20

Все смотрели на меня: госпожа Адриана, магистр Норт и его ученики. Я почувствовала ещё один взгляд за спиной, но не спешила обернуться: новые, незнакомые ощущения ошеломили меня. Трудно было поверить, что всё вокруг точно такое же, как пару минут назад, что дело во мне самой, а не в этом сумрачном кабинете, за окнами которого клубятся облака.

Опустив голову от смущения, я осторожно прислушивалась в себе в надежде уловить дар. Я понятия не имела, каково это — быть магом. Знать, что твоя кровь заключает в себе особую силу, и уметь управляться с ней.

Разжав скрюченные от напряжения пальцы, я пошевелила руками. Неужели я сумею повелевать стихиями при помощи вот этих самых рук, которые всю сознательную жизнь только мыли, стирали, подавали и убирали посуду?

— Ты что-нибудь чувствуешь? — полушёпотом спросила меня хозяйка.

— Да, — уверенно ответила я. — Но не знаю, как это передать.

Как рассказать о том, что все обыкновенные вещи, которые в прежней жизни показались бы мне ничем не примечательными, разом обрели характеры и глубину? Что мне открылась возможность видеть магические потоки, текущие в окружающих меня людях, а также все зачарованные предметы в комнате и даже следы, оставленные когда-то сотворёнными заклинаниями? Наверное, такое же потрясение испытывал бы слепец, впервые увидевший радугу над морем, или глухой, которого исцелили во время музыкального концерта.

— Мир полон магии, Эли, — сказал магистр Норт, касаясь моих ладоней. — Первое время будет непривычно понимать это. Но потом станет обыденностью.

— Только маги могут видеть это? — Я заглянула в его светлые глаза и увидела в них искры интереса.

— Да, — улыбнулся он. — Исключительно маги.

— Но как же вы живёте? — удивлённо спросила я, обводя глазами всех присутствующих.

«Как же вы не сошли с ума?» — хотела поинтересоваться я. Мне трудно было сдвинуться с места, казалось, будто я рассредоточена по всей комнате и жадно впитываю в себя эти новые ощущения. Я боялась, что сделаю шаг — и иллюзия рассыплется мелкими осколками. Столетний дубовый стол с длинной тёмной трещиной, хранящий отпечатки сотен зачаровывающих заклятий и эликсиров, станет обычной старой деревяшкой. Шкатулка с конкрементами памяти, которую запирали магией крови от посторонних и слуг, вновь превратится в коробочку с коллекцией камешков. Ковёр с причудливым южным узором станет просто украшением интерьера, а не магическим щитом, прикрывающим секретные пентаграммы на полу.

Оказывается, я многое знала из детства и из тех книг, что мне довелось читать в период жизни у магистра Гедриса на Фелле. Я долго пыталась разобраться в том, чего не могла почувствовать из-за миралита, но теперь всё стало на свои места. Нужно было только вспомнить, кто я, где я и что, собственно, случилось со мной. И это оказалось куда больнее, чем снятие ошейника.

Никто не стал препятствовать, когда я сползла со стула на пол для того, чтобы подобрать кусочки миралита. Я тщательно собрала их все, выложив кругом. Серебристый металл, местами покрытый позолотой, не выдержал действия теневой магии и, лопнув, развалился на одиннадцать фрагментов. А ведь старикашка, к которому мы с магистром Гедрисом заходили в день моей продажи, утверждал, что это не подделка. Выходит дело, и миралит можно победить?

— Он стоил целую кучу золота, — пробормотала я виновато. Так, будто это я испортила драгоценную игрушку.

— Неважно, Эли. Мы всё равно собирались избавить тебя от него. И я, и Мартейн.

«Мартейн Фоули», — подумала я и едва не задохнулась от волнения. Во мне взметнулась незнакомая сила. Она заставила встрепенуться, вскочить на ноги, но этот головокружительный взлёт в один момент схлынул, и я, покачнувшись, оперлась о книжный шкаф. Подкативший на своём кресле магистр Норт придержал меня за локоть.

— Но я всё равно… всё равно рабыня. Мне нельзя учиться магии.

А потом до меня дошло и главное: мне нельзя существовать. Раб, у которого открылся магический дар, должен быть немедленно заключён в миралитовые наручники или ошейник либо казнён.

— Я добьюсь твоего освобождения, — решительно сказала Адриана Гилмур. — Уверена, что Алтарь родовой стихии раскроет нам секрет твоего происхождения. В том, что рано или поздно мне удастся договориться с этим упрямым некромантом, охраняющим реликвию, я ничуть не сомневаюсь. А до тех пор придётся скрывать тебя от Магистрата. Скажем, что ты убежала, и этому есть свидетели на рынке Бухты радости.

Настало время для следующего удара. За всем происходящим сейчас я почти забыла о том, что было прошлой ночью. Нет, в самом деле, мой неприрученный дар скорее убьёт меня изнутри, чем вырвется наружу! Новая волна эмоций захлестнула меня с головой, волна чёрная и ледяная. Я поняла, что, несмотря на выпитые эликсиры, у меня всё ещё ноют синяки — следы грубых прикосновений капитана Джуса. Что внизу живота до сих пор разливается тупая боль от чужого, совсем не желанного вторжения.

— Сейчас тебе нужно отдохнуть, — рассудительно сказал Норт. — До утра вы точно не отправитесь в обратный путь.

Меня, дрожащую не то от холода, не то от жара, закутали в большое одеяло и усадили на диван. Ученица Норта подогрела на углях травяной чай, поставила кружку на столик рядом со мной, а затем увезла учителя в библиотеку по его просьбе. Я успела отметить, что кольца на их пальцах были связаны между собой тонкой невидимой нитью магии. Интересно, от кольца Ари тоже тянется волшебная цепь к кольцу Тейна? Или нет?

Думать об этом было совсем ни к чему. Я ведь пообещала себе, что буду бороться с чувствами к советнику Фоули. Но сейчас только мысли о нём и моей хозяйке удерживали меня от падения в бездну полного отчаяния. Мало того, что я дала себя одурачить, а потом и обесчестить, так теперь я ещё и превратилась из обыкновенной рабыни в опаснейшее существо с необузданным даром. Как тут удержаться и не сойти с ума?

Я думала, что мы остались с Адрианой одни, когда из густой тени в углу вдруг выступила стройная фигура в тёмной одежде. На меня блеснули знакомые зелёные глаза змея, и я невольно воскликнула:

— Хисс! Неужели это ты? Как ты здесь оказался?

Так вот кто смотрел мне в спину!

— Прошёл в портал за госпожой Гилмур, конечно же. Оборотни легко путешествуют по сумрачным дорогам, если ты не знала.

— Следил за мной по приказу Тейна! — сердито сказала Адриана.

— Я ведь сразу же показался вам на глаза, — виновато поклонился Хисс. — Как только мы прибыли сюда. Можно сказать, я ни одного шага не успел сделать без вашего ведома!

— Мы поговорим об этом дома, — отрезала призывательница. — А сейчас у меня есть для тебя дело.

Змей покорно кивнул, но я видела, как дрогнули его тонкие губы на бледном лице. Чешуйки на щеках блеснули в отсветах магических огней подобно каплям воды.

— Вы скажете мне убить того человека, который обидел Эли? — прямо спросил он.

Адриана пристально смотрела на оборотня, пока он не отвёл глаза. Я помнила, что Мартейн Фоули никогда не просил Хисса возвращаться к его неприглядному прошлому и не заставлял его убивать кого бы то ни было.

— Не надо, — шёпотом попросила я.

И хозяйка всё поняла.

— Ты не станешь его убивать, — решила она. — Но накажешь его так, чтобы он больше никогда и никого не смог обидеть.

Хисс тонко улыбнулся, и я увидела: он чрезвычайно доволен поручением.

* * *

Мне снился давно забытый берег острова, где мы жили с мамой до тех пор, пока нас не разлучили. Тропинка, ведущая к морю меж покрытых жёлтыми цветами холмов. Ветряные мельницы и стаи маленьких серебристых птиц. Я бежала к матери. Моё короткое льняное платьице развевалось на ветру, пока я не достигла крохотного деревянного пирса и не остановилась. Рабыни сидели на пригретых солнцем досках и выбирали из сетей креветок и мелких устриц, сбрасывая их в вёдра.

— Вот это ты загнула, Рут, разве же у рабов может быть душа?! — воскликнула тётушка Мона.

Она была темнокожей и такой большой в обхвате, что я не сразу разглядела за ней тонкую согнутую фигурку мамы. Мона захватила толстыми пальцами пригоршню ракушек и принялась откидывать в сторону налипшие на них водоросли.

— Почему нет? Разве ты ничего не чувствуешь? — настаивала на своём мама.

Я застыла на краешке помоста, поражённая невежеством уже немолодой и повидавшей жизнь тётушки Моны. Как она могла утверждать подобное?!

— Чувствую, конечно! — отозвалась Мона и похлопала себя по пузу. — Пора бы пообедать, вот что я чувствую.

— Вечно ты что-нибудь придумываешь, Рут, — вступила в разговор третья рабыня, острая на язык и всегда сердитая Ирма. — А работаешь медленнее всех! У меня уже полведра устриц, а ты едва-едва треть отчистила. О чём мечтаешь? Думаешь найти жемчужину?

— А почему бы и нет, — весело сказала моя мама. — Разве вы забыли историю, как один раб выловил из моря рыбину, а в её животе оказался перстень с бриллиантом?

— Ещё и в сказки веришь, — фыркнула Мона. — Хотя давно уже не девочка! Сколько тебе лет, Рут, я что-то запамятовала?

— Двадцать восемь.

— Вот именно! — Толстуха указала на меня пальцем. — Дочери твоей ещё простительно болтать о глупостях, но не тебе, взрослой бабе.

— И всё-таки душа есть, тётя Мона, — сказала я, перепрыгнув через сети и вёдра и прижавшись к матери. — Не только у людей, но даже и у кошек, и у собак, и у рыб.

— Ну-ну, у кошек и рыб, быть может, и есть, потому что они вольные, а вот у рабов это вряд ли. Тебе мамка наговорит с три короба, ты ещё и поверишь, что у тебя дар есть.

— А вот и есть! — заявила я, проворно спускаясь на мелководье.

Зачерпывая ладонями воду, я раз за разом подбрасывала её вверх и спустя пару минут вымокла до нитки. Что-то заставляло меня повторять движения снова и снова. Сверкающие брызги рассыпались надо мной, а я задирала голову и визжала от восторга, когда они падали на моё лицо.

— Замрите! — приказала я брызгам, широко растопырив пальцы.

Я воображала себя заправским стихийным магом, но каково было моё удивление, когда после моих слов вода и вправду повисла в воздухе. Капли замерли, повинуясь моей воле, и стало тихо-тихо. Мама и две другие рабыни смотрели на меня во все глаза, а тётушка Мона даже разинула рот.

— Я же говорила, у меня есть дар! — задохнувшись от волнения, крикнула я.

— Эли, нет, — только и сказала мама.

А потом она прямо со своего места бросилась в воду и схватила меня за руки. Застывшие над моей головой брызги ринулись вниз, осыпали нас коротким дождём. Мама прижала меня к себе и разрыдалась, всё время повторяя только одно слово. «Нет, нет, нет». Все знали, что рабам запрещается применять магию. Все знали, что бывает с теми невольниками, у кого обнаруживается дар. Я уткнулась в мамину грудь и тоже всхлипывала, хотя на самом деле хотелось вырваться, убежать и продолжить волшебную игру с водой. Вопреки законам. Вопреки всему.

* * *

Когда я проснулась, за окнами замка Норта уже стояла непроглядная темень. Меня больше не лихорадило, и я выпуталась из кокона одеял, допила остывший чай и стала потихоньку изучать кабинет теневого мага. Я не посмела прикасаться к зачарованным предметам, но с любопытством рассматривала их и даже подносила ладони, чтобы ощутить, как волшебство покалывает кожу невидимыми холодными иголочками. Это было приятно — видеть магию внутренним взором и отличать обычные вещи от заколдованных.

Сон, который мне приснился, заполнил во мне давнюю пустоту. Много раз я силилась вспомнить, как моя шея оказалась в миралитовом ошейнике вместо обычного кожаного, какой носили все рабы. Детей и вовсе помечали перевитым шнурком, на котором болталась дешёвенькая эмблема острова на случай, если ребёнок потеряется.

Сейчас я обнаружила, что все воспоминания о детстве находятся на своём месте: нам с мамой какое-то время удавалось скрывать от хозяина проснувшийся дар, но потом вредная Ирма, которая всеми силами стремилась угодить господину, выдала нашу тайну. К счастью, меня не стали казнить, но заперли мою магию миралитовым ошейником. К несчастью — вскоре нас с мамой разлучили, продав на разные острова.

— Ты проснулась? — В кабинет стремительно вошла Адриана.

— Да, госпожа. — Я поклонилась ей. Она была чем-то озабочена и явно до сих пор не прилегла отдохнуть.

— Хисс так и не вернулся, — сообщила она. — Я беспокоюсь, как бы с ним не случилось плохого.

«И снова из-за меня», — кольнуло внутри чувством вины. Госпожа Адриана подошла к окну, и я последовала за ней.

Днём за стёклами не было видно ничего, кроме клубящегося тумана, а сейчас облачка рассеялись и можно было разглядеть мерцающие далеко внизу огни посёлка. Их было немного, но они тепло светились в темноте ночи, и совсем не хотелось думать, что где-то там пьют и гуляют злобные матросы во главе с их жестоким капитаном Джусом. Я сжала кулаки, вспомнив прошлую ночь. Хозяйка права, Джус заслуживает сурового наказания. Но мысль о том, что змей Хисс может пострадать от ножей или кулаков контрабандистов, беспокоила меня больше, чем месть капитану.

* * *

— Гос-с-спожа Адриана! Я всё ис-с-сполнил, как вы с-сказали! — доложил Хисс, как всегда внезапно появляясь на глаза.

Он ходил совсем бесшумно, и даже его сапоги никогда не издавали ни единого скрипа.

— Почему так долго? — нетерпеливо спросила Адриана.

Змей приблизился и положил на край стола грязноватый тряпичный свёрток, местами запятнанный кровью.

— Их два дес-с-сятка человек, гос-с-спожа. Пришлось подождать, когда капитан выйдет прогуляться в одиночес-стве.

— Что это? — Хозяйка указала на свёрток, и змей тут же распутал тряпицу.

— Доказательс-с-ство, — улыбнулся он.

Меня затошнило от отвращения, когда я увидела окровавленный кусок плоти, совсем недавно бывший предметом мужской гордости капитана Джуса.

— Молодец! — похвалила змея Адриана, но голос её был строг. — Теперь немедленно убери отсюда эту гадость.

Хисс исполнил просьбу, но переступил с ноги на ногу, явно собираясь сказать что-то ещё.

— Говори, Хисс.

— Этот Джус-с пытался с-сбежать. Я нас-с-стиг его только на корабле. Привязал к мачте и выполнил ваше приказс-с-сание. Но этим дело не кончилось.

— Выкладывай всё, что произошло, — потребовала госпожа.

Змей заговорил, и я во всех подробностях представила себе картину, которая развернулась внизу, в посёлке Канделы. Оказывается, капитан Джус поссорился с командой из-за обещания, данного колдуну. Контрабандисты хотели всю ночь пить и безобразничать. Они мечтали затеять драку с местными жителями и поймать нескольких девушек, но Джус боялся, что об этом прознает хозяин острова: в посёлке кружили посланные колдуном тени.

Капитан, сколько мог, запугивал разгорячённых матросов, обещая им потеху назавтра, на островах неподалёку, где жили скромные рыбаки и фермеры. Там, кричал он, никакой колдун не помешает устроить хорошую взбучку слабакам и отыметь их жён и дочерей. Но команда хотела развлечения прямо сейчас. Поэтому, когда Джус разозлился и вышел из таверны, они только обрадовались. Ведь они-то ничего не обещали колдуну, с них и спросу нет!

Несколько минут спустя один молодой матрос услышал нечеловеческие крики, что доносились с корабля, взял с собой приятеля и побежал узнать, что случилось с капитаном. Команда, прослышав о том, что их предводитель привязан к мачте со спущенными штанами и лишился мужского естества, пришла в неописуемый восторг. Никто не поспешил на помощь Джусу. Негодяи радовались его позору и уже мечтали о том, как посадят его на цепь и заставят драить палубу.

— Боюс-с-сь, они всё же ус-с-строят погром в посёлке, — закончил свой рассказ Хисс.

В тот же миг в комнату ворвались тени господина Норта, а следом въехал он сам.

— Теперь я должен просить твоей помощи, Адриана, — проговорил колдун. — Эти разбойники напали на моих людей. Ты не хочешь спуститься вниз и поразвлечься?

— Конечно! — тут же ответила Адриана и схватила длинный дорожный посох, с которым прибыла на остров.

Я испуганно тронула её за плечо:

— Госпожа, вам не стоит…

Она словно совсем не думала о своём положении! Конечно, живота ещё не было видно, но лезть в драку с разбойниками в её ситуации было крайне безрассудно.

— Не волнуйся, Эли, я буду просто стоять в сторонке. А мои тени наведут порядок в деревне.

Мне бы хотелось поспорить с ней, но нельзя было говорить о ребёнке в присутствии посторонних. Я вновь почувствовала себя виноватой, как будто это я, а не капитан Джус, привела на Канделу толпу разбойников. Ведь мы приплыли сюда из-за моего ошейника. Но Адриана так обрадовалась предстоящей заварушке, что её было не остановить! Дома, на Асфе, я никогда не видела её такой воодушевлённой.

Она играючи призвала себе на помощь трёх отвратительных на вид демонов и кинулась следом за Нортом. Тени Адрианы предвкушающе выли, разрывая ночной воздух скрипучими потусторонними голосами. Хисс, разумеется, тоже помчался в посёлок вместе с теневыми магами, а я, оставшись на пару минут в одиночестве, поймала себя на мысли, что мне-то никто не запрещал идти тоже. Разве что башня заколдована и не выпустит невольницу без воли владельца.

Но нет, я благополучно выбралась наружу. Каменистая горная тропинка была мягко освещена волшебными фонариками, которые загорелись по воле Норта. И я побежала, стараясь нагнать хозяйку и колдуна.

Когда я достигла подножия скалы, в посёлке уже царило невероятное оживление: разъярённые тени гоняли по единственной улице вопящих от ужаса членов команды Джуса. Местные жители, разбуженные беспорядками, кучками толпились у своих домиков. Они не боялись теней господина Норта, но незваные гости напугали их.

— Пострадавшие есть? — спросил Норт у поселкового старосты.

Тот ответил, что негодяи успели убить двух молодых парней в таверне, когда те заступились за своих подруг. Силы оказались неравны.

— Ну и девок, понятное дело, попортили, — не зная, как лучше подобрать слова, сообщил староста. — Штуки три или четыре… Но они живые.

— Штуки! — возмутился Норт, и мужчина смущённо отмахнулся.

— Мы люди простые, господин, академиев не кончали, — оправдался он.

Вскоре вся шайка контрабандистов была собрана на каменной площадке, где по выходным жители устраивали базар и торговали с соседними островами. Все они были совсем не похожи на бравых матросов, приплывших побеждать слабаков и женщин. Парни и мужчины жались друг к другу, как цыплята, лишь бы оказаться подальше от призванных из Междумирья демонов.

— Пусть выйдут те, кто убивал и насиловал на моей земле, иначе я казню всех! — объявил Норт.

И разбойники, ничуть не засомневавшись, тут же вытолкнули вперёд своих же подельников в надежде спасти собственную шкуру. Тогда господин Норт щёлкнул пальцами — и тени в одно мгновение растерзали пятерых человек. На миг их окутало чёрным туманом, в котором захлебнулись предсмертные крики, а потом всё рассеялось, и жители увидели на месте преступников лишь кучки тряпья и серого пепла.

— Остальных я продам на рудники, — сказал колдун. — Пусть кузнец принесёт хорошие цепи, чтобы заковать их.

Толпа местных жителей одобрительно зашумела.

* * *

До самого рассвета мы все помогали жителям успокоиться и навести порядок в таверне и в тех домах, куда успели ворваться разбойники. Норт вызвал из замка своих учеников и слуг, а когда последствия разгрома были ликвидированы, мы отправились на корабль Джуса, чтобы забрать с него ценный груз и рабов, если они там обнаружатся.

— Этот ещё живой! — сказал староста, пнув связанного по рукам и ногам капитана Джуса.

Его штаны были залиты кровью, и я-то уж точно знала почему.

— Прикончи меня, колдун, — взвыл капитан, разлепив глаза и увидев Норта. — Немедленно прикончи!

— Что скажешь, Эли? — тихо спросила меня Адриана. — Он заслуживает смерти?

Я с трудом сглотнула подкативший к горлу комок. Мне было гадко, но в то же время я не могла принять такого решения. Кто я такая, чтобы определять, жить человеку или умереть? Пусть он даже сто раз негодяй.

— Убей! — рявкнул Джус. — Ты что, слабак? Только и умеешь, что подсылать змеюк с ножом?

Норт сделал вид, что не слышит его, и обернулся к нам.

— Пусть он тоже отправится на рудники со своими друзьями, — тихо произнесла я.

Бывшего капитана, ревущего проклятия, уволокли прочь, и больше я никогда его не видела.

На корабле, помимо ящиков с драконьим камнем и лунным азуритом, мешков с орочьими семенами и диковинным оружием, обнаружилось два раба, которых держали для грязной работы. Один из них был тот самый мальчишка, что приносил мне поесть, другой — взрослый мужчина с распухшим от синяков лицом. Их было решено оставить в посёлке.

Первые лучи солнца уже прыгали по лазурной морской глади, когда со всеми делами было покончено. Мы сидели, любовались рассветом и завтракали свежими лепёшками и молоком, которые принесли жители. Кажется, я первая заметила треугольный парус кораблика, стремительно несущегося к Канделе.

— Смотрите, парусник! — выдохнула я.

Это было красивое зрелище. По границе между синим морем и розовато-голубым небом мчался, вздымая пену, маленький кораблик под светлым парусом.

— Я думаю, это твой муж, Ари, — сказал Норт и поцокал языком. — Может, мне лучше катиться в свой замок?