19

Адриана бросилась ко мне и заключила в объятия, не оставив возможности упасть на колени и начать просить прощения сию же секунду.

— Я так рада, что нашла тебя живой. Знала бы ты, как мы все волновались!

Мне трудно было поверить, что эти слова относятся ко мне — ничтожной рабыне, но я знала, что хозяйка не станет говорить неправду. В отличие от меня, она всегда говорила то, что думает. Осторожно подняв голову, я увидела, как госпожа поспешно стирает со щёк набежавшие слёзы, и задохнулась от стыда. Никто из моих прежних хозяев не вздумал бы плакать из-за нерадивой невольницы. Адриана была особенной, совершенно не похожей на других рабовладельцев из залива Амари. И её муж, Мартейн Фоули, тоже был особенным человеком.

— Прошу вас, не плачьте из-за меня, — умоляюще проговорила я. — Я совсем не заслужила этого. К тому же я знаю, что переживания могут навредить вам и вашему ребёнку…

Она немного отстранилась, быстро оглядывая меня и комнату, в которой мы находились. Ученица Норта предусмотрительно выскользнула прочь, мы с госпожой Гилмур были одни. Я выдохнула и решительно призналась:

— Да, я с детства умею читать и писать. Мама научила меня. И я читала ваш дневник, госпожа, в те дни, когда он оказывался открытым. Я знала, что делать этого нельзя, но не могла удержаться!

Моя хозяйка чуть нахмурилась и покачала головой, а я опустила глаза и нервно хватала воздух, удивляясь собственной смелости. Нет, теперь не буду хитрить. Пусть всё станет ясно сразу, бесповоротно.

— Надеюсь, это любопытство заставило тебя читать мои записи? Только лишь оно? Или мой муж попросил тебя об этом?

Такого вопроса я не ожидала. А ведь и правда, не так давно Мартейн и Адриана поссорились из-за молодого секретаря Рида. Ревнивый советник вполне мог бы подослать кого-то из слуг заглянуть в записи жены или даже прочитать их сам. Я была очень удобным вариантом, ведь я ежедневно прибиралась в господских спальнях и могла бы докладывать хозяину обо всём, что увидела.

— Нет, что вы! Ваш муж никогда не просил меня ни о чём! Я хотела сказать, господин Фоули. Он ведь тоже не знал, что я владею грамотой.

— Обещай, что не скажешь ему о моей беременности! — Хозяйка посмотрела на меня так, словно продолжала ещё верить мне. Это после всего, что я учинила.

— Клянусь, не произнесу ни слова, даже если он спросит! Но разве… разве вы не продадите меня теперь?

— Ты должна рассказать мне обо всём, что случилось в Бухте радости, — вместо ответа потребовала Адриана. — Как ты оказалась на корабле этих негодяев, которым запрещено даже приближаться к острову Асфа?

Вот оно что, сообразила я. В Бухте радости не жаловали пиратов и разбойников, это было место для «честных контрабандистов», а капитан Джус и ему подобные были тем самым сбродом, о котором упоминал Архимагистр, ругая советника Фоули. И именно на их корабль я радостно побежала за новой судьбой.

Адриана беспокойно расхаживала взад и вперёд, а я говорила и говорила, стараясь припомнить все подробности. Начала я с зеркальца гадалки, рассказала о призрачном отражении, что увидела в его глубине.

— Мы нашли эту женщину, — прервала меня госпожа.

— Она колдунья, да? — полушёпотом спросила я.

— Нет, — сердито ответила Адриана. — Обыкновенная мошенница. Использовала зачарованный магией иллюзий амулет, чтобы дурачить людей. Каждый видел в зеркале то, что хотел увидеть, а потому не жалел золота или даже собственной жизни. Как ты, например.

Мне было так жарко от стыда — щёки пылали огнём, во рту пересохло, — что я не могла плакать. Даже теперь, когда пришло время каяться в содеянном, я словно сжимала себя в кулак изнутри и выталкивала слова, одно за другим, не давая себе передышки.

Я рассказала о том, как заключила сделку с капитаном Джусом. Как надеялась, что он поможет мне избавиться от ошейника и заберёт его в качестве оплаты, а я получу полную свободу. И о том, как его слова оказались наглой ложью.

— Ночью он пришёл ко мне. — Слова стали совсем тяжёлыми, обдирали горло. — Сказал, что отдаст меня матросам. Что я умру, если не буду… покорной. И я… я была покорной.

— Хватит! — остановила меня Адриана. Её лицо побледнело, глаза сверкали гневом.

— Простите меня, госпожа, — я судорожно вздохнула, — если сможете, конечно. Простите! Я понимаю, что во всём виновата сама!

Теперь я могла беспрепятственно упасть на колени и склониться к её ногам, но если бы я знала, что госпожу это так разозлит, то не стала бы этого делать.

— Сейчас же поднимись, Эли! — крикнула она. — И перестань нести чушь. Тебя сначала очаровали, а потом изнасиловали, во всём этом нет ни капли твоей вины!

Я прекрасно понимала, что Адриана отпускает мою вину незаслуженно. Она оправдывает меня, предательницу, хочет убедить в том, что я всего лишь жертва обстоятельств. Но я-то, жертва собственной глупости и неподобающего поведения, знала, что заслужила не прощение, а наказание. А моя странная хозяйка поворачивает всё так, чтобы спасти меня. Чтобы снова меня спасти. От этого в сердце пробудился лучик надежды и стало легче дышать. И тот самый голос, что иногда шептал мне о несказанном везении, снова ожил и принялся посмеиваться над удачливой рабыней. Я почему-то нужна Адриане. Она не бросит меня.

— Этот Джус будет наказан сегодня же, я позабочусь об этом.

Я восхищённо смотрела на хозяйку: рассерженная и бесстрашная призывательница ничуть не сомневалась в том, что говорит. В ней словно горел огонь, только он был сумрачным, фиолетово-синим, а не жёлто-рыжим, как у стихийного мага, советника Фоули. Они созданы друг для друга, а я больше никогда не стану читать её записей или подслушивать разговоров с мужем. Буду знать своё место и забуду о том, что где-то внутри меня тоже скрывается магический дар. И о моей любви к Тейну я забуду, дайте только срок!

Однако следующими словами госпожа Адриана снова развеяла все мои невысказанные обещания в прах.

— Видно, сама судьба привела нас к магистру Норту на остров, — сказала госпожа. — Пойдём, Эли. Сейчас мы снимем с тебя ошейник.

— Прямо сейчас? — растерянно прошептала я, невольно делая шаг назад. — Но как же…

Я умолкла, не в силах выразить словами охватившее меня волнение. Госпожа Адриана кивнула и направилась в сторону двери.

— Да, прямо сейчас. Магистр Норт уже всё подготовил. Это не займёт много времени.

Нужно было как-то сдвинуться с места, но ноги отказали мне. От нервного напряжения у меня дрожали губы, а руки я сцепила в замок и сжала так, что костяшки пальцев побелели и начали болеть. Хозяйка уже скрылась из виду, но через пару мгновений вернулась, чтобы поторопить меня.

— Как это будет? — пробормотала я. — Это очень больно?

— Не думаю. Возможно, это не слишком приятно, но я доверяю этому человеку, а потому хочу, чтобы ты послушалась меня. Другой шанс избавиться от ошейника может появиться очень нескоро. Ты ведь знаешь о том, что Архимагистр не даёт разрешения воспользоваться Алтарём родовой стихии и доказать твоё благородное происхождение. Он делает всё, чтобы помешать планам Тейна и бросить тень на нашу семью. Боюсь, тот паук, что укусил тебя в моей спальне, — это только начало!

Я вдохнула и выдохнула, пытаясь усмирить отчаянно бьющееся сердце.

— Если у меня проснётся дар, то я стану опасной. Магистрат запрещает держать рабов-магов без миралитового ошейника или наручников.

— Твой дар обязательно проснётся! — уверенно сказала Адриана. — И в другой раз ты сумеешь постоять за себя. И против отравленного паука. И против разбойника.

Она с такой лёгкостью произносила слова, которые переворачивали всё привычное у меня в голове. Нет, это невозможно! Мне с колыбели внушали, что необученные маги представляют угрозу для окружающих. Что куда проще уничтожить раба, имеющего волшебный дар, чем всю жизнь следить за тем, как бы он не спалил хозяйский дом или не наложил проклятие на семью благородных господ. Я никогда не слышала, чтобы хозяева решались на подобное безумство — снять с невольника миралит. Правда, я и не встречала других рабов, имеющих в крови магию.

— Разве ты не для этого убежала с Асфы? — спросила хозяйка. — Ты ведь готова была расстаться с ошейником.

Я испуганно посмотрела на Адриану: она протягивала мне руку. Было бы очень невежливо не ответить на этот жест.

— Я не ведала, что творила, госпожа, — сказала я, робко касаясь её пальцев своими, холодными от беспокойства.

Ведь правда, я понятия не имела, что делала бы дальше. Последовав за капитаном Джусом, словно в туманном сне, я думала только об одном — поскорее уплыть с острова господина Фоули, чтобы меня нельзя было найти. И миралитовый ошейник был платой за моё предстоящее спасение. О том, что я буду делать с освобождённым даром, я и не думала вовсе.

Не помню, как мы спустились в кабинет Норта. Я очнулась от мерцающего сияния портала, через который прибыла Адриана. Портал был похож на вертикальный разрыв в пространстве, его края трепетали, как будто внутри находилось живое, дышащее существо. Через подобные разрывы в наш мир проникают демоны, или тени, как их называют маги.

Сумрачными дорогами могут ходить только волшебники, имеющие тёмный дар. Такие, как Адриана и Норт. Это значило, что советник Фоули не пришёл вместе с супругой. И что я, с ошейником или без него, не смогу вернуться домой этим путём.

— Проход больше не понадобится, — сказала госпожа Адриана и подошла вплотную к разрыву.

Ученик Норта поднялся из-за стола и помог моей хозяйке закрыть портал. В кабинете безногого колдуна сразу стало темно и пришлось зажигать все светильники. За вырубленными в скале окнами висела облачная дымка, и было непонятно, наступил ли вечер или до сих пор продолжается этот долгий день.

— Ты уверена, что поступаешь правильно? — спросил Норт у своей гостьи.

Адриана улыбнулась.

— Абсолютно.

— Характер у тебя не изменился, — усмехнулся призыватель. — Не жалеешь о том, что уехала из Трира?

— Не задавай вопросов, ответы на которые ты знаешь, Норт. Я всегда буду скучать по Веллирии, несмотря на то что таким, как мы, на нашей родине больше нет места.

— Я понимаю, — с лёгкой грустью ответил колдун. — Части наших душ остались там. А я умудрился оставить там и ноги. Хотя, думаю, сейчас, пять лет спустя, они уже ни на что не годятся, даже если разыскать их. Нет смысла плакать о том, чего нельзя вернуть.

Он жестом указал мне на стул, стоящий в центре начерченных на полу концентрических кругов и треугольников. Магические символы едва заметно светились синим и красным, переплетались в причудливый рисунок. Норт принял из рук ученицы чашу с тонким воздушным порошком и погрузил в неё пальцы правой руки, исследуя компонент заклинания на ощупь. Никто не смел заговаривать, видя, как сосредоточен колдун, а он как ни в чём не бывало рассыпал перед моим стулом щепотку порошка и вновь обратился к Адриане.

— Советник Фоули без ума от тебя, Ари. Не думай, что на Канделу не доходят сплетни из залива Амари. Ты предупредила его, прежде чем нырнуть в сумрачный портал?

— Я оставила записку на его столе, — пожала плечами моя хозяйка.

— Не пройдёт и дня, как он примчится сюда на своём лучшем паруснике. Как думаешь, он приревнует тебя ко мне? — засмеялся Норт.

— Обязательно! — пообещала Адриана. А потом подошла и, обхватив мрачного колдуна за шею, поцеловала его в щёку.

— Эх, теперь и мне не избежать семейного скандала! — воскликнул Норт.

Я подняла голову и увидела, что ученица колдуна загадочно улыбается. Оказывается, она всё-таки умеет это делать.

Непринуждённые разговоры немного успокоили меня. Я чувствовала, как напряжение уходит. Откинувшись на спинку стула, я выровняла дыхание и опустила веки. Я всё ещё не знала, чего ожидать, но все присутствующие вели себя так, словно происходит что-то обыкновенное, вроде извлечения занозы или исцеления простуды. Однако, услышав металлический скрежет прямо возле уха, я вздрогнула и вновь распахнула глаза. Норт сосредоточенно чертил в воздухе сложную магическую схему.

— Твой ошейник заперт необратимым заклинанием, Эли, — сказал он, не прекращая движения рук. — Открыть такой замок может только маг высшей ступени посвящения. Например, Архимагистр или ректор Академии. Или глава Ордена Инквизиции.

— А вы…

«А вы кто?» — хотела спросить я, но смущённо умолкла.

— Или хороший взломщик с отмычкой из Междумирья, — закончил он.

Отмычка, призванная из сумрака, больше походила на светящуюся изогнутую иглу. Страшно было представить, что случится, если подобное орудие теневого мага коснётся голой кожи. Я стиснула зубы и замерла.

— Правильно, — похвалил меня Норт. — Просто не двигайся.

Ошейник, как мне показалось, завибрировал и начал сжиматься. Я испуганно вздрогнула, уже ясно представляя себе непобедимый металл, впивающийся в мою шею и ломающий кости. Хотелось ухватиться за удавку руками, отсрочить смерть хотя бы на один глоток воздуха.

— Не шевелись! — сердито рявкнул колдун.

Я едва держала себя в руках, чтобы не закричать.

— Осталось немного, — сказала за моей спиной Адриана и положила ладони мне на плечи.

Ничего не получится! Миралит создан для того, чтобы противостоять магии. А рабы — для того, чтобы служить хозяевам. И моя хозяйка, и Норт, безо всякого сомнения, смелые люди и талантливые волшебники, но даже им не под силу изменить то, что мне предначертано.

Ошейник не просто медленно стягивал шею, но и стремительно нагревался. Я зажмурилась от ужаса. И тут раздался громкий хлопок, и горячий металл со звоном посыпался на каменные плиты пола.

— Хм, — только и сказал Норт. — Какое непрочное изделие! Сколько ты отдала за эту штуковину, Ари?

— Эли, ты жива? — спросила хозяйка.

Я с удивлением открыла глаза и осмотрелась. Я жива. Но я изменилась.