27

— Я не отпущу тебя одного в это логово старых пауков! — заявила Адриана утром следующего дня за завтраком. — Тебе придётся взять меня с собой.

— Ты же отпускаешь меня на заседания советников Магистрата, — улыбнулся Мартейн. — А этот дурацкий приём не более чем ежегодный фарс. Все разодеваются, как павлины, и изображают крайнюю любезность. На балу запрещается иметь с собой оружие или применять боевые заклинания. Поэтому советники берут с собой жён, любовниц и лакеев.

— Придётся тебе быть как все. — Хозяйка пригубила чашку с чаем и посмотрела на мужа из-под растрёпанной чёлки.

— Ари, ты никогда не любила подобные мероприятия… — попытался возразить советник.

— Но я хочу поплыть с тобой, — настойчиво повторила она. — Или чтобы ты остался со мной.

Я знала, что Мартейн Фоули уступит супруге, но на сердце у меня было тревожно.

— Если Горм хотя бы на минуту подумает, будто я боюсь его, он получит преимущество. Все мои усилия пойдут прахом. Мы должны быть там — и я, и мои сторонники из Совета. Пусть этот приём лишь чистая формальность, но это часть игры, в которую нам всем приходится играть. Но всё же, — он вздохнул. — Я бы хотел, чтобы ты была дома в тот вечер.

— Разве дома или на Асфе теперь совершенно безопасно? — воскликнула Адриана.

Тейн покачал головой.

— Ещё целый месяц, Ари. Давай поговорим об этом ближе к делу.

— Хорошо, — легко согласилась она. Не было сомнений, что она уже победила в этом споре.

В то утро я думала, что месяц будет тянуться долго, но жизнь на Асфе вдруг полетела с невиданной прежде скоростью. Магистрат почти ежедневно присылал в поместье Фоули следователей и дознавателей, к которым вскоре присоединились следопыты из Академии. Все газеты писали о таинственном убийстве Рида. Я едва успевала исполнять домашние обязанности, а трижды в неделю по вечерам упражнялась в заклинаниях под руководством Мартейна.

Это было удивительное время. Осенние дни выпадали то тёплыми и солнечными, то ветреными и хмурыми, и настроение в поместье будто бы следовало за ритмом природы. Следствие не нашло никаких оснований для ареста господина Фоули, но не нашло и других подозреваемых в убийстве. Некромант Ниалл надёжно спрятал схваченных подручных Горма. У них с Мартейном был собственный план разоблачения Архимагистра, который требовал подготовки.

В один из пасмурных дней мы простились с Ридом. Его тело наконец позволили похоронить в родовом склепе. Моросил мелкий дождь, и было так тихо, что я уже подумала: суета подошла к концу и теперь на Асфу опустится предзимний покой. Хрупкая и бледная Адриана куталась в шерстяную мантию. Я знала, что она винит себя в смерти секретаря. «Ах, если бы он был ко мне равнодушен, то никогда не стал бы мишенью для этого гнусного заговора!» — повторяла она.

И всё же заговор провалился. Врагам Мартейна Фоули не удалось подставить его, и никто не мог предположить, что они предпримут в следующий раз.

— Ты поедешь на бал вместе с нами, — сказала мне хозяйка, когда до приёма оставалось три дня.

От неожиданности я выронила из рук тряпку, которой протирала подсвечник на комоде.

— Я? Но разве рабыням можно появляться среди знати Края тысячи островов?

— Жёны советников берут с собой свиту. Приближённых девушек и служанок, — пожала плечами она. — А чтобы твой дар не выдал тебя, возьми этот браслет.

Она протянула мне украшение из миралита, сделанное так искусно, что никто не догадался бы о его истинном назначении. Это не было похоже на наручник, который мог бы носить раб с магическим даром.

— Тейн использовал его в своих экспериментах, его можно снять в любой момент.

Я коснулась прохладного металла и посмотрела на хозяйку.

— Вы так и не сказали ему о ребёнке? — спросила я, понизив голос.

— Эли, я каждый день говорю себе, что пора, но не могу. — Она вздохнула. — А он не замечает. Других детей чувствовал, а дочь, кровь которой так похожа на мою, не замечает.

— Вы не боитесь, что Ниалл скажет ему? — прямо спросила я.

— Нет. — Адриана опустила ресницы. — Некромант не скажет. Он, как мне кажется, чувствует мои сомнения.

Роберт Ниалл несколько раз появлялся в поместье, и я всегда замечала взгляды, которыми обменивались они с хозяйкой. Госпожа неизменно вспыхивала, сердилась на себя, находила предлог уйти, однако её глаза выдавали всё без слов. Некромант нравился ей, но она понимала всю безнадёжность положения и стремилась погасить в себе этот сумеречный огонёк прежде, чем кто-нибудь о нём узнает. И она нравилась Роберту, хотя он скрывал свои чувства более умело — учтивый разговор, деловые рукопожатия, подчёркнутая отстранённость. Мне было чему поучиться у этих двоих!

Мои чувства так и рвались наружу, стоило нам с Мартейном остаться наедине. Я обращала их в заклинания, выплёскивала вместе с даром, но хозяин не мог не заметить, как бьётся моё сердце, как краснеют щёки и губы. Как я улыбаюсь ему, когда получается выполнить сложное упражнение.

В один из дней ему пришлось помогать мне с формулой огненного купола, и наши руки то и дело соприкасались. Кажется, я разволновалась больше обычного и перешла допустимую грань — задержала его руку в своей, стараясь сохранить магический поток.

— Не увлекайся, Эли, — предостерёг меня Мартейн. — Ты должна контролировать свой дар, а не подчиняться ему!

— Простите, — смущённо пробормотала я.

«Так мне и надо!» — думала я потом, закрывшись в каморке. Слёзы градом лились по моим щекам, но я не обращала на них внимания. Я совсем не умела по-аристократически сдерживаться и изображать хладнокровие. Хотя я и не произносила вслух любую приходящую мне в голову чушь, как это делала наша Вера, но искусству аккуратного подбора слов или обмана меня не обучали. Спроси Мартейн напрямую, что скрывает от него жена, я бы, наверное, не смогла солгать. Спроси он о моих чувствах — тоже…

Но вот настал день торжественного приёма на острове Найра.

Вместе с наряженными в шелка, парчу и бархат дальними родственниками Мартейна Фоули, которые прибыли в поместье накануне, мы погрузились на кораблик и отплыли на запад. Я была рада, что с нами Хисс — он сидел рядом со мной на лавке и презрительно морщил нос, прислушиваясь к разговорам троюродных племянников Тейна.

— Хвас-с-стуны, — промолвил он, сверкнув зелёными глазами.

Молодые люди и правда безудержно хвастались Адриане успехами в Академии, пока советник управлял парусником в одиночку. Госпожа в конце концов не выдержала и взобралась на помост к мужу, оставив расфуфыренных студиозусов кокетничать перед служанками.

— Ты тоже будешь танцевать? — спросила я у змея.

— Я с гос-с-сподами не за этим. — Он показал торчащие из сапога рукоятки метательных кинжалов. — Моё дело — с-с-следить за тем, чтобы никто не помешал им вес-с-селиться.

— Но ведь на праздник не пускают с оружием! — удивилась я.

— Девушек-невольниц с-с волшебным даром тоже не пус-с-скают, — улыбнулся он.

Спектакль, фарс, показуха. Какие только слова не говорили в поместье Фоули по поводу предстоящего бала. Я волновалась, ожидая на каждом шагу увидеть врагов Мартейна. Но когда мы очутились на Найре и вошли под сень вековых деревьев, увешанных разноцветными огоньками, тревога отступила. Здесь было по-настоящему красиво.

Музыка не гремела — она плавно разливалась по саду. На деревянной сцене кружили пары, в воздухе пахло пряным вином, спелыми фруктами и изысканными духами. Для знати были накрыты столы в многочисленных беседках, слугам отводилось место под открытым небом.

— Господин Фоули! Поздравляю! — громко окликнул хозяина крупный мужчина в ярко-красном сюртуке. — Ваше выступление в Совете было прямо-таки… огненным, уверен, вас поддержит большинство! Я-то так точно давно ваш верный поклонник. А не выпить ли нам чего-нибудь горячительного? Госпожа Адриана, вам холодно? Я принесу вина!

Возле Мартейна и его жены быстро образовался круг из знакомых аристократов. Я знала, что Хисс должен быть где-то неподалёку, но всё равно почувствовала себя неловко. Да ещё и платье! Хозяйка настояла на том, чтобы и для меня сшили наряд. Как ни просила я сделать его скромным и неприметным, он казался мне слишком роскошным для рабыни.

— Пойдём попробуем угощения! — Две служанки из поместья, не оглядываясь на меня, помчались на полянку для слуг.

Я пошла медленно, высматривая для себя уголок, где никто не обратил бы на меня внимания. После месяца магических тренировок было непривычно не чувствовать течения дара внутри. Миралитовый браслет надёжно скрывал мою тайну.

На траве, вдали от роскошных беседок и пышно разодетых господ, кругом расселись рабыни из имения Горма Виклунда. Все они, в отличие от меня, были коротко острижены и одеты в одинаковые бесцветные платья. В центре, подобрав под себя ноги, сидела пожилая женщина. Её волосы сияли лунной сединой, а в руках она перебирала разноцветные морские камешки.

— Предсказание, предсказание! — просили девушки постарше.

— Нет, лучше сказку! — потребовали младшие.

— Про потерянный дар, — шёпотом добавил кто-то.

— За эту сказку можно получить полсотни ударов палкой, — улыбнулась старуха. — Господам не нравятся такие сказки.

— Господ здесь нет, — оглядываясь по сторонам, заявила одна девчушка с рыжим ёжиком на голове.

Я скромно поклонилась и опустилась на траву рядом с другими рабынями. Старуха пристально посмотрела на меня тёмными, как агаты, глазами, и кивнула, позволяя остаться. Как она разглядела во мне невольницу? Мои волосы уже доросли до плеч, на острове Асфа никто не соблюдал древних правил.

— Это просто сказка, — пожала плечами пожилая рабыня.

Пока она раздумывала, стоит ли рассказывать, перед ней на расстеленном полотенце появлялись принесённые девушками угощения: глиняный кувшинчик с вином, кусочки фруктов, залитые мёдом, зажаренные золотистые рыбки и воздушные печенья.

— Ладно, ладно. — Она примирительно махнула рукой.

Я затаила дыхание и вся обратилась в слух.

— Давным-давно на далёких островах жил могущественный волшебник, — начала старуха.

— Такой же, как Архимагистр Горм? — пискнула девочка, но на неё тут же зашикали.

— Боги наделили его сильным даром, благодаря которому он добился всего, чего только можно пожелать. Безраздельной власти, богатства, женщин, которые готовы были упасть к его ногам. Все острова в океане принадлежали ему, все люди слушались его и подчинялись любому его приказу. Вот только волшебник этот ни в какую не хотел жениться! Сотни невест приплывали на его остров, но он даже не смотрел на них. Он боялся, что если у него появится жена, то появятся и дети, которые непременно унаследуют его дар. И тогда он перестанет быть самым могущественным магом и потеряет власть над миром.

Одна из молоденьких рабынь склонила голову набок и усмехнулась:

— С кем же он проводил ночи? Неужто с мужчинами?

Старуха отхлебнула из кувшина и утёрла рот морщинистой ладонью.

— С рабынями, детка. Только рабыни, хотя и не имели на островах никаких прав и, уж конечно, не могли претендовать на наследство хозяина, всё же были обыкновенными женщинами. И время от времени какая-то из них оказывалась беременной. Тогда слуги волшебника уводили её на высокий утёс, привязывали на шею камень и сбрасывали в море. Потом её место занимала новая девушка, которую хозяин выбирал на невольничьем рынке. Так продолжалось много лет. И много невинных жизней сгубил тот могущественный господин, но не позволил появиться на свет ни одному из своих детей.

Я невольно сжала кулаки, представив себе этого негодяя. На лицах рабынь, что сидели вокруг рассказчицы, отражались страх и горькая печаль. Каждая из них могла быть на месте тех несчастных, и я в том числе.

— Но любое зло имеет свой предел. Настал день, когда слуги привели к обрыву очередную рабыню и уже хотели накинуть на её шею петлю, и тут море разверзлось и вынырнул из глубоких глубин страшенный морской демон и начал одного за другим пожирать злодеев-слуг. А после, когда сам хозяин прибежал к морю на шум и крики, проговорил демон своё проклятие. Сказал он, что если волшебник прольёт хоть каплю крови ещё одного наследника, то навсегда потеряет свой дар. А если маг остаётся без дара, то быстро дряхлеет и умирает, даже если ему совсем немного лет. С тех пор хозяин островов не брал в свои покои рабынь, он развлекал себя войнами, морской охотой и прочими занятиями, от которых не появляются дети.

— А та последняя рабынюшка? — вновь не выдержала рыженькая.

— Волшебник решил, что слуги успели сбросить её с утёса, но на самом деле она столкнула камень в море и потихоньку убежала. Она нашла маленькую лодочку и уплыла на ней далеко-далеко, туда, где не было власти жестокого хозяина. Говорят, там она родила сына с величайшим даром стихий, и когда он вырос, то собрал армию и поплыл на родину, чтобы завоевать себе положенное наследство. Как только злодей увидел парусник молодого мага, он тут же выпустил в самозванца залп ледяных сосулек, одна из которых попала ему в плечо. Так пролилась кровь наследника, и великий волшебник сей же миг лишился своего дара. Ему ничего не оставалось, как сдаться. Говорят, перед смертью он бросился в воду с той самой скалы и с тех пор бродит глубоко-глубоко в сумраке, надеясь разыскать загубленных рабынь и выпросить у них прощение. А молодой маг стал править той островной страной, и зажили все тамошние люди в мире и счастье.

— Ты говорила, что ту последнюю рабыню звали Рут? — напомнила сидящая рядом со мной девушка.

— Может, Рут, может, ещё как-нибудь, — прищурилась старуха. — Это сказка. Никто не скажет, сколько в ней правды, а сколько лжи.

— А правда в ней точно есть? — спросила я, покрываясь мурашками.

Мою маму тоже звали Рут, и я знала, что когда-то в юности она убежала от жестокого господина.

— Даже в самой изощрённой лжи, девочка, всегда есть толика правды, — сказала старая рабыня, взяла лепёшку и обмакнула её во фруктовый мёд. — Иначе никто не поверит.