Глава 20.

- Глеееен! - Агген распахивает дверь и кружится по моей крохотной комнате в пышном платье цвета листвы молодого розана – бледно-зеленом, одном из тех, что я примеряла в городе перед встречей с мастером Дрейко. В мою дверь никто не вставлял замков, потому что никто не предполагал, что у тени могут быть гости.

- Глен, ты готова?

Я, конечно, готова, потому что с рассвета сижу одетая и обутая на кровати, безуспешно пытаясь читать какую-то книгу. Прошла всего какая-то седьмица дней с моего триумфального возвращения домой после похищения. Агген, проснувшись и обнаружив меня рядом с собой, разрыдалась от счастья. Я смотрела в ее мокрые сияющие глаза и нисколько не жалела о тех страшных мгновениях, что пришлось пережить мне в руках похитителей. Агген буквально за руку потащила меня, всячески  упирающуюся, к родителям. Я просила ее дать мне возможность привести себя в порядок, дабы не появляться перед господами в виде грязной оборванки, но она и слышать ничего не желала.

- Где ты была, что произошло? – требовательно выкриккивал лорд Эрко, и мне захотелось, вытянувшись, как ствол елия, по-военному «доложить обстановку». Но тут вмешалась леди Адон, совершенно неожиданно для меня, она подтолкнула меня за плечи к собственной ванной и потребовала горничную, сообщив, что маста Агген желает переодеться и позавтракать в спальне с родителями.

Это утро было таким счастливым и…полным. Мне не хватало такой полноты все последующие шесть утр и предыдущие семнадцать лет.

Короткий сжатый до предела рассказ вызвал у слушателей целую бурю чувств. Мне не хотелось говорить об убийстве слепого Сако – все эти годы, ловя на себе редкие взгляды – настороженные, недобрые, острые, - я понимала, что они чего-то ждут от меня, ждут и бояться. Того ли, что я оправдаю древние легенды про теней, чьи души приходят из другого мира, или что однажды я уйду в зазеркальный мир, уведя с собой Агген, или любой другой противной светлому Небу потусторонней мерзости. Боялись – и ждали, не желая видеть во мне ребенка, девочку, девушку, человека, избегали – и следили, стараясь лишний раз не моргать, и чем дольше от меня не поступало «ничего такого», тем плотнее, крепче становился этот внутренний страх и отравленное им ожидание. И вот теперь тень семьи Лиан, тень, разрывающая пространство, получившая имя в обход всех установленных порядков, скажет, что убила человека. Собственно, мой предел вранья на этот год был исчерпан на балу в Ночь Танверины, и я, покорная любой возможной участи, рассказала обо всем, не скрывая ни единого факта. Не скрывая – просто не всё произнося вслух. То, что я ударила слепца со спины, а потом удостоверилась ударом в шею. То, как пахла свежая жирная земля, полная корешков и дождевых червей, смешиваясь с кровью, пока я бросала ее на мертвые тела. То, как шелестела листва в лесу, и невыразимо прекрасно цвел розоновый куст над случайной могилой.

Даже в урезанном, облагороженном виде рассказ о похищении и освобождении имел просто сокрушительный эффект. Агген так и замерла на месте, широко распахнув глаза. Леди Адон, всегда такая холодная и практически неподвижная, прикрыла лицо платком. Лорд Эрко нахмурился, задумался, сжатые пальцы выдавали его напряжение и растерянность.

- Леди? – недоуменно произнёс он.

- Да. Старший из похитителей сказал, что убийство заказала леди.

- Имя, они не называли имени? Что-то еще? Возраст, внешность..?

- Нет, лорд.

Мы снова помолчали.

- Глен, - наконец сказал он (кажется, называть меня по имени постепенно входило в его привычку), - тебе нужно заглянуть к целителю. Неизвестно, что тебе вкололи… Иди прямо сейчас, целитель должен быть у себя.

Идти мне, естественно, не хотелось. Хотя вслух возражать не стала, молча склонила голову и направилась к целительскому крылу.

- О, маленькая тень вернулась! – гладкое лицо целителя изогнулось улыбающейся маской, - проходи, проходи! С чем пожаловала? Просто так? Соскучилась?

- Нет, - коротко отозвалась я, - на меня…напали два дня назад. Сделали какой-то укол, после которого я потеряла сознание, горсти на три приблизительно. По мнению нападавших, я должна была умереть. Лорд Эрко настоял на визите сюда.

- А ты, тень? Тебя не волнует собственная жизнь?

- Не очень, - вдруг неожиданно для себя сказала я.

Целитель Алико пугал меня, был странным…а может, была. Но он единственный из всех говорил со мной – обо мне. И это было непривычно – но и заинтриговывало.

Целитель взял меня за запястье, провел длинным чистым, как у куклы, ногтем по проступающим голубоватым венам.

- Тяжело тебе приходится, маленькая тень? – он почти шептал, а в его шепоте звучало не сочувствие – вожделение, тяжелое, неприкрытое. Пальцы – неживые, гладкие, словно перчатка, скользнули чуть выше, к сгибу локтя, надавили – и вдруг я почувствовала точечную боль – целитель надрезал мне кожу, и снова сдавил руку, побуждая кровь стекать в узкую стеклянную пробирку. Зачарованно полюбовался красной струйкой. После чего, совершенно равнодушно отбросил мою руку, понюхал стеклянную емкость с ее багровым содержимым. Мне подумалось, что сейчас, с таким почти живым от удовольствия лицом, он выпьет содержимое. Но нет. С явным сожалением отодвинул пробирку от себя, посмотрел на свет. И, наконец, отыскав на полке с десяток пергаментных конвертиков начал по очереди аккуратно разворачивать их и ссыпать невидимые мне порошки крохотной деревянной ложечкой, более похожей на лопатку. 

Я подошла ближе – здесь, в целительской, любопытство не было пороком. Порошки, разного цвета – серые, зеленоватые, бурые, - растворялись в крови без какого-либо эффекта. Лицо целителя оставалось все той же непроницаемой маской. Однако, очередной порошок – темно-красного, даже бурого оттенка – повел себя иначе. Кровь вдруг запузырилась крохотными темными, почти черными пузырьками. Лор Алико торжествующе выдохнул и еще раз взглянул на пробирку на свет.

- Интересный яд, маста! Довольно редкий, хотя не сказать, чтобы фантастический. Ты, конечно, знаешь о танверине?

Да что же это такое-то.

- Знаю, лор.

- Не зови меня так… - поморщился целитель.

- Лея..?

- Достаточно просто «целитель». Так вот, танверина, наделяемая волшебными свойствами романтичными перезрелыми девицами, не нашедшими себе достойного супруга – то есть, кого угодно, кто согласился бы взять в жены этих несчастных, - танверина на самом деле, совершенно реальный цветок, однако редкий и постоянно уничтожаемый этими самыми девицами. Предел мечтаний этих несчастных называется среди ученых и лекарей «белой танвериной», хотя говорят, что она не белая, а скорее серебристая.

«И светится», - мысленно добавила я.

- Яд, который попал в твою кровь и все еще в малых дозах там пребывает, сделан из так называемой «красной танверины». Не менее редкого экземпляра и, в отличие от своего белого собрата, смертельно ядовитого. Ее собирают обязательно на закате, сушат лепестки и… Почему же ты не умерла, маленькая?

Это был вопрос, хотя я с трудом понимала, какого ответа ожидает от меня целитель.

- Я… - я задумалась. Возможно, танверина, попав в мою кровь через кожу, даровала мне противоядие от всех ядов своих опасных сестер? Вслух же я сказала:

- Возможно, это свойства крови тени. Раны залечиваются быстро, и яды тоже выводятся быстрее.

- Возможно, возможно… - пробормотал Целитель. – Иди, тень. Мне надо подумать. Хотя нет, стой.

Он схватил какую-то белую тряпицу, намочил ее из стоящего рядом кувшина и молниеносным движением протер мою руку, предватительно подцепив небольшой стеклянной пипеткой выступившую каплю крови. Потянувшись к какой-то верхней полке выудил небольшую клетку - две деревянные дощечки, частокол металлических колышков. В клетке пищали крошечные мохнатые зверьки. Сквозь прутья свисала пара длинных лысых хвостов. Целитель ловко приоткыл дверцу, извлек существо - какого-то грызуна с большими глазами и трепетно поджатыми передними лапками. Далее лор выдавил пипетку грызуну в пасть и ткнул мне в лицо моментально обмякшее тельце. Я попятилась, стараясь не смотреть на несчастное животное.

- Если захочешь в ближайшее время кого-нибудь убить – влей в него своей крови! Такой яд выводится очень долго. – настроение целителя явно повышалось. – А сейчас иди, моя смертоносная красавица!