Глава 9

XXI век, 25 октября 2018 года

Москва, ул. Знаменка

Мила стояла у шкафа, как перед алтарём. Неуверенность щекотала где-то под рёбрами, но это было не то ощущение, что перед обрядом, и не сосредоточенность перед встречей с чем-то потусторонним. Всё казалось слишком обыденным, почти забавным.

На кровати лежали два платья.

Одно, глубокого синего цвета, с асимметричным подолом и мягкой драпировкой, словно создано для вечера с камерами и софитами. Второе, белое, строгое и приталенное, будто говорило за неё: «я умею произвести впечатление». Оба были красивыми, но ни одно не подходило.

— С ума сойти, — пробормотала она. — На что я трачу столько мыслей? Это же просто ужин.

Слегка раздражённая на себя, Мила вернулась к шкафу. Среди отложенных вещей висело то самое платье, которое недавно привезла Наташка из поездки в Канаду: чёрное, в стиле смокинга, с чёткими лацканами и аккуратным силуэтом от Judith & Charles. Наташка тогда сказала, что оно хорошее тем, что оно подходит к любому поводу.

Вот это и было нужно.

Мила собрала волосы в низкий пучок, оставив несколько прядей у лица. Отросшая чёлка мягко легла по скулам. Она нанесла лёгкий макияж, без излишеств, надела тёплое шерстяное пальто в сине-зелёную клетку и бросила в сумку губную помаду на всякий случай.

Такси прибыло быстро. Мила села у окна и всю дорогу смотрела, как город скользит мимо: фонари, витрины, спешащие прохожие. Ей нравилось это движение, ощущение того, что весь мир куда-то идёт, а она просто наблюдает.

Ресторан «Сахалин» находился на двадцать втором этаже отеля «Азимут» на Смоленской. Панорамные окна открывали вид на сталинскую высотку — здание МИД. Мила посмотрела на него и едва заметно усмехнулась, вспоминая, как оно строилось: грузовики, грязь, крики, бетон, торжество. Со временем даже бетон становится красивым.

В 19:03 он вошёл. Шёл уверенно, без позёрства. Брюки, серая рубашка, поверх тёмно-синий джемпер. Всё сидело безупречно, не вычурно, словно он не пытался казаться «красивым», а просто знал, как нужно. В его облике чувствовался какой-то питерский аристократизм: сдержанность, аккуратность, лёгкость в движениях. Он оглядел зал и сразу нашёл её взгляд.

Он подошёл и на лице мелькнула тёплая улыбка.

— Привет. Я надеялся, ты не передумаешь.

— Привет, — ответила Мила. — А ты выглядишь так, будто вышел из советского журнала для интеллигентов.

— Восприму это как комплимент, — рассмеялся он и сел напротив. — Прости за опоздание. Не специально. Просто слишком долго смотрел в зеркало, — добавил он с лёгкой улыбкой.

— Серьёзно? — Мила подняла бровь.

— Нет, конечно, — засмеялся он, открывая меню и вынуждая Милу сделать то же самое. Он взглянул на неё поверх страниц и продолжил:

— На самом деле я гуглил. Не знал, где это место и какой дресс-код.

Некоторое время они молчали, давая разговору выдохнуть. Это была та редкая пауза, когда никто не старается заполнить тишину. Оба листали меню, перебрасываясь короткими замечаниями о блюдах.

Подошёл официант с тонким бокалом на подносе, чтобы Илья мог продегустировать вино, которое Мила заказала заранее, пока ждала.

— Ну-ка, — он покрутил бокал, вдохнул аромат и сделал маленький глоток. — Одобряю.

— Я знала, что ты скажешь именно это, — заметила Мила, не поднимая глаз от меню. — У тебя это лицо, будто говоришь: «одобряю, но скромно».

— Лицо преподавателя. Мы годами тренируем выражение «я удивлён, но не покажу».

Мила усмехнулась. Ей нравилось, как он держался — спокойно, без спешки, но при этом с вниманием к каждому слову. Он умел быть вежливым, не теряя искренности.

Когда заказ был сделан, официант ушёл, оставив за ними только вино и тёплый свет вечернего города за стеклом. Какое-то время они молча пили, перелистывали меню, словно давая друг другу немного пространства.

— Я, кстати, надеялся, что сегодня ты дашь мне шанс узнать тебя получше, — сказал он, чуть склонив голову. — В прошлый раз ты ловко уходила от любых вопросов.

Мила усмехнулась:

— Мы тогда еле дошли до квартиры. Ты — бледный, я в пальто, с сумкой и ключами, пытавшаяся тебя не уронить. Было как-то не до биографии, не находишь?

Он рассмеялся, вспоминая.

— Наверное. Но интрига осталась. Так что вот нормальный, честный вопрос: где ты работаешь? Только не говори, что в разведке.

— Почти, — хмыкнула она. — В библиотеке.

— Серьёзно?

Она кивнула, чуть откинувшись на спинку стула.

— Старые фонды, каталоги, полки до потолка. Всё как ты себе представляешь. Только без пыли и без тайных завещаний в переплетах.

— Честно? Неожиданно. Думал, ты, не знаю… что-то связанное с искусством. Или как минимум редактор.

— Все всегда что-то думают. А я просто люблю, когда тихо. Там всё про выбор: что читать, как смотреть, на что обращать внимание. Никаких лент и спешки.

Он кивнул, чуть задумчиво. Глаза его на секунду задержались на ней — не пристально, но внимательно. Он словно действительно хотел понять, как она устроена. Ненавязчиво, а с любопытством.

— А вне библиотеки? Чем живёшь?

— О, банально. Готовлю, читаю, тут без сюрпризов. Люблю сериалы. Могу залипнуть на сезон за вечер. Иногда старые фильмы. Или те, которые можно пересматривать бесконечно. Ещё люблю просто гулять без цели. Или лежать и думать о важном.

— Например?

— Например, где опять потерялись мои любимые носки. Или зачем у меня восемь сортов чая, если я пью один и тот же.

Он спокойно улыбнулся, без тени усмешки. В ней было что-то спокойное и цепкое. Она не рассказывала о себе с напором, но каждая ее фраза звучала искренне, как случайно, но в цель.

— А ты? — спросила она, склонив голову. — Почему преподавание? Почему не в архивы или музей?

— Потому что люблю говорить. В архиве ты один, а в аудитории будто оживляешь куски прошлого. Мне это нравится. Ну и у нас с друзьями-преподами клуб нытиков, обсуждаем, как всё идёт не туда. Иногда ходим на выставки, но чаще просто залипаем в сериалы. Или в игры.

— О-о, осторожно, — Мила прищурилась. — Игры — это скользкий лёд. Какие именно?

— «Ведьмак», «Skyrim»… и, да, одна ферма. Где я выращивал капусту три ночи подряд.

— Капуста — это серьёзно.

— Она у меня была идеальной. До сих пор помню план посадки.

Мила рассмеялась. Смех у нее был легкий, короткий, заразительный.

Илья на секунду задержал взгляд. Он вдруг поймал себя на том, что смотрит не просто на лицо, а в лицо — в эти живые глаза с чуть прищуренным углом, в мягкий овал скул, в то, как она слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к своей реакции. Она не выглядела странной, не казалась особенной, но в ней было что-то, что цепляло: манера держаться, интонации, ощущение, что она всегда на полшага впереди. Казалось, за этим лёгким смехом она что-то прячет. Или не прячет, а просто не называет.

— Всё в порядке? — Мила поймала его взгляд и чуть нахмурилась, сдвинув брови. — Или ты просто завис?

Он моргнул и коротко усмехнулся:

— Нет-нет. Просто... ловлю момент. Всё в порядке.

В этот момент к ним подошёл официант с подносом. Еда была подана красиво и сдержанно, аромат мгновенно отвлёк их обоих от чего-то чуть большего, чем разговор.

— О, наконец-то, — сказала Мила, откладывая салфетку. — Теперь можно просто есть и не думать.

— Поддерживаю, — усмехнулся Илья. — Умные разговоры хорошо идут только после десерта.

Они оба улыбнулись, и вечер снова вернулся к своему мягкому, настоящему ритму.