и здесь их ждало фиаско. Почему?

Болдиус, щурясь, внимательно смотрел на формулу под цифрой «два». Впрочем, не только он — остальные присутствующие тоже. Виктория не смотрела: она всё равно не разбиралась в артефакторике.

Вместо этого она зачем-то посмотрела на Гая… и удивлённо замерла, осознав, что он смотрит на доску не как человек, который ничего не понимает в написанном, а так, словно знает ответ на вопрос Янга. И очень хочет его произнести, но не может.

Значит, артефактор?

Виктория, не выдержав, воспользовалась тем, что на неё никто не обращал внимания, и нервно схватилась за стакан с водой. Сделала несколько глотков прохладной жидкости, едва не закашлявшись от собственной торопливости, и отчётливо подумала…

Если Гай был одним из тех, кто изготавливал артефакты, при помощи которых едва не убили Агату, она сама его придушит!

***

Гай специализировался на изучении свойств крови. Нет, не родовой магии — её он практически не трогал, — а просто крови, неважно, аристократической или нет. Он мечтал разработать лекарство от магического рака — уникальной болезни, при которой мага начинает убивать его собственный энергетической контур, воспаляясь и разрастаясь, как опухоль рака обычного, который давно научились эффективно лечить.

И тогда, десять лет назад, он смог вылечить одну пациентку, вызвав вспышку энтузиазма у артефакторов и врачей. Артефакторы завидовали и возмущались, что их коллега занимается проблемами врачей, а врачи — радовались и удивлялись, что первые открытия были сделаны не на базе Императорского госпиталя, где давно существовала кафедра магического рака.

Потом всё пошло наперекосяк, и сколько бы Гай ни пытался — безуспешно. Та вылеченная маленькая девочка осталась единственной, кому он смог помочь. А ведь он всего-то проверил на ней теорию связи между энергетическим контуром и кровью, которая ранее отрицалась. Переливание крови помогло малышке, она выздоровела, но повторить успех не получилось.

И тем не менее: в чём Гай уж точно разбирался, так это в вопросах крови. Поэтому видел, что формула магического эликсира, который должен был выявлять родовую магию, построена не на её наличии, а совсем наоборот. Собственно, это было объяснимо: в крови нетитулованных магов не было константы родовой магии, как её называли артефакторы, вот и в формулу записали то, что имелось, а не то, что подразумевалось. Как можно найти то, чего нет, если этого даже в условиях не наблюдается? Да никак.

Но сказать всего этого он не мог. Он же всего лишь охранник.

Потому и сидел, наблюдая за озадаченным Вистаном. Да, Болдиус был отличным артефактором-экспериментатором, но с кровью он дела практически не имел, вот и не видел того, что видел Гай.

— Сдаюсь, — сказал в конце концов Вистан, усмехнувшись улыбающемуся Янгу. — Ошибка точно должна быть, но какая я определить не могу.

— Я думаю, определили бы, если бы подумали ещё, — невозмутимо откликнулся Рон, кинув в сторону Гая мимолётный острый взгляд. — Посмотрите внимательно на две части формулы. Слева у нас подопытный — нетитулованный маг. Разве здесь есть указание на то, что у него должна быть родовая магия?

— Нет. Но это указание я вижу в числителе.

— В числителе — да, там у нас записан отец подопытного, аристократ, у него-то родовая магия есть. А в знаменателе — ноль. Разве можно делить на ноль?

— Нельзя, но…

— А теперь смотрите, — Рон на секунду перевёл взгляд на доску, вновь левитировал мелок — и тот заскользил по поверхности, исправляя формулу. — Вот так и так. Сюда добавляем константу, сюда — дополнительные условия, чтобы запустить химическую реакцию. Кровь должна была расслоиться — внизу эритроциты, сверху плазма. В том случае, если родство есть, разумеется, а мы знали, что оно есть. Однако вновь ничего не вышло.

— Почему? — недоумевал Вистан. — Ошибки ведь нет!

Гай тоже не мог понять почему. Теперь, на его взгляд, в формуле Янга всё было правильно.

— Потому что наш подопытный не имеет родовой магии, — развёл руками Рон. — Мы, конечно, написали в формулу всё, что могли, но на самом-то деле он — ноль. И делить на ноль по-прежнему нельзя. Знаете, это как поставить в витрину цветочного магазина ветку чертополоха и написать на этикетке: роза. Можно даже продавать его как розу, но он тем не менее останется чертополохом. Чтобы увидеть розу в чертополохе, слов на этикетке недостаточно.

— Ясно, — поморщился Болдиус, мрачнея. — Звучит как безнадёжное дело, честно говоря, Янг.

— Трудно найти белую мышь в снегу, особенно если её там нет, — пробормотала Арья Витайлиус, и некоторые артефакторы грустно захмыкали. Явно осознали уже, что лёгкой их работа в ближайшие месяцы точно не будет.

— Ну что ж, теперь наша третья попытка, — продолжал Рон. — Вновь эликсир, но подопытный должен был его пить. Идея Воллиса, — Янг закатил глаза, услышав пару смешков, — я предупреждал, что хорошим это не закончится. Предполагалось, что подопытный, выпив эликсир с кровью своего родственника, ничего чувствовать не должен, но наш бедняга едва концы не отдал. Сильнейшая интоксикация, потому что раствор, изготовленный по формуле, для питья не предназначен! Чудес не бывает, господа и дамы. В общем, после этого я отправился к императору и порекомендовал ему отстранить Воллиса Амириуса от руководства комиссией. Благодаря чему вы, собственно, и здесь.

Янг сказал это обычным тоном, однако для многих — Гай был уверен — это прозвучало впечатляюще. Император прислушивается к нетитулованному магу! Да, талантливому артефактору, но это не отменяло того факта, что он — сын сапожника. Мог бы для приличий сначала к начальству своему сходить…

— Я закончил, ваше величество, — произнёс Рон, и Виктория, сидевшая к нему спиной, развернулась, чтобы кивнуть:

— Благодарю. Садитесь.

***

Хорошо, что она попросила Рона выступить. Сама Виктория не смогла бы так доступно всё объяснить. Доступно, понятно и, кажется, пессимистично — поскольку лица новых членов комиссии изрядно скисли. Все, кто был здесь с первого дня, посматривали на новичков с ехидцей, понимая: они явно думали, что сейчас придут и сделают гениальное открытие. А оказалось, что проблем тут не меньше, чем у охранителей с демонами Геенны.

Зато за это время Виктория собралась с мыслями, продумала, что скажет в дальнейшем, и более-менее успокоилась.

Сразу после того, как Янг опустился на своё место, Виктория заговорила, медленно обводя глазами стол, за которым сидели члены комиссии — точнее, теперь уже отдела:

— Как видите, задача непростая.

— Мягко говоря… — почти неслышно пробормотала одна из женщин-новичков, и Виктория решила снова поиграть в стерву.

— Прошу не перебивать, когда я говорю, — сказала она, строго посмотрев на коллегу Болдиуса, и та тут же стушевалась:

— Простите, ваше величество…

Снисходительно кивнув, Виктория продолжила:

— Задача непростая. И сделано уже было немало, но всё безуспешно. Хотя мы с его величеством считаем, что за прошедшее время можно было сделать и больше. Поэтому, если вы рассчитываете отдыхать, а не работать, нам лучше расстаться прямо сейчас. Подумайте до завтра — я думаю, император не станет возражать, если кто-то нас покинет. Мне кажется, что десяти членов комиссии было бы вполне достаточно, сейчас здесь всё-таки слишком много народу. Единственное, что останется неизменным, — это я в качестве вашего руководителя и магистр Рон Янг в качестве консультанта. Дальше. Мы с вами встречаемся завтра в то же время, а на сегодня расходимся, чтобы вы могли собраться с мыслями. Завтра жду предложений. — Виктория вновь взглянула на Вистана: — От вас в первую очередь, архимагистр. Нужно определиться, куда мы идём дальше. Какую из трёх неудач будем дорабатывать. Точнее, из двух, поскольку третья попытка не выдерживает никакой критики даже с моей точки зрения, а я, как вы знаете, не специалист. Пожалуй, это всё. Вопросы?

— Да, несколько вопросов у меня есть, — сказал Болдиус и зачем-то посмотрел на Гая. Зачем Виктория поняла через мгновение, когда артефактор поинтересовался: — Вопрос первый, не слишком острый, но тем не менее… Кто это с вами?

— Я думала, ответ очевиден, архимагистр, — холодно улыбнулась Виктория. — Охранник, разумеется. К сожалению, наши с вами общие знакомые здорово постарались, и теперь без охраны я никуда.

— Ясно, — кивнул Болдиус, наконец перестав изучать Гая, который сидел ровно и с бесстрастным лицом. — Просто ваш охранник очень внимательно слушал то, что говорил Янг. И смотрел на формулы так, будто что-то в них понимает.

Значит, Болдиус тоже заметил необычное поведение Гая, не только она.

— Что вас удивляет, архимагистр? — Виктория слегка подняла брови. — Мой охранник не необразованная дубина. Да, он понимает. Но, как видите, молчит. Можете считать его моей тенью, если вам так будет проще. Другие вопросы, более важные, есть?

Кажется, у неё всё хорошо получается. По крайней мере, строить из себя стерву — точно получается.

Вон как веселится Рон.

***

Ещё примерно час Вистан задавал Виктории разные вопросы, и Гай внимательно слушал и её ответы, и вопросы бывшего начальника. С ответами всё было хорошо, императрица, будучи не артефактором, а биологом, отлично справлялась. А вот вопросы…

Гай, зная Болдиуса лучше многих, прекрасно видел: Вистан пусть ненавязчиво, но старался поставить её величество в неловкое положение. Видимо, он был недоволен тем, что процессом руководит императрица, сдерживал это недовольство изо всех сил, но оно всё-таки прорывалось сквозь маску любезности.

Вопросы были специфичными и требовали от Виктории не только знаний в области организации рабочих процессов, но и понимания особенностей такой науки, как артефакторика. Наверное, он думал, что императрица споткнётся, попросит помощи у Янга — и всем сразу будет понятно, кто здесь на самом деле главный. Однако за следующий час Виктория больше не обращалась к Рону, отвечала сама.

Разъяснила про график встреч — неделя через неделю. Неделя плотной работы, затем неделя на то, чтобы идеи «улеглись». Это было правильно: любое открытие не терпит спешки, мысли необходимо сформироваться. Когда Вистан уточнил, не желает ли император ускориться, раз открытия в области родовой магии так важны для Альганны, Виктория иронично заметила:

— Как биолог напомню вам, архимагистр, — ускорять что-либо дело не столь полезное, сколь рискованное. Все женщины мечтают быстрее отмучаться в родах, однако быстрые роды опасны не менее медленных. Будем работать по графику, который я озвучила, но если вам понадобятся дополнительные встречи — передадите моему секретарю, и она всё организует.

Дальше последовали вопросы про то, где брать материалы для артефактов или эликсиров, будет ли у их отдела собственный секретарь или вести протоколы придётся кому-то из коллег, где находятся помещения для экспериментов, откуда брать подопытных — и множество других мелочей, которые требовали от Виктории действительно глубокого понимания происходящего.

Но она справилась, оставив Вистана, кажется, слегка разочарованным — а Рона Янга, наоборот, довольным.

Гай тоже был доволен. Ему почему-то совсем не хотелось, чтобы императрица огорчалась — она казалась ему очень славной, несмотря на то, что разговаривала с ним с лёгким холодком в голосе, а уж с Болдиусом и вовсе была стервозной. И тем не менее Гай считал, что на самом деле Виктория ранима и чувствительна, а всё это — не более чем маска.

— Если у вас закончились вопросы, можно расходиться до завтра, — заключила её величество, когда Вистан замолчал и посмотрел на доску, где до сих пор красовались выведенные Роном формулы.

— Пожалуй, на сегодня и правда достаточно, — пробормотал Болдиус, поднимаясь. Вслед за ним встали и остальные — все, кроме Янга. Тот по-прежнему сидел на своём стуле, скрестив руки на груди, и посматривал на окружавших его аристократов, как питон на мышей, которых собирается съесть. — До свидания, ваше величество.

— До завтра, — ответила Виктория и кивнула, когда артефакторы все как один склонились перед ней. Гаю захотелось встать и самому, но он удержался: её величество сидит, значит, и он должен сидеть.

Постепенно члены комиссии выходили из зала для совещаний в коридор, и когда последний из них шагнул через порог, Янг сделал такое, из-за чего у Гая брови на лоб полезли.

Артефактор махнул ладонью — и дверь закрылась, оставив его наедине с императрицей. Ну, почти наедине — всё-таки Гай здесь пока тоже оставался.

— Очень хорошо, ваше величество, — сказал Янг Виктории сердечно — совсем не так, как разговаривал с Болдиусом. — Я боялся, что он затюкает вас своей дотошностью, но вы молодец.

Лицо императрицы из бесстрастно-холодного моментально превратилось в очень доброе, нежное и смущённое — даже щёки чуть покраснели. И она сразу стала такой прехорошенькой, что Гай залюбовался.

— Вы думаете, Рон? — робко спросила у Янга Виктория. — Я ничего не перепутала?

— Ничего, ваше величество, — артефактор широко улыбнулся. — Особенно мне понравилось, честно говоря, как вы упомянули медленные и быстрые роды. Скажу вам по секрету: если у мужчины нет детей, его такие темы смущают. А у Болдиуса детей нет.

Императрица рассмеялась, розовея сильнее, а Янг, поднявшись из-за стола, подошёл к ней и протянул руку:

— Позволите проводить вас до зала для переносов?

— Конечно, — кивнула Виктория, принимая его ладонь с видимым удовольствием, и поинтересовалась: — Как ваши разработки в области стационарного пространственного лифта?

— Боюсь, забуксовали, — поморщился Янг, начиная двигаться к двери. Гай пристроился следом. Голос никто из говоривших не понижал, поэтому он слышал каждое слово. — Кабина уже отлично, без сбоев переносит животных. Крыс и кроликов, кошек, собак — да. Но на людях я пока не экспериментировал. Собственно, для того, чтобы получить степень магистра, мне хватило и животных — это всё равно серьёзный прорыв в науке, однако… сами понимаете.

— Понимаю. А кого-то крупнее собак удавалось переносить?

— Вы зрите в корень, ваше величество, — улыбнулся Виктории Рон, и когда Гай заметил её ответную улыбку, полную симпатии, ощутил неприятный укол в области сердца. — Собаки — мой последний успех. На прошлой неделе я пробовал перенести пони. К сожалению…

— Ох! Надеюсь, он выжил?

— У меня все выживают, ваше величество. Ну, кроме мышей — именно на них я отточил методику, по которой смертельные риски сводятся к минимуму. Разработка стабилизатора — львиная часть работы, по правде говоря. Чаще всего животные либо совсем не переносятся, либо получают лёгкие ранения…

Беседуя подобным образом, Янг и императрица медленно добрались до зала для переносов, а затем артефактор, попрощавшись, удалился. И вновь не по этикету — вместо того, чтобы поклониться Виктории, он всего лишь кивнул ей.

Впрочем, императрица не обратила на это никакого внимания.

— Построите лифт, Гай? — спросила она его, сразу суровея — будто Рон своим уходом выключил в ней доброжелательность.

— Разумеется, ваше величество.

***

Несмотря на то, что до обеда был ещё почти час, Виктории очень хотелось есть, да и чувствовала она себя нехорошо — как человек, которого долго и упорно мучили. Так было всегда: работа в дворцовой оранжерее добавляла энергии, а остальные обязанности императрицу утомляли. Особенно утомляла комиссия по родовой магии. Но Виктория не жаловалась: некому, потому что остальные уставали не меньше. Ей ещё повезло: сегодня после обеда она будет свободна. Если, конечно, Арен не даст ей ещё какое-нибудь задание. Ну или если она ничего не забыла: своё расписание Виктория всегда помнила плоховато. Наверное, потому что ей и не надо было ничего помнить — выполнение этого расписания контролировала её секретарь, милая пожилая женщина по имени Эдит. Раньше подобным занимались секретари Арена, однако с недавних пор у Виктории появилось слишком много новых обязанностей, пришлось брать отдельного человека.

Но прежде чем идти на обед, следовало не только отдохнуть, но и поговорить с Гаем. Хотя малодушно хотелось промолчать, сделать вид, что охранника тут нет, — и возможно, прежняя Виктория так и сделала бы. Но с тех пор, как она начала заниматься с психотерапевтом, осознала очевидное: молчать — значит всего лишь откладывать решение проблемы на потом. Но когда-нибудь решать придётся.

— Идите за мной, — сказала она Гаю, когда почти дошла до собственных покоев. Безумно хотелось войти в спальню и ненадолго лечь — утром Виктория надела новые туфли, и теперь ноги чувствовались двумя чугунными столпами. Но всё-таки сначала — дело.

Охранник не удивился, даже не сказал ничего, просто кивнул. И после того, как перед Викторией распахнули двери её покоев, шагнул следом. Виктория дошла до окна, где в окружении комнатных растений стоял журнальный столик и кресла, и опустилась в одно из них. Поколебалась, думая, не оставить ли Гая стоящим — сидеть с ним так по-домашнему не хотелось, — но потом поняла, что в подобном положении ей будет неловко.

— Садитесь, — приказала она охраннику, и он вновь молча послушался. — А теперь скажите мне… чем артефакты, сделанные на основе родовой магии, отличаются от обычных?

Разумеется, Виктория не была артефактором, но кое-какие знания по артефакторике она получила — значит, сможет и отличить ответ специалиста от ответа профана. Если Гай не будет ей врать, но вряд ли он способен солгать — ментальным амулетом, который ему наверняка выдали при поступлении на работу, эта способность по отношению к Виктории должна быть ограничена.

Недоговаривать — может. Лгать — нет.

— Ваше величество, — на заросшем лице Гая появилась лёгкая, но какая-то печальная улыбка, — я ведь хороший маг, вы видите, какой у меня энергетический контур? Восемьдесят пять магоктав. Вы сами сказали Вистану, что я не необразованный болван. Конечно, я знаю ответ на этот вопрос. И на множество других вопросов.

Несколько секунд Виктория, щурясь, изучала лицо Гая, не понимая, что её задевает в его словах. Царапает изнутри, будто иголкой по стеклу.

И всё-таки сообразила.

— Вистан… — пробормотала она, внимательно следя за выражением глаз Гая. Обычных серых глаз, ничем не примечательных — интересно, они изменены иллюзорным амулетом или нет? — Вы так назвали его… Если бы вы не были знакомы с ним, сказали бы просто «архимагистр» или «Болдиус». А это «Вистан»…

Гай молчал, что было логично: он не мог ни ответить правду, ни солгать.

— Значит, Арен нашёл мне артефактора, — заключила Виктория со вздохом. — Осуждённого за государственную измену. И знавшего Вистана Болдиуса. И что вы думаете о нём, Гай?

— Магистр Янг хорошо охарактеризовал Вистана, — ответил Гай будто бы извиняясь. — Мне нечего добавить.

— Почему он не участвовал в заговоре? Я ничего не знаю об этом.

— Не все аристократы участвовали в заговоре, ваше величество.

— Не все, но многие. А уж Болдиус… У него одна из сильных родовых магий в Альганне. Помните какая, Гай?

Он слегка наклонил голову:

— Вистан умеет замораживать. Всё, не только воду. Так он и заговорщиков схватил, слегка их приморозив, чтобы не разбежались, пока прибывают дознаватели.

— Да, точно, — Виктория едва по лбу себя не хлопнула. — Я читала об этом в газетах. Интересно… Казалось бы: доказал верность короне. Однако Арен же приставил вас ко мне. Не доверяет?

— Я не знаю, ваше величество. Об этом вам лучше спросить у императора.

— Да, я спрошу, — кивнула Виктория и махнула рукой в сторону двери. — А теперь идите, Гай. До обеда я хочу отдохнуть. Вам незачем ждать в коридоре, можете пока заняться своими делами. Сходить в столовую, например.

Он понятливо поклонился, встав с кресла, и покинул комнату Виктории.