38

Раздался грохот от удара и одновременно с ним жалобный звон посуды — скорее всего, Мартейн стукнул кулаком по столу от негодования.

— Да ты сошла с ума! Как ты смеешь называть Адриану изменницей?! Как можешь обвинять меня в убийстве?!

— Тейн, Тейн, не горячись, просто предположила, — взвизгнула мистресс Блом.

— Убирайся вон из моего дома, сию же минуту! — загремел голос советника.

— А не то ты и меня убьёшь, да? Я лишь хотела помочь тебе, неблагодарный дурак!

— Вон!

— Не приближайся! — заверещала Инис. — Ты не посмеешь причинить мне вред, потому что я всё предусмотрела, Тейн. В ящике стола в Архиве я оставила записку о том, что твоя жена пропала. Если со мной что-нибудь случится, в Совете поймут, что к чему. Ты поступаешь глупо, отказываясь от помощи.

— Мне никто не поможет, а уж тем более ты! Я думал, ты и вправду хочешь сменить обстановку, поучить молодую девушку магии, поработать вместе, а оказалось, у тебя на уме совсем другое! Не сумела соблазнить меня, теперь решила взять шантажом?

— Ч-ч-что? Соблазнить? Я думала, ты достойный мужчина, а ты, ты… извращенец, вот ты кто! Любитель грязных рабынь! Ты ещё вспомнишь, как отказался от моей помощи, негодяй!

Мистресс Блом, громко стуча каблуками, выбежала из столовой и понеслась на второй этаж в комнату для гостей. Я понимала, что не стоит сейчас показываться на глаза Мартейну, но мне было страшно за него. Что если он действительно натворит сгоряча глупостей? Глубоко вздохнув, я вошла в столовую.

Тейн стоял недалеко от стола и тяжело дышал, одной рукой вцепившись в ворот полурасстёгнутой рубашки. В глазах его огнём горело негодование, губы жадно хватали неподвижный воздух. Чего ему стоило не запустить в противную крысищу молнией или огненным шаром, можно было только догадываться.

— Эли? — Он заметил меня и тревожно оглядел с головы до ног. — С тобой всё в порядке?

— Да, господин. Мне нужно было сразу рассказать вам про брошь, — виновато прошептала я.

— Иди сюда, — приказал он.

Я осторожно подошла, и он крепко обнял меня, пытаясь успокоиться. Я доверчиво прижалась к нему и тихонько гладила его по спине.

— Она обижала тебя, Эли? — приглаживая мои волосы, спросил Тейн.

— Ерунда… ничего страшного, — вздохнула я, чувствуя, как под моими ладонями утихает лихорадочная дрожь его дара, выравнивается дыхание.

— Мне плохо без тебя, — признался он. — Все эти дни… не знаю, как сказать. Всё это проделки дара, ты же понимаешь. Нельзя этому верить. Но ты как звёздочка в беспроглядной тьме. Я ничего другого не прошу, просто будь поблизости, Эли. Будь рядом.

— Я рядом, Тейн, — и я прильнула щекой к его плечу и закрыла глаза. — Я никуда не денусь.

* * *

Потом мы долго сидели на диване в гостиной, и я неторопливо пересказывала Мартейну всё, что случилось, начиная с визита Роберта Ниалла. Советник слушал внимательно, ни разу не остановив и не перебив меня, хотя я видела, как ему тяжело. Он не мог свыкнуться с мыслью, что Адриана решила покинуть мир живых. Да и кто бы смог?

— Некромант думает, что у меня есть шанс переубедить её. — С этими словами я достала спрятанную в кармане брошь и показала её Тейну.

— Она никогда не рассказывала, кто подарил ей это, — вздохнул Мартейн, коснувшись холодного камня. — Но я знаю, что у неё были знакомые эльфы. Может быть, это воспоминание о её первой любви?

— А у вас была первая любовь? — улыбнулась я.

— Да, в Академии, — невесело хмыкнул советник. — Наши семьи были не в лучших отношениях, и мы мечтали, что сбежим куда-нибудь на материк и там поженимся.

— А потом?

— А потом всё прошло само собой, перегорело и превратилось в воспоминания, над которыми мы вместе смеялись. Она вышла замуж за моего приятеля и родила троих детей. Тогда я понял, что не стоит слепо доверять дару. Поддаваться первому инстинкту и считать это великим чувством.

В гостиной становилось прохладно, но я не решалась прервать разговор, чтобы разжечь камин. Мартейн бережно держал в руках драгоценный камень Адрианы и вглядывался в его тёмные глубины, словно там можно было различить лицо его любимой жены.

— Когда я приехал в Трир и впервые увидел Ари, то сразу понял, что пропал, — сказал он полушёпотом. — Она была совсем другой, непохожей на девушек, которых я знал прежде. И у неё был другой дар, неведомый мне, неподвластный. В ней была тьма, но не пугающая, а напротив, таинственная и притягивающая. Я думал, что рано или поздно смогу добиться взаимности.

— Адриана любила вас, — вздохнула я. — Она не была к вам равнодушна.

— Любила не так, как любят мужа или любовника. — Тейн покачал головой. — Даже когда носила под сердцем моих детей. Их могло быть трое, но ни один не родился живым. Это тоже убивало нас, убивало Адриану. Она была бы хорошей матерью, если бы получилось родить.

— Вам холодно? — Я прикоснулась к побелевшим пальцам Мартейна, потрогала его лоб.

— Не страшно, Эли. — Он помотал головой.

— Я всё же зажгу огонь, — решилась я и слезла с дивана.

Он опередил меня — запустил сгустком огня прямо в камин, где уже были заготовлены дрова и хворост. На краю дивана лежало огромное пушистое одеяло, я расправила его и закутала Мартейна.

— Я хочу поговорить с Адрианой, — сказал он, коснувшись губами броши. — Как это сделать?

— Она сказала, что сегодня уже не получится, но, может быть, завтра…

— Вряд ли она откликнется на мой зов, — с горечью проговорил Тейн. — Она сбежала из этого мира от меня и никогда не вернётся.

Я осторожно взяла драгоценность и завернула в платочек.

— Не говорите так. Адриана пообещала помогать вам, если помните.

— Помню. А я пообещал отпустить её, а сам не могу. Не могу. Это всё равно что вырвать из груди сердце. Невозможно.

Не спрашивая разрешения, я отогнула краешек одеяла и снова села рядом с советником, взяла его ледяные руки в свои.

— А если бы вы знали, что она будет жить и будет счастлива, но не с вами, а где-то в другом месте, с другим человеком… вы бы отпустили её? Ради её жизни, ради счастья?

Мартейн поймал мой взгляд и долго, мучительно долго смотрел мне в глаза. Я трижды пожалела о своей неосторожности. Как мне пришло в голову спрашивать такое у человека, чьё сердце разрывается от безответной любви? Какая же я дура.

— Да, — твёрдо сказал он.

Это короткое слово будто бы отняло последние его силы. Мартейн откинулся на спинку дивана и замолчал.

Огонь потрескивал в камине. Желтовато-оранжевое пламя мягко освещало гостиную, но по углам была непроглядная темень. Мартейн закутал меня в край одеяла, и я сидела рядом с ним, склонив голову на его плечо и не решаясь нарушить тишину. Мне было тепло и спокойно. Он открылся мне, он доверяет мне и сказал, что я ему нужна, — это ли не счастье? «Будь рядом»…

Я знала, что он никогда не сможет ответить взаимностью на мои чувства, что между нами огромная пропасть, но сейчас совсем не думалось об этом. У нас был одинаковый стихийный дар, и мы согревали друг друга. Просто сидя вместе на диване, без слов, без поцелуев. Может быть, мы оба по привычке сдерживались. Влечение дара — сильная штука, иногда хочется обо всём забыть и отдаться инстинкту без остатка. Вот только мы оба знаем, что нельзя. «Мы ведь разумные люди, а не звери», — с грустью подумала я.

— Я подогрею чай, — сказал он, выпутываясь из мягкого шерстяного кокона.

— Почему вы? Сидите, я сделаю сама… — растерянно пробормотала я.

— Потому что мне так хочется, — хмыкнул господин Фоули.

Он придвинул к дивану столик и принёс из столовой чайник и тарелку с маленькими бутербродами. Несколько секунд — и в чашках уже дымился ароматный напиток. Я пока не представляла, как можно разогреть воду или суп безо всякого огня.

— Я тебя сам научу, — сказал Мартейн. — Больше никаких, кхм, учительниц. А следующей осенью поступишь в Академию.

— Мистресс Блом сказала, что у меня нет шансов.

— Закон о том, что всех имеющих дар детей нужно обучать, независимо от их происхождения, скоро будет принят. Совет Магистрата согласился с тем, что это не новшество, а возврат к истокам. К тем временам, когда люди ещё не знали о миралите и его свойствах, не умели подавлять дар. Тогда учили всех, потому что неуправляемая магия опасна. Гораздо сложнее дело обстоит со свободой…

— Никто не захочет делиться знаниями с невольниками из когда-то побеждённых и давно забытых семей, — тихо сказала я, отпивая глоточек обжигающего чая.

— Мы обяжем Академию принимать любых студентов.

— Непросто же придётся этим «любым студентам», — грустно усмехнулась я.

— Разве ты хотела бы всю жизнь провести на ферме или на кухне и не знать, какая сила скрывается в твоей крови?

Мартейн посмотрел на меня поверх своей чашки. В его расширенных зрачках отражалось каминное пламя. Я задумалась, пытаясь вспомнить, какой я была, пока носила миралитовый ошейник. Выходило плохо. Прежняя жизнь казалась сплошной серой полосой, лишённой ярких пятен. Все самые важные воспоминания относились к детству, ко времени, когда я жила вместе с мамой и ничего не знала о волшебстве, скрытом в моей крови. Годы, проведённые на Фелле у магистра Гедриса, представлялись теперь бесконечным туманным сном.

— Я меняюсь, господин Мартейн, — осторожно начала я.

— Не меняешься, пока называешь меня господином. Мы ведь договорились, — нахмурился он.

— Мне становится трудно быть прежней. Покорной и молчаливой.

— Потому что ты начала чувствовать силу своего дара.

— Да. И это сбивает с толку, понимаете? Ведь рабыня не может принимать решений. Моя жизнь принадлежит хозяевам. Я не вправе распоряжаться ею сама, как вы или как Адриана…

Мартейн поставил чашку и коснулся моей щеки, заправил за ухо выбившийся локон.

— В Архиве Магистрата нет никаких упоминаний о тебе, Эли, — проговорил он, разглядывая моё лицо. — Я проверил все документы о сделках за последние двадцать лет.

Так вот для чего он плавал в Архив вместе с крысищей Инис Блом! В моём сердце шевельнулась неясная тревога. Я ничего не знала о судьбе моей мамы, но, оказывается, существовала возможность узнать о ней? Или нет?

— Когда госпожа Адриана купила меня у магистра Гедриса, он передавал ей какие-то бумаги с подписями и печатями, — вспомнила я.

— Свидетельство о собственности, которое было отпечатано в триста сорок четвёртом году, когда тебе уже было двенадцать, — прищурился советник. — С припиской, что документ восстановлен после того, как корабль попал в непогоду и все документы были утеряны.

— Всё верно, — кивнула я. — В день, когда нас с мамой разлучили, был сильный шторм.

— Сведений о твоей матери тоже нигде нет, — разрушил мои надежды Мартейн. — Мне не удалось ничего найти.

Крохотная искра сразу же угасла во мне. Я невесело улыбнулась. Глупо было надеяться, что со мной вдруг начнут происходить чудеса. Например, окажется, что я украденная во младенчестве принцесса соседнего королевства, где меня давно ждёт наследство и толпа прекрасных принцев, готовых взять в жёны.

«Нет, Эли, нет, — очнулся ехидный голосок внутри. — Ты не просто рабыня, ты товар с поддельными документами. Не удивляйся, если выяснится, что Адриана Гилмур владеет тобой незаконно и тебя надлежит зарегистрировать как полагается и продать на аукционе».

— Что со мной будет? — спросила я прямо.

До этого я долго-долго пила чай маленькими глоточками, но он всё равно закончился.

— Вся надежда на Алтарь Родовой стихии.

— Но? — Я подняла голову и вновь заглянула в глаза Мартейна.

Не могло же не быть подвоха!

— По новому закону Края тысячи островов для ритуала требуется личное разрешение Архимагистра, но если обратиться к законам наших предков, то достаточно четырёх свидетелей из благородных семейств. Разрешение — это только формальность. Как видишь, старый паук Горм Виклунд не всегда придерживается традиций: когда ему выгодно, он с лёгкостью переписывает правила.

— Где же мы возьмём четырёх свидетелей? — испуганно прошептала я.

— Одним буду я, другими согласились стать мои друзья по Академии. Я уже разослал письма.

Удивительный человек, когда только он всё успевает! Прошло не так уж много времени с тех пор, как Тейн лежал в лихорадке, а едва поднявшись с постели, потерял Адриану, но он уже снова плавает по островам на своём паруснике и думает, как насолить старым паукам.

Я волновалась за него. Мне довелось убедиться, как жестоки и беспринципны враги Мартейна, но кто я была такая, чтобы учить его жизни. К тому же видеть, как он бродит по опустевшему без жены дому и тоскует, тоже было невыносимо.

— Я не хочу, чтобы вы рисковали ещё и из-за меня, Тейн, — сказала я робко.

— Мне наплевать на риск. Ари хотела, чтобы ты была свободна, — отрезал он. — Есть дела, которые я должен закончить. Иначе я так и останусь человеком, который не сдерживал обещаний.

— Закончить? — переспросила я. Это слово царапнуло меня по сердцу. — А что потом?

— Сначала нужно дожить до этого «потом», Эли. Я не загадываю наперёд. Больше не загадываю.

С этими словами он протянул мне тарелку и заставил взять с неё бутерброд.

— У тебя весь вечер крошки во рту не было.

— То же самое могу сказать и о вас, — вздохнула я. — Эта грымза, то есть мистресс Блом, конечно же, испортила вам весь ужин.

Не успела я это произнести, как в коридоре послышался топот и отборная ругань нашей гостьи. Инис Блом бранилась на служанок, которые несли её вещи. Я была счастлива, что моя несостоявшаяся наставница покидает Асфу. Мартейн покачал головой и допил остатки чая.

— Придётся выделить этой грымзе охрану, чтобы проводили её домой, — сказал он, неохотно вставая с дивана и оглядываясь на меня.

«Она оскорбила Тейна, обозвала его убийцей, а он беспокоится, как бы её не сожрали акулы», — подумала я.

— Завтра я попрошу тебя отнести письмо некроманту. Напишу, чтобы подготовил Алтарь к ритуалу, — сказал Мартейн, набрасывая на плечи плащ. — Спокойной ночи, Эли.

— Спокойной ночи, — тихо ответила я, когда дверь за ним уже закрылась.