Глава 7

Глава 7

Майя

Проснулась я от того, что телефон вибрировал, как шмель, застрявший между подушкой и стеной. Не открывая глаз, я нашарила его, поднесла к лицу и прищурилась.

Первое уведомление. «Стипендия восстановлена».

Второе. «Тема курсовой работы возвращена. Защита — по прежнему расписанию».

Третье. От научрука: «Майя, не волнуйтесь, всё в силе. Жду вас с работой».

Я села так резко, что в глазах потемнело. Перечитала. Ещё раз. Потом ткнула пальцем в экран, будто буквы могли рассыпаться.

Нет. Они держались.

Я вскочила с кровати, и босые ноги шлёпнули по холодному полу. Сердце колотилось где-то в горле, а по телу разливалось то самое, давно забытое чувство — облегчение. Тёплое, как будто кто-то налил мне в рёбра горячего чаю.

— Господи, — выдохнула я в потолок. — Неужели.

Я не знала, кому молиться — Богу, вселенной или усталому ночному фонарю за окном. Поэтому поблагодарила всех сразу. И уже через секунду натягивала новые джинсы, хватала ветровку, заталкивала ноги в кеды.

Курсовая. Моя старая курсовая. Та, которую я писала полгода, ночами, до красных глаз. Та, что лежала на столе перечёркнутая вдоль и поперёк, как будто её топтали в припадке. Я помнила её наизусть. Помнила каждую таблицу, каждый вывод, каждую цитату.

Если быстро — я успею. Распечатать у Леры. Или в копицентре у общаги. Только бы успеть.

Я уже стояла у двери, когда что-то кольнуло в правую ладонь.

Опустила взгляд.

В кулаке, сжатый так, будто я держалась за него всю ночь, лежал кусочек света. Тёплый. Мягкий. Он не жёг кожу, но светился изнутри, как уголёк, который забыли залить водой. Я разжала пальцы и уставилась на него.

Что это? Откуда?

И тут до меня дошло.

Даэмон.

Я обвела комнату взглядом. Пусто. Плаща на спинке стула нет. Крыльев за окном нет. Только запах озона, осевший в воздухе, как туман. И слово MEMORIAM на подоконнике.

— Даэмон? — позвала я.

Тишина.

Внутри что-то неприятно сжалось. Не страх. Скорее… досада. Я так радовалась восстановленной стипендии и возвращённой теме, что за первые минуты нового дня ни разу о нём не вспомнила. А он, выходит, был здесь. И оставил мне в ладони кусок своего нимба. Зачем?

Я сунула осколок в карман куртки — он отозвался теплом сквозь ткань — и выскочила в коридор.

— Сначала курсовая, — уговорила я сама себя. — Потом разберусь.

Но разбираться не пришлось.

Я вышла во двор и замерла.

Над крышами общежитий, высоко в сером утреннем небе, горела точка. Сначала маленькая, как искра. Потом больше. Потом она вытянулась в полосу и понеслась вниз, с воем рассекая воздух. Я видела, как она падает — огненный шар, оставляющий за собой дымный след, как падучая звезда, передумавшая быть красивой.

Он врезался в кусты у крайнего корпуса. Взметнулся столб земли, дыма и сухих листьев. Что-то грохнуло, и окна первого этажа жалобно звякнули.

Студенты, которые тянулись к остановке, замерли. Кто-то вскрикнул. Кто-то достал телефон.

А я уже бежала.

— Нет, нет, нет, нет… — шептала я, перепрыгивая через бордюр.

Кусты ещё дымились, когда он оттуда выбрался.

Даэмон.

Плащ изодран в клочья, на щеке сажа, в волосах — листья. Крылья, видимо, успел втянуть в морок, но не до конца: за его спиной дрожала и сбоила тень, как экран с плохим сигналом. Он встал, отряхнулся и выдал такую тираду на древнем языке, что у меня заложило уши.

Я не знала этого языка. Но смысл поняла.

— Ты… — я сглотнула. — Ты что, упал?

— Нет, — прохрипел он. — Я так приземляюсь. Красиво.

— Ты улетел! — я ткнула пальцем ему в грудь. — Без меня! Среди ночи! А печать?!

— Печать, — он сплюнул в сторону, — как видишь, вернула меня обратно.

— Откуда?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнул и процедил сквозь зубы:

— С Небес. Я летал за райским светом. Чтобы помочь тебе с твоим дурацким экзаменом. Довольна?

Я открыла рот. Закрыла. В груди вдруг стало тесно от того, что я поняла: пока я спала, сжимая его нимб, он полез на Небеса — туда, откуда его притянуло назад печатью.

— Твой нимб, — я вытащила осколок из кармана. — Ты оставил его мне.

— Да. Он успокоил печать. Видимо ненадолго, — Даэмон глянул на дымящиеся кусты. — Я почти успел долететь назад. Но меня всё равно дёрнуло обратно. Как собаку на поводке.

Я протянула ему осколок. Он посмотрел на него, потом на меня.

— Оставь, — сказал он.

— Нет, — я вложила тёплый кусочек света ему в ладонь. — Спасибо.

Он сжал пальцы и убрал нимб в карман.

— Пожалуйста, — буркнул он. — Хотя, честно говоря, летел я не только ради тебя. Мне самому нужно было туда.

— Ну да, ну да, — я выпрямилась. — Всё равно. Спасибо.

Я огляделась. Студенты, которые минуту назад застыли от ужаса, снова пришли в движение. Кто-то тыкал пальцем в небо. Кто-то уже строчил в соцсетях. Двое парней с остановки снимали на телефон дымящиеся кусты. На меня косились. Нет, не на меня. На нас. На меня, растрёпанную, в мятой куртке, и на него — высокого, чёрного, с сажей на скуле и тенью, которая дрожала за его спиной, как бракованная проекция.

— Пялятся, — прошипела я, не разжимая зубов. — Все пялятся!

— Люди всегда пялятся на то, что не могут объяснить, — спокойно отозвался Даэмон, отряхивая лист с плеча.

— Так объясни! Ты же умеешь! Ты только что упал с неба огненным шаром во дворе общаги. Сделай что-нибудь!

— Метеорит, — быстро предложил он.

— Что?

— Метеорит. Люди охотно верят в метеориты. Всё, что падает с неба, они называют метеоритом. Им так спокойнее.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает. Не злость — нет. Отчаяние. Та самая смесь из облегчения, недосыпа и близкой истерики, когда ты понимаешь, что мир только что починился, а потом снова разваливается на куски, но уже по-другому.

Внезапно со стороны кустов раздался крик:

— Пожар! Там что-то горит!

И толпа, которая только что рассасывалась, снова сгустилась. Кто-то побежал. Кто-то заорал «вызывайте пожарных». Из окна общаги высунулась чья-то голова с полотенцем. Дым от кустов валил всё гуще, и в нём было что-то нехорошее, не от обычных листьев, а от магии, которая не успела догореть.

Даэмон проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул.

— Отлично, — пробормотал он. — Пожарная бригада. Этого ещё не хватало.

— Делай же что-нибудь! — я схватила его за рукав. — Ты же можешь!

Он выдернул рукав из моих пальцев, одёрнул плащ и обвёл двор долгим, нечитаемым взглядом. А потом щёлкнул пальцами.

Мир замер.

Толпа остановилась. Парень на остановке так и остался с раскрытым ртом. Девушка с полотенцем — с высунутой в окно рукой. Дым застыл над кустами, как серая вата. Даже ветер, казалось, перестал дуть.

— У тебя три секунды, — сказал Даэмон, не глядя на меня.

— Для чего?

— Чтобы не выглядеть идиоткой, — он закатал рукава. — Отойди.

Я попятилась.

Он провёл ладонью по лицу — и через секунду передо мной стоял будто другой человек. Обычный. В простой одежде. Без рогов, без крыльев, без той пугающей красоты, от которой перехватывало дыхание. Лицо осталось прежним — резкие скулы, тёмные волосы, — но теперь он выглядел как студент-старшекурсник, который не выспался и недоволен жизнью.

— Ну как? — спросил он.

— Терпимо, — честно ответила я. — А почему не в костюме?

— Потому что никто из людей не имеет привычки ходить в одном и том же.

Он снова щёлкнул пальцами.

Время пошло.

Толпа словно всё забыла. Кто-то из студентов огляделся, пожал плечами и зашагал к остановке. Девушка с полотенцем спряталась обратно. Двое с телефонами опустили руки и пошли дальше, как будто в небе ничего не было. Только кусты всё ещё дымились.

— Пожар! — снова закричал кто-то, но уже не испуганно, а деловито, как кричат про переполненный автобус. — Глянь, куст горит!

У кустов начала собираться толпа. Теперь уже просто зеваки. Кто-то притоптал огонь ногой. Кто-то снимал, как дым поднимается в серое утро.

— Отлично. А теперь… Даэмон, — сказала я, глядя ему в глаза. — Слушай меня внимательно.

— Слушаю.

— На сколько нам теперь известно печать не провести. Ты вернулся и с последствиями. Вариантов нет. Мы связаны, и вынужденны ходить друг за другом. Не сказать, что я рада… Но видимо тебе придётся пойти со мной на экзамен.

— Поздравляю, — он склонил голову. — Ты вывела первый закон физики печати единства.

— И поэтому, — продолжила я и ткнула его пальцем в грудь, — ты не просто пойдёшь со мной на экзамен и на защиту курсовой. А будешь мне помогать.

— Это как? — он приподнял бровь. — Неужели небесного света тебе недостаточно.

— В том то и дело! Я настолько поражена этими событиями, что без помощи вряд ли справлюсь. Поэтому…— я всплеснула руками. — Придумай что-нибудь! Ты же ангел! Ну, был. У тебя есть сила. Ты только что заставил всех этих студентов забыть, как упал с неба.

— Я и так тебе помог, — Даэмон усмехнулся. — Принёс немного света, он, кстати, должен был решить твои проблемы. Это конечно не сделка, но всё же…

Я замерла. Перевела взгляд на карман куртки, где ещё недавно лежал тёплый осколок. Потом снова на него.

— Так это ты… Ты сделал так, что стипендию восстановили?

— Да, так и работает небесная магия, — он кивнул. — Стипендию восстановили, потому что твой научрук наконец-то проснулся и увидел, что его секретарша ошиблась. А тему вернули, потому что твоя староста, кажется, отозвала своё «недоразумение».

— А деньги? — вырвалось у меня. — Мне кто-нибудь вернёт мои деньги?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, не отменят ли в столовой компот.

— Деньги — нет, — сказал он. — Но стипендию восстановили. Разве этого мало?

Я хотела ответить, что мало. Что Таисия всё ещё разгуливает где-то с моими кровными, которые она стащила или подстроила так, чтобы они исчезли. Что мне до сих пор жмёт в груди от вчерашнего поцелуя за стеклянной дверью. Что я всю ночь спала, сжимая в кулаке кусочек нимба, и мне снилось, что всё хорошо.

— Идём, — Даэмон взял меня за локоть и потянул в сторону корпуса.

— Куда?

— На твой экзамен. Или ты передумала?

Я посмотрела на него — на нового, приглушённого, в куртке с капюшоном. На дымящиеся кусты за его спиной. На осколок нимба, который только что был в моей ладони, а теперь лежал в его кармане.

— Не передумала, — сказала я. — Но сначала курсовая. Мне нужно её распечатать.

— Тогда идём быстрее, — он отпустил мой локоть и зашагал вперёд. — У меня, знаешь ли, тоже были планы на этот день. Но кто-то привязал меня к смертной.

— Ты сам виноват. Хотел заполучить мою душу.

— Возможно, ты права.

Он не обернулся, но по его голосу я поняла, что он усмехнулся.

И я пошла за ним. В распечатку, на экзамен, на защиту. С падшим ангелом в капюшоне, с осколком нимба в его кармане и с очень странным чувством, что моя жизнь теперь будет делиться на «до» и «после».

Только вот в «после» я всё ещё не знала, как жить.