Глава 14

Подруга Василисы Инна встретиться согласилась, но предупредила, что разговор будет недолгий. Заранее обговорили, что вопросы будет задавать Люсинда, а Лида – наблюдать. Инна пригласила к себе, но, в отличие от Тимура, угощения не предложила, напротив, напомнила, что время сильно ограничено.

Внешне девушка оказалась самой обычной: невысокой, пухленькой, с простым широким лицом и маловыразительными чертами. Но выставленные на видное место свадебные фотографии говорили о том, что женское счастье у нее сложилось. Лида задержала взгляд на одном из снимков, на котором высокий и симпатичный жених нес на руках счастливо улыбающуюся невесту, и перед глазами вновь встала сцена: усмехающаяся Мари в пеньюаре. «Дорогая, принесешь полотенце?»

– Значит, вы с Василисой учились в одном классе? – пробился через горькие мысли хрипловатый голос Люсинды. Лида спохватилась и постаралась сосредоточиться. Чем быстрее они покончат с этим делом, тем скорее вернутся домой. И тогда Лиде не придется сталкиваться во временном жилье со ставшим чужим Герой и делить спальню с его хмурой дочерью.

– Да. Но подружились не сразу.

Инна говорила ровно, безэмоционально, словно не делилась воспоминаниями о погибшей подруге, а пересказывала давнюю, не очень занятную историю. А были ли они с Василисой по-настоящему близки? Лида настороженно сощурилась, и Инна подтвердила ее подозрения: общего у подруг было не так уж много. Василиса много времени уделяла танцам и своим планам открыть школу, Инна же мечтала о семье и сразу после выпускного вышла замуж.

– Вася забегала поболтать, когда у нее что-то случалось. Но виделись мы в последнее время все реже и реже.

– Расскажите о ее бывшем парне и аварии, – попросила Люсинда.

Инна вздохнула, задержала взгляд на той же фотографии, которая до этого привлекла внимание Лиды, а потом, все так же глядя в сторону, начала:

– Я отговаривала Васю от отношений с Игорем. Он не казался мне надежным. Взгляд у него был какой-то злой. Да и сам вспыльчивый, неуравновешенный. Но Василисе нравились опасные парни, а не добрые и заботливые, как Тимур. Вот кто уж действительно ее любил, так это Тимка!

Имя Тимура девушка произнесла с нескрываемой горечью.

– У него же была невеста, – вставила Лида, но Инна только фыркнула:

– Если бы Василиса его позвала, он бы бросил свою невесту сразу. Жаль, Василиса так и не поняла, кому по-настоящему была дорога. Слава богу, хоть разобралась, что из себя представлял ее парень.

К сожалению, о своем решении расстаться Василиса сообщила Игорю не в спокойной обстановке, а в машине. Ее спутник вспылил и проскочил на перекрестке на красный свет.

– Он даже не понял, что спровоцировал аварию, умчался. Его нашли позже, когда начали расследовать обстоятельства. Василиса очень переживала, потому что в той аварии погиб парень, а девушка осталась инвалидом. К тому же Игорь заявил, что если бы не ссора, то ничего бы не случилось. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы Игоря не сбила машина. Возвращался домой пьяный и попал под грузовик.

– Где это произошло? – поинтересовалась Люсинда.

– На перекрестке! Настигла карма, – Инна зло усмехнулась. – Он правда нехороший был человек. Мне его не жаль. Плохо только, что с Василисой так получилось.

– Она не рассказывала вам, что ее что-то пугало? – продолжила Люси.

– Нет, – ответила после недолгой заминки Инна. – Говорю же, в последнее время мы с ней почти не виделись. С Тимкой, может, поделилась. С ним она виделась чаще, чем со мной.

Инна замолчала, задержала дыхание, а потом медленно выдохнула. И когда она снова заговорила, голос ее зазвучал на полтона выше. Лида поняла, что до этого Инна просто сдерживала эмоции, чтобы не расплакаться при гостях.

– Теперь еще и Тимур… Ушел за ней. Прямо рок какой-то. Он точно ничего с собой не сделал?

– А мог? – ввернула Лида.

– Он очень любил Василису… Я, если честно, не поверила, что он решил жениться на Тоне. Только ее вы не трогайте! Тоне сейчас не до встреч.

– А вы с ней знакомы? – спросила Люсинда.

– Да, – не стала скрывать Инна. – Она моя двоюродная сестра. Тоня с Тимуром познакомились у меня на дне рождения. Василиса же роман между ними приняла спокойно.

– Ясно, – кивнула Люсинда. – А погибшего в аварии парня, Алексея, вы знали? Он и его невеста, кажется, тоже из Шершенево.

– Знакома не была, но встречала. Мы все из одной школы – Вася, я, Леша, Аня. Жалко, конечно, всех. Но Василиса в случившемся не виновата! – воскликнула Инна. – И я ей об этом твердила, и Тимур. Тимур даже ходил к родителям Ани, хотел поговорить с ними, но его не приняли.

Люсинда с Лидой мельком переглянулись: Гера с Лайей в это время отправились к Анне. Удастся ли им что-нибудь узнать?

Люсинда задала еще пару вопросов, ответы на которые оказались незначительными. А после Инна напомнила, что уделить больше времени гостям не может.

Люсинда с Лидой вышли на улицу и увидели припаркованную напротив дома знакомую машину. То, что Гера с Лайей вернулись еще раньше, оптимизма не внушало.

– У нас негусто, – сказала Люси, занимая место сзади.

– А у нас вообще пусто, – с досадой обронил Гера. – Открыла нам мать девчонки-калеки. Я что-то наплел ей про разовую социальную помощь. В дом нас пустили, но пройти дальше коридора не дали. Но я только начал, а в комнате кто-то завыл. Мать рванула на вопли. А когда вернулась, сказала, что ей пора кормить дочь. Мол, сама позвонит в администрацию и все выяснит. Она так настойчиво нас выпроваживала, что пришлось уйти.

– Ты бы у нее телефон попросил, – сказала Люсинда.

– Попросил. Но она заявила, что ее телефон уже есть у всех, у кого нужно. В общем, ничего мы не узнали. Разве что убедились в том, что пострадавшая в аварии девчонка не может себя обслуживать, не говорит, мычит и воет. Я, если честно, надеялся, что мать начнет жаловаться и делиться подробностями в надежде получить социальную помощь. Но нет. Спасибо, хоть пустила Лайю в туалет перед уходом.

– Ладно, – вздохнула Люсинда. – Что есть. Так и передадим Максу.

Лиде же отчего-то вспомнилось, как кто-то наблюдал за ней из дома Анны через приоткрытую занавеску. Может ли такой цепкий взгляд быть у девушки-инвалида, которая мало что понимает? Или это была мать Анны?

Когда они уже подъезжали к повороту на шоссе, у Лиды зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но позвонившая представилась соседкой бабы Вали Светланой и сказала, что пожилая женщина готова встретиться. Лида поблагодарила, спрятала в карман телефон и закусила нижнюю губу. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно всем. Это шанс… Шанс узнать что-то о себе.

– У нас есть время? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь, но понимая в этот момент, что ее судьба – в руках бывшего жениха.

– Макс пока не отзвонился, – ответил не оборачиваясь Гера. – Куда тебе еще, радость моя, понадобилось? Снова на шопинг?

В его тоне явно прозвучал сарказм, и это больно кольнуло.

– Да. Во вчерашнее место. Поговорить.

Гера ответил не сразу, будто что-то мысленно взвешивал.

– Я отвезу вас. Но с условием, что пойду с вами.

– Это личное, – возмутилась Лида, но Гера тут же отрезал:

– Если личное, то никуда не повезу. Ну?

– Хорошо, – выдавила она и отвернулась к окну. Почему ей стало так больно от его тона? Ведь, казалось, она уже смирилась со случившимся.

Гера молча развернул машину и направился в сторону поселка, в котором проживала баба Валя.

Глядя на серые пейзажи и грязный снег на обочине, Лида пыталась придумать вопросы, которые бы задала женщине. Но ни один, как назло, не приходил на ум. Лида волновалась из-за понимания, что вот-вот сделает шаг в свое прошлое. Ее даже перестало беспокоить, что Гера будет присутствовать при этом разговоре.

Им открыла Светлана и проводила гостей в дом. Первым порог переступил Гера. Ему пришлось пригнуться, чтобы не чиркнуть затылком по низкой притолоке. За ним, с любопытством озираясь, вошла Лайя. Лида замешкалась, и Люсинда неожиданно коснулась ее плеча, будто желая приободрить.

– Что бы ты ни узнала, для нас ничего не изменится, – тихо пробормотала напарница, и Лида в благодарность кивнула. Вот уж от кого она не ожидала получить такую поддержку – от безэмоциональной хмурой Люсинды, с которой до этого мог общаться только Макс.

Валентина Ильинична, которую язык не поворачивался назвать бабой Валей, поднялась к ним из-за покрытого льняной скатертью стола. Одета женщина была в спортивный костюм, поверх которого накинула шерстяной платок.

– Проходите, – пригласила она низким и хриплым от простуды голосом. Но не успел Гера отодвинуть стул дочери, как хозяйка заметила Лиду и громко охнула.

– Лада? – растерянно спросила Валентина Ильинична. – Наземная?

– Что?

Женщина мотнула головой, будто с чем-то внутренне не соглашаясь, и категорично заявила:

– Вы не из-за недуга ко мне приехали. Ничего срочного у вас нет. Простите, но я не принимаю.

– Но… – растерялась Лида. Что она сделала не так? Да, немного обманула ради этой встречи. Это и рассердило Валентину Ильиничну?

– Пожалуйста, уходите. Я нехорошо себя чувствую, – твердо заявила хозяйка.

– Не слышали? Баба Валя просит вас уйти! – вмешалась соседка и замахала руками, как наседка, выпроваживая гостей.

– Но вы же сами позвонили! – воскликнула Лида, не веря в то, что встреча вот так закончится.

– Ну и что! Позвонила и что? Если баба Валя расхотела общаться, значит, есть причина. Она болеет! Уходите!

– Пойдем, – неожиданно потянул Лиду за локоть Гера. У нее даже не нашлось сил сопротивляться. Так, увлекаемая им, она и вышла. Светлана захлопнула калитку, резко задвинула щеколду и, окатив гостей недружелюбным взглядом, вернулась в дом.

– Что я ей сделала?! – обиженно воскликнула Лида, когда Гера открыл ей дверь и жестом пригласил сесть.

– Поехали. Потом разберемся, – отчего-то очень серьезно ответил он.

Часть пути они ехали молча. Лида, снова глядя в окно, пыталась справиться с потрясением. Не оборачиваясь, она чувствовала взгляды, которые на нее бросала сидевшая рядом Люсинда. Но, к счастью, коллега не нарушала тишину.

– Как она сказала? Лада Наземная? – спросил Гера, когда они уже подъезжали к коттеджу.

– Да, – ответила за Лиду Люсинда.

– Спасибо.

– Ты что-то понимаешь? – спросила у Геры Люси.

– Нужно кое-что проверить, – лаконично ответил он.

– Что? Что ты понял, Гера? – отбросив гордость, обратилась к нему Лида.

– Лида, потом, – будто отмахнулся он.

– Да черт вас побери! – взорвалась она и, не дождавшись ответа, первой вышла из машины.

Макс с Мариной вернулись раньше. Их голоса доносились из комнаты, которую занимали Макс с Герой, но обсуждали они явно не что-то романтическое. Услышав шум, Макс высунулся и быстро сказал Лиде, что скоро соберет всех для разговора. Она кивнула и юркнула к себе.

Зеркало отразило раскрасневшиеся от холода и внутреннего жара щеки, блестевшие от едва сдерживаемых слез темно-голубые глаза, растрепанную косу и бледные без помады губы. Это была она и не она. Лида привыкла видеть себя яркой, уверенной, надменной, а сейчас из зеркала на нее смотрела несчастная девчонка – та самая настоящая Лида, которую она тщательно прятала внутри. Лида медленно открыла пробор и с облегчением выдохнула: нет, пока не видно отросших корней. Да и цвет краски она подбирала такой, чтобы переход от седого оттенка к платиновому был незаметен.

Выпустившись из детдома во взрослую жизнь, Лида первым делом поменяла имя, а потом обратилась к врачам. Но специалисты только развели руками: врожденная аномалия. Кто-то из докторов выразил надежду, что со временем, может, после родов, гормональный фон изменится и волосы обретут цвет. Но Лида уже отчаялась.

Она медленно распустила волосы, чтобы переплести косу, потянулась не глядя за расческой и случайно опрокинула раскрытую косметичку Лайи. На пол посыпалось содержимое, Лида успела поймать и спасти от удара небольшую палетку теней.

– Что ж ты такая растяпа! – в сердцах выругалась она то ли в свой адрес, то ли в адрес девочки, не задернувшей на косметичке «молнию». Присев, чтобы собрать содержимое, Лида так и замерла с протянутой к тюбику с тональником рукой. Среди ватных палочек, косметических карандашей и спонжиков она увидела заколку для волос с камнями, похожую на ту, что носила Наташа, а еще чайную ложку, ручку с эмблемой гостиницы (такая лежала на стойке ресепшн), флешку в форме гоночной машины, как у Геры. И собственную помаду.

– Что за черт… – пробормотала Лида и, услышав испуганный возглас, подняла глаза на застывшую в дверях Лайю.

– Откуда это у тебя?

Лида поднялась и протянула девочке на ладони помаду. Лайя бросила короткий взгляд на тюбик и отшатнулась. Ее губы задрожали, глаза испуганно расширились, девочка обхватила себя руками и замотала головой, отрицая очевидное.

– Ты… Ты… – выдохнула Лида, чувствуя, как злость закручивается внутри опасным вихрем. Будто мало, что появление этой девчонки все разрушило! Так Лайя еще и воровка! Вряд ли она захватила ложку из дома на память о милой сердцу Испании! Наверняка сперла из кафе или ресторана. Не говоря уж об остальном.

– Ты настоящая… – прошипела Лида, тяжело дыша, потому что опасный зверь заворочался в груди, потянулся, разминая спину, выпустил когти. «Воровка!» – едва не выкрикнула она, но в последний момент остановилась. Лайя прижалась спиной к косяку, зажмурилась, как от боли, и тяжело задышала. По ее бледным щекам покатились слезы. И Лида не смогла произнести кошмарное слово, которое когда-то разрушило ее собственную жизнь.

– Воровка!

Несправедливое обвинение хлестнуло по щекам, вызвав мгновенный румянец. Вера отшатнулась, а затем, закрывшись руками и качая головой, потому что от потрясения не могла вымолвить ни слова, попятилась. Несколько пар глаз жгли ее беспощадными взглядами, а она все пятилась и пятилась, пока не уперлась спиной в стену.

– Вот кто взял у меня шарфик! – с торжеством объявила воспитательница Татьяна Мироновна, поднимая над головой голубую шелковую косынку, найденную в кармане куртки Веры.

Девочка только сильнее замотала головой. Нет-нет, она не брала эту косынку и не понимает, как та оказалась в ее кармане!

– А может, ты что-то еще прячешь? Девочки жалуются, что у них стали пропадать вещи.

Воспитательница, не слушая слабых протестов Веры, подошла к ее тумбочке и выгребла содержимое на пол. Кто-то из девочек радостно взвизгнул, кто-то изумленно ахнул. Вера вытянула шею и увидела среди собственных вещей чужие: зеркальце в серебристой оправе, пакетик леденцов, синюю косметичку. Как это все оказалось в ее тумбочке?

– Крыса! – выкрикнул кто-то из воспитанниц, и это оскорбительное слово подхватили остальные. Ужасное обвинение, скандируемое с особым удовольствием, смакованием, обрушилось на Веру страшнее самой ужасной грозы, пронзило болью от макушки до пяток. Девочка от потрясения не могла ничего сказать в свою защиту. А воспитательница уже сдвинула на ее кровати матрас и извлекла за ремешок мужские часы.

– Чьи? – вопросила Татьяна Мироновна.

– Мои, – раздался робкий голос. Толпа обвинительниц расступилась и пропустила к Вере неопрятного мужичка – Кузьмича, работающего в детском доме дворником. Кузьмич был постоянно слегка пьяный, но добрый, безобидный. А сейчас, видя происходящее, он будто протрезвел и, глядя на Веру слезящимися мутными глазами, с потаенной болью спросил:

– Деточка, зачем? Я бы тебе их так подарил.

Вера зажмурилась, потому что больнее оказалось видеть этот разочарованный взгляд доброго Кузьмича, чем устроенный прилюдно обыск. Ее трясло, как от холода, зубы выбивали дробь, кто-то что-то кричал, а Вера ничего не слышала, оглушенная и вопросом Кузьмича, и хлестким обвинением, которое останется с ней несмываемым клеймом.

– Что здесь происходит? – раздался рассерженный голос заведующей. Но еще раньше, чем услышала Полякову, Вера распознала ее появление по аромату тяжелых гвоздичных духов.

– Вот, Маргарита Ивановна, поймали воришку, – со злорадством объявила воспитательница. – Васильева ворует у воспитанниц их личные вещи, она же украла у поварихи кошелек, а у меня – шарфик. У Кузьмича сперла часы!

– Татьяна Мироновна, следите за выражениями при воспитанницах! – оборвала воспитательницу заведующая. – Что это за слово «сперла»?

– А как еще…

– Расходитесь! Спектакль закончен! Вера, пойдем со мной. А вы, Татьяна Мироновна, загляните ко мне через полчаса, – отчеканила Полякова, взяла девочку за руку и повела за собой.

Если бы Полякова спросила у Веры, как эти вещи оказались у нее, если б допустила мысль, что украденное могли банально подкинуть, справедливость бы восторжествовала и другой трагедии можно было избежать. Но Полякова, выбрав роль заботливой мамы, мягко прочитала Вере нотацию о том, что нехорошо брать без спросу чужие вещи, а потом тем же участливо-противным голосом принялась расспрашивать, чего воспитаннице не хватает: общения, дружбы, любви, понимания?

Отчасти заведующая попала в точку, потому что Вера чувствовала себя одинокой. В этом детском доме атмосфера была куда приятней, чем в предыдущем. Но Веру никто не любил – она ощущала это даже кожей. Ее сторонились, словно прокаженной, и дело было не в ее странном цвете волос, а в чем-то другом. Воспитанницы словно чувствовали в ней нечто опасное, чужеродное и избегали ее общества. А ведь среди девочек встречались и откровенно некрасивые, например, как Женька: невысокая, хромая и косоглазая. Но Женька, наоборот, оказалась в центре внимания сразу, как появилась в их коллективе: смешливая, бойкая, неунывающая, она обладала сногсшибательной харизмой. И мало кто уже из воспитанниц замечал физические недостатки новенькой. А с Верой словно что-то было не так…

Загнанная в угол Лайя тихо всхлипывала, хоть Лида решила, что та поведет себя агрессивно: начнет нападать, отрицать, оскорблять – как, наверное, ведут себя трудные подростки. Но реакция юной испанки выбила ее из колеи, и на какое-то мгновение в этой девочке Лида увидела себя.

Тяжело вздохнув, она собрала в косметичку часть рассыпанных вещей, а оставшееся выложила на край умывальника.

– Лайя, – позвала она. – Заколку вернешь Наташе, флешку – Гере. Помаду я заберу, она у меня любимая. Ложки и ручки вряд ли хватились.

Лида сопровождала свои слова демонстрацией каждой вещи. И, похоже, девочка и без переводчика все поняла, потому что вытерла глаза и кивнула. А потом посмотрела на Лиду молящим взглядом и сложила перед грудью ладони.

– Я не буду жаловаться твоему отцу, – пообещала Лида. – Но ты сама ему потом расскажешь.

Лайя закивала, хоть вряд ли все поняла. Лида, ничего больше не добавив, вышла из ванной, а потом и вовсе из комнаты, оставив девочку наедине с ее мыслями.

Что за день. Что за дни.

Она прошла мимо беседовавших в гостиной Макса, Марины и Люсинды, и в поисках уединения зашла на кухню. Время было обеденное, но никто не озаботился готовкой. У Лиды тоже не было настроения что-либо затевать, тем более ее рецепты не придутся по вкусу остальным. Была бы ее воля, она заказала бы суши. Но вряд ли остальные поддержат идею, когда есть целый холодильник продуктов.

Лида налила в стакан воды, оглянулась на шум шагов и внутренне сжалась, увидев Геру. Он неожиданно кивнул, будто они сегодня не виделись, открыл холодильник и вытащил яблоко.

– Скоро будем обедать, – вырвалось у Лиды, которой внезапно захотелось задержать Геру хоть под каким-то предлогом. Зачем – она и сама не знала. В надежде, что он ей улыбнется, как раньше? Вряд ли.

– Яблоком аппетит не испортишь, – парировал он, но как-то без огонька, задумчиво. Ободренная его миролюбием, Лида решилась на вопрос:

– Гера, скажи, Лайя очень скучает по Испании?

– Ну… Наверное, да, – ответил он и забеспокоился:

– Что-то случилось? Лайя что-то сказала?

– Нет, – соврала Лида. – Мне кажется, ей с нами скучно.

– Это временно. Когда вернемся, Лайя начнет заниматься. Я нашел ей репетитора по русскому. Плюс у нее занятия онлайн в ее колледже. А со временем она пойдет в нашу школу.

От внезапных откровений бывшего жениха стало не легче, наоборот, еще тоскливей. Значит, Лайя останется в России. Следовательно, и Мари не собирается возвращаться в Испанию. Все обстоит гораздо серьезнее, чем Лида себе представляла.

– Гера, почему? – вырвалось у нее с плохо скрываемой горечью. Он задержал на ней взгляд, уголок его рта дернулся, будто в растерянной усмешке. Но затем Гера сглотнул и взвился:

– Это у меня ты спрашиваешь?!

– Вот вы где! – воскликнул внезапно появившийся на кухне Макс, но, поняв, что помешал, осекся.

– Нам нужно кое-что обсудить, это недолго, – пробормотал он и торопливо вышел. Лида не стала задерживаться и тоже покинула кухню. Но на пороге мельком оглянулась.

Гера отчего-то замешкался. Привалившись к столешнице, он, оказывается, смотрел Лиде вслед. Но, встретившись с ней взглядом, подкинул на ладони яблоко и нахмурился.

Макс выслушал Люсинду, которая отчиталась за всех, а потом уже высказался сам.

– Я почти уверен в том, что причина ДТП и смертей Тимура и Василисы – погибший в аварии Алексей. Его дух превратился в злобную сущность и творит бесчинства. С одной стороны, провоцирует новые аварии, чтобы получить пищу – выплеск негативной энергии, которая делает его сильнее и страшнее. С другой – мстит всем, кто причастен к его гибели и инвалидности его невесты. Нам нужно остановить эту сущность и отправить туда, где ей и надлежит быть. Откладывать нельзя, потому что аварии так и будут происходить. Более того, он может начать мстить тем, кто был знаком с Василисой и ее бывшим парнем, виновником аварии. Похоже, Тимура он убил за это. Чем больше жертв, тем для этой сущности лучше. За обедом мы обсудим план. Нужно тщательно подготовиться, потому что нечисть сильна и опасна. Люси уже испытала на себе ее нападение.

– И Лида, – тут же отозвалась Люсинда.

– И Лида, – добавил Макс. – Сущность могла понять, кто мы и для чего здесь, и попытаться от нас избавиться. Лиду наверняка обморочила, заставила увидеть то, чего нет. К счастью, ее спасли Люсинда с Герой. Нам нужно работать вместе и всячески друг друга подстраховывать.

– Это в первую очередь относится к тебе, начальник, – усмехнулась Лида под одобрительный гул. – Это ты любишь лезть грудью на амбразуру. Неужели понял, что сила – в команде?

– И в том, что мы не скрываем друг от друга секреты, – с улыбкой поддакнул он, и сердце Лиды пропустило удар. Она задержала на Максе взгляд, пытаясь понять, сказал он последнюю фразу просто так или Люсинда ему проговорилась. Но Макс уже сменил тему:

– Сейчас мы займемся обедом, а все важные вопросы обсудим позже.

– Начальник, я вам лучше приготовлю ужин, – вмешался Гера. – Сейчас мне нужно кое-что проверить. Это важно. Избавь меня сейчас от наряда на кухне!

– Без проблем, Гера.

– Макс! – внезапно решилась Лида. Когда, если не сейчас? Люсинда с Мариной вполне могут справиться с готовкой, особенно если позовут на помощь Лайю. Не то чтобы Лиде не хотелось возиться на кухне, наоборот, она бы сейчас с большим удовольствием занялась хоть чисткой овощей, но другого момента может не выдаться.

– Можно мне с тобой поговорить? Это тоже важно.

– Конечно, Лида. Прямо сейчас?

– Прямо сейчас, – решительно ответила она и невольно сжала пальцами телефон, в котором сохранилась часть сообщений от Ивана Темного.