Глава 6

XXI век, 20 октября 2018 года

Москва, ул. Знаменка

Он не сразу понял, где находится. Сначала пришла тишина, тяжёлая, как шерстяное одеяло. Потом появился лёгкий запах кофе, смешанный с чем-то сладким, едва уловимым, на грани карамели и тоста. Ноздри дрогнули, и Илья, не открывая глаз, медленно перевернулся на бок. Всё казалось неправильным. Подушка не та, одеяло пахло чужим стиральным порошком. Где он? Почему так плохо?

Голова гудела, не остро, а глухо, будто внутри черепа кувыркался теннисный мяч. Печень затаилась, сердце билось чуть быстрее обычного. Он хотел снова уснуть, провалиться обратно, но запах с кухни становился всё отчётливее.

Он приоткрыл один глаз. Прямо перед ним стоял камин — не горящий, но чистый, с решёткой, рядом лежала плетёная корзина с пледами. Стена была тёплого, почти молочного цвета, над камином висел большой телевизор. Это точно не его дом.

Память постепенно начала возвращаться: бар, девушки, Мила. Он пошёл провожать её. А потом...

Илья сел, стараясь двигаться осторожно, словно любое резкое движение могло всё испортить. На нём была только тёмно-серая футболка, чуть помятая после сна. Джинсы и рубашка лежали в кресле неподалёку, аккуратно сложенные, но он не помнил, как успел их снять и убрать. Поверх лежал плед, пахнущий лавандой и чем-то очень домашним, почти забытым.

Мила, как обычно, проснулась рано. Сначала настал привычный момент дезориентации: потолок белый, окно открыто, воздух прохладный. Но что-то было не так. Она встала, накинула халат и пошла на кухню, по пути заглянув в гостиную. На её диване кто-то лежал. Он.

Она хмыкнула. Это не стало неожиданностью: она помнила, как вела его домой и тихо ругала себя за доброту. Но утро с мужчиной на диване всё же оставалось редкостью, почти забытым ощущением.

Сначала он храпел. Не громко, но ровно. Потом наступила тишина. Мила улыбнулась: проснулся.

На кухне она поставила кофе, отмерила две порции овсянки и поставила кастрюлю на плиту. Пока резала яблоко, подумала, что стоит принести ему халат и полотенце. Она вытащила из шкафа самый нейтральный — серо-синий, почти новый. Полотенце взяла свежее и пошла обратно в гостиную.

— Доброе утро, — сказала она негромко, входя. — Я тут подумала, что может ты захочешь в душ. Полотенце и халат — вот. Ванная в конце коридора, направо.

Илья смотрел на неё, чуть прищурившись, и кивнул:

— Спасибо. Это... очень по-доброму.

— Ну, ты ж не мог в таком виде домой ехать, — усмехнулась Мила.

Он ушёл в ванную, а она тем временем закончила готовить завтрак. На кухне уже стояли простые тарелки и чашки, в центре лежали фрукты. Всё выглядело привычно, но не совсем. Не каждый день у неё в квартире утро начиналось вот так.

Когда он вернулся, немного смущённый, с влажными волосами и запахом её мыла на коже, Мила уже сидела за столом.

— Чувствую себя студентом утром после вечеринки, — сказал он, проходя на кухню. — Спасибо за всё.

— Да не за что.

Он сел напротив, всё ещё смущённый, но благодарный. Несколько секунд они молчали. Потом он набрался смелости:

— Мы... ничего не... Я имею в виду, я ничего не...?

Мила фыркнула и улыбнулась.

— Успокойся. Ты вёл себя идеально. Секс у меня был последний раз ещё до твоего рождения.

Илья рассмеялся, покачав головой.

— Ладно. Шутка принята. Надеюсь, я не слишком опозорился?

— Нет. Просто уснул сразу, как старый ноутбук, который перегрелся и вырубился.

Он ел медленно, постепенно приходя в себя. Каша с яблоками была простой, но вкусной, словно именно её ему и не хватало всё это время. Мила спокойно пила кофе, облокотившись локтем на стол.

— А можно тебя кое-что спросить? — Илья посмотрел на неё поверх чашки. — Зачем ты вообще на лекции ходишь, если и так столько знаешь?

Она чуть улыбнулась:

— Просто нравится иногда быть среди студентов. Сидеть в потоке, слушать... Погружаешься в атмосферу и сама снова двадцатилетняя. Слушаешь не ради знаний, а ради ощущения, что ты все еще учишься.

Он кивнул, задумчиво ковыряя ложкой в тарелке.

— Ты вообще... кем работаешь? Или, может, учишься ещё?

— Работаю. Немного. Иногда. — Она чуть наклонилась вперед, поправляя волосы. — А ты что, допрос устраиваешь?

— Ну, я просто ничего о тебе не знаю. А вчера, мягко говоря, не был в форме для светской беседы.

— Может, оно и к лучшему, — усмехнулась она. — Когда человек говорит слишком много, сразу становится скучно.

Он фыркнул, потом всё же продолжил, осторожно пробуя границы:

— А родом ты откуда?

— Издалека.

— Гм. А семья у тебя есть?

— У всех есть.

Он прищурился:

— Ты вообще собираешься на что-то отвечать по существу?

Мила усмехнулась, не глядя на него, а потом медленно перевела взгляд:

— Когда-нибудь. Но не сегодня.

Пауза. Он вздохнул, сделал глоток кофе и вдруг улыбнулся:

— Ладно. Тогда твоя очередь. Спрашивай. Я вот на духу всё выложу.

— Правда?

— Абсолютно. Используй момент.

Она посмотрела на него с интересом, отложила чашку и, приподняв бровь, спросила:

— Ну хорошо. Кто ты вообще такой, Илья?

Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на груди:

— Родился в Питере. В 1990 году. Мама — учительница биологии, папа — инженер. Спокойная такая семья, без катастроф.

— А школа?

— На одни пятёрки. Зануда был жуткий. Олимпиады, книги, шахматы. Учителя меня обожали, а вот одноклассники — не особо.

Мила хмыкнула.

— Потом университет. Филфак. И аспирантура, но уже в Москве. Поступил, переехал, и с тех пор тут. Читаю лекции в МГУ. Иногда пишу статьи. Иногда просто живу.

Он посмотрел на неё, весело и немного вызывающе:

— Вот. Всё как на духу. А теперь ты.

Она вздохнула, откинулась на стул и закрутила ложку в чашке:

— Это было красиво. Но боюсь, тебе придётся подождать мою биографию. Я всё ещё в фазе “издалека”.

Илья усмехнулся:

— Ты умеешь держать интригу.

Они доели в тишине, но теперь она не казалась неловкой. Напротив, в ней чувствовалось спокойствие, как в утро выходного дня, когда никуда не нужно спешить.

— Спасибо за завтрак, — сказал Илья, отодвигая тарелку. — Он был идеальным.

— Всегда пожалуйста, — ответила Мила мягко.

Он встал и прошёлся по комнате, ища куртку. Мила поднялась тоже, чтобы проводить его. Они подошли к двери почти одновременно, и в этот момент всё будто сгустилось: тёплый свет, запах кофе, лёгкий шорох его одежды, когда он наклонился, зашнуровывая кроссовки.

— Ну, я, наверное, пойду, — произнес он, натягивая куртку.

— Конечно, — она чуть улыбнулась, но взгляд её неуловимо потускнел. В нём было что-то, чего Илья не смог понять.

Он собрался выходить, как вдруг заметил на обувнице ручку — обычную шариковую ручку со стертым логотипом. Задержался на долю секунды, потом сунул руку в карман, нащупал какой-то старый чек и вытащил.

— Слушай... Я не могу просто уйти и оставить всё “издалека”.

Она подняла брови, но молчала.

— Вот мой номер. — Он написал цифры торопливым почерком, чуть задевая край комода. — Напиши мне. Скажи, где и когда. Я тебя приглашаю. На ужин. На разговор. На что угодно — ты выбирай. Я буду ждать.

— Это сейчас было похоже на попытку свидания?

— Возможно, — он усмехнулся. — Но всё зависит от тебя. Только, пожалуйста, не "издалека". Хотя бы чуть ближе.

Он протянул бумажку ей, немного смущенный своей импульсивностью.

Мила взяла её. Глянула на почерк, провела пальцем по строчкам. Потом медленно кивнула — чуть-чуть, почти незаметно.

— Хорошо, — только и сказала она.

Илья улыбнулся по-настоящему, словно внутри него что-то оттаяло. Кивнув, он вышел.

Дверь за ним мягко закрылась, и в прихожей снова стало тихо. За окном был октябрь. Пахло дождём и кофе. А в руке у неё остался клочок бумаги, который почему-то казался гораздо важнее, чем просто номером телефона.