Глава пятая

К себе в комнату Гай возвращался на негнущихся ногах и в таком шоке, что сам не заметил, как прошёл весь коридор. Он ещё умудрился не увидеть, в какой момент его покинул Кирстен, — настолько был дезориентирован. И если первая часть разговора с императором показалась Гаю обнадёживающей и вполне логичной, то вторая…

«Вы всё понимаете правильно».

Вот на этой мысли Гай начинал буксовать. Потому что не может же его убеждение, что император приказал ему поухаживать за императрицей, быть правдивым?

Кто так делает? Да и зачем это нужно, Защитник?! Виктория — прекрасная женщина, у них с Ареном двое детей, говорить подобное постороннему человеку — это почти оскорбительно. Хотя не «почти», а в принципе оскорбительно! Она ведь не вещь, чтобы её можно было просто передать из рук в руки.

А вдруг это какая-то проверка? Но какая? Что можно проверять подобным приказом? Будет ли слушаться Гай любых повелений императора, даже настолько абсурдных?

Вот кстати, интересный вопрос. Что теперь делать? Увидеть Валлей и Тейку хотелось просто безумно. Скоро год, как Гай их не то что не видел — ему, как заговорщику, было запрещено даже переписку с родственниками вести. А Тейка между тем растёт, меняется… В сентябре ей исполнилось четыре года, а Гай её даже не поздравил! Да живы ли вообще его родные? На что живут? Не на зарплату же сестры, которая работала помощницей библиотекаря в центральной библиотеке Корты. На неё не проживёшь!

Кстати, Кирстен с утра говорил что-то про открытый счёт — мол, не мог император принять Гая на работу без оплаты. А что, если и правда так? Тогда, наверное, эти деньги можно как-то передать Валлей? Гай согласился бы на что угодно, лишь бы увидеть сестру и дочь, узнать, что с ними всё в порядке, они не голодают, обнять обеих!

«Ну, раз ты на всё согласен, то и соблазни императрицу», — шепнуло подсознание, и Гай бессильно опустился на кровать, схватившись за голову.

Он чувствовал себя человеком, оказавшимся в тупике. Впереди глухая стена — женщина, которая в нём совершенно не заинтересована, более того, презирает за участие в заговоре, а сзади клацает зубами огнедышащий дракон — император, который хочет, чтобы он каким-то образом покорил эту стену.

Но Гай никогда в жизни не соблазнял женщин. Да, за своей женой он ухаживал вполне искренне, но это было давно, и Гай всё-таки тогда являлся свободным человеком, а сейчас он — наёмный работник. Он — тень императрицы, а не отдельная личность. Что он может сделать? И почему вообще император выбрал на роль любовника собственной супруги именно его, а не кого-нибудь другого?..

Гай настолько напряжённо размышлял обо всём этом, что через несколько минут ему почудилось: у него сейчас разорвётся голова, как тыква — если по ней ударить топором.

Поэтому он даже не слишком удивился, когда камин в его комнате ярко вспыхнул, заискрился, а затем оттуда вышла София Тали.

Рыжие волосы аньян наследников показались Гаю продолжением пламени, да и в целом вся София из этого самого пламени будто бы состояла — оно, потянувшись за ней из камина, сердито зашипело, когда девушка отошла дальше от огня, и погладило край её тёмно-зелёного халата.

— Не говорите императору, что я была здесь, хорошо? — сказала София негромко, делая шаг к Гаю, пока он смотрел на неё, ощущая, как все его панические мысли будто бы сгорают в пламени, из которого вышла девушка. — Отомрите, Гай…

Он помотал головой и зажмурился.

— Защитник…

— Я получила способность заходить в огонь после одного из покушений на Агату, — пояснила София, садясь в кресло. Ткань её халата мягко шелестела, и Гай зачем-то вскочил с кровати. — Не надо, сидите. Я ненадолго. Просто хотела вас немного успокоить.

— Ус… — он кашлянул, глядя на аньян наследников во все глаза. Голову вновь сдавило — мысли возвращались. — Успокоить, айла Тали?

— Вы можете звать меня просто София. Видите ли, я была свидетелем вашего разговора с его величеством.

Всё. Больше стоять Гай был не в силах.

Подошёл к другому креслу и опустился в него, изучая полное сочувствия лицо Софии.

Защитник, как она могла оказаться в личных покоях императора? Зачем ему понадобилась аньян наследников в двенадцать часов ночи?

— Я вижу и понимаю, что вы растеряны и смущены, — продолжала София со вздохом. — Я знаю, что его величество может быть очень… своеобразным. Не нужно переживать, он не жесток. Он даст вам возможность увидеться с сестрой и дочерью, просто позже.

— Мне пока с трудом в это верится, — признался Гай, отчаявшись понять что-либо. — Император был весьма красноречив. А вы, получается, слышали наш разговор?

— Да, слышала.

Очень хотелось поинтересоваться, как так вышло, но Гай неожиданно осознал, что ему неловко спрашивать об этом Софию.

Потому что, демоны его раздери, ответ на данный вопрос был более чем очевиден! И не ему, рогоносцу, не понимать, что значит наличие красивой девушки ночью в покоях у женатого мужчины.

Бедная Виктория!

Удивительно, но София, кажется, поняла, какое направление приняли его мысли.

— Император хочет, чтобы она тоже была счастлива, — произнесла девушка извиняющимся голосом. Только неясно было, перед кем она извиняется: перед Гаем — за предложение императора, или перед Викторией — за то, что не её величество составляет счастье собственного мужа. — Но он не станет вас наказывать, если по каким-то причинам ничего не получится. Не переживайте, Гай.

— Сложно не переживать, — буркнул он, потерев пальцами ноющие виски. — Не каждый день мне предлагают соблазнять чужих жён. Кроме того, я её величеству совсем не нравлюсь.

— Уверена, вы сможете понравиться ей, если захотите, — возразила София. — Не торопитесь и не усердствуйте уж слишком. Если вам будет нужна моя помощь — обращайтесь, я всегда подскажу вам лучшее решение во всём, что касается Виктории.

Защитник! Что вообще происходит в этом дворце?!

— Вы так хорошо знаете жену своего любовника? — не выдержал и огрызнулся Гай, думая задеть этим Софию. Да, демоны, он хотел, по-настоящему хотел её задеть, заставить разозлиться, оскорбить.

Но она почему-то совсем не обиделась.

— Хорошо, — кивнула София с понимающей улыбкой. — А она — меня. И знаете, Гай… Это будет моим первым советом. Не говорите Виктории обо мне плохо.

— Да вы шутите, должно быть? — процедил Гай почти в ярости. Хотелось что-нибудь сломать, а ещё лучше — сжечь. — Я не собираюсь обсуждать с её величеством блуд её мужа!

И вновь она не обиделась.

— Сейчас не собираетесь, но когда-нибудь наверняка соберётесь. Поэтому на будущее, Гай, — не судите о том, о чём вы совсем не знаете. Дело не во мне и не в императоре — вас не простит сама Виктория.

Он опять хотел язвительно поинтересоваться, не шутит ли София, и почему императрице следует прощать его, а не Софию и императора, однако не успел — девушка изящно поднялась с кресла и повторила:

— Помните о том, что я сказала, Гай. Его величество не накажет вас в случае неудачи. Я не хотела, чтобы вы паниковали, поэтому пришла. Лучше злитесь на меня. — Она мимолётно улыбнулась, а затем быстро дошла до камина, перешагнула заграждение и легко зашла в огонь.

***

Несмотря на усталость, Виктория долго не могла уснуть — всё ворочалась в собственной широкой постели и думала, думала, думала…

Да, забавно, но каждый раз, когда в прошлом вместе с ней ночевал Арен, она засыпала легко и приятно. И вовсе не потому что он усыплял её — хотя император порой практиковал и такое, — а сама по себе. Виктории было хорошо и спокойно рядом с мужем. Собственно, так до сих пор и было — разница была лишь в том, что больше она не мечтала о его любви.

Лишь иногда, лёжа ночью в одиночестве и глядя в ночное небо за окном, Виктория тоскливо вздыхала о несбывшемся. Но быстро гнала от себя подобные мысли: унывать ни к чему, нужно жить дальше. Жить и работать. Таким теперь был её девиз.

Разводы в Альганне были разрешены, в отличие, например, от Корго, где избавиться от надоевшего супруга можно было лишь убив его, но императоры не разводились ни разу за всю историю. Возможно, Арен станет первым подобным правителем… Но в любом случае не в ближайшее время — сейчас, когда страну ещё колыхало на волнах затухающих заговоров, разводиться было недальновидно. И опасно. Поэтому Арен, Виктория и София жили как могли и как решили. И императрица, получая уважение и почёт согласно своему статусу, иногда задумывалась о том, каково приходится Софии.

Виктория бы не смогла жить, как она. Забавно, но собственное положение не казалось императрице настолько ужасным по сравнению с положением Софии. Будучи любимой женщиной императора, для других она оставалась лишь аньян, безродной служанкой. Даже тот факт, что у Софии пробудилась родовая магия, тщательно скрывался. И знающих правду людей можно было пересчитать по пальцам — причём, скорее всего, одной руки, если не считать членов семьи Альго. Да что говорить: даже в пределах их семьи в курсе были не все! Например, Айрин, жена Арчибальда, двоюродного брата императора, точно не знала правды.

Но для Софии это будто не имело никакого значения. И Виктории, пусть она и понимала, что аньян Агаты и Александра не обладает столь же болезненным самолюбием, всё равно было удивительно и странно. Виктория в подобных условиях сошла бы с ума, зачахла, постоянно вынужденная быть в тени, скрываться и кланяться всем окружающим. Немыслимое дело: женщина, перед которой сам император встаёт на колени, кому-то кланяется!

Нет, Виктория ни разу не видела Арена на коленях перед Софией — при ней они даже не касались друг друга. Но она не сомневалась, что император не гнушается подобным.

Она внезапно кое-что вспомнила — и улыбнулась, повеселев. Однажды они с Софией обсуждали собственное положение — и забавно, потому что каждая из них считала, будто другая страдает сильнее. Но ещё сильнее, чем они, конечно, мучается Арен.

Уткнувшись порозовевшим лицом в подушку, Виктория захихикала, вспомнив, как хохотала хором с Софией, когда девушка с иронией заметила:

— Он, несомненно, жалеет нас, но не себя. Считает, что прекрасно устроился, двоеженец.

Защитница, как же это было смешно!

Но разве хоть один человек в мире способен это понять? Конечно, нет.

Поэтому о своей своеобразной ситуации Виктория не рассказывала даже психотерапевту. И знала, что не расскажет никогда и никому.

Однако ей и в голову не приходило, что кое-что можно узнать и без её помощи.

***

Некоторое время после ухода Софии Гай сидел, тупо глядя в огонь, а потом, встрепенувшись, вдруг осознал неожиданное.

Ему и правда стало легче.

До того, как он поговорил с этой девушкой, чей статус для императорской семьи теперь казался ему ещё более непонятным, Гай пребывал в полнейшей растерянности и непонимании, что делать и как быть. Да он даже был не уверен, что правильно понял императора! Вот уж в чём теперь точно сомнений не осталось — правильно. От этого, правда, было как-то мерзко, но ясность определённо появилась.

Император действительно имел в виду то, о чём подумал Гай.

Зачем ему это? Вот тут мысли вязли, как кисель, потому что Гай помнил Амиру. Сама она не утруждала себя верностью, но, если бы Гай вздумал на кого-нибудь заглядываться, точно закатила бы скандал. А император, получается, не против? Странно. Впрочем, кто Гай такой, чтобы копаться в рассуждениях венценосных особ? Ему дали задание — он может попытаться выполнить его, а может и не выполнять. София же сказала, что санкций за это никаких не будет и увидеться с дочерью и сестрой император ему определённо даст.

Хотя почему он решил, что София сказала правду?

Нет, не так. Почему он решил, что император не передумает, если Гай не выполнит его… своеобразный приказ? Вполне может разозлиться и сказать: никаких свиданий. Особенно если в работе отдела по изучению родовой магии тоже не будет успехов. А как Гаю обеспечить успехи, если он сидит на заседаниях на правах охранника? Весьма туманные перспективы, непонятно, в какую сторону двигаться. Но главное…

Разработки, особенно в артефакторике, особенно связанные с кровью, — дело небыстрое. А у Гая каждый день на счету. Тейка растёт и меняется, он и так её почти год не видел, сколько можно?

Да, соблазнить императрицу, возможно, будет гораздо быстрее, чем пытаться придумать способ выявления родовой магии у нетитулованных. Циничная мысль, но в конце концов, Гай всегда был реалистом. И несмотря на то, что Виктория не проявляла к нему симпатии, он осознавал, что очаровать её будет проще, чем всё остальное, что предлагал ему император.

Осталось только придумать, как это, собственно, осуществить.

Проснувшись гораздо раньше, чем требовалось, Гай первым делом вспомнил, что хотел сделать ещё вчера, но за вечерними событиями запамятовал.

Магический договор. Что он там в итоге подписал-то, когда соглашался сыграть роль охранника Виктории?

Никаких сейфов и прочих скрытых шкафов в комнате Гая не было, договор он хранил в обычном гардеробе, на полке под одеждой. Вытащив бумагу с печатью и подписью императора из-под стопки брюк, Гай подошёл к столу, сел в кресло и впервые вчитался в строки.

Что ж, Кирстен был прав: для Гая в Императорском банке был открыт счёт, куда и начислялась определённая сумма раз в месяц. И сумма, кстати, немаленькая — больше, чем он зарабатывал в филиале Института артефакторики. Счёт не был именным — просто номер, и всё, — настоящее имя Гая вообще нигде не светилось. Даже в начале договора значилось просто «я, нижеподписавшийся», а дальше шли условия работы на императора. Точнее, уместнее было назвать подобное словом «рабство», поскольку никакой свободы не предполагалось в принципе — двадцать лет государственной службы, выполнение заданий, определяемых его величеством, без права на отказ. Ничего неожиданного.

Единственное, что было неожиданным, не считая новости о счёте, — это тот факт, что никакие конкретные обязанности не были прописаны, несмотря на то, что изначально Гаю озвучили сведения про работу в качестве охранника императрицы. Да, это вызвало бы множество вопросов, если бы он прочитал договор сразу… Впрочем, что толку? Он бы всё равно не отказался.

Теперь нужно понять, как передать деньги с его безымянного счёта сестре. С кем на эту тему можно посоветоваться? С Ральфом? Хотя разве он решает такие вопросы? Всё-таки Рильо — начальник охраны дворца, наверняка скажет: идите к императору.

Вот уж к кому Гаю совершенно не хотелось идти, особенно после вчерашнего разговора. Значит, стоит отправиться к императрице. В принципе, неплохой предлог, чтобы чуть сблизиться с ней. Не выдуманный, на самом деле важный.

Заодно Гай проверит границы ментального амулета, который ему выдали, — он пока не представлял, сможет ли рассказать Виктории о своей семье или всё-таки нет.

***

Рано утром, когда Виктория проснулась и открыла глаза, за окном вновь шёл снег. Пушистый, как белые пчёлы, он кружился в воздухе, выделяясь на фоне сероватого неба, и несколько минут императрица просто лежала в постели и смотрела на снегопад, размышляя о том, что принесёт ей сегодняшний день.

Сразу после завтрака следовало наведаться в Институт артефакторики, обсудить с Болдиусом и его командой дальнейшие действия — интересно, что он ей сообщит? После обеда… нет, Виктория уже не помнила, какое мероприятие у неё запланировано на послеобеденное время. Можно было бы загрузить на браслете связи расписание и посмотреть, но ей не хотелось этого делать. Вдруг что-то неприятное? Ещё расстраиваться.

Она медленно поднялась с постели и традиционно ненадолго подошла к окну. До прихода Арена есть время — она успеет всё, в том числе и полюбоваться на утреннюю Граагу, облепленную снегом, как пряничный домик глазурью. А ведь остался месяц до Дня Альганны — праздника, на котором едва не случился государственный переворот. Подумать только — всего лишь год, а сколько всего случилось за это время.

Кое-что совсем не хотелось вспоминать, но было и приятное. Много приятного. Например, тот факт, что с Виктории слетело проклятье, однозначно можно было назвать исключительно приятным. Пусть и предшествовала ему попытка убить Агату.

Мысли невольно переметнулись на нового охранника, и Виктория нахмурилась, вспоминая серьёзного бородатого Гая. Она была уверена, что Арен не приставил бы к ней того, кто был причастен к покушениям на их дочь, но всё же… Ей бы хотелось знать подробности биографии собственного охранника. Почему подобное нужно скрывать, в конце концов? Она и так уже догадалась, что Гай аристократ, но лучше бы выяснить и фамилию, и за что его посадили в следственный изолятор.

Об этом думала Виктория, совершая утренние водные процедуры, и чем больше думала, тем сильнее уверялась, что следует поговорить обо всём с Ареном. Поэтому, когда муж наконец шагнул из огня в её комнату, Виктория, пожелав ему доброго утра, тут же выпалила:

— Скажи, Арен, а в чём смысл того, что ты не рассказываешь мне ничего про Гая? Зачем нужна эта таинственность?

Император не потерял невозмутимости в лице, подходя к Виктории, которая сидела за туалетным столиком и закалывала волосы на затылке. Раньше для причёсок она всегда звала служанок, но в последнее время полюбила сама заниматься своими волосами — в процессе отлично думалось. Хотя перед приёмами, разумеется, следовало довериться рукам специально обученных людей, но сейчас всё-таки завтрак, а не бал. А потом — комиссия по изучению родовой магии, что тоже далеко от празднеств.

— Никакой таинственности, Вик, — спокойно ответил Арен, становясь у неё за плечом. — То, что Гай — аристократ, ты уже догадалась. Думаю, что о его знакомстве с Вистаном Болдиусом ты тоже подозреваешь. Настоящее имя тебе лучше не знать — Болдиус способен упомянуть Гая в разговоре, и поскольку ты не актриса, можешь выдать его. Да и какая разница, как зовут твоего охранника?

— Хорошо, допустим, имя не имеет значения, — кивнула Виктория, сворачивая свои длинные волосы в пучок. — Но вид родовой магии ты можешь сказать?

— Нет. Потому что тогда ты сразу поймёшь и имя, — иронично улыбнулся император, и Виктории захотелось хлопнуть себя по лбу. Защитница, какой же глупой она иногда бывает!

— Ладно, — вздохнула она, предпринимая третью попытку. — Тогда расскажи, что он сделал. Гай ведь был заговорщиком?

— Был. Скучная история, Вик. Его жена…

— Он женат? — почему-то эти сведения безмерно удивили Викторию, хотя казалось бы: Гай — взрослый мужчина, он вполне может быть женат. И тем не менее…

— Пока женат, — ответил Арен почти равнодушным тоном. — Но скоро станет вдовцом. Его жёнушка примкнула к заговорщикам по собственной воле. Точнее, сначала она связалась не с теми людьми, торгуя запрещёнными товарами, чтобы обогатиться. Её крайне раздражал тот факт, что они с мужем аристократы, но живут бедно. Потом почувствовала золотую жилу, когда с ней поделились сведениями о заговоре, и примерно год изготавливала для последователей моего брата различные артефакты. В основном незарегистрированные почтомаги, Вик, поскольку её специальностью были средства связи. В конце концов ей заявили, что этого недостаточно, и потребовали от неё затащить в заговор ещё и мужа. Он был нужен заговорщикам, но почему — я не скажу, прости.

— Значит, это связано с родовой магией, — понимающе хмыкнула Виктория, и Арен мимолётно улыбнулся — что могло значить как «да», так и «нет».

— Гая шантажировали. Причём не кто-нибудь, а собственная жена. Говорила, что, если он не согласится, её сдадут дознавателям как торговца недозволенным, а может, ещё что-нибудь похуже. Намекала и на убийство дочери.

— У Гая и дочь есть?! — совсем поразилась Виктория и добавила, ужаснувшись: — Подожди-подожди… То есть он давно сидел в изоляторе, да? Его арестовали сразу после Дня Альганны?

— Верно, Вик.

— И с дочкой не виделся?

— Нет, — по губам императора скользнула понимающая улыбка. — Но ты погоди отпускать Гая к родственникам. Понимаю, тебя подобное возмущает, но сейчас не время для сантиментов. Пусть сначала проявит себя. Да, его шантажировали, но он ведь не пошёл с этими сведениями к дознавателям, а решил влиться в заговор. Рановато для послаблений, Вик.

Она закусила губу.

Арен был прав, она понимала. И всё же…

— Потом подумаешь, — подытожил император, подавая Виктории руку. — А сейчас пойдём в детскую. Пора будить Агату и Алекса.

В детской их, как обычно, уже ждала София. Улыбающаяся и жизнерадостная, но, несмотря на это, Виктории показалось, что в её глазах вместе с привычной доброжелательностью светится тревога. Будто она никак не могла перестать думать какую-то неоднозначную мысль.

Впрочем, Виктория быстро выбросила всё это из головы — знала, что София в принципе всегда беспокоится за Арена.

— Спят, как суслики, — сообщила девушка, кивнув на дверь в спальню. — Крепче, чем вчера. Агата накануне услышала, как я вошла через камин, а сегодня нет.

— Я давно заметил, что она всегда так спит после занятий с Тайрой, — улыбнулся император. — Надо будет спросить, нормально ли это. Кстати… на следующей неделе, в пятницу, состоится первое заседание суда над бабушкой Ариэллы. Рано утром пришло донесение от Дайда. Как думаешь, говорить девочке?

— Не сейчас, — покачала головой София, и улыбка её стала более бледной. — До следующей пятницы слишком много времени, она с ума сойдёт. Я скажу позже, за пару дней. Или даже накануне.

— Может, сказать после суда? — поинтересовалась Виктория. Практически во всём, что касалось детей, она полагалась в первую очередь на мнение Софии, но не высказаться не могла. — Зачем её тревожить? Всё равно ничего страшного Агнес Велариус не грозит, правильно я понимаю? Будет, как Гай, работать на государство в ближайшие лет десять-двадцать.

— Дело не в этом, — пояснила София, — а в доверии. Если я не скажу Элли о суде, она поймёт, что я её обманывала, скрывала от неё то, что важно, что её волнует. Для отношений это нехорошо.

— Да, пожалуй, — согласилась Виктория. — Но, наверное, это не слишком важно? Ариэлла ведь после суда вернётся к своей бабушке, если и будет видеться с Агатой, то не очень часто.

— Нет, Вик, — произнёс Арен с обманчивой мягкостью. — Я против того, чтобы возвращать Ариэллу её бабушке.

— Что? — императрица изумилась. — Ты собираешься отправить девочку в приют?

— Зачем же в приют? Элли прекрасно живётся здесь, вот и пусть живёт. София не против заботиться ещё и о ней.

Виктория удивлённо посмотрела на невозмутимую, но слегка порозовевшую Софию и улыбнулась.

— Я поняла, Арен. Это у тебя называется «не против». Поставил Софи перед фактом.

— Я действительно не против, Вик, — деликатно заметила София, пока император смеялся. — Мне не сложно заниматься ещё и с Элли, она прекрасный ребёнок. Просто Арен наблюдал за ней и Агатой последнее время и пришёл к выводу, что Ариэлла — можно сказать, вторая Эн Арманиус. И ей вряд ли будет полезно общение с бабушкой в том же количестве, что и раньше.

— Агнес Велариус никогда не оставит своего желания сделать из Ариэллы настоящего мага, — подтвердил император. — И если Элли будет жить с бабушкой, я боюсь, Агнес повлияет на девочку так, что она превратится в злого гения. Пока она маленький добрый гений, но учитывая наклонности старшей родственницы — Ариэллу надо контролировать.

Что ж, всё понятно. Правда, от этого не менее горько, но в целом Виктория была согласна с мужем.

— Кстати, Агнес подавала прошение на участие в работе твоего отдела, — неожиданно усмехнулся император, и Виктория рассеянно уточнила:

— Какого отдела? — София, услышав это, улыбнулась, и только после этого императрица вспомнила. — А! Точно. Агнес — хороший специалист, но не думаю, что её стоит пускать к настолько важным разработкам.

— Я тоже так считаю, — кивнул Арен, довольно посмотрев на Викторию. — Что ж, раз мы всё обсудили, предлагаю отправиться к детям.

— А я пойду к Ариэлле, — заключила София, быстро подошла к камину и, не мешкая, шагнула в огонь.

***

Утром на браслет Гая поступило распоряжение от Ральфа Рильо: завтрак сегодня не с правящей семьёй, а отдельно. То есть к тому моменту, как Виктория покинет столовую, следовало уже сделать все свои дела.

Подобным фактом Гай не был разочарован: он отлично понимал, что вчерашний день стал исключением, скорее всего, потому что император желал присмотреться к нему прежде, чем делать сомнительные предложения. Хотя во время завтрака накануне Гай совершенно не замечал, чтобы Арен изучал его, более того, император на него почти не смотрел, но раз всё так обернулось… Значит, выводы Арен сделал. И по правде говоря, несмотря на неоднозначность ситуации, для Гая всё было даже к лучшему.

За ночь он умудрился смириться с происходящим. Может, повлиял недолгий диалог с Софией, к которой Гай теперь не мог относиться с прежней симпатией, а может, просто психика после изолятора первого отдела стала более гибкой. В общем, никакого особенного возмущения Гай больше не ощущал, хотя и радости не было. Имелось лишь понимание, что приказ следует выполнить. И желательно так, чтобы императрица и правда осталась довольной.

Гай быстро оделся, вышел из комнаты и, нахмурившись, попытался вспомнить, как пройти в столовую для слуг. Вчера он спускался туда дважды, и оба раза — без всякого сопровождения, но с огромным трудом, и дорогу пока не запомнил. Всё-таки не настолько он гениален, чтобы научиться ориентироваться в императорском дворце за сутки.

А вот и комната Виктории. Но возле неё теперь четверо незнакомых охранников. Логично — смена Шона и Кирстена закончилась, стражники работали посуточно.

— Доброе утро, — Гай кивнул, представился, и дежурные охранники сделали то же самое. — Не подскажете, где сейчас её величество? Чтобы я знал, сколько у меня времени…

— Вы сами можете отслеживать местоположение императрицы, — немного удивлённо ответил старший в отряде. — Вам должны были дать допуск, как и всем нам. Или не дали?

Гай едва не хлопнул себя по лбу.

Точно же! Ральф говорил ему, что своё расписание он способен корректировать, ориентируясь на браслет связи, который показывал, где находится Виктория. Гай ещё подумал, что это всё-таки ужасно — когда целая куча народу знает, идёшь ты завтракать или сидишь в туалете.

Впрочем, о чём он? За ним сейчас наблюдают не меньше, а то и больше.

— Забыл, — пробормотал Гай, поднимая руку, и нажал на сферический экран браслета. Ральф показывал, как пользоваться этой функцией, но разобрался Гай далеко не сразу — в новом браслете всё было гораздо запутаннее, чем в том, который он носил раньше, когда ещё был свободным человеком.

Так-с, вот… Карта дворца. И на ней — святящаяся точка с буквой «И», символизирующая императрицу, которая сейчас находилась в детской.

— Я могу вам помочь, — вновь подал голос старший в отряде. — Заседание комиссии, на которое отправится её величество, назначено на девять утра. Значит, переноситься следует без пятнадцати минут девять. У вас чуть больше часа.

— Прекрасно. Спасибо большое, — искренне поблагодарил стражника Гай и отправился в столовую. Да, к работе в охране он точно непригоден — но его всё равно взяли сюда не поэтому.

Значит, и переживать не стоит.

***

За завтраком всё было как обычно, если не считать отсутствие Гая. Насчёт него Виктория решила ещё вчера — нечего ему делать на семейных посиделках. Пусть ест в столовой для слуг.

К удивлению Виктории, Агата неожиданно заговорила о Гае посреди завтрака, поинтересовавшись, где «охранник, который ходит в чёрном».

— Он вчера завтракал с нами в качестве исключения, — пояснила Виктория, поражённая, что Агата вообще вспомнила про Гая. — Как новый человек. Но с сегодняшнего дня будет ходить в столовую. А почему ты спрашиваешь, радость моя?

— Я не уверена, — пожала плечами Агата, сверкнув глазами цвета молочного шоколада. — Просто после занятий с Тай я порой чувствую что-то такое… Не всегда могу сформулировать. И сейчас, когда я не увидела здесь этого человека, но вспомнила о нём, мне почему-то подумалось, что он важен.

— Важен для чего? Или для кого? — уточнила Виктория, не зная, радоваться или огорчаться из-за того, что шаманские способности Агаты, кажется, развиваются стремительно.

— Не знаю, — вздохнула Агата. — Я пыталась понять, но не могу.

— То, что Гай важен, не значит, что он должен завтракать с нами, — откликнулся Арен с лицом, полным невозмутимости. — Гектор Дайд тоже важен, но его тут нет.

Агата оживилась, улыбнулась лукаво.

— А давай позовём Тайру и Гектора на обед, пап! И Гая тоже позовём. Тай на него посмотрит и расскажет потом, почему он важен. Она точно что-нибудь увидит!

У Виктории от неожиданности подобных предложений даже голова закружилась.

— Тайре нельзя сейчас пользоваться шаманским даром, — ответил император, засмеявшись. — Да и не нужно это. Я знаю, почему Гай важен.

— Да? — Агата посмотрела на отца с любопытством.

— Несомненно, — с лёгкой иронией кивнул Арен. — Ты лучше доедай кашу, а то скоро придёт учитель. Тебе сегодня о математике надо рассуждать, а не о шаманстве.

— Эх, — вздохнула Агата, вновь хватаясь за ложку, а Виктория задумалась.

Может, дочь права и следует показать Гая Тайре? Да, жена Гектора Дайда из-за своей беременности сейчас не могла использовать дар в полной мере, но, возможно, что-то она всё-таки подскажет?

Впрочем, зачем это нужно? Какое Виктории дело до Гая? Пусть исполняет свои обязанности, а она будет исполнять свои, пересекаясь с ним лишь на мероприятиях.

Так и не разобравшись в ощущениях, касающихся этого странного охранника-артефактора, Виктория потянулась за чашкой с бодрящим утренним кофе.

После того как Арен отправился на очередное совещание, а София забрала детей и повела их на занятия, Виктория вышла из столовой — и сразу наткнулась на собственных охранников и Гая. Подавив тяжёлый вздох, она приветственно кивнула и кратко скомандовала:

— В зал для переносов.

— Да, ваше величество, — откликнулись стражники, а вот Гай промолчал. Заговорил он потом, когда уже шёл по коридору в нужный зал.

— Ваше величество, — негромко произнёс он, пристраиваясь вроде бы рядом, но чуть сзади, за её плечом, — мне бы сегодня поговорить с Роном Янгом. Вы можете помочь это устроить?

Неожиданностью подобная просьба не стала. Разумеется, Виктория понимала — раз Гай в первую очередь артефактор, он должен пообщаться с Роном. Вдруг у него есть какие-то идеи? Но на заседаниях их высказывать нельзя, потому что не должен Вистан Болдиус и остальные знать, что с Викторией ходит вовсе не охранник.

— Да, помогу, — ответила она и добавила: — У вас есть предложения по работе комиссии? То есть отдела.

— Можно и так сказать, — пробормотал Гай. — Хотя думается мне, что у Янга этих самых предложений гораздо больше и не все он по какой-то причине высказывает.

А вот это уже было удивительно.

— Вы думаете, Рон что-то скрывает? Но зачем?

— Мне бы не хотелось сейчас высказываться, простите, ваше величество, — туманно ответил Гай. — Давайте пообщаемся на эту тему позже, после общения с Янгом. Я ведь могу зайти к вам, например, после ужина, когда вы будете свободны от дел?

— Разумеется, можете.

Нет, в то, что Рон способен что-то замышлять против их семьи, Виктория никогда в жизни не поверит. Но если Янг о чём-либо молчит, значит, считает опасными остальных членов комиссии.

Честно говоря, учитывая тот факт, что там одни аристократы, Виктория была склонна с ним согласиться.

***

Как и накануне, перенесясь в Институт артефакторики, императрица первым делом подошла к окну и поглядела вниз, на сквер. Улыбнулась и еле слышно вздохнула, и Гай, шагнувший следом за Викторией, тихо поинтересовался:

— Починили фонтан?

— Да, — с той же неясной улыбкой, делавшей её совершенно прекрасной, ответила императрица. — Работает. Он мне очень нравится, но видела я его лишь из этого окна.

— Почему? — удивлённо спросил Гай. Он плохо помнил биографию Виктории — точнее, он не помнил её вообще, — но ему казалось, что она выросла в столице. А сквер института был открыт для всех желающих. — Можно ведь спуститься и прогуляться в любой момент.

— Времени мало. Обычно сразу после заседания я возвращаюсь во дворец.

— Ну, иногда от этой привычки можно и отступить? — осторожно поинтересовался Гай. Он не был уверен, что его вопросы и предложения не покажутся Виктории слишком навязчивыми. Хотя, с его точки зрения, ничего особенного он не сказал, более того, пока это даже не было похоже на ухаживания. Но и сразу начинать осаждать императрицу Гай не собирался — вряд ли такой женщине, как она, подобное понравится. — Давайте попробуем после совещания ненадолго спуститься и погулять в сквере?

— Посмотрим, — рассеянно ответила Виктория, глядя на фонтан, который из-за буйства красок вырывающейся из него воды казался сейчас радугой, невесть откуда взявшейся посреди зимнего дня. — Сколько ещё продлится заседание, я же не знаю. Если до самого обеда, то предпочту не тратить время на прогулки.

Гай понимающе кивнул, но ответить не успел — позади них раздался знакомый голос Рона Янга:

— Доброе утро, ваше величество! И вам тоже доброе утро, ребята.

Императрица и Гай обернулись и успели заметить, как Рон кивает её охранникам, а те отвечают ему такими же короткими кивками.

— И вам доброе, Рон, — дружелюбно откликнулась Виктория. — Рада, что ваш фонтан вновь работает.

— По-другому и быть не могло, — мимолётно усмехнулся артефактор, подходя ближе. — Я что-то не поинтересовался накануне, надо исправиться. Как вас зовут? — обратился он уже к Гаю, и тот назвал своё имя, подозревая, что вчера Янг всё-таки ещё не до конца разобрался с его личностью — однако теперь, похоже, сомнения рассеялись.

— Кстати, Рон, — произнесла Виктория, слегка понизив голос, — Гай хотел что-то с вами обсудить. Вы сможете уделить нам несколько минут после заседания?

— Ваше величество, — улыбка Янга стала ироничной, — разумеется, я могу. Только у Болдиуса в подобном тоне ничего не спрашивайте. Вы не должны интересоваться — вы должны ставить перед фактом. Особенно его. Он не из тех, кого волнует вежливость, он признаёт лишь силу.

— Я помню, Рон, — серьёзно ответила Виктория. — Но вы — совсем другое дело.

— Несомненно. Однако вам сложно с такими людьми, я это вижу. Вы привыкли быть деликатной, а с ним деликатность нужна меньше всего. Уверен, сегодня он попытается продавить какое-нибудь своё решение — не поддавайтесь.

— Вам он не нравится, да, Рон? — мягко улыбнулась императрица. — Удивительно в таком случае, почему вы не отговорили императора от кандидатуры Болдиуса на пост моего заместителя.

— Потому что Болдиус — хороший артефактор, — спокойно пояснил Янг, отчего-то вновь посмотрев на Гая. — А характер… В нём для меня нет ничего нового. Обычная аристократическая спесь. Именно эта спесь едва не довела нашу страну до катастрофы, и будет символично, если главное открытие сделает не менее замороченный собственной важностью аристократ.

Гай не выдержал и фыркнул — столь забавно обо всём этом говорил Янг. И насколько же он не любит аристократов, уму непостижимо!

— Между прочим, вы на него похожи, — не выдержал и всё-таки высказался Гай с лёгкой иронией. — Я имею в виду Болдиуса. Может, родственники?

— Если и так, то дальние. Бастардом был мой дед, но, кто являлся его отцом, я не имею понятия, — пожал плечами Янг. — Впрочем, мы проверим эту теорию, как только научимся определять вид скрытой родовой магии в крови более очевидных кандидатов, нежели я. Пока я списываю эту похожесть на обычное совпадение.

— Не хотите быть родственником Вистана? — добродушно пожурила его Виктория, и Рон обезоруживающе честно признался:

— Я в целом не хочу иметь родственников среди аристократии, но моё желание или нежелание не имеют особого значения. У всех магов есть такие предки, и мы должны научиться их определять. Что ж… — Рон взглянул на собственный браслет связи. — Почти девять, ваше величество. Вы готовы?

— Да, Рон.

Артефактор протянул Виктории руку, и она приняла её легко, тут же пристроившись рядом с Янгом естественно и непринуждённо настолько, что Гай невольно задумался.

Ведь императрица явно симпатизирует Янгу, в отличие от Гая. Почему император не попросил Рона? Точнее, не приказал ему сделать то, что потребовал от Гая.

Или он приказал, а Янг его отшил? А что, учитывая нужность этого парня короне — вполне мог.

Подумав о подобном, Гай даже развеселился.

***

Сегодня было почему-то не настолько волнительно. Может быть, потому что вчера утром Виктория ещё не видела Болдиуса и остальных новых членов комиссии, которую она, наверное, никогда не научится называть отделом. Теперь же императрица была с ними знакома и знала, чего от них ожидать. Да, собрались там профессионалы, но это не значит, что они не станут доставлять ей проблем. Особенно Вистан с его почти наверняка болезненным самолюбием.

Интересно, его так задевает, что отделом по изучению родовой магии управляет не он, а Виктория, но отчего-то совсем не трогает Рон Янг в качестве консультанта. А может, трогает, но он умело притворяется? Подобное тоже возможно. Впрочем, Виктория всё же склонялась к тому, что Болдиус более спокойно относится к Рону, поскольку Янг не собирается прямо участвовать в разработках, и его имя вряд ли будет фигурировать в итоговых документах. А вот если во главе стоит императрица…

Губ Виктории коснулась насмешливая улыбка. О да! Простой народ, не имеющий никакого отношения к Институту артефакторики, точно будет считать императрицу главным разработчиком в случае успеха. А Болдиус по их представлениям окажется всего лишь её заместителем. И неважно, что она — биолог, а он — артефактор. Раз руководитель — императрица, все заслуги её.

Что ж, возможно, следует умаслить Болдиуса и объяснить, что Виктория не собирается забирать себе чужие достижения. Главное, чтобы они вообще были. В любом случае на данном этапе думать о том, что будет происходить после завершения работы, — как строить планы на собственную жизнь лет через пятьдесят. Глупо и слишком похоже на пустые фантазии.

С рассуждений о Болдиусе Виктория отчего-то переключилась на мысли про Гая — уж очень ей было любопытно, над чем он работал в Корте, да и, какая у него родовая магия, тоже хотелось бы знать. Но единственный способ что-то выяснить — наверное, спросить у Болдиуса. А может, Рон тоже в курсе? Не зря же он сейчас спросил, как зовут Гая. До этого момента Янг лишь здоровался с её охранниками, но, как их зовут, не имел понятия. А тут вот поинтересовался…

Любопытство усилилось, и Виктория невольно покосилась на Рона, за чей локоть она привычно цеплялась, шагая по коридорам института и кивая проходящим мимо сотрудникам. Их тут было уже немало — всё-таки начало рабочего дня.

Янг заметил её взгляд и слегка повернул голову, вопросительно посмотрев на Викторию.

— Да, ваше величество? — негромко сказал он, будто понимал, что она собирается спросить что-то недозволенное.

И она не выдержала. Хотя то, что это был детский поступок, Виктория поняла сразу, как с её губ сорвалось ещё более тихое:

— Вы знаете, как на самом деле зовут Гая?

Рон улыбнулся — иронично, но по-доброму, будто его забавлял, но не удивлял её вопрос.

— Я знаю всех талантливых артефакторов современности, ваше величество, — ответил он также едва слышно. — Но вам следует быть осторожнее. Если правда выйдет наружу, будет дичайший скандал. Поэтому отвечу так — в настоящее время его зовут Гай, но, как обернётся дальше, зависит только от него.

Императрица кивнула, поняв, на что намекает Рон. Хотя она и сама подозревала нечто подобное.

По-видимому, император не считал его вину такой уж сильной, раз пообещал свободу взамен на магическое открытие. Впрочем, будет ли оно, это открытие?

Похоже, Гаю, чтобы вернуть себе прежнее имя, придётся вывернуться наизнанку.

***

Когда Рон распахнул двери в зал для совещаний и зашёл внутрь, у Гая возникло ощущение повторяющегося дня. Точно так же, как накануне, встали с мест и принялись кланяться остальные участники сегодняшнего заседания — на взгляд Гая, слишком многочисленные. И Вистан Болдиус, такой же блистательный и великолепный, произнёс бархатным баритоном, глядя на Викторию как на прекраснейшую из женщин:

— Мы вчера полдня совещались, ваше величество. И приняли решение, которое хотим вам озвучить.

— Что ж, готова вас выслушать, — прохладным тоном откликнулась Виктория, и Гай в который раз подивился, как разительно отличается её манера общения с Янгом от того, что она демонстрирует в этом зале. — Садитесь, архимагистр. И остальные тоже.

Гай отодвинул для императрицы стул, чтобы помочь ей сесть, а затем опустился на соседний. Рядом, как и вчера, сел Рон, а напротив Гая расположился Болдиус. Кафтан на нём сегодня был ещё более вычурный, расшитый не только нитями, но и мелкими камнями. Тёмно-синего оттенка, он неожиданно почти идеально совпадал с цветом платья императрицы, и Болдиус с Викторией казались сейчас супружеской парой, севшей рядом друг с другом во главе стола.

Эта мысль оказалась неожиданно на редкость раздражающей, и Гай предпочёл выкинуть её из головы.

Однако она всё зудела и зудела. Несмотря на то, что Болдиус продолжал говорить — и вновь в его взгляде Гаю почудилось восхищение Викторией как женщиной.

— Нас здесь почти тридцать человек, ваше величество. Мне кажется, в таком количестве мы будем лишь мешать друг другу. Я вчера обсудил всё не только со своими людьми, но и с теми, кто состоял в комиссии ранее, и пришёл к выводу, что многие находятся тут лишь потому, что считают своей обязанностью поучаствовать в разработках подобного рода, но помочь мало чем могут. Особенно хорошо понимают это сотрудники основного филиала, уже потратившие на деятельность Воллиса Амириуса некоторое время. В принципе, мне тоже было бы достаточно нескольких месяцев, чтобы определиться, способен я вытянуть разработку или нет. Вы вчера упомянули, что десяти участников будет достаточно, и я с вами согласен. Итак, я предлагаю ограничить количество членов отдела до десяти человек, включая вас, как руководителя, и Рона Янга, как консультанта. Со своей стороны я желаю оставить Брайда Авалониуса и Арью Витайлиус, так как они кажутся мне наиболее перспективными для работы с родовой магией, остальные же — в случае, если вы одобрите этот вариант, — вернутся в Корту.

— Одобряю, — кивнула Виктория. — Как я понимаю, ещё пятерых участников вы предлагаете взять из прошлого состава? Кого конкретно?

Болдиус назвал пять имён. Императрица не возражала — она вообще считала, что члены комиссии были примерно одинаковы по эффективности, — но ей было интересно мнение Янга.

— Магистр, что скажете? — обратилась она к нему. — Оставляем этих пятерых или, возможно, у вас есть другие соображения?

— Я понимаю, почему были выбраны именно эти специалисты, — тут же откликнулся Рон. — Трое занимаются разработками как раз родовых артефактов, ещё двое — специалисты по взаимодействию магии и немагической техники. Но и подобный состав мне кажется неимоверно раздутым. Да, работа сложная, однако в данном случае правило «одна голова хорошо, две — лучше, а десять — уже перебор» — абсолютно правдиво, что мы видим на примере последних месяцев, прошедших без всякого толку. Оставьте ещё двоих, ваше величество. Я голосую за Ансельта Атониуса и Брюса Вилкиуса, они отлично разбираются в артефактах, созданных на основе родовой магии. И хватит.

Болдиус недовольно поджал губы, и даже его щегольские усы, казалось, возмущённо встопорщились — настолько ему не понравилось, что Рон имеет своё мнение, к которому прислушивается императрица.

— Согласна с вами, магистр Янг, — кивнула Виктория и тут же скомандовала: — Что ж, тогда прошу удалиться всех, чьи имена сейчас не были названы. Остаются лишь архимагистр Болдиус, Арья Витайлиус, Брайд Авалониус, Ансельт Атониус и Брюс Вилкиус. И Рон Янг, разумеется.

Спустя минуту зал практически опустел и сразу показался Гаю каким-то чересчур огромным для оставшихся восьми магов, включая него. Но в то же время он чувствовал облегчение, считая, как и Рон, что в данном случае количество не перейдёт в качество.

— Вот теперь давайте обсудим дальнейшие действия, — продолжила Виктория и посмотрела прямо на Вистана. — Что вы предлагаете, архимагистр?

***

Когда количество людей в помещении стало существенно меньше, Виктория вздохнула с облегчением. Находиться в окружении почти тридцати человек, которые смотрят на тебя практически непрерывно, не слишком радостно. Да, за те годы, что она была императрицей, успела привыкнуть, но неприятные ощущения от этого никуда не делись.

Виктория не любила быть в центре внимания. Это началось, ещё когда она училась в институте — будучи там одной из немногих аристократок со слабой магией, она постоянно натыкалась на насмешки. Может, их было бы меньше, если бы Виктория не жила в общежитии, сбежав из дома от своих родственников. Кроме того, сами эти родственники при встрече всячески подчёркивали, что она — ничтожество, нисколько не стесняясь окружающих, чем добавляли масла в огонь. Да, неприятных ситуаций Виктория могла вспомнить множество. Но потом в её жизни появился Арен, было объявлено о помолвке, и она вновь оказалась в центре внимания, но теперь вектор общения с ней поменялся на противоположный. И все её вчерашние обидчики неожиданно решили, что желают дружить с невестой императора. Ничего, кроме горечи и презрения, подобное поведение не вызывало.

Собственно, со временем мало что изменилось — с Викторией по-прежнему в основном общались лишь потому, что она являлась императрицей. Лебезили, заглядывая в глаза, льстили — но она прекрасно понимала, что многие считают её недостойной даже дышать одним воздухом с Ареном, не говоря о том, чтобы быть его женой. Слишком слабым магом была Виктория. Если бы она родила слабых детей, наверное, кто-нибудь даже мог намекнуть Арену на возможный развод, но и Агата, и Александр были сильными магами.

Девять лет Виктория была замужем за Ареном, но так до конца и не привыкла к постоянному пристальному вниманию, оно раздражало и мешало дышать. Из всего, чем занималась императрица, она любила лишь работу в оранжерее, остальное выполняла только потому, что была обязана.

И сейчас, глядя на Болдиуса, который сразу после её вопроса подобрался и посуровел, подумала: Защитница, хоть бы все эти гениальные артефакторы поскорее разобрались с вопросами родовой магии, тогда Виктория могла бы с чистой совестью полноценно вернуться в оранжерею. Пока работа не завершена, на растения у неё точно не будет хватать времени.

— Я считаю, что мы должны разработать не эликсир, а артефакт-анализатор, — твёрдо произнёс Болдиус. — Идея с эликсирами мне в целом не нравится и кажется утопичной. Если мы знаем, какой конкретно аристократ является родителем нетитулованного мага, — это одно, но если не знаем? Сколько эликсиров необходимо испортить, чтобы найти пару родственников? Простите, ваше величество, я удивлён, что подобную идею вообще утвердили.

— Понимаю ваше возмущение, — ответила Виктория как могла ровно. Ишь, какой умный! Второй день сидит на этом стуле, ничего ещё не сделал, но уже уверен, что знает всё лучше других. — Однако порой большие открытия состоят из маленьких. И если бы нам удалось хотя бы разработать эликсир, который показывает родство между двумя магами, это уже было бы успехом.

— Лучше не тратить время на сомнительный успех, а начать сразу с артефакта, — уверенно заявил Болдиус. — Причём я предлагаю изначально не брать кровь двоих подопытных, а ограничиться только одним.

— Нетитулованным магом? — уточнила Виктория и изрядно удивилась, когда Вистан возразил:

— Нет. Начать я предлагаю с аристократа.

***

Болдиус никогда не был идиотом и сейчас принял абсолютно верное решение.

Ещё накануне, глядя на формулы, которые выводил на доске Рон Янг, Гай подумал, что зря за основу был взят принцип сравнения двух элементов. Сначала нужно понять, что именно следует искать.

Традиционно родовая магия в крови обозначалась константой, а дальше шли формулы, разъясняющие, о какой именно магии речь. В случае с аристократами и артефактами-анализаторами, которые определяли, чья кровь использовалась при создании того или иного изделия, всё работало отлично. Но не с нетитулованными, увы.

— Сейчас поясню, — сказал Вистан, поднимаясь со стула, и подошёл к доске, как Янг накануне. Точно так же левитировал мелок и принялся выводить на поверхности схемы и формулы. — С левой стороны у меня — краткий вариант формулы крови аристократа, учитывающий родовую магию. Справа — тоже формула крови, но обычного человека, мага или немага. Мы ищем в правой части, что записано в левой, но ни один анализатор не откликнется на то, чего попросту нет, как абсолютно верно вчера сказал магистр Янг. Причём формулы, которые я записываю, являются лишь весьма приблизительным и традиционным изображением, они не отражают истинную картину. Один наш коллега, занимающийся как раз проблемами крови и настоящих формул, называл свои длиннющие уравнения кодами. Нам не нужно схематичное изображение — мы должны получить код, содержащийся в крови подопытного-аристократа, и разработать артефакт, который будет выдавать этот код, анализируя попавшую на панель капельку. И как только мы получим полную формулу, сделаем то же самое с кровью нетитулованного мага — и уже будем сравнивать.

Что ж, Болдиус, как обычно, молодец. Гаю даже зааплодировать хотелось, несмотря на то, что он отлично понимал — в этом выступлении Вистан опирался прежде всего на научные изыскания самого Гая, потратившего полжизни на создание теории наследуемого кода. Правда, его работа так и не была завершена из-за ареста. Изначально Гай занялся подобным из-за желания найти лекарство от магического рака, но потом осознал, что неизвестного в его работе гораздо больше, чем он думал.

По-настоящему свойства крови в принципе особенно никем не изучались. Артефакты создавались, операции проводились — и достаточно. Глубоко копать ради лекарства — это ещё было понятно, но когда Гай пытался объяснить: в крови каждого человека содержатся данные не только о его поле, цвете глаз и волос, но даже о том, к каким болезням он предрасположен, на него смотрели с недоумением. Зачем это нужно? Болезнь ведь нельзя вылечить заранее.

Однако Болдиус, в отличие от многих коллег Гая, всегда осознавал важность разработок в области теории наследуемого кода. Правда, понимал он в этом далеко не так хорошо, но на сегодняшний вывод знаний ему вполне хватило.

— Одобряю ваше предложение, — сказала Виктория, вполоборота глядя на доску, а затем повернулась к Янгу. — Что думаете, магистр?

— Я думаю, что можно попробовать, — кивнул Рон. — Не факт, что получившийся в итоге анализатор сможет определять именно родовую магию, но родство между двумя людьми он должен будет показывать.

Гай чуть было не открыл рот и не заявил: «Не родство, а степень родства», — спохватился в последний момент.

Как же всё-таки неудобно, что ему на заседаниях надо молчать! Придётся объяснять то, о чём он сейчас думал, позже, и одному Рону.

***

Совещание длилось ещё два с половиной часа, и к концу Виктории показалось, что всё это время ей долго и упорно кипятили мозги. И это — несмотря на то, что в дальнейшем говорила она крайне мало, а вот окружающие спорили почти до хрипоты.

Болдиус хотел определиться с видом анализатора для дальнейших экспериментов, чтобы на его основе продолжать разработку, — и тут у каждого было собственное мнение. Вистан и его люди предлагали один вариант, сотрудники Граагского филиала института — другой, а Янг вообще был за третий, у которого имелся один существенный минус — в настоящий момент он сам находился в разработке у одного из коллег Рона. Определённое время ушло у Янга, чтобы показать, о чём речь, и объяснить, почему он голосует именно за этот вариант, но в итоге большинством голосов было решено начать не с незаконченной разработки, а с анализатора, предложенного Болдиусом.

Этот артефактор вообще умел продавливать собственные решения — Виктория сразу заметила, что он мастерски настаивает на своём, оперируя фактами, а также помощью союзников в виде Брайда и Арьи, которые во всём были за начальника. Но в данном случае она была согласна с Вистаном — ей тоже казалось, что если уж начинать, то с привычных формул. А в новой разработке ещё необходимо было разобраться.

Не единожды в разгар самых жарких дискуссий Виктория случайно смотрела на Гая — хотя ладно, не случайно, а вполне даже специально! — и замечала, что он выглядит как человек, который очень хочет присоединиться к обсуждению, но вынужден молчать из-за склеившей рот ириски. Ему настолько явно было что сказать, что Виктория подумала: а только ли она это заметила?

Не верила она, что Болдиус слеп. Значит, хорошо, что императрица не знает настоящее имя Гая — иначе и правда могла бы выдать его ненароком.

В общем, когда Вистан предложил сделать перерыв до завтра, а вот на следующий день уже начать работать с подопытным-аристократом, Виктория чувствовала себя безмерно уставшей. Она кивнула, попрощавшись с артефакторами, и хотела встать, чтобы тоже выйти из зала заседаний… но вдруг вспомнила о договорённости с Роном и опустилась обратно на стул.

Вздохнула. Да, ей было интересно, что Гай скажет Янгу, но как же она устала!..

— Итак, — произнёс Рон, захлопнув входную дверь за последним членом отдела точно так же, как накануне, — вы желали поговорить со мной, Гай. Я внимательно слушаю.

— Я бы хотел сначала задать вопрос, — негромко и слегка хрипло — видимо, от долгого молчания — сказал Гай и настороженно посмотрел на Викторию. Словно не хотел спрашивать при ней. Но других вариантов у него всё равно не имелось. — Как я понимаю, это вы рекомендовали меня императору?

— Я, — кивнул Янг и иронично улыбнулся. — Его величество всего лишь задал вопрос, так что не преувеличивайте моё влияние. Он поинтересовался, кого из современных артефакторов-аристократов я считаю наиболее способным разобраться с загадкой выявления родовой силы у нетитулованных. Я ответил: «Арестованного». Я не просил за вас. Дальнейшее было решением его величества.

Виктория слушала с большим интересом — даже усталость, казалось, отступила.

Получается, Гай не рядовой сотрудник Института артефакторики, раз его знает Рон. Наверняка, если она посмотрит список арестованных заговорщиков из филиала в Корте, узнает его настоящее имя.

Но лучше этого всё-таки не делать.

— И всё равно — спасибо вам за этот шанс, — сказал Гай, глядя прямо в глаза Янгу, и тот молча кивнул. — Что касается содержания сегодняшнего совещания…

— Вы много раз хотели что-то добавить, — неожиданно вырвалось у Виктории, хотя изначально она не собиралась вмешиваться в диалог. — Я заметила.

— К сожалению, я не очень хороший актёр, — развёл руками Гай, усмехнувшись. — Сдерживался в последний момент. Я в целом одобряю предложение Болдиуса — по наследуемому коду можно будет определить степень родства, а этого уже достаточно для того, чтобы сделать вывод о том, какая родовая магия должна быть у нетитулованного. По крайней мере, в простейших случаях, когда речь идёт об отце и сыне, — точно.

— В простейших случаях подобный анализатор и не так чтобы очень нужен, — фыркнул Рон. — Вы же понимаете: в основном он требуется для нетитулованных магов не в первом поколении, где родственники среди аристократии неизвестны. Мы начинаем с того варианта, который предложил Болдиус, — да, согласен, сейчас это лучший выход, однако невозможно сравнивать каждого из нетитулованных магов со всеми аристократами. Утопия.

— В том виде, который предполагается сейчас, — да, — подтвердил Гай. — Но в конечном итоге так и придётся сделать. Анализатор ведь не сможет брать информацию из ниоткуда. Для сравнения он должен знать наследуемые коды аристократических родов, от этого никуда не деться. И сопоставляя код нетитулованного мага с этими кодами — выдавать прогноз относительно степени родства.

— Знаете, что меня больше всего беспокоит? — задумчиво протянул Рон, взъерошивая одной рукой волосы на затылке. — Представим такую ситуацию. Когда-то один аристократ согрешил с женщиной, родился ребёнок без магии. Другой аристократ согрешил с другой женщиной, тоже родился ребёнок без магии, но иного пола. Потом эти детки поженились, родился нетитулованный маг. Степень родства с обоими родами у него одинаковая. А родовая магия-то какая в крови получается? Вот в чём загвоздка. Мы же не родственников ищем, а следы родовой магии.

— Я понимаю, — кивнул Гай. — Но предлагаю заняться пока наследуемыми кодами. У меня есть теория…

— Теория о том, что всё записано у нас в крови, да, — перебил его Янг. — Я читал. И те немногие ваши изыскания на эту тему доказывают, что это вполне может быть правдой. Значит, родовая магия тоже записана там? Даже если её проявлений нет — в коде есть данные, верно?

— Да. Человек может не болеть какой-либо болезнью, но в его крови записана предрасположенность к заболеванию — вот что я выяснил. Родовая магия, конечно, не болезнь, однако она тоже наследуется. Значит, сначала нужно выяснить, как выглядит запись о родовой магии в коде аристократа, а затем уж…

Гай не договорил, потому что в этот момент браслет связи Янга завибрировал, и артефактор, покосившись на сферический экран, сначала вздрогнул, затем резко порозовел щеками и лишь потом настолько радостно и бесшабашно улыбнулся, что Гай понял, о чём будет речь, ещё до того, как Рон произнёс, ликующе вскидывая кулак к потолку:

— У сына Эн и Берта есть родовая магия! ЕСТЬ!

Он приложил кулак ко рту и сдавленно расхохотался.