Глава 15

Женька была отчаянно некрасивой, с внешними дефектами, но, едва появившись в детском доме, сразу и безоговорочно завоевала популярность. Даже скандальная и недобрая Татьяна Мироновна прощала девчонке проказы и другие выходки, а сердобольная повариха подкладывала хромой и косой «бедняжечке» лучшие куски.

В отличие от других девчонок, Вера не пыталась с Женькой подружиться, чтобы согреться в лучах ее славы. Вера давно смирилась с участью одиночки, более того, в подростковом возрасте стала еще нелюдимей и очень не любила, когда к ней лезли с разговорами. В душе она мечтала, что когда-нибудь и ее полюбят, но в реальности отвергала любое общение.

Женька тоже чувствовала в Вере нечто чужеродное и сблизиться не пыталась. Но однажды девушки неожиданным образом подружились.

Случилось это после того, как Веру несправедливо обвинили в воровстве. После отбоя она улизнула из спальни и выбралась через плохо закрытое окно в холле в сад. И уже там, среди одуряюще благоухающей сирени, смогла выплакаться, сетуя звездному майскому небу на несправедливость, на отвратную жизнь и впервые за очень долгое время обращаясь к своим выдуманным родителям. К своим пятнадцати годам Вера уже поняла, что никакие они не могущественные волшебники, никто ее не защищает и не ищет. А то, что происходило в первом детском доме, – совпадения.

Но в ту ночь Вера как никогда остро ощутила одиночество и не сдержала рыданий.

Кусты зашуршали, когда она, успокоившись, собралась уходить. Девушка испуганно дернулась, решив, что ее выследила воспитательница. Но из зарослей сирени вылезла Женька. Платье девчонки задралось с одного края, обнажив худую ногу почти до бедра, на руке виднелась свежая царапина, в густых кудрях запутались оборванные цветки. Сколько времени она шастала по кустам? И, главное, что успела увидеть?

Вера настороженно покосилась на девушку, не зная, чего от нее ожидать. Но Женька отряхнула волосы и, глядя на ладонь, засмеялась:

– Ого, счастливый!

Под молчаливым взглядом Веры она проглотила цветок с пятью лепестками – на удачу, и спросила:

– Ты из-за той ерунды так ревела?

– Ерунды? – возмутилась Вера. – Я не воровка! Меня несправедливо обвинили.

– А ты сказала об этом? – ухмыльнулась Женька, неловко опускаясь на лужайку рядом с Верой.

– Нет. Кто бы мне поверил?

– Вот и зря! Нужно орать и возмущаться, а не молчать в тряпочку. Я тоже думаю, что тебя подставили. Кому-то ты сильно не нравишься! Или наоборот…

Женька загадочно замолчала. Но Вера не попалась на ее крючок. Какая теперь разница, кто и зачем ее подставил? Она поднялась на ноги и перекинула через плечо косу.

– Пойдем. Поздно уже. Нас хватятся и тогда…

– И что тогда? – лениво протянула Женька и даже не предприняла попытки встать. Наоборот, растянулась на траве и закинула руки за голову. – Смотри, какие звезды! Ты когда-нибудь загадывала желание?

– У меня нет желаний.

– Да ну! – искренне удивилась Женька и села. – Даже самого-самого сокровенного? Ну, типа, найти мамку. Или чтобы в наш клоповник приехал за тобой папка-миллионер?

– Сказки! – скривилась Вера. Но Женька внезапно ее заинтриговала.

– Конечно, сказки! Нет у нас пап-миллионеров. Моя мамаша меня бросила, когда узнала, что я дефектная. Написала отказную и гордо ушла в туманы. А ее любовник был женатый, ему такая «прынцесса», как я, не нужна.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Вера.

– Так это не секрет! Где-то живет с чистой совестью моя маманька. Может, создала семью и родила себе другое дитятко – не хромое, не косое. А любовник ее бросил, потому что у него жена, артрит и кишечные колики, с которыми может справиться только супруга, а не любовница. Такие вот дела. Жизнь!

– Жизнь, – засмеялась Вера. – Ну и о чем ты тогда мечтаешь? Стать самой миллионершей и утереть всем нос?

– Не-а. Хочу уехать в Африку. Стать врачом и спасать бедных детишек.

– Серьезно? – изумилась Вера. Но Женька и тут удивила:

– Нет, конечно. А о чем я мечтаю – не скажу. Может, потом.

С той странной ночи и с не менее странного разговора и началась их дружба. Поначалу девушки держались друг с другом настороженно: Вера не верила, что у нее может быть подруга, а проницательная Женька, водя по-звериному носом, принюхивалась и вздыхала:

– И все же ты какая-то другая. Что-то в тебе есть… опасное.

– Спасибо, – понарошку обижалась Вера. И Женька бросалась оправдываться:

– Не, я ж по-доброму! Вот, например, от Аньки пахнет просто: нищетой, болезнями. Она так и не станет успешной. Дай бог устроится уборщицей в нашем детдоме. От Динки несет пороком. Заметила? Ничего из себя не представляет, но, когда идет через двор, все пацаны шеи сворачивают. Кузьмич в ее адрес ворчит, что девку рано испортят. По секрету, ее уже испортили!

– Кто? – полюбопытствовала Вера. Надо же… И откуда Женька все это знает? А может, просто фантазирует?

– Не скажу, – на полном серьезе ответила подруга. – Как-нибудь потом. Дальше… От Вальки пахнет борщами и постиранными занавесками.

– Даже так?

Для Веры все пахли одинаково – щами, дешевым стиральным порошком и земляничным мылом.

– Даже так. Валька выйдет замуж, станет домашней клушей и в этом найдет свое счастье.

– А от Димки чем пахнет? – с замирающим сердцем спросила Вера, потому что высокий светловолосый Дима давно ей нравился. Но об этом она никому не говорила.

– А от Димки… – Женька сощурилась, ухмыльнулась, будто и тут все поняла, а затем протянула:

– Горячим… асфальтом! Он трудяга. Хороший парень, будет нормально жить, если не сопьется. Начнет как дорожный рабочий, а там… А там откроет свою фирму, вот! Станет директором!

– Фантазерка, – буркнула Вера, чтобы скрыть смущение.

– А он тебе нравится, нравится!

– Замолчи!

– Нра-авится!

– Заткнись! А то дружить не буду.

– Ладно, я могила! – легко согласилась Женька. – Хочешь, свой секрет скажу? О чем мечтаю?

– Ты хотела сказать, чем я… пахну.

– Ой, ну не будь наивной! Я все сочинила!

– Жень!

– Ла-адно! Но не обижайся! От тебя пахнет… опасностью! Мощью, стихией! Огнем, грозой и ураганом. А еще смертью.

– Ураган не пахнет! – ужаснулась Вера.

– Пахнет, пахнет! Проломленными крышами, бетонной крошкой, сломленными деревьями и кровью жертв.

– Жесть какая, – пробормотала Вера. От услышанного по спине прошлась волна холода, в затылок будто кто-то подул. Она даже не смогла понять, напугали ли ее слова подруги или восхитили. – Тебе бы книги писать. Ужастики.

– Так уже! – неожиданно смутилась Женька. – Это и есть моя мечта. Я хочу стать писательницей всяких страшилок, таких, чтобы кровь в жилах стыла. Про маньяков, кровопийц, призраков-убийц. Я даже начала один роман.

– Ого. Покажешь? – заинтересовалась Вера. Но Женька вскочила на ноги и отмахнулась:

– Потом как-нибудь. Только это – секретский секрет. Скажешь кому – врежу!

Подружка захохотала и убежала.

А вскоре после того разговора Женя с загадочным видом отозвала в сторонку Веру и протянула сложенный вчетверо листок.

– Это тебе. От… него!

– От кого? – сделала вид, что ничего не поняла, Вера, но сердце тут же зашлось в невозможном ритме, на щеки хлынул румянец. Она нервно облизала губы и покосилась на подругу: уйдет? Но Женька, от нетерпения приплясывая, крутилась рядом.

– От Димочки, – пропела девчонка. – Ну давай же, разворачивай!

Вера дважды прочитала послание, не веря своим глазам: парень, который ей нравился, приглашал на свидание! Правда, для встречи выбрал заброшенную постройку минутах в пятнадцати ходьбы от детского дома. Но Веру в тот момент ничто не насторожило: где еще должны проходить свидания, как не в уединенном месте?

Если бы не Женька, Вера бы все же не пошла: встретиться с глазу на глаз с объектом тайных грез оказалось страшно. Но подруга вызвалась отвлечь воспитательницу, чтобы Вера могла сбежать из здания, показать, где в заборе есть прореха. Собирая Веру на свидание, Женька даже пожертвовала свой блеск для губ. Может, этот жест и усыпил окончательно бдительность: разве может такая подруга предать?

Но едва Вера вошла в постройку, как попала в душные объятия крепкого парня. От него крепко пахло луком и еще чем-то неприятным, кислым. Вера попыталась вырваться, но ей это не удалось. В лицо ударил свет фонаря, и она зажмурилась.

– Пришла, цыпочка! Вишь, Колян, а ты не верил. Проспорил! Гони пятихатку!

Тот, кто ее удерживал, хохотнул, а тот, кого назвали Коляном, чуть отвел луч, заухмылялся и отпустил какую-то сальную шутку.

– Не бойся, малышка. Мы тебя не обидим. Только научим любви! – рядом появился третий качок.

– А девочка созрела! – фальшиво напел тот, кто ее удерживал.

Мольбы Веры заглушил хохот.

– А, и эта явилась. Колян, отвали и ей пятихатку! – с досадой обронил отморозок, из чьих рук Вера безуспешно пыталась вывернуться. – Держи свои деньги, кривая, и вали отсюда! А то на тебе потренируемся.

– Да у меня на нее не встанет! – загоготал Колян и случайно осветил фонарем ту, которая ожидала оплаты. К своему ужасу, Вера узнала в девушке Женьку. «Подруга» цепко выхватила банкноту из руки негодяя и заторопилась к выходу.

– Ты… – простонала Вера.

Если бы в глазах Женьки промелькнуло раскаяние, может, все повернулось бы по-другому. Но в тот момент, когда губы предательницы тронула ухмылка, странная волна жара поднялась от живота Веры к груди. Боль от предательства и ужас перед отморозками разбудили в ней нечто страшное и сокрушительное. Неведомая сила просыпалась лютым зверем.

– Эй, эй, ты чего? – донесся до нее испуганный голос парня. Вера почувствовала, как ее отпустили, но, оглушенная яростью зверя, уже не могла остановиться. Если она не выпустит эту стихию, ее разорвет на части. «От тебя пахнет грозой, ураганом, огнем», – пронеслась в голове фраза Женьки, предательницы Женьки, которая застыла истуканом, не спрятав в карман свои «тридцать сребреников».

– Очнись, коза! – закричал уже другой мерзавец. – Она ненормальная! Кривая, ты кого нам привела?!

Даже при всем желании Вера не смогла бы сдержать свою ярость. Взрослые парни пятились, испуганно матерясь, а она надвигалась на них неотвратимой грозой. И когда негодяи оказались загнанными в угол, Вера выкрикнула, вложив в слова гнев и боль от предательства:

– Горите в аду!

Зверь будто оттолкнулся от нее, и от этого удара она отлетела в сторону. Ее ослепило вспышкой, обдало жаром, и, кажется, она потеряла сознание, потому что, когда пришла в себя, поняла, что лежит на земле, снаружи. Небо алело от всполохов, каменная постройка занялась огнем, словно спичечный коробок. А чуть поодаль поскуливала еще живая, но сильно обожженная Женька.

Позже местные, судача о трагедии, унесшей жизни троих местных парней и одной детдомовской девчонки, говорили о взорвавшейся внутри постройки шаровой молнии. В местной газете даже опубликовали показания свидетелей, наблюдавших в тот вечер такое явление.

Полякова по возможности оградила Веру от любопытных вопросов журналистов, хоть с полицией девочке и пришлось пообщаться. Но Вера придерживалась придуманной молвой версии: удрала, пошла прогуляться, дошла до постройки, услышала голоса, а потом увидела, как внутрь залетел яркий шар. Ей поверили, но не Полякова. Потому что всплыла неприглядная история, которая поначалу передавалась шепотком, а потом громыхнула во всеуслышание: оказывается, уже несколько детдомовских девочек «прогулялись» в разное время до постройки, в которой их «учили любви» местные отморозки. А заманивала жертв все та же Женька, которой негодяи платили за «сводничество». Полякова, как могла, замяла ту историю, пострадавших девочек раскидали по другим детдомам. А Вера еще узнала, что Женька не только наладила такой «бизнес», но и потихоньку таскала у воспитанниц и персонала личные вещи. К последнему открытию Вера отнеслась уже равнодушно: все ее чувства сгорели в огне предательства еще раньше. Может, потому она в будущем и решила сменить имя: с той историей она окончательно утратила веру в дружбу, любовь и поддержку. Имя Лида ей показалось подходящим для нее новой – холодной, ироничной, честной, говорящей то, что думает.

«Зверь» же, учинивший бедствие, с тех пор больше не впадал в ярость, мирно дремал и не давал о себе знать. Но Лида всегда помнила, на что она способна…

– Я убийца, Макс, – повторила она, пытаясь прочитать по лицу коллеги и начальника, что он думает. Черт бы побрал эту его невозмутимость! Лиду восхищало, как Макс умел держать лицо, но не тогда, когда она рассказала ему о страшном секрете.

Ну почему он медлит? Сидит, отвернувшись в сторону, будто его внимание привлекло какое-то пятно на стене, и только слегка постукивает пальцами по столу.

– Макс?! – не выдержала Лида. – Скажи что-нибудь! Заори! Выгони! Скажи, какая я ужасная!

– Зачем? – наконец-то отреагировал он, поднял на нее черные глаза и чуть качнул головой. – Я ценю твою откровенность. Не каждый сможет в таком признаться. Ты сама решишь, как поступить: рассказывать кому-нибудь из наших или нет. От меня никто ничего не узнает. Но про Темного скрывать от других нельзя.

– Люсинда уже знает про сообщения от него, – сказала Лида, еще не понимая, чувствует облегчение или разочарование от реакции Макса.

– Уже проще. Остались Марина и Гера. Вряд ли они думают, что Темный на наш счет успокоился. Хочешь сама их предупредить?

– Давай ты, – вздохнула Лида. – Тем более собираешься провести собрание. Добавь еще один пункт в свою речь.

Она нервно усмехнулась и оглянулась на дверь, за которой послышался какой-то шум. Как бы ей сейчас хотелось находиться на кухне, готовить с другими обед, а не решать сложные вопросы!

– Как ты попала в агентство к Сергею Степановичу? – внезапно спросил Макс, и Лида удивленно моргнула: разве он не знает? Видимо, бывший шеф не рассказал.

– Случайно. Кто-то бросил в моей почтовый ящик рекламную листовку. Типа есть такое необычное агентство, обращайтесь, если вам докучает фамильное привидение. А внизу была приписка, что требуются сотрудники. Я зачем-то позвонила…

– Ясно, – криво усмехнулся Макс. – Сергей Степанович никогда не давал такую рекламу, нашу компанию редко называл агентством и уж точно не искал таким способом сотрудников.

– Я не понимаю, Макс, к чему ты клонишь…

– К тому, Лида, что тебя к нам привели не случайно, а дали наводку на агентство. Если бы ты не позвонила, может, придумали бы другой способ тебя к нам… внедрить.

– Что?! – она возмущенно уперла руки в боки. – Макс, я не шпионка!

– Я не об этом Лида. Ты – не шпионка, но за тобой, возможно, все это время наблюдали. И за нами с нашего, так сказать, «рождения».

– Иван, черт его побери, Темный?! Но он же узнал об агентстве гораздо позже!

– Это была версия Сергея Степановича, озвученная шаманом. А как случилось на самом деле – нам стоит разобраться. Для чего-то мы нужны Темному. Вряд ли он мстит нам за «шалость» Сергея Степановича.

Пока Лида ошарашенно переваривала версию Макса, озвученную все тем же невозмутимым тоном, он уже взял смартфон.

– Спасибо, Лида, за честность. По себе знаю, как сложно решиться на откровенность, – Макс поднял на нее взгляд, но уже следом принялся что-то отыскивать в телефоне. Лида намек поняла и направилась к двери. Но на пороге он задержал ее вопросом:

– Лид, что у вас случилось с Герой? Почему вы расстались?

– Он мне изменил, – впервые озвучила она то, что случилось. И внезапно ей стало легче. – С этой, как ее, Мари.

Лида нарочито безразлично пожала плечами и даже улыбнулась, Макс же помрачнел.

– Ты уверена?

– В постели я их не застала, но все указывало на то, что любовь между ними случилась.

Макс окинул Лиду все тем же хмурым взглядом и сказал:

– Значит, не уверена. Вам бы поговорить.

– В тот момент мне было не до разговоров. Забыл, что я тебе рассказала? Так вот, это чуть было не случилось снова. Я едва сдержалась, чтобы не обрушить ярость на Мари и Геру. Представляешь, что бы тогда случилось?

– Твоя фраза «не злите ведьму» после рассказанного заиграла новыми красками. Ладно, Лида, иди. Я скоро к вам приду. За обедом кое-что обсудим. И постарайся поговорить с Герой. Вам работать вместе.

– Вот сейчас ты звучишь как шеф – занудно и с нравоучениями, – ухмыльнулась Лида и прикрыла за собой дверь.

В коридоре она постояла, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Только теперь, чувствуя легкую дрожь в ногах, Лида поняла, насколько перенервничала. И хоть Макс был и оставался коллегой, а не грозным шефом, она боялась после своих откровений потерять его доверие.

Лида ушла, и Макс в изнеможении откинулся на спинку стула. Прикрыв глаза, он сжал в ладони телефон и тяжело вздохнул.

Макс понимал и принимал, что у каждого из коллег может быть личный секрет, но к такому готов не был. Лида переплюнула их всех. И дело было не только в истории, случившейся в детском доме, и смене имени. Их враг по-акульи нарезал круги вокруг команды не просто так: он искал что-то ценное.

Опомнившись, Макс разблокировал экран и сразу набрал найденный во время разговора номер шамана.

– Арсений, мне нужна помощь Гвоздовского. Можно напрячь поисками Геру, но люди олигарха справятся быстрее. Пообещай ему от моего имени что угодно.

– Э, вот тут поосторожней! – засмеялся шаман. – Не сули душу дьяволу раньше, чем он сам ее потребовал! Ты знаешь, что попросит Станислав Родионович – Люсинду. А ты сам сказал, что уважаешь ее выбор и сделаешь все возможное, чтобы она не попала в прежний ад.

– Ад ей уже угрожает. Нам. Темный снова активизировался и действует почти в открытую.

– Он же за границей? – удивился собеседник.

– С твоих слов! Но мне кажется, что это не так.

– Дела-а, – озадаченно протянул Арсений. – Так о чем попросить Станислава Родионовича?

– Для начала мне нужны имена Темного, под которыми он фигурировал.

– Станислав Родионович, скорее всего, захочет с тобой встретиться, – задумчиво проговорил Арсений.

– Я согласен. Вопрос с Люсиндой как-то улажу. Да она, может, и не узнает.

– Ну, хорошо. Без помощи Гвоздовского вам тут не обойтись. Что еще?

– Больше ничего. А, нет… Помнишь, в первую встречу ты восхитился силой Лиды? Это был спектакль? Или ты действительно почувствовал в ней мощь?

– Почувствовал, – подтвердил шаман, и его слова подтвердили одну мысль Макса. – Вспомни, как она открыла «карман» и подпитывала меня. У нее огромный потенциал. Может, она сама еще не понимает, насколько сильна, потому что в агентстве ей доверялась небольшая работа.

– Спасибо.

– Да не за что. Когда будут новости, я позвоню. И сам буду поблизости. Что вы там решили с этими авариями?

– Сегодня все закончим.

– Помощь нужна или справитесь?

– Справимся, – улыбнулся Макс и подумал про себя, что с потенциалом Лиды победить злую мстительную сущность будет проще. Только нужно все продумать, составить план действий и просчитать риски.

Когда он отложил телефон, в комнату заглянула Марина и позвала к столу. Макс поднялся, но не вышел, а ухватил девушку за руку, втащил ее, смеющуюся, в комнату, закрыл спиной дверь и крепко прижал Марину к себе.

– Скоро вернемся домой, – шепнул он ей на ухо, едва касаясь губами кожи.

– Ты уже знаешь, что делать? – спросила она и чуть отстранилась, но Макс прошептал:

– Тс-с, о работе потом.

– Нас ждут…

– Подождут.

Он отпустил Марину только после долгого поцелуя. Но на этот раз ее объятия не принесли спокойствия и радости: Макс совершенно не вовремя вспомнил обо всем, происходящем с Мариной в последнее время, и помрачнел.

– Что-то не так? – встревожилась она. Макс неопределенно качнул головой и отрывисто произнес:

– Пойдем.

Он приобнял ее и проводил к накрытому столу, за которым уже собрались остальные.

Во время обеда Макс кратко обрисовал план: небольшой отдых, чтобы собраться с силами и сконцентрироваться на предстоящем деле, подготовка и, собственно, решение проблемы.

– Как мы уже поняли, все беды творит злобная сущность, в которую превратился неупокоенный дух погибшего в аварии парня. Сущность мстит тем, кто прямо или косвенно был повинен в первом смертельном ДТП, но убивает не сразу, а какое-то время питается страхами жертвы. Параллельно нечисть провоцирует на шоссе новые и новые столкновения с жертвами, чтобы как следует попировать и «прокачать свой уровень».

На последней фразе Гера оторвался от ноутбука, за которым работал во время еды, усмехнулся и покосился на Макса с уважением. А потом снова застучал по клавиатуре, но явно прислушивался, поэтому Макс не пытался привлечь его внимание.

– План такой: в контакт с сущностью буду вступать я, пытаться успокоить ее и увести в другой мир – тоже. Но с вашей помощью, – продолжил Макс. – Лида…

Он посмотрел на вяло ковыряющуюся в тарелке девушку, которая витала в своих мыслях. Услышав свое имя, Лида едва заметно вздрогнула и подняла на Макса взгляд.

– Выяснилось, что я могу даже видеть призраков, а не только слышать их или замечать через зеркала, – сказал Макс, обращаясь к ведьме. – Но мне не хватает для этого сил. Мне нужна твоя поддержка, Лида.

– Без проблем, Макс, – криво усмехнулась она. – Не обеднею, если поделюсь с тобой.

– Спасибо. Подумай, пожалуйста, как мы это сделаем, через что откроем канал. У меня, к сожалению, нет ничего такого, что бы я носил на себе и мог тебе отдать. Разве что этот оберег.

– Его оставь на себе. Я подумаю, как можно сделать.

– Хорошо, – сказал Макс и с нажимом добавил:

– Я тебе доверяю. И буду доверять.

Она лишь кивнула. Но, когда вновь опустила взгляд, чуть улыбнулась.

– Люси, Гера… Люсинда, ты будешь подстраховывать меня, как обычно. Лупить по лицу, если я, как обычно, увлекусь, – небольшой шуткой ему удалось разрядить обстановку. Коллеги заулыбались и немного расслабились.

– Самое сложное заключается в том, что я не знаю, где эта сущность находится. В квартире Василисы ее нет, на шоссе, похоже, тоже. Может, она наметила себе новую жертву, но кого? Подругу Василисы, ее родителей, невесту Тимура? Вполне возможно, потому что эта сущность убивает всех, кто так или иначе имел отношение к Василисе, а еще – к ее бывшему парню, Игорю. Поэтому… разделимся. Гера, ты со своей техникой съездишь к дому невесты Тимура, изучишь там все незаметно. Если чисто – отбой, поедешь на другую точку. На кладбище. Люсинда, ты со мной – к подруге Василисы. Нам нужно отыскать эту нечисть как можно скорее.

– Так можно ее приманить, Макс, – перебила Лида. – Ибо так искать можем до судного дня. Я подумаю, как это сделать.

– Спасибо, Лида! Я тебе доверяю.

Самое сложное он оставил напоследок. Как объяснить Марине, что в этой «битве» места ей нет? Да, у нее открывается дар – страшный дар, который пока применить никак нельзя.

– Марин, мне нужно, чтобы кто-то прикрывал тыл… – аккуратно начал Макс. Но она улыбнулась и тряхнула кудряшками.

– Поняла! Я побуду с Лайей. Мы вместе приберем дом и придумаем, что приготовить на ужин. После такого дела вам вряд ли станет до готовки, а силы нужно будет восстанавливать.

– Спасибо, – с чувством выдохнул Макс. За это он тоже полюбил Марину – за понимание и заботу.

Остаток обеда прошел в тишине. Посуду убрали вместе, даже Гера оторвался от изучения чего-то в ноутбуке и сам помыл за собой тарелку. Правда, когда все расходились по комнатам, он задержался на кухне. Лайя ушла следом за Лидой, даже не перекинувшись с отцом парой фраз – то ли не хотела его отвлекать, то ли, как показалось Максу, хотела что-то спросить у Лиды.

Но, едва Макс расположился в кресле отдыхать и достал телефон, чтобы сделать пару заметок, в комнату вошел Гера. Коллега водрузил на соседний стул открытый ноутбук и, морща лоб, вполголоса пробормотал:

– Макс, тут такое дело… Может, я невовремя, но открытие бомбическое. Если все подтвердится, то… То я даже не знаю, что с этим делать!

Макс заинтересованно уставился на экран. Гера придвинул другой стул, сел рядом и, переключая ссылки, принялся рассказывать.

Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Макс пытался все осмыслить и связать с тем, что ему рассказала Лида, Гера терпеливо молчал.

– Ты прав. Это шокирующе. И многое объясняет.

Макс наморщил лоб и после недолгой паузы решился:

– Иван Темный снова что-то затеял. Он близко. Рядом с ней.

Гера не удивился, только запустил пальцы в длинные волосы и оттянул их, как делал, когда был чем-то сильно озадачен.

– Надо ей рассказать, – обронил он. – После нашего дела, конечно.

– Да. Сейчас ее нельзя отвлекать. Но потом… Молчать нельзя, потому что, если все подтвердится… То, что ты нашел, объясняет, зачем мы Ивану Темному.

– Не мы, Макс, – поправил Гера. – Мы для него – помеха.

– Да, ты прав. Я сам с ней…

Макс недоговорил, потому что его прервал грохот, а затем женский визг.