26

В день убийства Рида и на следующий я почти не вспоминала о своём даре. В доме советника Фоули царила напряжённая суета, и мне приходилось втрое больше обычного готовить чай, носить туда-сюда тяжёлые подносы с тарелками и прибираться. Вера часто прибегала из курятника на кухню затем, чтобы послушать свежие сплетни.

— Ах, как я тебе завидую, как завидую, — твердила она без конца. — Страсть как хочется поскорее узнать, арестуют нашего Мартейна или нет! А если арестуют, то наверняка отберут и имение, и землю, и все титулы. Что же с нами со всеми станется? Распродадут на базаре не пойми куда! А если попадём к каким-нибудь извергам, а? Станут бить палками да голодом морить!

После такой тирады Вера начинала громко всхлипывать и сморкаться в большой платок.

— Не реви, дура, — одёргивал её управляющий Вилли. — Никого пока не арестовали!

— В том-то и дело! — ещё громче завывала Вера. — Значит, убийца-то на свободе. Того и гляди ещё кого-нибудь укокошит! Сиди и бойся теперь весь день и всю ночь!

Рассказывать о пятёрке магов, которые из лживых обвинителей советника Фоули превратились в вынужденных союзников, мне было нельзя. Между тем я не сомневалась, что убийцей окажется один из них. Кто именно — должен допытаться некромант Ниалл. А пока я изо всех сил делала вид, что невероятно занята, лишь бы избежать назойливых расспросов слуг и рабов. Всё это отвлекло меня от мыслей о магии, но как только наступил вечер и я закрылась в своей каморке, дар вновь ожил.

После пережитых волнений я с трудом управлялась с силой стихий. Разложив учебный инвентарь на столике у окна, решила начать с воздушного вихря: мне показалось, он несёт в себе куда меньше опасности, чем камни или кувшин с водой. Но не тут-то было! Стоило мне только выдохнуть первое слово заклинания, как неистовый порыв ветра, сорвавшийся с моих ладоней, закружился по комнате, сметая всё на своём пути.

Книги, тетради и свитки сорвались со своих мест и понеслись по кругу, теряя закладки и страницы! Занавески взвились к потолку и задёргались на проволочных креплениях-колечках. Перья выскочили из чернильницы и опрокинули её, разбрызгивая чёрную жидкость во все стороны.

— Стоп, стоп! Остановитесь! — закричала я, испуганно размахивая руками, но от моего страха магический дар забурлил во мне ещё сильнее.

Камешки для заклинаний стихии земли со всего маху врезались в окно и вдребезги раскололи стёкла в рамах. Осколки со звоном посыпались на подоконник. Я металась в центре поднявшегося урагана и понятия не имела, что делать. Рид учил меня, как направлять магию, но она оказалась совершенно неуправляемой!

Чем отчаяннее были мои попытки остановить вихрь, тем злее он кружил по комнате. Вот уже и кувшин с водой, сбитый растрёпанным томиком по магии огня под названием «Первые искры», с грохотом свалился на пол и распался на осколки. В коридоре раздался топот и приглушённые крики управляющего: «Что такое? Что случилось?» И через пару мгновений: «Господин Мартейн, скорее сюда!»

Одно было ясно: я пропала! Не нужно было колдовать в одиночестве. Дверь распахнулась от мощного удара, и я увидела, как летящая чернильница врезалась хозяину поместья в грудь, оставив огромную кляксу, а следом раскрытая тетрадь шлёпнула его прямо по щеке.

Уверена, будь рядом со мной Рид, он бы не разозлился, а рассмеялся. Но Мартейну, который весь день общался со следователем и людьми из Магистрата, было не до шуток.

— Опусти руки! — сердито сказал он.

Я вздрогнула и поспешно выполнила его указание. Вцепилась в подол платья, сжав кулаки. Вихрь тут же угомонился и все поднятые со своих мест предметы попадали на пол. Дольше всего кружились в воздухе странички моего нового дневника.

Мартейн Фоули смотрел на меня пронзительным взглядом и хмурил брови. Как мне было догадаться, что крутилось в его мыслях в этот момент? Я стояла посреди невообразимого хаоса и не могла даже толком вдохнуть. Меня словно парализовало, как незадачливых помощников Горма. Было страшно шевельнуться: вдруг дар всколыхнётся снова? С рубашки советника на пол капали чернила.

— Господин, я… я наведу порядок, — пробормотала я. — Простите…

— Нет, — отрезал он решительно. — Одевайся! Жду тебя у фонтана через десять минут!

И он резко вышел прочь, и только сорванный дверной крючок ещё несколько мгновений покачивался на погнутой петельке.

«Вот и всё», — пронеслось у меня в голове, когда я начала растерянно подбирать с пола разбросанные перья, тетради и черепки от кувшина. Не успела я обрести дар, как натворила дел. А ведь могла бы сдержаться, подождать, пока мне найдут нового учителя. Кто на этот раз спасёт меня? Вряд ли Мартейн станет прислушиваться к Адриане, когда дело касается неуправляемой магии стихий. Я могу быть опасной. Сегодня я устроила погром в комнате, а завтра сила может вырваться из меня в господском доме. Я представила со свистом летающие по гостиной столовые приборы и хрупкую фигурку хозяйки. Что если её поранит стеклом или ножом? От возникшего перед глазами ужасного видения мне стало дурно.

«Пусть уж будет со мной, что будет», — решила я, натягивая чулки и застёгивая на шее тёплую накидку. И всё же сердце сжималось не только от страха за тех, к кому я успела привязаться. Не только от того, что меня, возможно, отдадут в другой дом или поступят ещё суровее, отправив на казнь, и я никогда больше не увижу Мартейна и Адриану. Нет. Мне было жаль прощаться с магией.

Я ещё не успела распробовать её, не успела к ней привыкнуть, но она уже проникла мне в самую душу. Словно прежде я жила только как отражение происходящего вокруг, как зеркало, в котором мелькали чужие яркие образы и жизни, а теперь у меня вдруг появилась своя собственная жизнь.

Да, я всё ещё была рабыней и не имела права распоряжаться собой, но дар будоражил мне кровь. Он заставлял меня думать, что я, пожалуй, на что-нибудь способна.

Я отчётливо понимала, почему рабам запрещено творить магию. Можно посадить на цепь человека, но скрытую в крови силу стихий так просто укротить не получится. Даже миралитовый ошейник, хотя и сдерживал дар, всё же не уберёг меня от побега на свободу. Я последовала неведомому порыву собственной души за одно только обещание снять ошейник. Что же теперь?..

— Я готова, господин, — сказала я, приближаясь к Мартейну.

Он задумчиво смотрел на раскрытые ладони, в которых трепетали язычки магического пламени. Сколько раз я видела это заклинание, а всё никак не могла привыкнуть, что оно не обжигает пальцы стихийников.

— Готова ко всему? — уточнил он и дунул в огонь. Тот рассыпался пригоршней мерцающих искр.

— Да. — Я посмотрела ему в глаза.

Больше я не боялась смотреть в лица господ. В доме советника Фоули всё было не так, как у других.

— Ты стала смелой, Эли, — усмехнулся он и спрятал руки в карманы короткой мантии.

Мартейн заменил испачканную рубашку, но я разглядела на его носу и щеках маленькие чернильные пятнышки.

— У вас…

— Что у меня? — поднял бровь советник, наверное, ещё больше удивляясь моей храбрости.

— Чернила на лице, — пробормотала я.

— Это сущая ерунда в сравнении с пятнами на моей репутации, — фыркнул Мартейн и направился по дорожке в сторону сада. — Пошли!

Было уже темно и прохладно. Над островом медленно проплывали грузные серые тучи, застилая звёздное небо. Казалось, вот-вот начнёт накрапывать дождь, но он всё не начинался и не начинался, словно ждал подходящего момента — когда люди выйдут на улицу, чтобы было кого вымочить ледяной водой.

В оливковой роще тускло поблёскивал пруд. Где-то поблизости была нора Хисса, но я до сих пор не знала, где вход в неё. Змей жил под землёй и не жаловал гостей. Мартейн решительно шёл дальше, я едва поспевала за ним. Он не оборачивался, но в этом не было нужды: мелкие камешки, которыми были засыпаны дорожки сада, тихо похрустывали от наших шагов.

В эту часть имения мне ещё не доводилось заглядывать. Я знала, что за рощей есть какие-то старые лачуги, но ими давно не пользовались, а потому никого из рабов или слуг даже не посылали с поручениями в ту сторону. «Там у них свален какой-то хлам», — махнула рукой Вера в ответ на мои расспросы, и я потеряла интерес.

— Я должен был сразу позволить вам с Ридом заниматься здесь, — сказал Мартейн, прикладывая ладонь к волшебному замку на запертой калитке. — Но я не хотел возвращаться сюда. Ты поймёшь.

Я проскользнула за советником в скрытый между хозяйственными постройками дворик. Мартейн взмахнул руками — и вокруг нас вспыхнули магические огни, освещая расчерченную множеством кругов и линий площадку. Земля была здесь смешана с морским песком и утоптана так плотно, что на ней не росла трава, лишь редкие былинки торчали тут и там, покачиваясь на ветру.

Чуть поодаль я увидела обугленные деревянные чучела — точно такие же тренировочные манекены были у детей магистра Гедриса. На верстаке у сарая были свалены изломанные ученические посохи: заряды магии, которые помещал в них юный стихийник, оказались слишком сильными, и дерево треснуло.

— Это ваше… — Я растерялась, подбирая слова. — Ваш учебный класс?

— Да, — просто ответил Мартейн. — До Академии я тренировался здесь.

— Кто вас учил?

Глупый вопрос! Аристократы нанимали для своих детей лучших профессоров и доцентов из Академии. Но мне казалось, советник ждал от меня вопросов. Он и сам был немного растерян.

— Только отец мог сладить с моим даром, — чуть улыбнулся Тейн. — После того, как я оставил без причёски и платья одну из наставниц, он никому больше не доверял моё обучение.

— Как же так вышло?

— О, это была очень вредная профессорша, постоянно твердившая, что я бездарь и лоботряс. У меня никак не выходило создание стихийного щита. Я любил огненные шары, стрелы молний, морозные сосульки и ураганы, но не эту скучную защитную магию! Наставница как-то раз сотворила ледяной купол над собой и сказала, что ни один маг ещё не пробил его заклинаниями огня. Я бросался в неё сгустками пламени, а они шипели и гасли. Всё, чего мне удавалось добиться, — облачков пара, которые выбивались из её защиты. Она смеялась надо мной и говорила, что мне никогда не поступить в Академию…

— А потом? — робко спросила я, улыбнувшись хозяину в ответ.

— Потом я разозлился на неё. Не знаю, как это случилось. Купол лопнул, на наставнице вспыхнули волосы и платье. Было очень весело! Огонь не нанёс ей вреда, но все вещи сгорели… как и парик на её голове.

Воспоминания так захватили советника Фоули, что он, похоже, забыл, зачем привёл меня сюда.

— На её крики сбежалась прислуга, позвали отца… В общем, досталось мне тогда! Но всё равно мы с папой всегда хохотали, когда вспоминали этот случай. Мне было тогда тринадцать, и я понятия не имел, как управлять даром, как рассчитывать силы.

— Вам долго пришлось учиться?

— Долго. — Мартейн вытянул из кучки один уцелевший посох и проверил кристалл, закреплённый на его верхушке. — В шестнадцать я поступил в Академию и провёл там семь лет.

— Отец гордился вами? — прошептала я.

— Я не успел предъявить ему диплом с золотой печатью отличника, — вздохнул Мартейн. — Отец погиб в море, и после Академии меня ждал пустой дом.

— Мне очень жаль. А ваша мама?

— Я плохо помню её. Она умерла, когда мне было пять лет.

Мартейн стиснул древко посоха в руке, и кристалл вспыхнул огненным сиянием.

— Я мечтал, что буду учить здесь своих детей, — сказал он. — И рассказывать им, какие ошибки совершал в детстве.

— Всё это ещё может сбыться, — тихо сказала я.

— Нет, Эли, я уже начинаю понимать, что Адриана, скорее всего, никогда не подарит мне наследника. А никакая другая женщина мне не нужна.

— Вы рано сдаётесь, господин Мартейн!

— Думаешь? — Он пожал плечами. — Я часто поддаюсь эмоциям и увлекаюсь фантазиями о том, как замечательно всё могло бы быть. Но здесь, кажется, тот случай, когда пора прислушаться к гласу рассудка и оставить безнадёжные мечты.

Ах, как мне было трудно не проболтаться в эту минуту. Пусть Адриана ждёт ребёнка с другим даром и Тейн не сможет стать учителем своей дочери, но как бы его обрадовало само известие!

— Это место возвращает меня в прошлое, — помолчав, добавил он. — А надо жить настоящим, пусть это и непросто.

— И всё же, — несмело сказала я, — хорошо, когда есть куда вернуться.

— У тебя тоже когда-нибудь будет дом и семья. Надеюсь, и у Хисса тоже. Пусть враги и называют меня мечтателем, но я не стал бы добиваться невозможного. Если я берусь за какое-то дело, то знаю: пусть не сразу, но оно получится. Хотя, не скрою, хочется получать всё и сразу. Такова наша стихийная сущность.

С этими словами он вручил мне посох, заряженный магией огня.

— Я думала, вы хотите меня наказать, а не учить магии, — призналась я, вспомнив о погроме в комнате.

— Да, я придумал тебе хорошее наказание. Будешь пытаться пробить мою защиту заклинаниями.

Мартейн проговорил формулу, и вокруг него засиял ледяными искрами магический барьер.

— Рабыня не может нападать на хозяев, это карается смертью.

Я посмотрела на горящий изнутри кристалл. Небольшого усилия моей воли хватило бы на то, чтобы из него вырвались огненные шары. Но стрелять в Мартейна Фоули, да ещё и в потайном уголке поместья, было откровенно страшно.

— Я хочу, чтобы здесь, на этом клочке земли, ты не считала себя рабыней. Думай только о даре и о том, что хочешь укротить его, заставить подчиниться себе. Пусть все иные мысли останутся по ту сторону рощи.

Несмотря на его слова, я всё же нерешительно переминалась с ноги на ногу.

— Почему вы это делаете? Почему делаете меня своей ученицей? — прошептала я.

— Это временно, — отступая на несколько шагов, сказал Мартейн. — Когда мы доберёмся до Алтаря Родовой стихии и узнаем тайну твоего происхождения, ты получишь свободу. И тогда ты должна будешь поступить в Академию. А пока будем бороться с твоим неистовым талантом своими силами.

Сосредоточиться было очень сложно! Пусть Тейна и скрывала защита, я долго не могла заставить себя направить оружие на живого человека. И не просто на хозяина поместья, но на того, кого я тайно люблю, о ком думаю, когда ложусь в кровать и задуваю свечи.

Он придумал мне заслуженное наказание, ничего не скажешь! Преступить закон, перешагнуть через робость и страх…

«Шмяк! Шмяк! Шшшш…» С кристалла срывались кривоватые огненные шарики и падали на землю, оставляя на ней тёмные следы. Ни один заряд не долетел до Мартейна, как я ни старалась.

— Ты боишься, ты просто боишься направить дар! — смеялся он. — Смелее, Эли!

— Ну держитесь, советник! — Я собралась с духом и запустила в него пламенным сгустком.

«Пшшш!» — Он угодил в барьер и громко зашипел от соприкосновения со льдом. Дальше дело пошло легче. Я поняла, что Тейну ничто не угрожает и, как тогда у фонтана, дала волю своей магии.

Нам снова было весело. Как будто в мире были только мы вдвоём и наше волшебство, а проблемы в Магистрате, происшествия на острове, моё невольничье положение и всё прочее существовало где-то очень далеко, в другой вселенной.

Когда я выдохлась и мы решили возвращаться, стояла уже глубокая ночь. Я испытывала приятную усталость: мой дар немного угомонился и больше не бушевал в крови. Для того, чтобы я снова могла творить заклинания, требовалось время на восстановление сил.

Мартейн с неохотой возвращался к суровой действительности. Когда мы заметили у дома двух охранников поместья и человека в коричневой мантии посыльного от Магистрата, советник невольно выругался.

— Что ещё за срочность среди ночи? До утра не ждёт? — рявкнул он.

— П-п-приглашение на торжественный приём на острове Найра, господин Фоули. Велено вручить сегодня.

Советник сломал печать, развернул свиток и пробежал его глазами.

— Передайте Архимагистру, что я приду.