Глава шестая

После новостей про ребёнка Эн и Бертрана Арманиусов работать было уже невозможно, да и Рон быстро откланялся, заявив, что ему необходимо наведаться в Императорский госпиталь и посмотреть на всё своими глазами. Виктория не возражала.

Когда Янг почти выбежал из зала заседаний, она, проводив его взглядом, медленно поднялась с места — и замерла, услышав негромкий голос Гая:

— Ваше величество, возможно, вы захотите прогуляться по скверу? До обеда ещё есть немного времени. Заодно и эмоции остынут.

Виктория понимающе улыбнулась — да, Гай угадал верно, в ней сейчас всё ликующе клокотало и безумно хотелось кричать. Судя по тому, как Янг прижал ко рту кулак, ему тоже хотелось. Хотя его статус позволял при желании орать и прыгать, а вот Виктории ребячество нежелательно.

Интересно, что сейчас чувствует Арен? Ему ведь тоже должны были доложить.

— Да, пожалуй, вы правы, — кивнула Виктория, делая первый шаг к двери. — Пройдусь. Вот только я не взяла с собой тёплую одежду.

— Ничего страшного, ваше величество. Я отлично умею создавать согревающий купол, вам не будет холодно.

На самом деле, подобное умели все её охранники, просто Виктории всегда было неуютно ходить в одном платье среди снега. Даже если было тепло из-за купола, всё равно императрица поневоле сжималась. Вот Арену прогулки без верхней одежды зимой не доставляли никаких неудобств, хотя он предпочитал не смущать окружающих, но Альго практически не мёрзли из-за огня в своей крови. София с недавних пор тоже так могла, да и Ариэлла — её родовая магия была огненной.

— Если хотите, с вами пойду только я, — продолжал Гай, двигаясь за Викторией след в след, как настоящая тень. — Остальных охранников оставим у входа. Это же не противоречит регламенту?

— Не противоречит. Я при необходимости имею право на уединение, но если охранники со мной не согласны, они имеют право оспорить это решение и обратиться к императору за прямыми указаниями. Хотя на моей памяти никто ещё этого не делал.

— Потому что вы благоразумная женщина, ваше величество, — откликнулся Гай с безукоризненной вежливостью, и его голос звучал настолько бесстрастно, что Виктория не смогла бы заподозрить в нём насмешку. Однако и серьёзно относиться к подобному заявлению она тоже была не способна, по крайней мере пока — слишком хорошо помнила, сколь много проблем доставляла мужу до снятия проклятья. Хотя побегов от охраны, в отличие от поведения племянника императора, за Викторией всё же не водилось.

Гай распахнул перед ней дверь, императрица шагнула в коридор и, скользнув взглядом по двоим оставшимся охранникам, отправилась в сторону лестницы. Обычно она объясняла сопровождающим, куда идёт и надолго ли, но сейчас ей вдруг захотелось промолчать и посмотреть, как с этим справится неопытный Гай.

А он справился… нормально.

— Её величество желает погулять в сквере института, — услышала она его тихий голос. — Я с ней, вы останетесь снаружи, у выхода.

Освоился, значит. Запомнил, что она говорила ему насчёт знаков отличия и его собственного статуса среди дворцовой охраны. Понял, что имеет право приказывать.

Наконец дойдя по коридору до лестницы, Виктория уже хотела поставить ногу на первую ступеньку, когда сзади её под локоть подхватил Гай.

— Я помогу, ваше величество, — вновь сказал он подчёркнуто вежливо, пока Виктория, обомлев от неожиданности, удивлённо на него смотрела.

— Мне не нужна помощь, — в итоге произнесла она негромко и холодно, пытаясь высвободить локоть. — Я умею ходить по лестницам. Кроме того, у меня есть амулет от падений. Даже если споткнусь, не упаду.

— Мне так будет спокойнее, ваше величество, — отозвался Гай и повёл Викторию вниз и не думая отходить.

— Вам император приказал? — уточнила она, не понимая, откуда такое рвение, и заметила, как Гай на мгновение напрягся, да и глаза дёрнулись в сторону будто бы панически.

Впрочем, в следующую секунду всё стало нормально — так что, возможно, ей всего лишь показалось.

— Даже если что-то делается по приказу императора, это не значит, что оно не делается искренне, — ответил Гай почти неслышно, и Виктория, задумавшись над смыслом подобной фразы, почти не заметила, как они дошли до первого этажа.

***

Мимо проходили сотрудники Института артефакторики, здороваясь и кланяясь, — и Гай, глядя на них, поневоле думал о том, что они ещё не в курсе: мир изменился, и изменился навсегда.

У первого ребёнка, рождённого в браке между аристократом и нетитулованной, есть родовая магия.

Значит, все чаяния принца Аарона были напрасны. Император Арен победил.

И Гай не мог сказать, что его это не радует. Он никогда не хотел участвовать в авантюрах своей супруги, но она не собиралась учитывать его желания. Амира хотела лишь одного — денег, и ради этого она делала всё. В том числе вербовала других участников заговора, и ещё во время следствия Гай услышал от дознавателей, что всех, кто занимался вербовкой, ждёт смертная казнь.

Было ли ему жаль Амиру? Теперь уже нет. Не после того, как она в своём стремлении стать обеспеченной и влиятельной аристократкой превратилась в слепую, начав шантажировать Гая даже жизнью Тейки. Причём вполне искренне шантажировать — он видел по её глазам, что Амира останавливаться не желает. Ещё бы, она к тому времени успела прилично заработать на выполнении заказов для заговорщиков, купила для себя дом в Грааге. Только для себя, Гай и Тейка ей были не нужны.

Интересно, поймали бы её вообще, если бы она не решила довериться Болдиусу? Встречаясь с ним на тот момент уже некоторое время, Амира была сильно в него влюблена и считала, что Вистан с удовольствием примкнёт к заговору. В принципе, Гай тоже так считал — с амбициями Болдиуса подобное было бы логично. И лишь потом, когда Вистан их всех сдал, Гай понял, что у его бывшего руководителя, на самом деле, другая логика. Стать одним из многочисленных артефакторов на службе у принца Аарона — или помочь дознавателям обезвредить заговорщиков, совершив уникальный для аристократа поступок? Выбор очевиден.

Между посредственностью и уникальностью Вистан всегда выбирал уникальность.

И кстати, вряд ли он уважал Амиру, учитывая тот факт, что артефактором она была слабым. Амира была не способна на открытия — она лишь работала по схемам, Вистан к таким коллегам относился с лёгкой брезгливостью. Другое дело — Арья Витайлиус, один из ведущих специалистов отдела экспериментальной артефакторики. У неё и родовая магия была уникальная: Арья умела плавить металл так, чтобы он не становился горячим. Очень полезное умение для артефактора.

Ещё уникальнее, конечно, была родовая магия Гая, особенно с учётом того, что кроме него и Валлей ни у кого такой не имелось. Если не считать Тейки, разумеется, — но она всё-таки пока не полноценный маг. Остальные аристократические роды с похожей магией вымерли.

И если бы не эта самая родовая магия, Гай бы точно считал, что император выбрал его лишь из-за рекомендаций Рона Янга. Однако он никак не мог отделаться от мысли, что видит лишь верхушку айсберга.

И всё имеет значение.

Всё. Особенно — кровь.

***

Хорошо, что Гай вытащил её в сквер Института артефакторики. Виктория, шагая среди заснеженных тропинок, медленно продвигалась к заветному фонтану, замирая, как маленькая девочка перед елью на День перемены года. Вода в фонтане мерцала разными цветами и вспыхивала, расцвечивая снег рядом с фонтаном в оттенки жёлтого, зелёного, красного, фиолетового, насыщенно-розового… Но больше всего Виктории нравилось, когда вода светилась ярко-белым. В такие моменты и музыка, звучавшая из глубин фонтана, отличалась исключительной нежностью.

— Отличная работа артефакторов, — неожиданно произнёс Гай за её плечом, и Виктория невольно вздрогнула, поняв, что умудрилась забыть о его присутствии. — Такой фонтан можно сделать используя лишь технические приспособления, электричество. Здесь же всё функционирует лишь на артефактах. Их больше сотни.

— Сколько? — изумилась Виктория, и несмотря на то, что она не видела Гая, ей показалось, будто он улыбнулся.

— Больше сотни, — повторил он с теплотой в голосе, из-за которой Виктории показалось, что Гай набросил шерстяной платок ей на плечи, чтобы не мёрзла. Впрочем, она и не мёрзла — купол Гай над ними построил крепкий. А ещё он не пропускал звуки изнутри — можно было разговаривать о чём угодно, не таясь.

— Вы смогли бы сделать такой фонтан в одиночку? — поинтересовалась Виктория, и мужчина за её спиной на пару мгновений замешкался.

— Это было бы сложно, ваше величество, — сказал Гай в конце концов медленно, словно занимаясь расчётами в уме. — Но, скорее всего, да. Просто времени ушло бы много. Однако плетения, которые я здесь вижу, не вызывают у меня вопросов. Значит, разобрался бы.

«Значит, Гай не занимался магмеханикой, — сделала выводы Виктория. — Раз говорит о том, что нужно разбираться».

Она задавала однажды похожий вопрос Рону Янгу. И тот ответил, что при наличии всех материалов собрал бы подобную конструкцию за трое суток. Но специализацией Янга как раз и были эксперименты в области сочетания магии и механики, не считая пространственной магии.

Несколько минут Гай не произносил ни слова. Виктория стояла возле фонтана, смотрела на всплески разноцветных струй воды, слушала музыку — то быструю, то медленную, тягучую, — и чувствовала, как с каждой секундой настроение становится всё лучше и лучше. Она ещё не успела по-настоящему порадоваться новостям про ребёнка Эн и Берта Арманиусов — и теперь ощущала, как ликование постепенно начинает наполнять её кровь, будто пузырьки — бокал с шампанским.

— Как вы думаете, Гай, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом, чтобы пройтись ещё по парочке ближайших аллеек, — этот ребёнок… Он поможет в нашей работе? Всё-таки у нас впервые будет кровь малыша, рождённого в подобном браке.

— Скорее всего, да, — ответил Гай, глядя ей в глаза как-то особенно пристально. — Сейчас мы имеем образцы двух видов наследуемых кодов — у аристократии и нетитулованных магов. А это будет третий тип. Можно попробовать сравнить, посмотреть, чем отличаются друг от друга все три типа. Будет забавно, если у этого ребёнка наследуемый код идентичен аристократическому… Но я очень в подобном сомневаюсь.

— Почему? Фамилия-то у него аристократическая.

— Это лишь теория… — продолжал Гай, по-прежнему не отрывая взгляда от лица Виктории. Смотрел то в глаза, то опускал взгляд ниже, изучая, кажется, губы — и она изо всех сил старалась не смущаться. Императрице всё же не подобает краснеть, будто маленькая девочка. — У меня нет доказательств, по крайней мере пока. Я считаю наследуемый код сложной системой, гораздо сложнее, чем мы представляем сейчас. И в нём не могут быть не записаны сведения о матери, которая не является аристократкой. Родовая магия ведь проявляется по отцу. У обычного аристократа она может проявиться и по матери, как я теперь понимаю после объяснений магистра Янга. А у ребёнка Арманиусов ничего подобного случиться не может. И это должно отражаться в коде.

Виктории показалось, что у неё внезапно заболела голова. Сложно, как же сложно, пусть и интересно.

Она уже открыла рот, чтобы сказать нечто подобное про сложность, — как Гай вдруг мимолётно улыбнулся и произнёс легко и непринуждённо:

— Вы очень красивы, ваше величество. — И почти сразу после этого подал Виктории локоть. — Вы, как я понял, хотите прогуляться ещё по аллеям? Тогда цепляйтесь.

— Я могу и сама, — вновь возразила она, стараясь выкинуть из мыслей слова про красоту. Да, охраннику не должно быть дела до её внешности, но Гай и не совсем охранник.

— Конечно, можете. Но мне необходимо с вами поговорить. Буду благодарен, если вы меня выслушаете. Это недолго, ваше величество.

Виктория удивилась, но решила не препятствовать и положила ладонь на локоть Гая.

Минут пять Виктория просто гуляла по дорожкам, слушая хруст снега под ногами. Вокруг было сказочно красиво, хотя императрица, любившая растения, всё же предпочла бы прогулку летом — легко представлялось, каким будет сквер института во время царствования зелени и цветов. Деревьев здесь росло множество, но сейчас, когда они были облеплены снегом, Виктория не всегда могла определить, что за деревья и кустарники её окружают. Кое-что, конечно, легко угадывалось — например, у яблонь и берёз весьма узнаваемые стволы, — но большинство растений оставались неузнанными.

В отличие от императорского парка, где дорожки расчищали до камней, в этом сквере приходилось шагать поверх утрамбованного снега. Он издавал характерный скрипящий звук, но в туфли не попадал — купол Гая защищал, за что Виктория могла бы его похвалить, как часто хвалила других охранников, но почему-то застеснялась. Всё-таки он не сотрудник комитета безопасности, а артефактор, но насчёт купола сообразил, что он должен быть не только сверху, но и снизу.

— Вам не холодно? — поинтересовался Гай, когда они с Викторией подходили к очередной скамье. Скамьи здесь были деревянными и нисколько не припорошенными снегом, несмотря на то, что мелкая белая пыль ненавязчиво сыпалась с неба.

— Нет, — откликнулась Виктория, разглядывая сиденье. Светлое дерево без всяких украшательств, только посредине спинки — герб Института артефакторики. Что именно на нём изображено, Виктория никогда не задумывалась, но ей казалось, будто там какие-то шестерёнки, обмотанные верёвкой.

— Не хотите сесть? — предложил Гай. — Судя по тому, что поверхность чистая, без снежинок, она с подогревом, не замёрзнете.

— Очередное артефакторское чудо? — усмехнулась Виктория, невольно развеселившись. В парке рядом с дворцом никакого подогрева у скамеек не было, да и зачем? Маги могли согреть себя сами, а не-маги либо имели подходящий артефакт для таких случаев, либо никуда не садились из-за отсутствия свободного времени.

— Я бы не назвал это чудом, обычный магомеханический элемент, встроенный в конструкцию спинки, — ответил Гай, разглядывая скамью. — Можете спросить у Вистана — в Корте тоже такие есть.

— В филиале института?

— Да, в парке перед филиалом, если быть точным. Хотя раньше не было, Болдиус и установил, как стал начальником. Возможно, здесь и подглядел. Он ведь учился в Грааге.

Поначалу, удивившись, Виктория хотела спросить, почему же переехал — талантливый ведь артефактор, мог бы и здесь работать, — но спустя пару секунд сообразила, что в столичном институте Вистан Болдиус вряд ли стал бы директором настолько быстро. Конкуренция куда сильнее.

Подойдя к скамье, Виктория опустилась на сиденье, разгладила юбку своего тёмно-синего платья. Оно было у неё одним из любимых — почти обычное, только ткань дорогая и тяжёлая, тёплая. Никаких вырезов — всё закрыто до горла, идеально для зимы. Однако по определённым правилам, которые Виктория искренне ненавидела, она не могла надевать один и тот же наряд чаще раза в месяц, и за этим приходилось строго следить. Арену подобные традиции тоже казались бредовыми, но он лишь руками разводил — отменить император был способен лишь законы, а подобная ерунда нигде не прописывалась. Приходилось терпеть, дабы не давать аристократам пищу для очередных пересудов.

У них и без этого такой пищи достаточно.

— О чём вы хотели поговорить? — уточнила Виктория, посмотрев на Гая, который не спешил садиться. Так и стоял рядом, возвышаясь перед ней как скала над берегом моря, и смотрел. Кажется, на её волосы, уложенные в строгую причёску, похожую на пучок, но более замысловатый, скреплённый изящным гребнем с белой лилией. Жаль, искусственной.

— Я могу сесть? — спросил Гай в конце концов. — Или мне не стоит этого делать? Простите, ваше величество, я понятия не имею, как в таких случаях ведут себя охранники.

— Охранники делают то, что я скажу. — Виктории почему-то стало смешно. — Но обычно они не садятся, да. Впрочем, сейчас не тот случай. Присаживайтесь, разумеется. И говорите, не тяните. У нас осталось не так уж и много времени — потом мне необходимо вернуться во дворец.

Гай кивнул, сел примерно в метре от неё и начал говорить.

— При приёме на эту работу я подписал магический контракт, — сообщил он, глядя вперёд, на покрытую снегом, словно ковром, дорожку и белое, будто седое, небо. — В Императорском банке для меня открыт безымянный счёт. Деньги пока лежат там, но мне бы хотелось, чтобы они были переданы одному человеку. Однако я не уверен, что это возможно, по крайней мере, в контракте ничего подобного не указано — только обязанности и ежемесячная оплата.

Виктория задумчиво слушала, слегка нахмурившись. Она понимала, что Гай изо всех сил старается обойти запрет на упоминание о своей личности, поэтому его объяснение было весьма обтекаемым, но с учётом того, что она уже слышала от Арена про жену и дочь Гая… Наверное, он хотел передать деньги дочери, точнее тому, кто о ней сейчас заботится. Ребёнок точно не в приюте, поскольку император говорил: «Не спеши отпускать Гая к родственникам». Значит, девочка осталась с кем-то из родных Гая. Мать, брат, сестра? Впрочем, это пока неважно.

Важно другое.

— Насколько я помню, с безымянных счетов в Императорском банке запрещены переводы. По соображениям безопасности.

— Да, к сожалению. И не только в этом банке — везде. Но даже если бы были разрешены… Я ведь не могу просто взять и перевести деньги, это вызовет массу вопросов. Ведь я… — Гай кашлянул, и Виктория догадалась, что он пытался произнести нечто недозволенное. — Защитник, как же сложно!

— Я понимаю, о чём вы, — сказала она, невольно почти ему посочувствовав. Совсем немного — всё-таки его участие в заговоре по-прежнему вымораживало в императрице всю возможную симпатию, которую этот человек порой умудрялся вызывать. — По легенде вы наверняка до сих пор сидите в изоляторе, ждёте суда. Подследственных много, время можно тянуть почти бесконечно. Поэтому если вдруг откуда-то придёт приличная сумма денег…

— Там не то чтобы приличная, — тихо уточнил Гай. — Но когда денег нет совсем, любая сумма кажется приличной.

У Виктории сжалось сердце. Бедная дочь Гая! Мама и папа в тюрьме, а у того, кто остался с ней, нет средств для нормального существования. Заговоры заговорами, но дети всё-таки ни при чём.

— Знаете что, — произнесла она, воодушевлённая собственной мыслью, — я думаю, несправедливо наказывать детей за грехи родителей. Никто из нас совсем не думал об этом, а следовало бы проследить, в каких условиях живут дети заговорщиков. И если ситуация сложная, обеспечивать их содержанием, как обеспечивают сирот. Ваша дочь, по сути, сейчас сирота, значит, и отношение к ней должно быть соответствующее. Я поговорю с Ареном. Думаю, он разрешит мне заняться этим вопросом.

Гай прикрыл глаза и вздохнул, будто ему внезапно стало легче.

— Спасибо, ваше величество.

***

Как Гай и предполагал, Виктория не смогла остаться безучастной к его беде. Точнее, не совсем к его — конечно, она прежде всего думала не о нём, а о его дочери, но и это немало. Могла бы просто отмахнуться, сказать, что ему — да и остальным арестованным — следовало бы самим подумать о собственных детях: что с ними будет в случае, если родители окажутся в тюрьме? А раз не думали — что ж, пожинайте теперь плоды своей дурости. В конце концов, почему императрица после нескольких покушений на принцессу Агату должна кого-то жалеть? Ни её, ни наследницу не пожалели.

Гай не знал подробностей покушений, поскольку в изоляторе не было газет — до него доходили лишь слухи. Ну и однажды, когда вокруг всё особенно гудело, на допросе он спросил дознавателя, в чём дело, и получил ответ, что возле Императорского музея возникла пространственная ловушка, из-за которой погибло более двухсот человек. Принцесса, к счастью, выжила.

Гай тогда ужаснулся и порадовался, что уже арестован, — он почему-то не сомневался, что, если бы Амира до сих пор была на свободе, она непременно поучаствовала бы в подобном кошмаре. Что ей какие-то чужие дети? Ей и до Тейки не было дела.

Сейчас, оглядываясь назад, Гай толком не понимал, почему умудрился жениться на Амире. И честно говоря, он давно подозревал, что она попросту чем-то его опоила, дабы вызвать даже не любовь, а страсть — поскольку в нём остались лишь воспоминания о том, как он её хотел, и больше ничего.

Они познакомились в Корте сразу после того, как он сделал то открытие в области лечения магического рака и во многих газетах и журналах об этом написали, называя Гая гением, первооткрывателем, светилом и многими другими эпитетами. Он и сам был в приподнятом настроении, полагая, что положил начало времени больших разработок, но увы — мечты остались мечтами.

Возможно, Амира тоже посчитала, что Гай скоро разбогатеет, и поспешила прибрать его к рукам, пока он был молод и не женат. Она, рождённая примерно в такой же бедной семье, как и он, перевелась из другого филиала Института артефакторики и начала работать в Корте, в соседнем отделе. Гай помнил, как увидел её в первый раз — Амира шла мимо по коридору, обворожительно улыбнулась, и он кивнул, ничего толком к ней не почувствовав, лишь вспомнил, что это новая сотрудница отдела заготовок. Но потом был обед, Амира подсела к нему за столик — и с того момента Гая как переключило. Он начал приглашать её всюду, тратил деньги на подарки и цветы и задыхался от чувств, когда целовал будущую жену.

А вот Валлей Амира всегда не нравилась. Они даже ссорились пару раз, пока сестра не поняла, что он окончательно и бесповоротно ослеп. Тогда же Валлей перебралась из их квартиры в общежитие, каким-то образом выбив себе койку через хозяйственный комитет, и вернулась лишь через шесть лет — когда в жизни Гая появилась Тейка.

К тому времени его отношения с Амирой были уже более чем натянутыми. Ему не нравилось, чем занимается супруга, он много раз пытался предостеречь её от незаконных действий — когда выяснил правду, естественно. Если бы он знал, что сразу после появления Тейки Амира, удручённая отсутствием средств на себя любимую, свяжется с заговорщиками! Пошёл бы и сдал её заранее — может, в таком случае дознаватели комитета смогли бы поставить Амире мозги на место. Но увы, увы…

Да, теперь, вспоминая собственное не слишком логичное поведение десять лет назад, когда Гай только начинал встречаться с Амирой, он почти не сомневался, что она подлила ему приворотное во время того первого обеда. И подливала в дальнейшем во время семейной жизни, если чувствовала, что его чувство начинало угасать.

А он, дурак, не распознал. Ещё учёный, называется!

После возвращения во дворец Виктория сразу отправилась за детьми, сообщив Гаю, что он может потратить время на обед. Однако Гай решил использовать его не совсем по назначению и пошёл к начальнику охраны, подумав, что с подобным вопросом можно пристать к нему. Ну не к императору же?

Ральф Рильо был у себя и, когда Гай по-простому заглянул в его кабинет, перед этим постучавшись, с наслаждением ругал какого-то молодого стражника, стоявшего посреди кабинета навытяжку и выглядевшего безумно смущённым. Прислушавшись к выволочке, Гай едва не расхохотался — поскольку охранник, похоже, оставил пост по романтическим причинам.

— Понимаю, ты в подсобных помещениях стоишь, Лим, — очень осуждающим взглядом смотрел на парня Ральф, качая головой. — И кажется, что там охранять нечего и некого, а значит, можно бегать на свиданки в рабочее время, когда твоя кухарка свободна. Никто не заметит, да? Так вот, Лим, не только заметят — и я говорил об этом на инструктаже по безопасности, ты чем слушал? Задн… — начал Рильо, но осёкся, заметив Гая, который просочился в помещение и встал возле входа. — Проходи, сейчас, я скоро закончу, — кивнул он ему и продолжил, вновь строго посмотрев на подчинённого: — Меня больше смущает не тот факт, что ты сбежал с дежурства на час, ориентируясь на время обхода караульных, — да, это плохо, но для молодых простительно.

И вновь Гай едва не расхохотался — сам-то Ральф был не намного старше этого юнца!

— Меня больше смущает то, что ты, похоже, не слушал инструктаж. Если бы ты слушал, то знал бы, что местоположение всех охранников прослеживается через центральное управление — это комната с экраном, на котором видно и карту наших охраняемых объектов, и передвижения охранников дворца. При отклонении от привычных маршрутов появляется соответствующий сигнал тревоги, дежурные фиксируют его, при необходимости докладывают мне. Я всё это объяснял, поэтому во второй раз спрашиваю… — Ральф набрал воздуха в грудь и рявкнул: — КАКИМ МЕСТОМ ТЫ СЛУШАЛ?!

Парень вздрогнул и пробормотал:

— Прошу прощения, Ральф. Я помню всё это, просто не сдержался… Клэр…

— Избавь меня от интимных описаний, — фыркнул Рильо, перебив его. — В этом месяце без премии. Если подобное повторится, причём я не только про оставленный пост — если я пойму, что ты плохо помнишь то, что касается устава и внутреннего распорядка, тебя ждёт увольнение. Всё ясно?

— Так точно!

— Тогда свободен, — поморщился Ральф, дождался, пока парень выскочит в дверь, как в ягодицу ужаленный, и повернулся к Гаю, который уже пару минут сидел в кресле возле его стола: — Чем обязан?

— Строго ты тут, — пробормотал Гай под впечатлением от увиденного. — Не забалуешь.

— Баловали здесь во времена, когда начальником был принц Аарон, — проворчал Рильо, садясь напротив, тоже в кресло для посетителей. — Ты не представляешь, какой во дворце был бардак. Формально всё нормально, но глубже копнёшь — и это ужас. Достаточно сказать, что из-за этого её высочество Агату дважды чуть не убили.

— А какое наказание ты назначил Кирстену? — не смог не полюбопытствовать Гай. — Ну, тому охраннику, который…

— Он тоже в этом месяце без премии, плюс три дежурства вне очереди. Три — это минимум, и только за прошлые заслуги, пока он не косячил. Будь на его месте кто-то вроде этого молодчика Лима — уволил бы сразу.

— За то, что ткнул меня в спину? — изумился Гай.

— За грубейшее нарушение техники безопасности, — покачал головой Ральф. — Это не шутки, Гай, любые конфликты среди охраны дворца заканчиваются быстро при помощи мгновенного увольнения. Если среди стражников будут вот такие «мстители», вместо выполнения непосредственных обязанностей они станут решать свои проблемы. У нас правило — никаких распрей, все живут в мире и спокойно работают. Если кто-то нарушает, как Кирстен, — вон отсюда. Дворец не место для драк и сантиментов.

Говорил Рильо жёстко, непримиримо — сразу становилось ясно, что Кирстену и правда повезло. Ральф явно считал, что чем меньше послаблений у подчинённых — тем крепче защита дворца, и не сказать чтобы он был не прав, по крайней мере по представлениям Гая.

— Так зачем ты пришёл-то? — напомнил ему Ральф, и Гай, очнувшись от собственных рассуждений, поинтересовался:

— А во дворце есть артефакторы?

— Хм, — задумчиво кашлянул Рильо, посмотрев на Гая с недоумением, — конечно есть. Целый отдел. У нас же тут навалом артефактов. Раньше всё отправляли в Институт артефакторики, но подобное откровенно небезопасно.

— Отлично, — кивнул Гай: так он и думал. — Значит, есть и материалы для работы, правильно? Мне нужно кое-что сделать. Где я могу найти кого-нибудь из отдела, чтобы обсудить и…

— Так, стоп-стоп, — махнул на него рукой Ральф. — Я без проблем пущу тебя куда угодно, но нужно разрешение от императора. Есть такое?

— Нет.

— Значит, надо получить.

— Когда? Его величество целый день занят. А мне нужно сейчас, а не вечером.

— Очень интересно, — хмыкнул Рильо, мгновение помолчав. — Но ты не прав: к императору можно обратиться в любое время. У тебя есть номер его браслета. Напиши. Он ответит, когда сможет.

У Гая едва макушка не задымилась.

Ведь то, что он собирался предпринять, относилось непосредственно к приказу императора «сделать довольной» его жену. Поймёт это Арен или нет?

— Стесняешься, что ли? — явно развеселился Ральф. — Тогда я могу написать. На первый раз сделаем так, но дальше уже сам. Понял? Если нужен допуск куда-либо, с этим не ко мне — к его величеству.

— Понял, понял, — пробормотал Гай. И охота императору отвлекаться на всякие мелочи? Мог бы и Рильо подобные обязанности делегировать.

— Вижу по твоему лицу, ты считаешь, что у нас тут все просят допуск у императора, — по-прежнему веселился Ральф. — На самом деле, нет. Но ты — работник особого статуса, поэтому так. Что писать-то, говори. А то я почти ничего не понял.

— Напиши, что мне нужны артефакторские материалы и инструменты. Чтобы порадовать её величество, — кое-как выкрутился Гай, внимательно глядя на лицо начальника охраны дворца, но тщетно — его выражение не изменилось, будто то, что сказал Гай, было вполне естественно и обычно.

Ответ на браслет связи Ральфа, к удивлению Гая, пришёл почти сразу.

— Он разрешил, — кивнул Рильо, прочитав послание, и усмехнулся. — Но под иллюзорным амулетом.

— Я и так… — начал Гай, но не договорил: горло схватило.

— Ты не понял. Если тебя увидят артефакторы, пойдёт слух, что в охранниках у её величества совсем не безопасник. Да, за пределами дворца ничего обсуждать нельзя из-за ментального запрета, но нам и здесь этого не надо. Поэтому я сейчас тебе выдам один амулетик, наденешь его поверх… — Рильо встал с кресла и двинулся к одному из шкафов. — А потом уже отправлю к артефакторам. И пообедаю наконец.

Увы, Гаю обед не грозил — время было дорого, и его следовало использовать для пользы, а не для приёма пищи.

Чем скорее он увидит Валлей и Тейку — тем лучше.

***

О том, что сказал Гай, Виктория размышляла настолько напряжённо, что толком не почувствовала вкуса собственного обеда. Арен заметил её состояние и по-доброму пошутил, что, если так пойдёт дальше, ему надо будет проверить, чем занимается отдел по изучению родовой магии, не является ли подопытной сама Виктория. Император пребывал в отличном настроении — скорее всего, из-за новостей о ребёнке Эн и Берта Арманиусов, — поэтому Виктория решила, что поговорить о положении детей заговорщиков лучше сегодня.

И сразу после обеда она попросила Арена немного задержаться, чтобы выслушать её просьбу. Возражать муж не стал, кивнул и, расцеловав Агату с Александром, которые должны были отправиться на очередные занятия, через камин перенёсся вместе с Викторией в свой рабочий кабинет. Не спуская её с рук, подошёл к дивану и аккуратно посадил на сиденье и лишь затем с улыбкой спросил:

— Что же такое тебе сказал Гай, что ты настолько задумалась, Вик?

— Почему ты сразу решил, что это Гай? — удивилась Виктория. — Может, Вистан или Рон…

— Я предположил. Охрана отчиталась, что вы с Гаем некоторое время гуляли по скверу Института артефакторики.

— А нас не прослушивали? — уточнила императрица. Она помнила, что обычно охрана на всякий случай слушала её через браслет и так же докладывала Арену содержание этих разговоров. Безопасность, чтоб её…

— Нет, — покачал головой Арен, садясь рядом с Викторией на диван. Устало прикрыл глаза и продолжил: — По моему приказу, когда ты и Гай остаётесь наедине, вас не слушают.

Удивление Виктории переросло в настоящий шок.

— Но… почему?

— Потому что я не хочу, чтобы другие охранники поняли, для чего я приставил его к тебе на самом деле.

— Но есть ведь ещё заседания комиссии… то есть отдела…

— Их тоже не прослушивают — мне хватает отчётов Янга. — Арен открыл глаза и с иронией посмотрел на ошеломлённую Викторию. — Защитник, Вик, чему ты так удивляешься? Вы, в конце концов, секретными разработками занимаетесь. Мне не нужно, чтобы о них знала каждая собака. Повторюсь, Янг обо всём докладывает — мне достаточно. Помни об этом, и если тебе нужно обсудить что-то… не совсем стандартное — ты теперь знаешь, где это делать. И с кем.

— Я поняла, — кивнула Виктория, начиная справляться с изумлением. Действительно, Арен прав — ни к чему, чтобы охрана слушала заседания комиссии. Но возникал другой вопрос. — А Гай? Его тоже, что ли, не прослушивают в институте?

— Его не прослушивают в принципе, — совсем огорошил её Арен. — Нигде. Ральф с помощью своих приспособлений отслеживает его местоположение, и всё.

— Очень странно, — призналась Виктория, не в силах уместить подобную новость в своей голове. — Гай ведь…

— Заговорщик? — усмехнулся император. — Его вина не столь велика. В нём нет согласия с требованиями Аарона. Кроме того, на нём ментальный амулет с кучей запретов. Я не вижу смысла его прослушивать.

Что-то хромало в подобной логике, но Виктория решила, что это в любом случае не её дело. Безопасность — дело Арена и Ральфа Рильо, пусть как хотят, так и настраивают прослушку в браслетах связи. И если они считают, что Гая не надо слушать… Значит, так тому и быть.

А у Виктории есть иные вопросы, которые она хотела бы решить, и поскорее.

— Ты прав, — вздохнула она, стараясь подобрать нужные слова. — Это действительно из-за разговора с Гаем. Ничего особенного он мне не говорил, просто упомянул свой счёт в банке.

— Молодец, — почему-то похвалил Гая Арен, улыбнувшись. — По сути, это чуть ли не единственное, что он мог сказать тебе, дабы объяснить сложность своего положения. Дай угадаю. Он желал бы передать деньги родственникам?

— Да. А… о каких родственниках идёт речь, ты знаешь?

«Какая мне разница?» — удивилась на себя Виктория, и тем не менее — ей было любопытно, что ответит император.

— У Гая есть сестра. И он, кстати, абсолютно справедливо о ней беспокоится — ей приходится туго.

— В каком смысле — туго? — напряглась Виктория. — С ней всё в порядке?

— Физически — да. Так же, как и с дочкой Гая. Просто ей сложно одной с племянницей. Она жила в основном на деньги Гая, и несколько месяцев после его ареста накоплений хватало, чтобы почти не экономить, но сейчас они закончились. Приходится затягивать пояса.

— Ты так рассказываешь, как будто тебе докладывали…

— Конечно, докладывали. Вик, ну разве я мог приставить к тебе какого-то человека и не проверить вдоль и поперёк его подноготную? Естественно, не мог. Более того, по моей просьбе дознавательский комитет сделал так, чтобы сестра Гая перешла на более высокооплачиваемую работу. Но я бы не сказал, что им и после этого не нужны средства. Там всё сложно.

— Кажется, я поняла… — протянула Виктория. — Я ведь хорошо помню свою юность и вечное безденежье…

— Да, что-то похожее. Но без отца и брата — картёжников.

— Ясно. Что ж, тогда ты понимаешь, о чём я хочу спросить. Как передать деньги сестре Гая и не вызвать у неё подозрений? Тебе ведь не нужны слухи…

— Ты права — не нужны. Что касается передачи денег, то, думаю, передавать не обязательно — пусть средства Гая копятся на его счету. А мы завтра объявим о начале государственной благотворительной программы помощи родственникам заговорщиков. Сделаем красивую статью о том, что не должны дети расплачиваться за ошибки родителей, да и не только дети. Уверен, таких малышек, как дочь Гая, по стране достаточно. Будет несправедливо позаботиться лишь о ней.

— Согласна, — кивнула Виктория, обрадовавшись. — Но кто этим должен заниматься? Опять я?

— Ты можешь курировать вопрос, если хочешь. Но, так как программа благотворительная, думаю, стоит передать непосредственную реализацию твоей идеи благотворительному фонду. Подумай какому, пригласи их к себе на совещание, разработайте программу с учётом финансирования. Я поговорю о ней с финансовым комитетом в следующую среду. Договорились?

Теперь радость поутихла — Виктория в полной мере осознала, что умудрилась навлечь на свою голову новые обязанности. Защитница, если так пойдёт и дальше, она не скоро сможет поработать в оранжерее…

— Договорились, — страдальчески вздохнула Виктория и не удержалась от улыбки, когда Арен, безошибочно распознав знакомую муку в её голосе, понимающе рассмеялся.

Выйдя из кабинета императора, Виктория посмотрела на часы. Сразу после возвращения из Института артефакторики секретарь напомнила ей, что императрица должна быть на открытии выставки национальных ремёсел княжества Сизгурд к пяти часам дня. Ещё оставалось почти два часа, и Виктория решила, что немного отдохнёт, ну и переоденется, разумеется, — её любимое синее платье для открытий выставок не подходило совсем. Правда, придётся делать это без Софии и детей, у них расписание сегодня было особенно плотным.

Она подошла к собственным покоям, подождала, пока охранники распахнут перед ней дверь, шагнула внутрь… и замерла, перестав дышать и краем уха слыша, как за её спиной с тихим стуком закрываются двери.

На столике возле окна в вазе стояли цветы. И не было бы в этом ничего необычного — Виктория любила живые цветы и порой просила служанок приносить букеты к ней в комнату, — если бы она знала, что это за цветы. Но она — ботаник, между прочим! — не знала.

Точнее, знала, но…

В одной из старых альганнских сказок рассказывалось об удивительной красоты огненном цветке, который мог исполнить любое желание, даже вернуть умершего человека к жизни. Но добыть такой цветок был способен лишь тот, чьё сердце и помыслы чисты и кто искренне желает блага не для себя, а для другого. Но даже так пробраться к саду огненных цветов было почти невозможно — он находится «за горами, за лесами, за морями, за озёрами из лавы, за полями из снегов».

И сейчас в обычной вазе — светло-зелёной, простой, такие были во многих комнатах дворца, — стояли три огненных цветка. Они были похожи на розы, но состояли словно из сплошного огня. Даже стебель — и тот будто горел.

Подойдя ближе к столу, Виктория наконец сообразила взглянуть на букет внутренним зрением — и улыбнулась собственной дурости, заметив переплетение формул в нитях огня. Артефакт! Конечно, это не настоящие цветы, а искусный артефакт. Но кто смог сотворить подобное? Мало того что не родовой, а вполне обычный огонь заставили держать форму, но ещё и закрепили так, дабы он ничего вокруг не сжигал. И запах, Защитница! Цветы пахли самыми настоящими розами.

Кто мог сотворить подобное, да уж… Виктория медленно протянула руку и коснулась пальцами лепестков — тёплых, но не горячих.

Пожалуй, глупый вопрос…