30

Целую неделю над заливом Амари бушевала непогода. Яростные штормовые ветры гнали по морю седые волны величиной с дом, ураганы ломали и вырывали с корнем деревья, а холодные ливни превратили землю в топкую грязь. О том, чтобы выйти за ворота, не было и речи. Не приходилось ждать и новостей: каждый остров жил в эти дни в полной изоляции, потому как путешествия по морю стали недоступны даже самым могущественным магам.

— Снова дождь? — спрашивала меня Адриана, когда я растапливала камин в её комнате и приносила ей в постель горячий бульон.

— Да, госпожа, никак не хочет заканчиваться.

Я устраивала поднос на её коленях и уговаривала хоть немного поесть.

Выздоравливать она не хотела. Не так уж много больных я повидала за свою недолгую жизнь, но всё же знала, что сначала человеку бывает плохо, а после, день за днём, если принимать снадобья и соблюдать прописанный лекарем режим, должно становиться лучше. Адриана была в сознании, вот только вместе с крошечной нерождённой дочерью из неё словно ушла и жизнь.

Целыми днями она задумчиво смотрела в сторону камина, где играли язычки оранжевого пламени, или медленно разглаживала складочки на одеяле, будто это занятие невероятно увлекало её и заставляло забыть обо всём, что произошло.

Мартейн не отходил от неё целые сутки после той ужасной ночи, а потом сам тяжело заболел: его рана воспалилась, и начался сильный жар. Поначалу он никак не желал лежать и даже накричал на целителей, когда они против воли попытались усыпить его при помощи заклинаний, однако слабость всё же настигла его — он потерял сознание в гостиной. Очнувшись в постели, советник Фоули потребовал, чтобы я каждый час докладывала ему об Адриане.

Что мне оставалось делать? Я разрывалась между хозяевами и молила всех богов о том, чтобы это жуткое время поскорее прошло. Если бы только выглянуло солнышко — всем сразу стало бы легче! Но день ото дня ничего не менялось. Мне уже начало казаться, что отвратительная погода — это проклятие злого волшебника, кого-нибудь ещё более властного, чем Архимагистр Горм, что когда-нибудь ливень затопит Асфу, сровняет её с морем и от всех нас не останется даже воспоминаний.

— Моя Ари жива? — спрашивал Мартейн, с трудом разлепляя тяжёлые веки.

Я меняла на его лбу мокрое полотенце и повторяла:

— Жива, конечно, жива.

— Помоги мне встать, я должен… — Он приподнимался на подушках, но встать с постели не мог.

— Вам нужно лежать. — Я укладывала его обратно и пыталась успокоить.

В эти дни я не думала о своих чувствах к Мартейну. Я привыкла быть рядом с ним и почти забыла о том, что он мой хозяин и наставник, а я — рабыня и ученица. Не знаю, кем я ему сейчас приходилась. Советник отыскивал мою руку, и дар отзывался на его прикосновение. Эта связь успокаивала Тейна. Даже если его бил озноб и он проваливался в лихорадочное забытье, было достаточно сжать его ладонь в своей для того, чтобы облегчить болезнь. Может быть, моё присутствие напоминало ему о матери, которую он потерял в раннем детстве? Не знаю.

Помощница лекаря оставалась в поместье Фоули, но запасы её медикаментов таяли, а ингредиенты для приготовления новых эликсиров были далеко не все. Кое-что мне удалось отыскать в кабинете Мартейна, кое-что я собрала на грядках с лекарственными травами в саду, когда дождь чуть стих и стало можно выходить наружу.

— Почему ты не в ошейнике? — спросила меня лекарка, когда я по её просьбе просушила травы и принесла в комнату, где её разместили. — Я слышала, ты рабыня.

— Мой ошейник сломался, — ответила я полуправду. — Госпожа Адриана закажет мне новый, когда выздоровеет.

До этой минуты я испытывала к строгой и немного надменной целительнице глубокое уважение. Я понимала, что её профессия требует твёрдого характера, поэтому не обращала внимания на резкие слова, которые она позволяла себе по отношению к слугам.

— Выздоровеет? — Она пожала плечами. — Это вряд ли. Ума не приложу, как такой влиятельный советник, как господин Фоули, умудрился жениться на ведьме из Веллирии. Тёмная кровь несёт в себе проклятие. Разве ты не знаешь, что все теневые маги с рождения прокляты?

Я даже вздрогнула. Меньше всего я ожидала услышать подобные речи от взрослой образованной женщины, которая наверняка окончила Академию.

— Это не так, — сказала я, глядя ей в глаза.

— Что? — криво улыбнулась она. — Рабыням в этом доме позволено возражать господам? Я позабочусь о том, чтобы господин Фоули приказал высечь тебя.

— Я тоже позабочусь о том, чтобы Мартейн узнал о ваших словах, — дерзко ответила я и стремительно вышла из комнаты.

С того дня я решила больше времени проводить с госпожой, опасаясь, что лекарка может наговорить Адриане гадостей. Я выучила простенькое заклинание и тщательно проверяла все флакончики с зельями, которые ставили на столики хозяев. После всего случившегося мне было страшно, что Мартейна или его жену попытаются отравить. Но, к счастью, все снадобья оказались чисты, только язык помощницы лекаря был ядовитым и не слишком сдержанным.

Семь дней и ночей прошло после нападения в море, а на восьмой день меня разбудило солнце. Я зажмурилась и шевельнулась — и только тогда поняла, что уснула прямо в кресле в комнате Адрианы. Вскочив, я потихоньку задёрнула шторы плотнее, но госпожа уже проснулась.

— Я хочу встать, Эли, — сказала она.

Я закутала её в халат и помогла подняться и подойти к окну.

— Наконец-то, — тихо сказала она. — Теперь можно и на улицу выйти.

— Можно и выйти, как только немного подсохнет. Прогуляемся по саду.

— Нет, мне нужно, чтобы ты отнесла письмо. — Хозяйка повернулась ко мне.

Под её глазами залегли серые тени, лицо заострилось, а в тёмных зелёных глазах читалось беспокойство.

— Кому, госпожа?

— Роберту Ниаллу, смотрителю кладбища. Я напишу письмо, а ты возьмёшь его и отдашь некроманту лично в руки. Поняла? — И она вдруг вцепилась в рукав моего платья и требовательно повторила: — Ты поняла?

— Да, да, — закивала я.

Адриана перевела дух, выпустила меня и села за письменный стол.

— Как себя чувствует Мартейн? — спросила она, нервно схватив перо и лист бумаги.

— Он ещё очень слаб, но жара больше нет. Думаю, сегодня он придёт к вам.

— Скажи, чтобы не приходил, — помотала головой Адриана. — Я спущусь к обеду в столовую. Там мы с ним и поговорим. В три часа после полудня.

Не было сомнений: госпожа что-то задумала. Всё это время, пока она лежала в постели и с отвращением проглатывала несколько ложек бульона в день, отказываясь от любой другой пищи, в её голове созревал какой-то план. Мне снова стало не по себе. А я только-только понадеялась, что выглянувшее солнце принесёт хозяевам силы и исцеление!

К счастью, никто не заметил моего отсутствия. Мне удалось без приключений сходить на кладбище, вручить письмо Ниаллу и вернуться назад. Некромант не стал мучить меня расспросами, а я понадеялась, что все новости он узнает из послания Адрианы. К обеду и Мартейн Фоули, и его супруга были в гостиной, а мы с Верой суетились, накрывая господам стол из их любимых блюд.

Я осторожно приоткрыла дверь из столовой, чтобы позвать хозяев, и услышала конец их разговора.

— Ты должен сдержать данное мне слово, Тейн! Я всегда доверяла тебе! — отчаянно сказала Адриана. — Ты поклялся, что если и в третий раз у нас ничего не выйдет с ребёнком, ты отпустишь меня!

— Это другое, Ари, ты не потеряла нашу дочь, её убили! — возразил советник, сжав кулаки.

— Да, но её не будет, она умерла, как и другие наши дети. Ты обещал, что не станешь меня удерживать! — почти крикнула моя хозяйка.

— Я обещал, — согласился Мартейн.

Он тяжело дышал и едва держался на ногах после дней, проведённых в лихорадке. Мне хотелось вбежать и встать между ними, чтобы прекратить это сумасшествие: оба были ещё слишком слабы, чтобы ссориться или принимать жизненно важные решения. Но я вспомнила то, что читала когда-то в дневнике Адрианы.

«Он пообещал, что отпустит меня, если снова ничего не выйдет…»

— Тогда выполни обещание, Тейн.

— Прямо сейчас? — едва сдерживаясь, спросил советник Фоули. — Здесь и сейчас?

— Да, — и Адриана сняла с пальца кольцо и протянула Мартейну.

Он покачал головой.

— Ты сошла с ума, Ари. Это какое-то безумие.

Она взяла его за руку и вложила перстень в раскрытую ладонь.

— Знаю, ты хотел видеть меня любящей женой и матерью твоих детей, и мы пять лет держались за эту твою мечту, но пришло время признать, что она никогда не сбудется. Ты не должен был жениться на ведьме из Веллирии. Все теневые маги прокляты от рождения!

Я добела сжала пальцы на дверной ручке, чтобы неосторожным движением не выдать своего присутствия. Происходящее и вправду казалось мне безумием.

— Пусть я буду негодяем, но я не отпущу тебя, — прорычал Мартейн и сгрёб жену в объятия. — Я никогда не отпущу тебя в сумрак и не позволю превратиться в тень.

— Тебе придётся, — тихо сказала Адриана, закрыв глаза. — Тебе придётся.

Распахнув двери, я поклонилась:

— К обеду всё готово, господа, — и улыбнулась, постаравшись ничем не выдать своего волнения.

Я опасалась, что после минутного затишья ссора вспыхнет с новой силой. Мартейн повлёк было Адриану за собой в столовую, но она лёгким движением освободилась от объятий и оказалась за его спиной. Думаю, здесь не обошлось без маленькой магической хитрости.

— Я буду в лаборатории, — сказала она и бесшумно покинула гостиную.

В другое время советник непременно бросился бы за ней следом, вернул бы её, чтобы продолжить разговор. Он никогда не сдавался. По его лицу я видела, что и сейчас он не был готов смириться с решением жены, но то ли болезнь лишила его последних сил, то ли слова Адрианы о данном когда-то давно обещании заставили его сдержаться. Мартейн хмуро смотрел на зажатое в пальцах кольцо и кусал побледневшие губы.

— Проклятье, — промолвил он наконец. — Нельзя было ничего обещать.

— Мне уйти, господин Фоули? — тихо спросила я.

Он вздрогнул, словно был уверен в том, что находится один, а я возникла перед ним внезапно. На столе нервно подрагивали огоньки свечей, отражаясь в хрустальных бокалах и позолоченных ободках фарфоровых тарелок.

— Нет, — коротко ответил он, отодвинув тяжёлый стул. — Посиди со мной.

— Как скажете, — и я осторожно села на расшитую атласную подушечку. — Вам нужно поесть.

— Думаешь?

— Чтобы силы и магия поскорее вернулись, — почти прошептала я.

Мартейн посмотрел мне в глаза, и впервые за последние недели мне захотелось склонить голову и быстрее убраться подальше из господского дома. Так он смотрел на меня в первый день, когда Адриана привезла меня на Асфу. Пронзительно и неприязненно, будто хотел испепелить одним лишь взглядом.

— А что нужно сделать, чтобы моя жена прекратила думать о своём безумном эксперименте? Я надеялся, что она забыла о нём. Что теперь мы наконец-то вместе и когда-нибудь у нас появятся дети. Но сумрак, преследующий Ари, не отступил, нет. Он затаился. Её демоны только и ждали, чтобы произошла беда, а как это случилось — вновь захватили её сознание!

— Господин Мартейн, — я всё-таки опустила ресницы, — простите, но об этом я ничего не знаю.

— Её диссертация! — сердито ответил советник, сбросив с тарелки салфетку и уронив на пол серебряную вилку.

— Знаю только, что госпожа исследовала разум теневых существ.

— Да. И потеряла собственный! Ты догадываешься, от чего умирали наши нерождённые дети?

Я несмело пожала плечами.

— Из-за несовместимости крови? Я слышала, что так бывает. Дар разной природы…

Мартейн Фоули горько усмехнулся:

— Так говорят лекари, но я уверен, что во всём виноваты опыты, которые ставила моя жена. Её тяга к междумирью всегда была сильнее обычных человеческих желаний.

— Адриана не стала бы рисковать детьми, — возразила я.

— Смотрю, ты возомнила, будто уже хорошо знаешь нас обоих! Общение с Верой и кухонные сплетни сделали своё дело. Рабыня рассуждает о поступках своей хозяйки с видом профессора из Академии!

Мартейн положил кольцо Адрианы в центр тарелки. Грани льдисто-голубого сапфира вспыхнули, отразив тёплый свечной свет. Повисло тяжёлое молчание, во время которого я разглядывала краешек скатерти и думала о своём недостойном поведении. Я ведь знала, что нужно держаться подальше от семейных дел господ: не моё это дело. Но как можно было остаться равнодушной, если Адриана с первого дня доверяла мне, если Мартейн сам вызвался обучать меня магии?

Красиво расставленные блюда безнадёжно остывали. Советник Фоули потянулся к графину с вином, плеснул немного на дно бокала и задумчиво понюхал напиток. Его раненое плечо всё ещё было стянуто бинтами, поэтому рука чуть дрожала, словно бокал был непомерно тяжёлым.

— Если бы я прислушался к зову сердца, то взорвал бы её лабораторию, сжёг все до единой книги и свитки по теневой магии, а её саму заковал бы в миралитовые цепи. Не потому, что ненавижу, а чтобы защитить её от проклятия, которое она называет своим даром. Теневые маги день и ночь слышат шёпот потусторонних демонов. Эти твари мешают им жить. Жить по законам нашего мира. — Мартейн отхлебнул вино и поморщился.

Я снова промолчала. Любое неосторожное слово могло стать искрой, от которой Тейн сию же минуту бросился бы воплощать сказанное в жизнь.

— С кольцом или без кольца, но она моя жена. И я не отпущу её на ту сторону. Не позволю умереть! — Он грохнул бокалом по столу, расплескав остатки вина. — После всего, что мы пережили вместе, отступить было бы безумием!

— Дайте ей немного времени, — сказала я тихо. — Она потеряла ребёнка и ещё совсем слаба.

— Нет, — помотал головой советник. — Ты сейчас же пойдёшь к ней и убедишь подождать несколько дней с её сумрачными опытами. Меня она даже не впустит в свой флигель, но тебе, Эли, она доверяет. Она считает тебя подругой. Иди туда немедленно и уговори открыть тебе дверь.

— Хорошо, господин. — Я с облегчением соскочила со стула.

К моему удивлению, дверь из тёмного дерева, обитая полосками зачарованного железа, оказалась приоткрыта. Все обитатели поместья давно привыкли, что хозяйка никогда и никого не пускает в свои владения, поэтому даже не заходили в эту часть дома. Вера утверждала, будто из-за заколдованной двери порой слышатся нечеловеческие крики и вой: это призывательница вытаскивает в наш мир потусторонних существ и заставляет их говорить на языке людей.

Я напрягла слух, но из глубины лаборатории доносилось только лёгкое стеклянное постукивание. Ни шагов, ни шорохов слышно не было. Это внушало надежду, что я не встречу на своём пути зубастого демона из междумирья и всё же сумею поговорить с хозяйкой.

— Госпожа Адриана? — позвала я в гулкую темноту.

Слова прозвучали громче, чем я рассчитывала, но ответа не было. Я остановилась, сосредоточилась и сотворила в ладонях маленький огонёк, чтобы освещать себе путь.

Вдоль стен стояли шкафы и стеллажи, заполненные книгами, свёрнутыми в трубки картами, склянками и причудливыми приспособлениями, о назначении которых можно было только догадываться. Я узнала аптекарские весы и компас, но и он был странным — с двумя парами стрелок и концентрическими кругами, на которых были выцарапаны магические символы.

Посреди главной комнаты стоял большой стол, на котором в беспорядке были разбросаны листы бумаги, исчерченные схемами. Растрёпанные перья торчали из высохшей чернильницы. «Тук-тук-тук. Звяк!» Я вздрогнула, когда мерное постукивание прервалось металлическим звоном. Звук доносился из соседнего помещения, отделённого от лаборатории занавеской. Оттуда же струился едва различимый серебристый свет, похожий на лунное сияние.

«Но ведь сейчас день!» — напомнила я себе, оглядываясь в поисках окон. Одни лишь стены. Видно, флигель был пристроен к дому уже после того, как советник Фоули привёз на остров веллирийскую колдунью. Работа Адрианы требовала темноты. Я глубоко вдохнула — нет, воздух здесь был не застоявшимся, напротив, он пах невесомой грозовой свежестью.

— Госпожа Адриана! — крикнула я снова.

Я думала, что отдёрну занавеску и увижу, быть может, кресло, чайный столик, окно — словом, место, где хозяйка отдыхала в перерывах между экспериментами. Но то, что я увидела, заставило меня завопить в голос.

На расчерченном пентаграммами и тонкими линиями полу, в самом центре магического круга, лежала Адриана. А над ней, тускло сияя нездешним светом, висел в воздухе полупрозрачный призрак.

— Не бойся, Эли, — прошелестела светящаяся тень. — Я пока ещё здесь, и мы можем говорить.

— Пока здесь? — растерянно спросила я.

Тень Адрианы протянула руку и указала на висящие на стене часы. Так вот откуда шло постукивание. Магические часы из стекла отсчитывали время, внутри вращалась медная пружина, соединённая с металлическими молоточками, которые издавали звон.

— Да, и ты пока ещё принадлежишь мне, маленькая рабыня. Поэтому будешь делать то, что я тебе прикажу.