Глава восьмая

Конечно, сразу перенестись не получилось — нужно было нормально попрощаться с делегацией из княжества, сказать несколько вежливых слов Ирво, чьё отношение к Виктории настолько ощутимо улучшилось после этой своеобразной дуэли, что императрица просто диву давалась. Всё-таки странный народ сизгурдцы… Интересно, а если бы на ярте с Ирво сразился не Гай, а какая-нибудь женщина, что бы с ними было? Хотя они же не дают женщинам прикасаться к своему оружию. Да, не хотела бы Виктория жить в Сизгурде. Всё-таки есть в подобной манере — завоёвывать уважение исключительно путём сражений — что-то доисторическое.

Минут через пятнадцать после того, как Гай оделся и Виктория простилась со всеми, с кем должна была, они вернулись во дворец. И как только императрица сделала шаг на знакомый пол из светлого камня, тут же поняла, что мечтает сейчас об одном: снять платье. И поскорее. Этот красный кошмар за прошедшие несколько часов Викторию почти задушил, и не только потому, что служанки изрядно затянули шнуровку, — угнетал и сам цвет. Виктория знала, что красный ей идёт, но она его совсем не любила.

Быстро добравшись до покоев, императрица вошла внутрь и, лишь когда услышала тихий стук закрывшейся двери, который случился чуть позже, чем она ожидала, обернулась… и обнаружила позади невозмутимого Гая.

Ну, почти невозмутимого. Глазами он сверкал почти так же, как недавно, перед сражением на яртах, — горячо и лукаво.

— Простите, ваше величество, — сказал мужчина, наклонив голову и пряча этот самый взгляд. — Я подумал, что вы захотите продолжить наш диалог, который пришлось прервать из-за переноса в музей.

— Сейчас я хочу только одного, — огрызнулась Виктория. — Снять платье!

Что именно сказала, Виктория поняла, как только Гай резко выпрямился и посмотрел на неё с таким жаром, что у неё самой запекло в груди.

И щёки будто загорелись.

Ещё не хватало!

— Я могу помочь вам с платьем, — произнёс Гай, и Виктория непроизвольно округлила глаза. — У меня хорошо получится, гарантирую.

— Что? — выдохнула она возмущённо. — Да вы!.. Вы сегодня совсем! Сначала отказались отвечать на мой вопрос, потом устроили самоуправство, решив подраться с гостем из княжества, теперь вообще…

— Согласен, — кивнул Гай и нагло сделал шаг вперёд, подходя к Виктории. Не вплотную, но ближе, чем регламентировалось этикетом и здравым смыслом. — А вы не сдерживайтесь. Если хотите, дайте мне по лицу. Я же вижу, как вы кипите.

Виктория не давала никому по лицу с момента снятия проклятья. До этого — бывало, и частенько. Что там говорить, она то и дело лупила горничных, неудивительно, что её никто не любил и не уважал. Те времена давно прошли, и Виктория полагала, что больше никогда… Однако…

Гай и правда раздражал её сейчас. Она испытывала такой комок противоречивых эмоций, что в них наверняка не смог бы разобраться даже Арен. Виктория и злилась, и была смущена, и терялась из-за того, что не могла понять своего нового охранника. Хотя какой он, к демонам, охранник! Артефактор, заговорщик и позёр.

Ещё Викторию крайне возмутили слова Гая: «Я же вижу, как вы кипите» — возможно, если бы не они, императрица не решилась бы на дальнейшие действия. Но эта фраза оказалась спусковым крючком…

И Виктория, подняв ладонь, от души приложила Гая по щеке.

Его голова дёрнулась в сторону, и Виктория почувствовала мимолётное удовлетворение, которое тут же растворилось в её крови без следа, как только она заметила усмешку на лице мужчины. По-прежнему дерзкую и почему-то очень довольную.

— Легче? — спросил Гай, поглядев на Викторию прямо и не таясь. Он явно не чувствовал никаких угрызений совести. — Или желаете повторить?

— А смысл? — она хмуро смотрела на его наглую физиономию. Из-за бороды даже было непонятно, остался ли на коже Гая какой-либо след. Вот на её руке точно остался! — Только ладонь отобью. У вас лицо как кирпич!

Виктория потрясла рукой — с каждой секундой она чувствовала жжение всё сильнее — и никак не ожидала, что через секунду Гай перехватит её ладонь, а затем…

Он наклонился и прижался к ней губами.

Твёрдыми и жаркими.

Кровь бросилась в лицо, сердце замерло, дыхание перехватило, и Виктория застыла, просто глядя на темноволосую макушку Гая, который продолжал целовать её руку. Да, он не держал губы в одном месте, а медленно, но крепко и страстно перемещал их, и только спустя несколько мгновений Виктория сообразила, что это не только поцелуи — Гай лечил её пострадавшую от удара кожу.

— Прошло? — спросил он шёпотом, коснувшись тёплым дыханием её пальцев. — Или ещё?

Викторию бросило в дрожь. Защитница, этот человек — сумасшедший!

— Вы свихнулись? — так же шёпотом поинтересовалась императрица, сама не зная, почему не спешит отбирать у Гая свою руку. — Вы…

— Конечно, я свихнулся. Вот как увидел вас — так и свихнулся, — ответил мужчина таким серьёзным тоном, что Виктория сразу поняла: не шутит. — Поэтому, боюсь, вам придётся регулярно меня поколачивать, чтобы мозги встали на место.

Несмотря на всю странность ситуации, Виктория не удержалась от улыбки, услышав подобное заявление. И уже собиралась забрать у Гая свою руку, когда он переместился с пальцев к запястью и ласково коснулся губами пульсирующей в такт сердцебиению венки.

Ох! Виктория даже зажмурилась, почувствовав такую мощную волну желания, что едва не упала, удержавшись на ногах лишь чудом. Её словно молнией пронзило, и от запястья, которое до сих пор целовал Гай, в разные стороны принялись расходиться разряды удовольствия, заставляющие дрожать, волноваться и ждать большего.

Большего? Нет, нельзя!

Собрав всю волю в кулак, причём и в прямом смысле тоже, Виктория отняла руку. Спрятала её за спину и сказала, стараясь, чтобы её голос не дрожал:

— Выйдите. Я хочу переодеться.

Конечно, у неё ничего не получилось. Голос дрожал, и ещё как!

— Как вам будет угодно, — поклонился Гай, не отрывая горящего взгляда от её наверняка алого, как ненавистное платье, лица, развернулся и вышел из гостиной.

Только после этого Виктория позволила себе дойти до кресел и опуститься в одно настолько резко, будто у неё подкосились ноги.

«Защитница! Что это было и стоит ли рассказать Арену?» — билась в её голове настойчивая мысль, но ответ Виктория почему-то найти не могла.

***

Гай, выходя из покоев Виктории, со стороны выглядел невозмутимо, но на деле же у него было ощущение, что он горит. Хорошо хоть внешне это никак не отражалось — и в отличие от Виктории, чьи щёки были розовыми почти всё время, пока Гай с ней разговаривал, он не чувствовал жара в области лица. Однако изнутри кровь будто заменили на лаву из жерла вулкана.

Он не соображал, куда идёт, вспоминая случившееся. Вкус бархатной кожи— у императрицы она была похожа на персик, такая же нежная, душистая и сладкая, — лёгкую дрожь женского тела, тёплый, но смущённый, а иногда и возмущённый взгляд, прерывистое взволнованное дыхание — всё это было невозможно не вспоминать. Виктория реагировала, ей было приятно — и она, кажется, сама не до конца могла поверить в подобное. Как и Гай, впрочем.

Интересно, она пожалуется на него мужу?..

— Гай, — вдруг окликнул его знакомый голос, и Гай, обернувшись, заметил Кирстена и ещё одного охранника в форме.

— Я думал, у тебя выходной, — удивлённо протянул Гай, и Кирстен хмыкнул.

— У меня дежурство вне очереди. Тебя император вызывает.

Настроение тут же изменилось, огонь в крови угас, превратившись в ледяную воду.

— Куда? В личные покои или…

— Да, в его комнаты. Помнишь, где они находятся, или проводить?

— Помню. Сейчас идти?

— Нет, через час, — хохотнул Кирстен, покачав головой. — Конечно сейчас! Ужин совсем скоро. Думаю, император о чём-то хочет с тобой поговорить до него.

Ужин…

Только услышав это слово, Гай вспомнил, что не обедал. Во время поединка на ярте это сыграло на руку — невозможно нормально биться на сытый желудок, нужна лёгкость, — но сейчас резко начало мешать. И в животе беспокойно заурчало…

Подавив возникшее на нервной почве чувство голода, Гай зашагал в сторону покоев императора, про себя надеясь лишь на одно: что его величество внезапно не передумал отменять приказ насчёт Виктории. Этого Гай не переживёт, он уже настроился на завоевание императрицы и был не уверен, что сможет удержаться, даже если Арен передумает.

Не теперь, когда он видел её вот такой — с розовыми щеками и учащённым дыханием, со взволнованно блестящими глазами, похожей не на императрицу, а на обычную девушку, впервые столкнувшуюся с чувственной стороной жизни.

Император находился в гостиной своих покоев. Как и в прошлый раз, сидел в кресле возле окна, но, когда Гай вошёл в помещение, не встал, а лишь кивнул. Выглядел он абсолютно бесстрастно — не поймёшь, зачем позвал, как ни старайся. Может, он и злится с таким же невозмутимым выражением лица?

Гай опустился в то же кресло, что и накануне, и непроизвольно покосился на другие свободные кресла, помня, о чём говорила ему София. Интересно, есть ли она здесь?

— Скажите, Аргай, — произнёс император негромко, и Гай тут же подобрался, забыв про всё лишнее, — как вы оцениваете свой сегодняшний поступок?

Сегодняшний поступок?

Несколько секунд Гай смотрел на Арена, ощущая, что от его дальнейшего ответа зависит очень многое, если не всё.

— Как безрассудный.

Уголки губ императора чуть приподнялись.

— Почему?

— Потому что я выдал себя. Мужчина, который умеет сражаться на традиционном оружии сизгурдцев, — редкость для Альганны. И об этом умении точно знала моя жена, которая могла рассказать о нём Вистану Болдиусу.

Только произнеся всю фразу до конца, Гай осознал, что у него совсем не перехватило горло — а вроде как должно было. Отчего так вышло, он понял спустя пару секунд, услышав от императора:

— Я могу на время отключить ваш амулет, чтобы было удобнее разговаривать. Кстати, не коситесь на соседние кресла — Софии там нет.

Спрашивать, откуда он знает, что Гай в курсе её присутствия здесь в прошлый раз, было не обязательно — Гай и так догадывался, что Арен манипулировал любовницей, дабы вынудить её объяснить ему всё по-человечески и предложить помощь, которой Гай сегодня воспользовался.

— Спасибо, ваше величество, — склонил он голову. — Сложно общаться, когда совсем ничего не можешь сказать о своём прошлом.

— Понимаю, — прохладно откликнулся император. — А теперь ещё один вопрос. Объясните мне, почему после подобного безрассудства я не должен немедленно разорвать с вами контракт и отправить вас на казнь? Кстати, вашу жену казнили утром, теперь вы вдовец.

На мгновение задохнувшись от подобного заявления, Гай, кашлянув, ответил, решив быть честным:

— Я не знаю, по каким причинам вы можете не передумать. Я действительно поступил недальновидно. Меня извиняет лишь то, что я не имею отношения к службе безопасности. Я артефактор и…

— И вы хотели впечатлить Викторию, — с лёгкой, но ледяной иронией заметил император. — Предполагаю, она впечатлилась. Но что будем теперь делать с вашей наверняка раскрытой личностью? Мне нужно, чтобы никто не догадывался, кто находится под маской охранника Гая. А тут такое невероятное совпадение… Ещё и имя мы вам изменили лишь частично. Надо было переименовывать кардинальнее.

— Никто не поверит в то, что вы могли так подставиться, ваше величество, — горячо возразил Гай. — Нанять меня, позволив называться кратким именем, ещё и этот спектакль с яртой… На месте ваших заговорщиков я бы подумал, что всё это похоже на специальную постановку с неясной целью. Иначе слишком очевидно.

— Слишком очевидно получается, когда сначала делаешь и лишь затем думаешь, — откликнулся император с прежней прохладцей в голосе. — Того, что вы описали, мало, Аргай. Как считаете, почему? Если вы ответите правильно на этот вопрос, я, так уж и быть, не стану рвать контракт.

Ответ был очевиден, но легче от этого не становилось. Потому что Гай не представлял, как исправить сегодняшний промах.

Не только Амира знала об умениях Гая. О том, что он отлично обращается с яртой, была в курсе едва ли не половина жителей Корты!

— Кровь, — сказал Гай со вздохом. — Иллюзорные амулеты не могут изменить её суть и состав. И если кто-то заполучит мою кровь, он выяснит настоящее имя охранника императрицы.

— Верно, — кивнул император, внезапно положив перед Гаем на стол какой-то маленький пузырёк с горлышком, заткнутым пробкой. — А теперь — пейте.

Мгновение Гай думал, стоит ли поинтересоваться, что за жидкость находится в пузырьке. Потом рассудил, что на сегодня достаточно ошибок и, даже если внутри яд, не выпить он не может.

Поэтому Гай просто взял в руки предложенное императором, аккуратно вытащил пробку, выдохнул… и опрокинул в себя содержимое.

Тут же стало безумно жарко, словно Гая внезапно зашвырнули в костёр, и он непроизвольно вскочил с кресла, хватаясь за голову и пытаясь вздохнуть — лёгкие отказывались слушаться.

— Сейчас пройдёт, потерпите, — невозмутимо проговорил император. — И сядьте. От того, что вы стоите, легче не станет. Хотите знать, что это было, или мне оставить объяснения при себе? Я как-то думал, что вы хотя бы спросите.

— Пить… всё… равно… пришлось бы… — выдавил из себя Гай, садясь обратно. Потёр саднящую грудь, внутри которой по-прежнему бесновалось пламя, и закашлялся. Ему почудилось, что из горла сейчас начнёт вылетать пепел — но ничего подобного не произошло.

— Ну почему, вы могли отказаться, — хмыкнул император, и его чёрные глаза были полны иронии. — Выбор есть всегда. Хотя насчёт вас я уверен — вы бы выпили. Так вот, Аргай… Если бы не этот флакончик, я был бы зол на вас гораздо сильнее. Но как только я определился с вашей кандидатурой, мне сразу стало ясно, что скрыть вашу личность будет сложно, особенно учитывая тот факт, что Болдиус вас прекрасно знает. И не только Болдиус. Если бы вы хотя бы прошли курсы при комитете безопасности или у дознавателей, но времени на них нет. Однако у нас есть другие ресурсы, и я их задействовал. Теперь в течение месяца, если у кого-то окажется ваша кровь, она будет определяться как кровь неаристократа без родовой магии.

От удивления даже жар в груди прошёл, и Гай просто замер, в шоке таращась на императора.

— Но… это же невозможно!

— В официальной науке — да, — кивнул Арен. — Но мы использовали неофициальную. Янг прислал мне пузырёк сегодня после обеда. Как чувствовал, что пригодится. Однако не расслабляйтесь: даже учитывая то, что ваша кровь теперь ничего и никому не скажет, всегда остаётся вероятность, что окружающие будут доверять не анализам, а собственным ощущениям. Не подставляйтесь, Аргай — это опасно. Вам лучше?

От внезапной смены темы Гай на секунду растерялся, не сразу осознав, о чём речь, и лишь затем подтвердил:

— Да, существенно. Я бы хотел узнать, о какой неофициальной науке идёт ре…

— Спросите Янга, — перебил его император. — Раз вам стало лучше, идите. И не разочаровывайте меня больше.

Поняв, что Арен считает разговор законченным, Гай не стал настаивать — поднялся с кресла, поклонился и вышел из покоев его величества.

***

Сколько времени Виктория просидела на одном месте, молча глядя в окно, за которым тёмным бархатом синело небо, она не знала. Но очнулась императрица от лёгкого прикосновения к плечу.

— Вик, — тихо говорила София, с тревогой вглядываясь в её лицо, — ужин через десять минут. Я оставила детей Арену, решила зайти к тебе, потому что ты не отзывалась по браслету.

— По браслету? — переспросила Виктория непонимающе, покосившись на запястье левой руки — не той, что целовал Гай, а другой, но этого хватило, чтобы вспомнить и вновь покраснеть.

Сферический экран светился, да и сам браслет едва ощутимо вибрировал. И как она не замечала?

— Что с тобой, Вик? — спросила София, садясь рядом с её креслом на колени. — Ты даже платье не сняла… А ведь ты не любишь такие наряды… Что-то случилось на выставке?

— Ох, чего только сегодня ни случилось, — вздохнула Виктория, поняв, что очень хочет поделиться с Софией всеми своими волнениями. — И я бы тебе рассказала, но времени нет. Надо переодеваться и идти. Зайдёшь ко мне вечером?

Что-то шевельнулось в памяти, когда Виктория произнесла слово «вечером», и через мгновение она вспомнила — а ведь Гай тоже обещал зайти, чтобы обсудить поведение Рона Янга, которое почему-то казалось ему подозрительным.

Виктория едва не застонала, осознав, что её раскалывает пополам странное двоякое чувство — с одной стороны, она не желала больше видеть Гая, а с другой — наоборот, хотела, чтобы он поскорее пришёл. И как это вообще может сочетаться?!

— Конечно, зайду, — ответила София, ободряюще улыбнувшись. — Вставай, Вик. Я помогу тебе с платьем.

Разумеется, София не могла не заметить огненный букет на столе. Чего там не замечать — он ведь стоял тут же, посреди мягких кресел, и Виктория, когда недавно сидела в ступоре, периодически поглядывала на цветы. Если их ещё можно было принять за простую благодарность, способ сказать спасибо за беспокойство о его семье, пусть и своеобразный, то дальнейшее поведение Гая — уже нет.

Каждую секунду Виктория ожидала, что София, вместе с которой она отправилась в гардеробную, спросит: «А что за букет стоит на твоём столе, Вик?» — но аньян наследников молчала. А если и говорила, то о чём угодно, только не об огненных цветах. Рассказывала, чем сегодня занималась с детьми, что болтал Александр, как Агата и Ариэлла расшалились на уроке танцев и чуть не довели до заикания учителя, который искренне не понимал, почему ставит своим подопечным одну мелодию, а они танцуют так, будто слышат другую, и ещё смотрят на него честнейшими глазами: мол, что вы, айл Гидеон, мы всё делаем правильно, это у вас что-то со слухом… И несмотря на то, что в глубине души Виктория понимала: девочки были не правы, нельзя так издеваться над преподавателями, — не смеяться она не могла. Особенно когда София в лицах изображала, какой смиренный у девчонок был вид, когда она отчитывала их за безобразное поведение.

— Шалуньи, — фыркнула Виктория, едва не застонав, потому что София наконец справилась со шнуровкой и потянула платье вниз. — Агата и раньше была непослушной, но после появления Ариэллы её способности к шкодничеству изрядно увеличились.

— Вик, Агату сдерживало отсутствие рядом подруг-сверстниц, — сказала София, поднимая с пола ненавистный алый кошмар. — Она любит Александра, но он слишком мал для многих её идей. На самом деле, дружба с Ариэллой — благо для Агаты. Я безумно рада, что девочка останется у нас… Иначе Арену пришлось бы что-то придумывать, возможно, даже отправлять Агату в обычную школу для аристократов.

Викторию передёрнуло — нет уж, не после нескольких попыток убить её дочь! — и София понимающе улыбнулась.

— Интересно, что станет с их дружбой в будущем… — протянула императрица и со вздохом призналась: — У меня не осталось ни одной подруги из прошлого. Сначала я была недостаточно хороша для аристократов, потом… ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — кивнула София, разглядывая содержимое гардероба. — Так… Давай наденем вот это голубое платье? Люблю, когда ты в голубом. Он тебе особенно идёт.

Виктория согласилась, София вытащила платье, сняла его с вешалки и неожиданно тихо произнесла, кинув на императрицу быстрый взгляд:

— Я спрашивала про них у Тайры.

— Что? — Виктория едва не подпрыгнула. Имя шаманки, с которой занималась Агата, всегда действовало на неё как прикосновение острого ножа к обнажённой коже. — Про них… про девочек?

— Да. Я спросила у Тайры, что будет с их дружбой в будущем… Я не должна была, конечно, этого делать. Просто я переживаю. Агату столько раз пытались убить, Ариэлла… она милая и прекрасная девочка, но у неё ведь нет магии. Не станет ли она в будущем завидовать Агате?

Виктория понимала Софию — ей в голову приходили те же мысли, когда она смотрела на дочь и её новую подругу. Всё-таки рядом с принцессой, наверное, должна находиться девочка с энергетическим контуром. Но судьба распорядилась иначе.

Точнее, не судьба, а Гектор Дайд, главный дознаватель. Муж Тайры, кстати…

— Она сказала, чтобы я не беспокоилась, — продолжала София с явным облегчением. — Сказала, что Элли никогда не предаст Агату. И что они будут дружны всю жизнь, если не поссорятся… Не поссорятся из-за человека, которого полюбят обе, но достанется он лишь одной.

Виктория почувствовала себя так, будто ей в лицо кинули раскалённые угли.

— Вот уж не хотела бы я, чтобы у Агаты была такая же ситуация, как у нас с тобой и Ареном! — проговорила она нервно, пока София быстро застёгивала мягкое голубое платье. Оно было красивым, но домашним и очень уютным — то, что нужно после красного безобразия.

— Не думаю, что речь идёт о чём-то похожем, — ободряюще улыбнулась София. — И вот ещё что, Вик… Я не говорила ни слова Арену. Потому что если он сейчас это услышит… Я не уверена, что он не передумает насчёт нахождения Ариэллы во дворце.

— О да-а-а, — протянула Виктория со смешком. — Устранит помеху заранее. Мало ли, вдруг этот неведомый мужчина выберет не Агату? Да Арен его в порошок сотрёт.

— Знаешь, мне почему-то кажется, что наша Агата сможет полюбить только такого мужчину, которого будет очень непросто стереть в порошок, — призналась София, и они с Викторией, понимающе переглянувшись, хором рассмеялись.

***

Гай наивно надеялся, что успеет поужинать после разговора с императором, но быстро выяснилось: надеялся зря. Не успел он выйти из покоев Арена и пройти пару шагов по коридору, как его браслет требовательно завибрировал. Активировав сферический экран, Гай включил проекцию пришедшего сообщения — и его брови резко взмыли вверх, потому что писал Рон Янг.

«Переноситесь по координатам… Лучше сейчас».

Сейчас. Прекрасно. Ладно, насколько Гай помнил, столовая для дворцовых служащих работала круглосуточно — значит, когда-нибудь он всё-таки поест. И как бы ни хотелось уже закинуть в желудок хоть немного еды, гораздо интереснее было, что собирается сказать Янг. Он же Гая не пиво пить позвал? Точно нет.

Быстро завернув в зал для переносов, Гай построил лифт по координатам, которые прислал ему Рон, вписал в формулу константу перемещения и через пару мгновений, когда стены лифта истаяли, с удивлением огляделся по сторонам, не понимая, где находится. Больше всего это помещение с гардеробом, настенным зеркалом, банкеткой и несколькими парами обуви у порога напоминало обычную прихожую.

В стене напротив он заметил две двери, и спустя секунду после появления Гая одна из них открылась и в комнату вошёл Янг. Без рубашки, в одних штанах и тапочках. Волосы на его голове были влажными, будто он недавно принимал душ.

— А-а-а, вы уже тут, — кивнул артефактор, выглядевший настолько уставшим, словно весь день землю копал. — Отлично. Я боялся, что ещё долго не явитесь, а у меня заканчивается заряд бодрости. Идёмте скорее.

Гай сделал шаг вперёд, двигаясь за Роном, который уже развернулся и собирался отправиться назад через тот же дверной проём, из которого недавно вышел, но в этот момент из второй двери навстречу Янгу выскочила девочка лет десяти с кудрявыми светлыми волосами. Покосилась на Гая с неодобрением, сдвинув светлые брови, потом перевела взгляд на Рона и укоризненно протянула:

— Ты куда? А ужин?!

— Я минут на двадцать, Кэти, — ответил артефактор голосом, полным смиренной нежности. — Срочное дело.

— У тебя все дела срочные! — Девочка топнула ножкой в очаровательном пушистом тапочке с помпоном. — Уходишь до завтрака, приходишь после ужина! Нельзя так, Рон!

Не выдержав, Гай посмотрел на малышку внутренним зрением — сестра Янга, если он правильно понял, кем Рону приходилась эта девочка, тоже была магом. Слабее, чем Янг, но всё же силы немалой — энергетический контур у девочки был на пятьдесят магоктав.

— Прости, котёнок, — вздохнул парень, наклонился, погладил надувшегося ребёнка по голове, что-то прошептал на ухо, и Кэти, согласно кивнув, всё-таки развернулась и ушла обратно. Почти сразу после этого Гай ощутил вкуснейший запах жареной картошки и чего-то мясного — по-видимому, в той стороне была кухня, — и ему показалось, что он сейчас в обморок упадёт.

— Судя по вашему голодному взгляду, вы уже стены готовы грызть, — услышал Гай смеющийся голос Янга и развернулся к нему. — Тогда давайте так: сейчас мы с вами всё обсудим, а потом вы у нас поужинаете.

— Я? — изумился Гай, не веря, что слышит подобное от этого человека.

— Да, — кивнул Рон. — У меня правило: не приглашать в дом аристократишек, но вы сейчас не он. Так что можно.

— Ах, вот в чём дело, — улыбнулся Гай, сдерживая хохот — настолько лукавым ему в этот миг казалось лицо Янга. — Тогда я с удовольствием принимаю ваше предложение.

— Отлично. Идёмте. Поскорее закончим — поскорее поедим.

Запустив в волосы пятерню, Рон высушил их заклинанием, но больше ничего делать не стал, так и продолжив энергично шагать вперёд без рубашки, будто это не было вопиющим нарушением правил приличия.

Через полминуты после того, как они вдвоём пересекли маленькую и уютную гостиную, наполненную мягким вечерним светом, Рон толкнул узкую дверцу, защищённую магией настолько мощно, что Гай сразу понял, куда его ведут.

Это была лаборатория. Конечно, разве Янг мог обойтись без лаборатории в собственном доме? Мало ему помещений Института артефакторики, видимо. Не зря на него сестра ворчит.

Впрочем, кто бы говорил — Гай тоже всегда был одержимым наукой, Амира как только его ни обзывала — и книжным червём, и пробирочником, и пыльным пауком. Пауком — потому что он брал кровь у испытуемых… и после они непременно умирали от магического рака.

— Здесь раньше находилась мастерская моего отца, но после его смерти я оборудовал лабораторию, — сказал Янг, проходя внутрь. Дождавшись, когда Гай войдёт, захлопнул дверь, поставив на неё магическую печать против открытия с другой стороны, активировал сразу кучу плетений — у Гая в глазах аж засияло, и он непроизвольно начал оглядываться, считывая формулы из окружающего пространства.

Защита внутренняя и внешняя: от пожара, от взрыва, от прослушивания, от ментальной магии, от родовой магии…

— Вам не кажется, что это паранойя? — усмехнулся Гай, но Янг его веселья не разделял.

— Нет, мне не кажется. И дело тут вовсе не в вас, Гай, я прекрасно понимаю, что вы мне не навредите. Точнее, Аргай.

— Лучше давайте на «ты», — предложил Гай, которому почему-то не хотелось, чтобы Рон называл его полным именем. Скорее всего, потому что он отлично понимал: в отличие от императора, для Янга аристократическое имя — непреодолимое препятствие. Считать аристократа другом он никогда не станет, а Гаю хотелось, чтобы считал.

— Я не возражаю, — пожал плечами артефактор, подходя к длинному столу, на котором в идеальном порядке были разложены различные инструменты. Стул был только один — значит, Янг привык работать в одиночестве. — Иди сюда. Ближе, Гай.

Гай подошёл к столу, разглядывая помещение. За спиной Янга он заметил окно, тоже защищённое магией настолько, что на него было больно смотреть магическим зрением, по левую от окна сторону располагались полные книг и пособий шкафы и незажжённый камин. А по правую — многочисленные ящички обычного артефакторского каталога, в таких удобно хранить материалы. Много, очень много ящичков. Впрочем, были и обычные полки — на них Гай увидел залежи различных инструментов, которым не нашлось места на столе, но и в ящики каталога они не влезали.

Свет в лаборатории Янга был ярким, но не слепил глаза. Отличные условия, чтобы творить… И места в центре комнаты при необходимости хватит на пространственный лифт, усовершенствованием которого как раз и занимается Рон. Правда, сейчас лаборатория была надёжно защищена от любых перемещений.

— Смотри, Гай, — сказал Янг, кивнув на предмет, который лежал на столе. Он был похож на разделочную доску, только слишком большую и сделанную из чёрного стекла. Хотя… нет, кажется, это обсидиан. Идеальный камень для создания артефактов с использованием магии крови.

— Что это?

— Тот самый анализатор, о котором я говорил сегодня на совещании. Точнее, его слегка изменённая модель. Мой коллега отбраковал этот экземпляр, а я забрал себе, чтобы поработать над ним с собственной целью. Ты ведь выпил эликсир, который я сегодня передал императору?

Гай кивнул, разглядывая тонкую пластину обсидианового анализатора. Формул на ней было множество, и таких мелких, что без увеличителя не разобрать.

— Как я понял, эликсир изменил состав моей крови. Так, чтобы она определялась как кровь обычного мага, а не аристократа.

— Боюсь, что состав крови изменить невозможно, — хмыкнул Янг. — Но можно обмануть артефакт, который будет делать анализ. Я хочу проверить, получилось ли.

— А ты не знаешь этого точно?

— Нет. Я не стал проверять ни на ком другом по определённым причинам. Сейчас объясню тебе по каким. Давай, коснись пальцем анализатора.

— В каком месте?

— В любом.

Гай наклонился — глянцевая зеркальная поверхность отлично отражала его лицо, к которому он ещё не успел привыкнуть, — протянул руку и дотронулся мизинцем до самого центра артефакта. Почувствовал лёгкий укол, и обсидиан на одно краткое мгновение стал алого цвета.

— Всё, убирай палец.

— И что теперь? — поинтересовался Гай, выпрямляясь. Он ощущал безумное воодушевление, находясь в своей стихии, рядом с интересным артефактом.

— Ждём.

Секунда, другая, третья… И на поверхности анализатора начали появляться слова.

Гай ждал какого-то чуда — наверное, полную формулу наследуемого кода, которую разгадал Янг, пока остальные маялись, — но увидел общий анализ крови с биохимическими показателями. Стандартный анализ — такой брали у всех поступающих в госпиталь. Правда, обычные анализаторы показывали самое большее пятнадцать показателей, здесь же всё было гораздо серьёзнее.

И Гай уже открыл рот, чтобы спросить, что дальше, когда вдруг заметил…

Отдельной строкой, в самом конце, была выделена в рамочку одна фраза.

«Наличие родовой магии: нет».

— Работает, — с облегчением кивнул явно довольный Рон. — Видишь? Перед тобой самый чувствительный анализатор из современных, и он не видит в твоей крови родовую силу.

Гай кашлянул, пытаясь справиться с удивлением.

— Невероятно. Мало того, что анализаторы обычно либо определяют наличие или отсутствие родовой магии, либо выполняют анализ крови, так ещё и обмануть анализатор — нечто из ряда вон.

— Из ряда вон, точно, — усмехнулся Янг, весело сверкая глазами. — Хочешь узнать, как так получилось?

— Ещё спрашиваешь!

— Ну мало ли, вдруг желаешь оставить мне эту тайну, — в голосе Рона слышалась дружелюбная ирония. — Некоторые предпочитают не знать ничего лишнего, чтобы обезопасить себя. Но ко мне, увы, это правило не применить — я знаю слишком много. Так вот, ты верно сказал, Гай, — речь идёт именно об обмане анализатора, а вовсе не об изменении формулы наследуемого кода. Её изменить, конечно, невозможно. Эликсир, который я передал для тебя, закрывает установление истины. Достигается это сочетанием двух, скажем так, элементов. Первый — кровь императора.

Гаю захотелось хлопнуть в ладоши. Теперь понятно, отчего он чувствовал себя так, будто горит, после того как выпил содержимое флакона. Кровь императора — считай, живой огонь.

— Кровь его величества способна на многое, — продолжал между тем Янг. Коснулся пальцами бока анализатора — и обсидиановый экран погас. — Чаще всего она используется как усилитель тех или иных свойств, как катализатор. Так утверждает официальная наука, по крайней мере. Для любого заклинания кровь Альго — дрова, которые подбрасывают в костёр. Но лишь в классической магии.

— А существует какая-то другая? — осторожно уточнил Гай, чувствуя себя первоклассником на первом уроке в школе. — Родовая и обычная классическая, других я не знаю.

— Ещё шаманская. И не смотри на меня как на сумасшедшего, тебе не идёт. Да, шаманская магия существует. И применяя её эманации, кровь императора можно использовать как угодно. Шаманство прописывает условия, а кровь его величества обеспечивает их выполнение, причём на долгое время. Можно было бы закрыть твою родовую силу и без помощи Арена, применяя твою собственную кровь, Гай, но такой эликсир действовал бы сутки. Мой будет действовать месяц.

Голова шла кругом, в мыслях мелькали сотни вопросов, и Гай решил озвучить самый очевидный.

— Ты шаман?

— Нет. Но в окружении его величества есть шаманы, которые смогли научить меня некоторым вещам. Хотя один бы я, конечно, не справился. Я создал только формулу эликсира — воплощали в жизнь мы её вдвоём с одним из шаманов на службе императора.

— Слушай… — Гай вновь посмотрел на обсидиановый анализатор. — А эта шаманская магия… Она не способна решить проблему определения родовой силы?

Судя по слегка зловещей улыбке Янга, вопрос был не в бровь, а в глаз.

— Ты ведь занимался магическим раком. Представь, что вылечить от него возможно, но каждая спасённая жизнь отнимает жизнь у другого человека. Жизнь за жизнь — один из постулатов шаманства. Ещё они утверждают, что за всё нужно платить. Так что за определение превалирующей родовой силы в крови неаристократов шаманам придётся заплатить очень дорого, учитывая масштаб проблемы. Слишком дорого, Гай. Это крайняя мера, она может быть задействована, если не сработает ничто другое.

Рон не ответил прямо — да, в его словах не было однозначности. Но Гаю хватило и намёков, чтобы понять — шаманская магия, чем бы она ни была, способна помочь. Однако император — да и Янг, скорее всего, — хотят использовать классическую магию.

— Кроме того, — продолжал Рон, скрестив руки на груди, — шаманство — очень специфическая материя, и чем меньше людей в нём разбираются, тем лучше. Ни к чему знакомить с этим широкие массы.

— Я понял, — кивнул Гай, а затем осторожно предложил: — Ты не передумал насчёт ужина?

— С чего вдруг я должен передумать? — слегка удивился Янг и повёл Гая обратно — в гостиную, затем в прихожую, а после и на кухню, где за длинным накрытым столом сидели уже знакомая Гаю девочка по имени Кэти и женщина средних лет без малейшей капельки магического дара. Обе посмотрели на гостя с лёгким удивлением, но спрашивать ничего не стали и накормили так, что обратно во дворец Гай переносился сытым и довольным. Его даже начало клонить в сон, однако позволить себе отправиться в постель он пока не мог — впереди было ещё одно незаконченное дело.

Очень приятное дело.

***

Ужин помог Виктории справиться почти со всеми тревогами. Она смотрела на детей, которые смеялись и шалили, на Арена, уставшего, но чем-то неуловимо довольного, на Софию, пытавшуюся урезонить своих воспитанников, — и не могла сдержать улыбку. Даже принцессу Анну, вновь решившую присоединиться к трапезе, Виктория была рада видеть и с удовольствием обсудила с ней прошедшую выставку. И о поступке Гая получилось рассказать настолько легко и весело, что Виктория сама поверила, будто всё это вовсе не важно для неё. Она понятия не имела, удалось ли ей убедить мужа, его сестру и Агату, которые были эмпатами, но хотелось бы верить, что да. Ещё не хватает, чтобы кто-нибудь думал, что она переживает из-за Гая больше, чем следует.

После ужина Виктория отправилась в детскую вместе с Ареном, и рядом с Агатой, Александром и Ариэллой ей удалось расслабиться настолько, что она почти забыла о том, как приглашала Софию к себе. Вспомнила, лишь когда заметила пламя, взметнувшееся в камине.

— Арен сказал, что уложит всех сам, — произнесла София, выходя из огня. Улыбнулась Виктории, которая сидела в кресле перед окном и пила чай, глядя то на огненные розы, то на небо за стеклом, и продолжила: — Точно не помешаю?

После вечера, проведённого с детьми, обсуждать что-либо совсем не хотелось. И Виктория малодушно подумала: может, сказать Софии, что всё ерунда и она может идти? Тем более что их аньян наверняка с ног валится.

Однако… нет, она должна узнать всё сейчас.

— Точно. Садись, Софи. Будешь чай?

— Буду, пожалуй, — кивнула девушка, со вздохом облегчения опускаясь в кресло. Закрыла глаза и призналась: — Я очень люблю вечера. Больше всего их люблю. Несколько часов, когда можно делать что хочешь… Благословенное время. Ты меня понимаешь, как никто.

Да, Виктория отлично понимала Софию. Вот только о том, что делает императрица, все знали, её уважали, а аньян наследников всегда оставалась в тени. Хотя она порой сбивалась с ног, находясь с детьми почти круглосуточно. Особенно теперь, когда у Агаты появилась подруга.

— Арен не говорил, когда он планирует всё-таки устроить выходной?

— О, — на лице Софии появилась слабая скептическая улыбка. Глаз она по-прежнему не открывала. — Ты же знаешь его. Я не должна тебе говорить, но я скажу, чтобы ты была готова… Через полторы недели состоится свадьба Анастасии, и вы с Ареном отправитесь в Альтаку на сутки. Полагаю, он думает, что этого вполне достаточно для отдыха.

— Ох…

Нет, Виктория знала, что племянница императора планирует свадьбу. И даже в ближайшее время. Но, учитывая тот факт, что государственный переворот в Альтаке случился совсем недавно, Виктория почему-то думала, что Анастасия будет сочетаться браком после дня перемены года.

— Они и так несколько раз переносили дату, потому что у его величества Роланда не хватало времени, — вздохнула София, открывая глаза. Она выглядела слегка сонной, и Виктория не стала дожидаться, когда её собеседница нальёт себе чаю, — подозревала, что у Софии банально нет сил тянуться за чайником и чашкой, — приподнялась и приготовила напиток сама.

А когда ставила чашку перед Софией, наконец решилась на откровенный разговор.

— Ты так и не сказала, как тебе мои огненные цветы.

— Огненные цветы… — София улыбнулась, сделала глоток чаю и ответила, посмотрев в сторону букета: — Красивые, Вик. Но ты ведь меня не про красоту хотела спросить.

— Это точно, — пробормотала Виктория, тоже глядя на цветы. — Совсем не про красоту. Я просто думаю, что это ты помогла Гаю перенести сюда букет.

— Конечно, я, — подтвердила София. — И прости меня за самоуправство. Мне хотелось тебя порадовать.

— А Гаю чего хотелось? — спросила Виктория негромко и отпила из чашки. Ароматный напиток с лёгким привкусом мяты хорошо освежал и приносил хоть какую-то ясность в её смятенные мысли. — Как ты думаешь? А то я не понимаю.

— Тебе лучше спросить у него, Вик.

— Я спрошу, — она помедлила и добавила: — Потом. Сначала хочу узнать твоё мнение… а то мне сегодня полдня казалось, что я схожу с ума.

— Из-за роз? — удивилась София, и Виктория призналась:

— Нет, не только. Вот что ещё случилось…

Разговаривать с Софией всегда было легко. Даже когда императрица сражалась с собой, не до конца победив ревность и обиду, — уже тогда общение с Софией приносило ей умиротворение. Может быть, из-за характера девушки, на редкость незлобивого, может быть, из-за её искренности, которую Виктория ощущала как нечто мягкое и тёплое — несмотря на то, что не была эмпатом. Она знала, что может доверять Софии. Что, несмотря на свои отношения с императором, если Виктория попросит сохранить какую-то тайну — София её сохранит. И всегда поможет, если помощь будет в её силах.

Виктория считала Софию подругой, и ей было всё равно, что по этому поводу думают другие, хоть тот же Гай. Конечно, он бы не понял, как можно дружить с любовницей собственного мужа. Счёл бы Викторию сумасшедшей. И не только он, конечно.

Но им с Софией нечего было делить, поэтому они и дружили.

И сейчас Виктория, запивая чаем своё недоумение и волнение по поводу поведения Гая, постепенно рассказывала Софии о всём случившемся. И о просьбе Гая насчёт сестры и дочери, и о решении Арена по этому поводу, и о ссоре по пути в музей, и о взглядах во время дуэли, и даже… Да, даже о том, как Гай поцеловал ей руку.

София слушала молча и внимательно, забыв про чай. А когда Виктория закончила, мягко улыбнулась и произнесла то, из-за чего императрица едва не опрокинула чашку себе на платье:

— Ты ему нравишься, Вик.

— Кому? — слегка нервно откликнулась Виктория и залпом допила чай. Пальцы почему-то дрожали. Почему? Почему её волнует, нравится она Гаю или нет? Это что — какая-то болезнь? Размягчение мозга, например.

— Артефактору этому, — фыркнула София с весельем. — Уж прости, но охранником его называть будет кощунственно. Охранник, устроивший дуэль с гостем из княжества Сизгурд, — это что-то почти идиотическое. Представляешь, что с этим смертником сделал бы Ральф?

Виктория и София многозначительно переглянулись и хором расхохотались.

— В общем, — продолжила аньян наследников через несколько мгновений, отсмеявшись, — Гай пытается произвести на тебя впечатление, зацепить. Спор затеял, чтобы расшевелить, дуэль — чтобы покрасоваться, руку начал целовать…

— Чтобы возбудить, — хмыкнула Виктория, и София пожала плечами.

— Что-то вроде этого, да. Искушает. Арену рассказывать?

Виктория, до этого момента смотревшая на огненные цветы, вновь взглянула на Софию и, вздохнув, покачала головой.

— Нет. Не надо. Не говори…

***

Уже подходя к покоям императрицы, Гай подумал: а как его поздний визит воспримут охранники? На часах почти ночь, а он притащился к её величеству как к себе домой. Вряд ли рядовые стражники в курсе, что у императора есть любовница, которая ходит к нему через камин, да даже если бы они были в курсе — то, что позволено мужчине, не позволено женщине. Удивительно, что его величество сам настоял… Нет, об этом лучше не думать, а то он ещё додумается до того, что император действовал во благо Виктории. Конечно, это же так благородно — у меня есть любовница, так пусть и у тебя будет любовник. Тьфу!

Перед дверью в покои императрицы обнаружились знакомые Гаю охранники, в том числе Кирстен, сменивший одного из утренних ребят. И пока Гай шёл по коридору, все четверо стражников вопросительно смотрели на него, явно не понимая, почему он здесь, а не отправился отдыхать. Впрочем, подозрительных взглядов тоже никто не кидал — кажется, мысли о том, что причина для визита может быть далека от приличной, стражники не допускали.

— Её величество меня ждёт, — сказал Гай кратко, и Кирстен, кивнув, ответил:

— Сейчас узнаем.

Стучаться он не стал — приподнял руку и принялся набирать что-то на браслете связи. Заметил любопытный взгляд Гая, усмехнулся и пояснил:

— По вечерам мы не заходим в покои, если вопрос не срочный. Её величество ведь не обязана круглосуточно сидеть в платье и при полном параде. Так что по регламенту после восьми вечера всё спрашиваем через браслет.

В этот момент артефакт на запястье Кирстена завибрировал, и охранник, подняв глаза на Гая, кивнул:

— Всё, заходи.

Он опустил руку и открыл перед ним двери, за которыми виднелась гостиная покоев императрицы. При этом на лице Кирстена, как и остальных охранников, вновь не возникло ни малейшего удивления, что императрица разрешила Гаю войти в свои комнаты около одиннадцати часов вечера.

Интересно, они настолько не подозревают Викторию, считая её неспособной на измену императору, или дело в чём-то ином? Может, таков дворцовый регламент — ни во что не лезть и ничему не удивляться? Гаю было сложно судить, но, так или иначе, он был рад, что сплетен пока вроде бы не предвидится.

Ему в своё время хватило коллег, которые все без исключения были в курсе похождений Амиры. Кто-то его жалел, кто-то злорадствовал, кто-то ехидничал — неприятно было и то, и другое, и третье. Конечно, императрица — не рядовой сотрудник Института артефакторики, но и дворец — не то же самое, что институт, людей тут намного больше, а на каждый роток не накинешь платок. Хотя…

Гай вспомнил ледяной взгляд императора и непроизвольно хмыкнул.

Этот, пожалуй, сможет заткнуть кого угодно.

К удивлению Гая, в гостиной покоев императрицы кроме самой Виктории оказалась ещё и София. Сидела за столом в кресле напротив её величества и спокойно пила чай, а увидев Гая, приветливо улыбнулась.

— Добрый вечер, — поздоровалась девушка, поставив на стол чашку, в которой чая оставалось на самом донышке. — Я, пожалуй, пойду.

— Конечно, иди, — кивнула Виктория, не глядя на Гая, и София, пройдя мимо, бодро шагнула в огонь. Пламя затрещало, заискрило, даже словно заворчало, будто живое, — а потом успокоилось. Видимо, София перенеслась к себе. Или она переносилась сразу в комнаты императора?

— Разрешите сесть, ваше величество? — спросил Гай, стоя в шаге от кресла, в котором сидела Виктория, по-прежнему не обращавшая на него внимания — она смотрела на огненные розы.

— Садитесь, — сказала императрица с прохладцей в голосе, и Гаю стало весело — по-видимому, она решила отгородиться от него подобным невозмутимым поведением. Ладно, посмотрим, насколько её хватит. Он уже успел понять, что Виктория — личность темпераментная. Неясно, зачем императору при такой жене простоватая, пусть и искренняя София, но кто знает этих величеств?

— Угадайте, где я ужинал сегодня вечером, — слегка поддразнил Гай Викторию, опускаясь в кресло, в котором недавно сидела София. Запасных чашек на столе не было, поэтому Гай быстро очистил чашку Софии магией и налил себе чаю, игнорируя полный изумления взгляд Виктории.

— Ваша бесцеремонность не знает границ, — пробормотала императрица, и Гай хмыкнул.

— Ладно вам, ваше величество. Зачем спрашивать то, что и так понятно? Вы могли быть против того, чтобы я сел с вами за один столик, но раз вы не против, то вряд ли не разрешите мне выпить немного чаю. Впрочем, если вы возражаете, я не стану пить.

Виктория вздохнула.

— Я не возражаю.

— Ну вот видите. — Гай сделал глоток горячего напитка с лёгким ароматом мяты, поставил чашку на стол и улыбнулся Виктории, которая теперь смотрела на него: — Так что, ваше величество, есть догадки? Где я мог ужинать?

— В столовой, — пожала плечами императрица. — Впрочем, раз вы спрашиваете, то вы ужинали не там.

— Я был у Янга, — ответил Гай, решив не ходить вокруг да около. — И ужинал вместе с ним, его матерью и сестрой.

— Что?!

Судя по округлившимся глазам Виктории, такого ответа она не ожидала.

— Вы шутите?!

— Нет, не шучу, — усмехнулся Гай. — Он сам позвал меня. Сначала в лабораторию, показать кое-что, а потом и на ужин пригласил. И кстати, я отчасти был прав насчёт него.

Несколько мгновений Виктория молчала, озадаченно прикусив губу. Она явно не могла поверить в услышанное, но при этом понимала, что солгать Гай не мог.

— Удивительно, — сказала императрица в конце концов, покачав головой. — Рон настолько не любит аристократов…

— Так я и не аристократ, — Гай развёл руками, и Виктория улыбнулась, сразу преобразившись и из строгой и почти величественной женщины став милой и расслабленной. — Я серьёзно, ваше величество. Рон дал мне какой-то чудесный эликсир, который изменил мою кровь. Точнее, не саму кровь, а её восприятие анализаторами. И теперь она определяется как кровь неаристократа.

— Ого, — совсем по-детски и вовсе не царственно охнула Виктория. А потом фыркнула: — Значит, вот почему Рон счёл возможным отойти от своего правила: никаких аристократов в его доме. Раз ваша кровь определяется как неаристократическая, можно и расслабиться.

— А у него есть такое правило?

— Я слышала, что есть. Но не от Рона. Так, сплетни.

— Ну, раз сплетни, то не факт, что они правдивы.

— Учитывая его неприязнь к аристократии — скорее всего, правдивы.

— Возможно, — кивнул Гай. — Вообще, принимая во внимание тот факт, что я сегодня не завтракал и не обедал, подозреваю, что на Рона просто произвело впечатление урчание в моём желудке. Вот он и решил смилостивиться.

Виктория очень старалась сдержать смех после этой фразы, но у неё ничего не получилось — и, беспомощно всхлипнув, императрица всё-таки рассмеялась, трогательно закрыв рот маленькой ладонью.

***

Изначально Виктория сомневалась, стоит ли пускать Гая в покои. Смотрела на запрос от Кирстена и хмурилась. В её силах было ответить как «да», так и «нет», но она не знала, чего хочет на самом деле.

Точнее, знала, но хотеть этого было неловко.

Всё разрешила София, сказавшая:

— Да пусти ты его, договаривались ведь. В любом случае он ничего не сделает без твоего согласия.

Точно, не сделает. И ей всё-таки не следует забывать о том, что именно она должна быть хозяйкой положения, а не этот… бывший заговорщик.

Так что Виктория разрешила Гаю войти. София, естественно, тут же удалилась, а вот Гай принялся вести себя почти нагло — но делал это настолько легко и непринуждённо, что сердиться на него у Виктории не получалось. Да и некогда оказалось сердиться — после рассказа Гая о том, что он ужинал дома у Рона Янга, императрица напрочь забыла о своём возмущении поведением собеседника.

Гай поведал и о своих впечатлениях от анализатора Рона, а затем — впрочем, это было ожидаемо — поинтересовался у Виктории, что она знает о шаманской магии.

— Немногое, — ответила императрица честно. И добавила, мгновение поколебавшись: — Несмотря на то, что моя дочь — шаман.

«Ага! Не всё только тебе меня шокировать!» — почти злорадно подумала Виктория, наблюдая за тем, как вытягивается бородатое лицо Гая, из-за удивления становясь каким-то даже беззащитным.

— Вы имеете в виду принцессу Агату?..

— Конечно. У меня только одна дочь.

Гай нахмурился и провёл ладонью по густым тёмным волосам, будто желал встряхнуть застоявшиеся мозги.

— Этот дар передаётся по наследству?

— Я не шаманка, если вас интересует, — фыркнула Виктория. — И нет, дар не передаётся по наследству, хотя шаманы в одной семье появляются нередко. Однако считается, что шаманский дар может проявиться у ребёнка из любой семьи. Мы не знали, что Агата — шаман, пока… — Императрица вздохнула. — В общем, мы узнали об этом после нескольких покушений на неё. Когда главный дознаватель привёл во дворец на аудиенцию к императору свою будущую жену, тоже шаманку. Они с Агатой почувствовали друг друга… и теперь Тайра её учит. Чему конкретно, я не знаю, ни разу не присутствовала на занятиях.

Пока Виктория говорила, Гай слушал её с огромным интересом и почти жадностью, а когда она замолчала, уточнил:

— Вам нельзя на занятия? Запрещено?

— Вроде как да. Арен был пару раз… Потом сказал, что очень интересно, но у него, к сожалению, не хватает времени ещё и на посещение занятий по шаманству, так что придётся отдать их на откуп самой Агате.

— А подруга принцессы? Ариэлла Велариус?

— Она не шаман, — покачала головой Виктория. — Но Тайра сказала, что она может посещать занятия вместе с Агатой.

— Хм… — задумчиво протянул Гай, а потом спросил неожиданное: — А я могу поговорить с этой Тайрой? Мне хотелось бы задать ей пару вопросов… Думаю, это поможет в работе отдела по изучению родовой магии.

— Не боитесь? — сама от себя не ожидая, поддразнила мужчину Виктория. — Всё-таки Тайра носит фамилию Дайд.

— Я же не собираюсь её обижать, просто хочу поговорить, — слегка удивлённо откликнулся Гай. — Какая разница, чья она супруга? Мне интересно шаманство, а вовсе не она сама.

И в который раз за сегодняшний день Виктория подумала, что Гай всё-таки очень смелый человек.

Жаль, что заговорщик.