Глава 43.

- Хочешь к нам, хочешь к нам, хочешшшшь? - шелестели, шептались во тьме неясные силуэты, ни живые, ни мертвые. - Ты же наша, наша, становись такой же, вечной, чистой, у нас нет желаний, нет боли, вся боль от желаний, страстей, печалей.

- У нас их нет, нет, нет - эхом подхватывали другие тени, - у нас тихо, темно, хорошо, спокойно, спи, будь нашей.

Звали меня. Меня. Именно меня.

- Оставайся, оставайся... Ты там чужая...

Да, я чужая.

- Ты спасала всех, никто не спасёт тебя...

Да, никто.

- Ты любила их всех, а они, они... Оставайся, оставайся, оставайся!

Голоса разрывают голову изнутри.

"У нас.

С нами.

Закрой глаза и ты увидишь..."

Я закрываю глаза, и чёрные мороки разливаются слепящим серебром. Прекрасные серебряные тени, очень похожие на людей. Лёгкие. И я сама теряю вес и взмываю.

"Серебряное царство, - где же я это слышала? - Серебряное царство..." Я должна найти... Меня просили... Где же она?

Среди множества сверкающих образов я замечаю один тёмный. Женский силует, очень худой женщины с длинными волосами. Она словно бьётся в решётке из сплетенных серебряных рук. Но руки опускаются, отстраняются, когда я подхожу и прикасаюсь к плечу женщины. Она отшатывается от меня в ужасе.

- Не подходи! Ты одна из них?

- Нет, - неожиданно говорю я. - Я человек. Просто я умею летать.

- Ты заберёшь меня?! - в голосе женщины звучит надежда.

- Да, ваш сын просил за вас... Просил меня об этом. Идем.

Мы движемся прочь, я держу её за руку. Прочь из царства сумрака к слепящему свету. Женщина напоследок улыбается мне, машет рукой, растворяясь в свете, слишком белом и остром для солнца, тени - снова бесформенные и чёрные - шелестят позади, бесцветно, горько.

- А кто попросит за тебя, маленькая тень?

***

Мне снова будто бы снился сон, хотя я так и не засыпала, и не приходила в сознание, а словно находилась на границе. Мои руки стали прозрачными, бесцветными, как у настоящей тени, боль ушла, совсем, и даже душевная боль. Я больше не тревожилась ни об Агген, ни о Дэро, ни о ком-либо еще. Став невидимой птицей, маленькая тень кружила над величественным черным замком, обгоревшей полуразрушенной башней, но и это казалось чем-то бессмысленным и далеким, пустым и прошлым. Махнув крылом, тень помчалась прочь, удивляясь тому, что не ощущает ни ветра, ни холода. Но далеко от замка улететь не удалось. Натянулась невидимая нить, ощутимо впиваясь в ребра, словно стискивая легкие, острая и тонкая, как лезвие. А потом нить потянула странницу, как детскую забаву – бумажного небесного дракона. Замок опять приближался, издалека слегка потянуло гарью.

Меня втянуло в высокое арочное окно парадного зала, а далее – по коридорам, в больничное крыло, у входа в которое я с недоумением увидела леди Сертон, леди Адон и лорда Эрко. Даже сквозь пелену охватившего меня благословенного равнодушия ощущался отзвук давней тревоги, давней боли. Ее – Агген – у входа в целительскую я не увидела. Невидимая никому тень заметалась в поиске сестры, хотя, может быть, Агген вернулась в замок Зордан? Это было бы естественно. Но – нет.

Агген была в целительском крыле, и там же находилось и тело маленькой странницы-тени. На мгновение я растерялась, пытаясь понять, кто из этих двоих – я, та, что недвижимо лежит на высоком каменном постаменте, или та, кто сидит на полу, уткнув лицо в поднятые колени?

Целитель Алико вошел в зал, бросил мимолетный равнодушный взгляд на меня-сидящую, подошел ко мне-лежащей.  Наклонился, погладил по голове, пропуская сквозь пальцы потускневшие пряди светлых волос. Прошептал едва слышно: «Держись, девочка».

Я расхохоталась в голос беззвучным порывом ветра. «Девочка», «человек» - все это больше было не обо мне, и это ничуть не огорчало. Столько лет мне внушали, что я – не человек! А чтобы понять это, нужно было всего лишь умереть.

Девушка, сидящая на полу, подняла на целителя зареванные заспанные глаза. Голубые или серые? Я не знала.

А потом и это потеряло значение.

***

Всадник показался издалека. Его конь приближался к замку, и я отчего-то чувствовала, как он становится ближе с каждым преодоленным локтем пространства. За последние седьмицы он почти не изменился, только волосы немного отросли и теперь закрывали уши... Я смотрела на него, спускаясь все ниже и ниже, с северной обгоревшей полуразрушенной башни. В башне, кроме меня, поселились аисты. Соседство с птицами мне нравилось. В отличие от других животных, они меня не боялись – или не видели.

Сестра сидела в вишневой аллее, сложив руки на шоколадно-коричневом, столь непривычном для нее темном платье. Со своей обычной высоты я и не видела, насколько бледное у неё лицо. Мастер Дэро спешился и стоял теперь в двух шагах от Агген, а моё призрачное прозрачное сердце заходилось от болезненной нежности, глядя на двух самых любимых, самых близких мне – той, живой мне из прошлого - людей. Я морщилась, мечтая о прежнем спокойствии. На мгновение стало жаль, что они так и не смогли принять, полюбить друг друга. В моем сердце не было места ревности, я никогда не могла считать кого-либо «своим», а если бы они остались вместе, я бы, возможно, смогла бы успокоиться и уйти навсегда.

- Что тебе нужно?

- Ты три седьмицы не возвращаешься домой. Ты не отвечаешь мне, не выходишь ко мне. Что нужно тебе?

- Моим родителям нужна помощь. Их дом, место, где я провела детство и юность, практически уничтожен. Ты считаешь, это не важно?

- Я предлагал и предлагаю свою помощь. Но ты игнорируешь мои слова, меня, нашу жизнь.

- Наша жизнь была слишком короткой и не слишком приятной, чтобы принимать ее в расчет, - Агген холодно отвернулась.

- Тогда, может, ответишь, что это? – не менее холодно спросил Дэро, снимая перчатку и протягивая к ней ладонь. В полумраке рука мастера светилась, как светляк, мягким, ровным серебряным светом. Агген равнодушно взглянула на руку супруга.

- Откуда мне знать? Позови целителя.

- Я позвал, - Дэро натянул перчатку, и свет угас, как светлячок в ладони. – И знаешь, что он мне сказал, дорогая?

- Не имею ни малейшего понятия, - «и не желаю иметь», очевидно, хотела сказать она.

- Это пыльца танверины. Танверины, в ночь имени которой я познакомился с тобой! Я был с тобой в лесу! Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Агген открыла было рот, но ничего не сказала. Ее взгляд стал чуть потерянным, как всегда, когда она глубоко задумывалась или пыталась что-то вспомнить.

- И не надо мне говорить, что я мог найти танверину с кем-то другим! Я ни с кем и никогда, - потерянно зашептал мастер Дэро, и мне пришлось спуститься еще ниже, чтобы расслышать его голос. – Я никого не любил, не желал так, как тебя! Я не понимаю, что с тобой происходило, что происходит… в чем моя вина, за что ты ненавидишь меня, Агген. В ночь танверины… я только увидел тебя и уже был готов ради тебя на все. В нашу брачную ночь…ты любила меня, ты хотела меня, я знаю. Что произошло? Когда, как, Агген, Агги…

Он поднял измученное, усталое лицо:

- Если танверину мы нашли вместе, значит у тебя должно быть то же самое, но… Ты же не врешь мне сейчас? Не врешь… Как это может быть?!

Агген резко выдохнула и сжала руки.

- Это может быть, Дэро. Ты же сам знаешь ответ, просто не можешь его принять. А вот Гаман сразу поняла… В ночь танверины и в ночь после свадьбы с тобой была не я. Это была другая женщина, Дэро, и только такой безмозглый самовлюбленный идиот мог нас спутать! Ладно все остальные, но ты…ты же спал с ней, Дэро. Как ты мог не заметить?!

- О чем ты? – мастер вдруг резко схватил Агген за запястья и дернул к себе, вглядываясь в лицо бешеными, почти безумными глазами. – О чем ты, небо тебя дери?!

«Зачем? - с тоской подумала я. – Зачем, Агген?»

- Идем, - отрывисто сказала Агген и вырвалась из его рук. – Идем, я покажу тебе.

 Я смотрела, как мастер Дэро шел за Агген в сторону целительского крыла. Как он поднимался по лестнице, темнея глазами и бледнея лицом. Целителя Алико не было видно, Агген открыла своим ключом. На целительском каменном столе мое тело в полумраке казалось таким же каменным изваянием, и мастер Дэро остановился в паре шагов. Агген же подошла ближе и подняла мою руку – безвольную, исхудавшую, почти прозрачную. Ладонь светилась тем же мягким светом.

- Она не говорила мне, что нашла танверину, - тихо сказала Агген, - наверное, она и сама не знала об этом. Если бы я только догадалась… Впрочем, что бы это изменило.

Застарелая вина за обман. Жалость к Агген. Жалость к Дэро – он тоже напоминал сейчас изваяние… Тоска по его рукам – таким сильным, таким надежным… Столь тяжелые чувства, они словно придавливали, прижимали меня к земле.  Я проникала сквозь камень и уже парила над потолком в целительской.

- Кто…это? – с трудом выговорил Дэро, - Что это, как это может быть?!

- Это моя сестра. Ее зовут Глен. Я… я не любила тебя, Дэро. Не хотела ни этого брака, ни тебя, я много лет назад отдала свое сердце совершенно другому человеку. Злилась на тебя за это, хотя ты совершенно не был ни в чем виноват. Но нашему роду нужен был этот брак. Я стала твоей женой перед людьми, но не перед небом. Я никогда не делила с тобой постель, все эти разы с тобой была Глен. Она похожа на меня, как отражение. К сожалению, я никогда не была такой же храброй, самоотверженной и доброй, как она. Я думаю, Глен любила тебя, хотя она никогда не призналась бы в собственных чувствах. Для нее то, что хочет и чувствует она сама, всегда стояло на последнем месте. Я не могу сейчас рассказать все, но поверь – в чем-то ты знаешь Глен лучше меня.

- Что… с ней? – Дэро все еще стоял, уставившись на мое тело, не решаясь поверить, и не находя в себе сил ни приблизиться, ни уйти.

- Был…пожар. Это долгая история. Глен спасла меня, как много раз спасала, но сама сильно пострадала. Ее раны всегда заживали быстро, но с тех пор уже прошло почти четыре седьмицы, а она так и не приходит в себя.

Дэро собирался что-то сказать, но Агген перебила его:

- Наш целитель Алико говорит, что ее тело здорово, но…но она не хочет возвращаться. Сказать по правде…наверное, у нее нет никаких причин ценить здешнюю жизнь. – Агген замолчала и вдруг посмотрела на Дэро без прежнего холода, с каким-то отчаянием. – Мне так не хватает ее, как… чего-то неуловимого, невидимого, но совершенно необходимого. Я скучаю по ней. Я просто не могу без нее жить.

Дэро протянул руку и погладил меня по лбу, наверное, холодному и гладкому, как камень.

- Может быть, ты можешь вернуть ее?! Верни ее…верни ее мне! Нам… сюда.

Агген заплакала, сползая, опускаясь на пол, утыкаясь лицом в ладони.

Мы замерли втроем в холодной целительской зале, моя сестра, мой любимый человек и я – незримый бестелесный призрак, единые своей печалью и неверием в чудо. Где-то в глубине зала о каменный пол звонко капала вода.