Глава 10

16 июля 2017 г., 20.10

Найти Светлану Пименову оказалось не так-то просто. По адресу, имевшемуся в распоряжении ИИН, дверь никто не открыл и, судя по тишине, царившей в квартире после звонка, там действительно никого не было. Номер телефона они не знали, и Майя не смогла подсказать: со Светой они особо не общались, а если и требовалось связаться, для этого использовались аккаунты в соцсетях.

— Вы вокруг дома ее побродите, — предложила Майя. — Она иногда просто зависает в каких-нибудь укромных местах, где можно курить втихаря. Вряд ли она сегодня в компании…

Последние слова были сказаны таким тоном, что Ольга, говорившая с девушкой, сразу поняла: та уже в курсе случившегося со Стасом. Впрочем, это было вполне ожидаемо: почти двое суток прошло, она не могла оставаться в неведении до сих пор. В голосе Майи даже звучали нотки обиды на то, что Ольга сама не рассказала ей обо всем во время их встречи.

Поблагодарив Майю, Ольга попрощалась с ней и передала Лиле ее совет, после чего они принялись бродить вокруг дома Светы. Искали укромные места, показывали фотографию группам ребят подходящего возраста, пока одна из компаний не опознала ее и не предложила проверить «за гаражами».

За рядом «ракушек» Светлана действительно нашлась. Правда, вопреки предположению Майи, она не курила. Просто сидела на каком-то ящике, заткнув уши наушниками, и пялилась в смартфон. Листала какие-то фотографии, как выяснилось, когда они подошли ближе.

Света довольно долго их не замечала: была слишком поглощена музыкой и снимками. Но и когда заметила, сначала даже не подумала освободить уши, только смерила их с Лилей недовольным взглядом. Пришлось жестами объяснить, что они не просто так забрались в это не слишком-то привлекательное место, а хотят поговорить с ней. Только тогда Света неохотно выключила музыку и даже вытащила из уха один наушник. Она осталась сидеть, и это явно совершенно не мешало ей ощущать собственное превосходство.

— Чего вам надо? — грубо буркнула она, переводя взгляд с Ольги на Лилю и обратно. — Вы кто такие?

Лиля показала ей свое удостоверение, представилась сама и заодно представила Ольгу.

— Полиция пригласила нас помочь с расследованием гибели твоих одноклассников — Артема и Стаса.

Света при упоминании погибших ребят непроизвольно дернулась и отвернулась, пряча лицо.

— А, слышала про вас, чудиков, — заявила она резким, даже немного грубым тоном. — Мне нечего вам сказать, я ничего не знаю.

— Зато у нас есть к тебе вопросы, — непривычно строго ответила Лиля.

Ольга не удержалась от удивленного взгляда в ее сторону. За недолгое время совместной работы она уже несколько раз наблюдала, как Лиля умеет перевоплощаться, но образ строгой учительницы та при ней примерила впервые.

— Ты знаешь этого человека? — продолжила Лиля, демонстрируя Свете на экране смартфона фотографию Москалева.

Девочка едва взглянула на нее и тут же пожала плечами.

— Не-а…

— Посмотри внимательнее, — потребовала Лиля. — Его зовут Игорь Москалев, он водитель маршрутки. Уверена, что не встречала его?

Света демонстративно уставилась на экран смартфона, секунд пять молча пялилась в него, а потом подняла взгляд на Лилю и вызывающим тоном повторила:

— Не-а! Может, я когда и ехала с ним на маршрутке, но так-то пожилые дяденьки меня не особо заводят, чтобы на них смотреть и тем более их запоминать.

— Ладно, предположим, — все с той же нарочитой строгостью ответила Лиля, убирая смартфон. — Тогда следующий вопрос: что ты сегодня делала в заброшенной школе?

Успевшая отвернуться Света снова посмотрела на нее, теперь уже отчасти возмущенно, отчасти испуганно.

— С дуба рухнула, мамаша? Не была я сегодня там!

— Тебя там видели. Как минимум один человек.

— Врет ваш человек! Я к этому проклятому месту уже сто лет не приближалась!

— Уверена? — Лиля сверлила девочку взглядом, скрестив на груди руки для полноты образа. — Если ты все-таки там была, лучше скажи. Тебя никто не будет за это ни ругать, ни наказывать. Нам просто нужно знать правду.

У Светы вдруг сдали нервы. Она вскочила со своего места и яростно закричала Лиле почти в лицо:

— Не была я там! С фига ли? Там уже двоих прикончили! И творится всякое, все уже знают! Я что, совсем чокнутая, по-вашему? Думаете, мне охота быть следующей?

На этих словах голос ее внезапно сорвался, в глазах блеснули слезы, она зажала скривившийся в рыдании рот рукой и плюхнулась обратно на ящик.

Лиля удивленно округлила глаза, и эта выразительная мимика уже явно предназначалась не разрыдавшейся Свете. Вероятно, эмоциональная реакция девочки ее действительно удивила. Переведя взгляд на Ольгу, Лиля многозначительно кивнула, давая понять, что ей пора бы подключиться к беседе.

Поскольку оставалась только роль «доброго полицейского», Ольга решила примерить ее на себя. Выудив из сумки бумажную салфетку, она опустилась рядом со Светой на корточки, коснулась ее плеча и слегка погладила.

— Прости, мы не хотели тебя расстроить. Но мы очень хотим понять, что происходит. Почему погибли твои друзья. Нам очень нужно знать, была ли ты в школе, и если да, то что там делала. То, что убило этих ребят, может убить кого-то еще, понимаешь? Помоги нам разобраться во всем. Если что-то знаешь — расскажи.

Света оторвала от заплаканного лица руки и посмотрела на Ольгу сквозь слезы. Та протянула ей салфетку и улыбнулась.

— Оно убьет снова, — с трудом выдавила девочка, беря салфетку и пытаясь вытереть ею лицо. — Это точно. Меня. Может быть, даже сегодня.

— Почему тебя? — удивилась Лиля. В ее голосе больше не звенел металл.

Света несколько раз судорожно вдохнула, шмыгая носом и вытирая слезы, потом шумно высморкалась, смяла салфетку и нервно откинула назад упавшие на лицо волосы.

— Стас был у меня в ту ночь, когда погиб. Поздно уже, за полночь. Я еще не спала, поэтому сразу увидела его сообщение. Он просил выйти на лестничную клетку. Ждал меня там.

Она замолчала, теребя в руках салфетку, как будто сбилась с мысли или просто слишком глубоко погрузилась в воспоминания о той ночи.

— Зачем? — мягко подтолкнула Ольга.

Света пожала плечами.

— Я так и не поняла. Он никогда так не делал. А тут… Может, пьяный был, хотя… От него ничем таким не пахло. Но говорил он странно.

— Что именно он говорил? — ухватилась Лиля. — Можешь вспомнить?

— Самое странное, что не могу. Настолько все было бессвязно. Что-то про баскетбол сначала. Потом про школу. И еще о том, что не стоило ехать…

— Куда? — снова заинтересовалась Лиля.

— Я то же самое у него спросила, а он не ответил.

Света вздохнула, бросила салфетку на землю и достала из маленькой сумочки, лежащей рядом с ней на ящике, слегка помятую сигарету и зажигалку. Не такую, как Ольга видела у Майи и того водителя, а совсем обычную — дешевую, пластиковую. Зажечь на ней язычок пламени дрожащей рукой удалось только с третьей попытки.

Рвущееся наружу замечание о вреде курения в столь юном возрасте пришлось проглотить. Ольга решила, что у девочки сейчас есть проблемы поважнее гипотетической возможности умереть однажды от рака легких.

— Он все сидел на ступеньках, — продолжила Света, выпустив изо рта дым. — Даже голову ко мне ни разу не повернул. И все игрался с зажигалкой.

— Какой зажигалкой? — поинтересовалась Ольга, уже заранее зная ответ.

— Да уж не такой, — усмехнулась Света, демонстрируя свою. — У него всегда были самые крутые вещи. Даже если они ему не очень-то были нужны. Вот, например, он никогда сигаретами не баловался, а зажигалку себе дорогую купил. Потому что мог. У его предков денег до задницы…

— Значит, Стас игрался с зажигалкой, — напомнила Лиля, чтобы их собеседницу не унесло в другую степь. — А дальше что?

— Да ничего, — вздохнула Света и снова затянулась. По-настоящему так затянулась, не просто дым в рот набрала. — Пару минут он нес этот бред, не отвечая толком на мои вопросы, а потом встал и вниз пошел. Не прощаясь, ничего… Я его звала, но он не вернулся. Чего приходил — вообще неясно. Но не в этом дело. Мне потом от него еще одна эсэмэска пришла, но я уже спала и прочитала только с утра. Вот.

Она потыкала в смартфон большим пальцем свободной руки и продемонстрировала им экран.

«Ты следующая», — обещало лаконичное сообщение.

Ольга выпрямилась, чувствуя, как внутри все переворачивается и леденеет. На мгновение показалось, что она снова чувствует чужое дыхание на затылке и слышит тихий, едва уловимый человеческим ухом смех.

«И ты тоже, — шепнули у нее за плечом. — Уже скоро».

Пальцы сами собой сжались, утыкаясь ногтями в ладони. Ольга прикрыла глаза на секунду и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрогнувшее в груди сердце. Проглотила подкативший к горлу ком. Не хватает только сейчас разрыдаться тут, как эта девочка…

Лиля коснулась ее руки, возвращая в реальность.

— Надо что-то делать, — объявила тихо, ловя Ольгин взгляд.

Та согласно кивнула, а Света, услышавшая ее слова, только фыркнула и покачала головой.

— Что вы можете сделать? Ничего вы не можете… Никто не сможет. Со Стаса родители пылинки сдували и то не уберегли. А моей мамке плевать, есть я, нет меня… Если завтра с суток придет и меня мертвой найдет, только перекрестится от радости. Не надо будет меня и дальше на горбу своем тащить. Проще станет мужиков в дом водить и бухать с ними…

— Значит, ты ночью остаешься одна? — уточнила Лиля. — Поэтому думаешь, что это произойдет именно сегодня?

Света кивнула, докурила сигарету до самого фильтра и бросила окурок к салфетке. Впрочем, таких окурков и разного мелкого мусора вокруг и так валялось предостаточно.

Ольга и Лиля переглянулись.

— Звони Володе, — велела Ольга.

16 июля 2017 г., 20.40

ул. Орловская, г. Киров

Первые несколько минут после ухода Нева Дементьев пребывал в полной растерянности. Сначала вовсе стоял, подобно каменному изваянию, потом принялся беспорядочно метаться по номеру, не находя себе места. Он до последнего момента не верил, что Нев все-таки откажется помогать, и какое-то время ждал, что тот передумает и вернется.

Не вернулся. Прошло, должно быть, целых пять минут, прежде чем Дементьев по-настоящему осознал: помощи не будет. Если он хочет спасти Олю, ему все придется делать самому. Вопреки Неву, магии джинна и самой Оле.

Проблема была в том, что он не имел понятия, с чего начать, с какой стороны подойти к решению проблемы. В первую очередь подумал о Егоре, но было крайне маловероятно, что парень решит помочь. Раз уж Нев не стал…

Взгляд вовремя зацепился за распечатанный список существ, умеющих принимать чужой облик. Их «джинн» под названием «исполнитель желаний» там тоже был, Дементьев видел его, когда пробегал список взглядом. Рядом с кратким описанием, как и у всех прочих, Нев привел ссылку на статью в их базе, где можно прочитать подробности.

Дементьев взял список и ноутбук, устроился за письменным столом и вошел в базу данных ИИН. Он не знал, что именно рассчитывает найти. Вряд ли где-то в статье приводится готовое решение, как избежать расплаты или отменить сделку. Если бы оно было, Нев рассказал бы…

Если только у него не было причин не просто самоустраниться от проблемы, но и умолчать о возможных способах ее решения. Хотя Дементьев и бросил в сердцах слова о том, что больше не будет считать Нева другом, если тот откажется помогать, мысленно все равно искал если не оправдание его выбору, то хотя бы объяснение. Он не мог игнорировать тот факт, что Нев этот выбор сделал после появления Егора, связанного с Ковеном Тринадцати, с которого все и началось. «Ставки слишком высоки», — сказал он. Возможно, через Егора Ковен ему чем-то пригрозил, вот Нев и решил, что жизнь Оли — не такая уж высокая плата.

Эта мысль заставила Дементьева на мгновение остановиться. Что если все действительно так? Он знал, на что способен Ковен. Однажды они уже едва не устроили аномальный апокалипсис в Москве, просто проверяя подготовку кандидата на вступление в их ряды — Егора. Недавно другой обиженный маг накрыл тьмой целый город, чтобы заманить сотрудников ИИН в ловушку. А здесь таких магов тринадцать. Вероятно, они легко и непринужденно могут и уничтожить целый город…

Мгновение прошло, и указатель мышки вновь заскользил по экрану, открывая нужный раздел. Возможно, Нев не был готов рискнуть ради Оли, но для Дементьева она значит слишком много, чтобы он мог считать ее жизнь «недостаточно высокой платой».

Указанный источник был посвящен исполнителям желаний в целом. В статье они описывались как сверхъестественные сущности, призванные из параллельных пространств, порабощенные великими магами и плененные ими. Упоминалось, что ритуалы для подобного призыва и порабощения каждый маг создавал самостоятельно, но требовалось соблюдение двух условий.

Во-первых, сущность следовало «привязать» к небольшому физическому предмету, который способен открываться и закрываться. Лампы и бутылки шли первыми в списке, поскольку их начали использовать первыми, а за ними — как раз сундуки и шкатулки всех форм и размеров.

Во-вторых, в используемом заклятии обязательно должно было присутствовать условие освобождения сущности от подчинения предмету. Оно могло быть сколь угодно сложным, но обязательно — выполнимым. Условный «джинн» должен был иметь возможность освободиться и вернуться домой — того требовало малопонятное Дементьеву «равновесие сил». Уточнялось, что никаким иным способом порабощенная сущность освободиться не могла.

В статье также приводился перечень негласных, но обязательных к исполнению правил для желаний. Первым шло условие: каждое желание должно иметь цену. Исполнитель должен был получить что-то взамен. Цену устанавливал маг, создающий артефакт. Если маг пытался обмануть систему и не устанавливал вознаграждение, это развязывало «джинну» руки: он получал возможность извращать любое желание так, что его исполнение вредило человеку, его загадавшему. То же самое могло произойти, если устанавливалась слишком «низкая» цена. Адекватная плата исполнителю — гарантия прогнозируемого результата.

Из этого следовало другое правило: нельзя использовать одно из желаний для того, чтобы отменить необходимость оплачивать их исполнение. Такую дерзость исполнитель мог покарать любым способом.

Дементьеву вспомнились слова Нева о том, что счет всегда приходит и должен быть оплачен. Похоже, в магии действительно нет ничего бесплатного. Это удручало, но Дементьев особо и не надеялся на возможность отменить плату вторым желанием: такое решение выглядело слишком простым и очевидным, чтобы быть рабочим.

Дальше шло уточнение: желаний должно быть конечное количество и цена за каждое следующее предполагалась выше, чем за предыдущее. Поэтому традиционно относительно безопасными считались три желания. Из этого следовало еще одно правило: нельзя использовать желание для того, чтобы увеличить количество желаний.

Последнее правило гласило: никаким желанием нельзя навредить исполнителю. Что было вполне логично. Желания исполнялись его магией, и ничто не могло заставить «джинна» обратить ее против себя. Маги имели возможность пленить и подчинить сущность, но не уничтожить ее. Это было подвластно лишь аналогичной сверхъестественной силе из других миров.

Дементьев, конечно, сразу подумал о Темных Ангелах, конкретно о том, которого иногда призывал Нев для помощи в подобных сражениях. По всей видимости, шанс победить у него был, из-за чего Ковен и прислал Егора. Чем ему пригрозили, знал только сам Нев, и Дементьев не тешил себя надеждой убедить его все-таки рискнуть. Тот, очевидно, уже все взвесил и принял для себя единственное приемлемое решение. У Дементьева не было достаточно весомых аргументов, чтобы его переубедить.

Значит, нужно искать другой способ. Такой, в котором можно обойтись без Нева и его силы.

Статья об исполнителях желаний больше ничем не могла помочь, но созданная Ваней Сидоровым система предлагала Дементьеву изучить похожие материалы, среди которых значился «Хозяин шкатулки», что не могло быть простым совпадением.

К статье прилагался рисунок, в котором Дементьев сразу узнал шкатулку, доставившую им столько неприятностей в прошлом году. Вероятно, все они выглядели одинаково.

Информации под изображением было не так уж много. Упоминалось лишь, что «шкатулки желаний» — относительно молодые артефакты: появились в девятнадцатом веке. Тринадцать магов призвали весьма сильный дух из параллельного мира и пленили его тринадцатью шкатулками. Порабощенный дух по какой-то извращенной логике назвали хозяином шкатулок, но на самом деле он по традиции обязан выполнять желания, произнесенные над открытой шкатулкой.

Далее шло уточнение о том, что желания должны быть загаданы добровольно, а люди, произносящие их, проинформированы о цене. Был здесь и уже известный Дементьеву «прайс-лист»: первое желание оплачивается через тринадцать лет, второе — через тринадцать месяцев, третье — через тринадцать часов. Цена — душа человека. Хозяин забирал ее себе, шкатулка наполнялась фигуркой и больше не исполняла желания. Условием освобождения хозяина значилось заполнение всех тринадцати шкатулок, свободу он получал на тринадцатый день после этого.

«Доподлинно неизвестно, как эти маги использовали шкатулки. Говорят, одно время те служили им, а потом были переданы или проданы другим магам или обычным людям, жаждавшим исполнения своих желаний. Они до сих пор всплывают то здесь, то там. Некоторые уже заполнены, но ходят слухи, что и пустые еще есть, несмотря на то, что артефакты существуют уже целый век. Хозяин до сих пор не свободен. Шкатулки все еще исполняют желания. Непонятно, как такое возможно при весьма суровой оплате и простом условии освобождения. Можно предположить, что существует какая-то альтернативная форма оплаты или маги знали способ избежать ее вовсе, но это знание или тщательно скрывается, или со временем было утеряно».

Дементьев заглянул в информацию об источнике статьи: им была книга, написанная и изданная крохотным тиражом в 1938 году.

Значит, даже с тех пор прошло уже без малого восемьдесят лет, но как минимум одна шкатулка все еще не заполнена. А год назад таких было по меньшей мере две. Как такое может быть? Ответ напрашивался только один: знание о том, как не стать фигуркой, не было утеряно.

Сердце забилось быстрее, усидеть на месте оказалось слишком тяжело, поэтому Дементьев вскочил и нервно заходил по комнате.

Он есть! Способ избежать оплаты есть! Его лишь надо найти… Если бы только Оля сразу обо всем рассказала, у них было бы достаточно времени, чтобы это сделать! Но теперь оставалось меньше суток. Где же искать этот секрет?

Дементьев остановился и посмотрел на ноутбук. Тринадцать магов, тринадцать шкатулок, тринадцать лет, месяцев и часов на оплату, тринадцать дней на освобождение хозяина… Кажется, кто-то очень сильно зациклен на числе «тринадцать». И кто бы это мог быть? Уж не известный ли Ковен, уши которого торчат из обеих историй со шкатулками?

Вероятно, те тринадцать магов и были Ковеном. Если на смену выбывающим членам приходят новые, организация может существовать уже сколько угодно времени. Например, Общество, в котором состояла Лиля, действует уже много веков.

Стало быть, они знают секрет. Возможно, и Егор его знает.

Это не оставляло Дементьеву другого выбора. Он должен заставить Егора заговорить. Это единственный шанс спасти Олю.

* * *

Обычно гостиницы не выдавали информацию о том, в каких номерах проживают их гости, поэтому, направляясь к стойке администратора, Дементьев перебирал в уме доступные способы добиться нужного ответа — от лжи о том, что Егор в его команде, просто приехал позже, до угроз огнестрельным оружием, которое, как всегда, было при нем.

Однако ничего из этого не понадобилось. То ли в этой гостинице к приватности гостей относились менее щепетильно, то ли выражение лица Дементьева слишком красноречиво говорило о том, что без ответа он не уйдет, и девушка за стойкой просто решила не связываться с ним.

Так или иначе, а меньше минуты спустя он уже нервно колотил кулаком в дверь номера Егора. Тот открыл без особой спешки, но и без промедления. Безмятежно улыбнулся, приветствуя Дементьева, и нахально заявил:

— Я ждал тебя раньше. Заходи.

Он посторонился, пропуская гостя в комнату. У Егора был один из лучших номеров, рассчитанных на двоих жильцов, поэтому выглядел он значительно просторнее того, в котором поселился сам Дементьев.

— Как обмануть хозяина шкатулки?

Прямой вопрос без предисловий Егора не удивил и не напряг. Парень неторопливо опустился в кресло, манерно закинул ногу на ногу и сложил руки домиком, заставляя Дементьева непроизвольно дернуться от этого жеста. Впрочем, не было похоже, что он призывает силу. Егор был абсолютно расслаблен и даже немного весел, несмотря на угрожающий вид своего гостя.

— Хозяина шкатулки нельзя обмануть, — невозмутимо ответил он.

— Врешь! Твой Ковен знает какой-то секрет, иначе шкатулки не исполняли бы желания так долго, а наполнились уже давно. Это как-то связано с тем, что ты подсунул шкатулку той женщине, а Безликий — Оле?

— Шкатулки были им дарованы, потому что Ковену нужны наполненные шкатулки, — спокойно пояснил Егор. — Ковен играет честно: каждая из них получила уведомление о цене исполнения своих желаний в письменном виде. Они расписались в том, что согласны с этими условиями. Не наша вина, что ни одна не прочитала договор перед тем, как его подписать.

— Но в Ковене ведь знают, как загадать желания и не угодить в шкатулку, так? — вернулся к более интересной теме Дементьев. — Они создали их, чтобы получить какие-то плюшки, но вряд ли собирались через тринадцать лет стать добычей хозяина. И не стали. Как? Ты ведь знаешь, да?

— Знаю, — кивнул Егор после короткой паузы. — Но тебе не скажу. Ты не член Ковена.

— Ты тоже.

— Это лишь формальность и вопрос времени. Теперь уже очень небольшого времени.

Дементьев прищурился.

— Жизнь Оли — цена твоего вступления? — догадался он.

— Опосредованно — да.

— Я заставлю тебя сказать.

— Неужели? — брови Егора насмешливо приподнялись. — Будет интересно на это посмотреть…

Он еще не успел договорить, когда в лоб ему уставилось дуло пистолета. Дементьев даже снял его с предохранителя, чтобы у мелкого засранца не возникло сомнений в том, что он спустит курок.

Егор не дрогнул, лишь презрительно усмехнулся.

— Ты меня не убьешь. Знаешь почему? Не потому, что ты на стороне хороших парней. Даже они убивают, когда их припрут к стенке, твой глубоко уснувший друг тому яркий пример. Ты не выстрелишь, потому что знаешь: только я могу ответить на твой вопрос.

— Если ты не собираешься отвечать, ты мне не нужен, — процедил Дементьев.

— Если моя смерть не приблизит тебя к ответу, ты не станешь убивать.

— Уверен в этом?

Вместо ответа Егор расцепил руки и невозмутимо встал, не глядя на пистолет. Дементьев отступил на два шага, помня о том, что нельзя стоять к тому, кого держишь на прицеле, слишком близко: он может выхватить оружие. Лишь одного обстоятельства не учел…

Егор поднял руку так, словно собирался принести клятву, но не сказал ни слова. Зато пистолет рвануло из руки Дементьева с такой силой, что он просто не смог его удержать.

Все произошло стремительно. В считанные секунды пистолет оказался в руке Егора, но парень лишь брезгливо повертел его и положил на стол, словно тот был весь в грязи.

— Абсолютно, — наконец изрек он. — И что ты будешь делать теперь?

Дементьев почувствовал себя дураком. Вот что бывает, когда поддаешься эмоциям, особенно панике, и пытаешься решить проблему наскоком. Но теперь корить себя уже поздно.

— Помоги мне, — выдохнул он, не стесняясь умоляющих ноток в собственном голосе. Если бы думал, что это поможет, он бы и на колени перед пацаном встал, лишь бы тот подсказал решение. — Пожалуйста. Ты же хороший парень. В глубине души. Очень глубоко, но все же.

— О, вот как ты заговорил, — усмехнулся Егор, делая шаг ему навстречу.

Он был чуть ниже Дементьева и смотрел на него снизу вверх, но при этом умудрялся глядеть свысока.

— Сразу начинаем просить и подлизываться, когда силой что-то взять не удалось, да? Так поступаете вы — хорошие ребята?

— Егор…

— Зови меня Гек! — неожиданно выкрикнул он, хотя когда-то сам утверждал, что ему все равно. — И назови мне хотя бы одну убедительную причину, по которой я должен тебе помочь.

— Хорошо, Гек, — примирительным тоном продолжил Дементьев. — Ты же знаешь, что Оля — моя жена. Я люблю ее. Я все сделаю, чтобы ей помочь.

— Так уж и все?

— Ты хоть кого-нибудь любил в этой жизни? Хоть кем-то дорожил? Не может быть, чтобы нет. Твои родители…

— Не приплетай их сюда, — прошипел Егор. — Я не помню ни отца, ни матери. Меня растила бабка, которая меня боялась и ненавидела, потому что я напоминал ей того единственного мужчину, которого она любила и который, как она считала, ее предал и бросил. Так что к ней я тоже не был особенно привязан.

— Но ты привязан к Неву. Разве нет?

Егор недобро прищурился, но возражать не стал. Надеясь, что нащупал его слабое место, Дементьев продолжил:

— Разве ты сам не сделал бы для него все, что в твоих силах? Ты ведь помог тогда вытащить его из виртуальности…

— Тоже мне подвиг! — выплюнул Егор. — Это было легко и ничего мне не стоило.

— А если бы стоило — не сделал бы? Разве? Мне так не кажется.

Егор склонил голову набок и улыбнулся. В его улыбке было что-то нездоровое, даже безумное, отчего у Дементьева в животе становилось холодно и щекотно.

— Ты меня раскусил. Да, ты прав. Пожалуй, ради старика я готов даже пожертвовать жизнью. Или несколькими, если ни одна из них не будет моей, конечно. А ты? Ты готов ради своей жены пожертвовать чьей-нибудь жизнью?

Дементьев непроизвольно нахмурился, а Егор напористо продолжил:

— Хозяин шкатулки должен получить плату, а исполнение желания оплачивается душой. Чью душу ты готов предложить ему взамен?

— Свою, — после секундного промедления заверил Дементьев.

Егор недовольно фыркнул и отвернулся.

— Предсказуемо. Уныло. И неверно. Впрочем, не буду врать, что у тебя был шанс ответить правильно. Я не выдам тебе тайну Ковена. И ты не можешь ни уговорить меня, ни заставить. Тебе меня не запугать и не купить. Просто нечем торговать. Ты не убьешь ни меня, ни Нева… Не получится, даже если попытаешься. Так что твоя жена заплатит за свою известность согласно прейскуранту.

— Тогда зачем ты здесь? — зло процедил Дементьев, вновь чувствуя приступ бессильной ярости.

— Чтобы помочь вам в вашем расследовании, — беззаботно пожал плечами Егор. — Твоей жене это важно, даже я это понимаю. И постараюсь помочь. Разве ты не хочешь ради нее спасти хотя бы этих детей? Раз уж не можешь спасти ее.

— В гробу я видел твою помощь…

Дементьев явно хотел сказать больше, но входящий сигнал мобильника не дал. Звонила Лиля, чтобы рассказать о Свете.

Он выслушал, отрывисто уточняя детали и «угукая», а в конце велел:

— Тогда пусть возьмет необходимые вещи, и везите ее сюда. Постараемся найти способ ее защитить. (3303c)

Едва скинув звонок, Дементьев услышал насмешливый вопрос:

— Так что, может быть, я все-таки пригожусь?

Очень хотелось послать засранца подальше, но язык не повернулся. В одном Егор был, несомненно, прав: Дементьев хотел спасти этих детей. И не только ради Оли.