Глава 16

17 июля 2017 г., 15.40

Потом было много суеты. Автобус открыл двери, выпуская возмущенную Наталью Ивановну и шокированного водителя — Игоря Москалева. Из седана и газели вышла команда ИИН полным составом, даже Егор все еще оставался с ними. Учительница орала, иногда переходя на ультразвук, и порывалась вызвать полицию. Водитель ругался, с трудом заменяя матерные слова на более приличные, и багровел. Дементьев и Долгов, перебивая друг друга, пытались успокоить и вразумить обоих, а Лиля с помощью Карины — заставить школьников, высыпавшихся из салона, чтобы поглазеть на скандал, вернуться в автобус. Нев стоял чуть в стороне, меланхолично протирая платком очки, и совершенно не собирался в данной ситуации отказывать себе в этой маленькой слабости, всегда действовавшей на него как успокоительное. Ольга вообще так и осталась у машины, не чувствуя в себе сил нырнуть в подобную толпу. Редкие прохожие уже замедляли шаг и даже полностью останавливались, беззастенчиво наблюдая за непонятной им драмой.

Когда побагровевший водитель вдруг замолчал, схватился рукой за грудь, беспомощно открывая рот в попытке вдохнуть, и начал медленно оседать на асфальт, все как-то моментально затихли. Долгов успел подхватить мужчину, чтобы не дать ему упасть, а аккуратно уложить. Он велел всем отойти, но слова пришлось подкрепить действиями Дементьева: по-другому люди не желали расступиться.

— «Скорую» сюда! — добавил Долгов, не обращаясь ни к кому конкретному, но Лиля уже успела набрать номер и прижать смартфон к уху, дожидаясь ответа оператора.

Долгов, не останавливаясь ни на секунду, колдовал над Москалевым, и на этот раз ему удалось удержать пациента до приезда «скорой». Никто уже не кричал и не возмущался, все притихли и лишь молча наблюдали за происходящим, переговариваясь преимущественно шепотом.

Потом Наталья Ивановна куда-то звонила и советовалась, что теперь делать, и звонила куда-то еще. Минут через пятнадцать другая газель привезла нового водителя, и школьникам снова велели вернуться в автобус, сообщив, что теперь они наконец поедут. На игру еще можно было успеть.

На этот раз у автобуса осталось уже больше подростков: к выскочившим первыми Майе, Марку и двум их одноклассникам присоединились еще пятеро, не пожелавших сегодня никуда ехать. Их имена Наталья Ивановна вычеркнула из списка с меньшей экспрессией и большим пониманием.

— На самом деле вы могли спокойно ехать, — улыбнулась Ольга, когда Майя подошла к ней с кучей вопросов, горящих во взгляде. — Теперь уже ничего не случится.

— А что все-таки это было?

Ольга вкратце объяснила, не пытаясь найти мистическим событиям пристойное рациональное объяснение. Майя слушала, приоткрыв рот. Ольга говорила и понимала, что жизнь девочки уже никогда не будет прежней. Теперь, каждый раз сталкиваясь с мистической страшилкой, она будет задавать себе вопрос, правда ли это, и склоняться к ответу, что да.

— Значит, то, что нас преследовало, хотело не убить, а наоборот — спасти?

— Выходит, что так. Только не спрашивай меня почему, я не знаю. Могу лишь предположить, что тень — это не всегда тьма. Иногда это просто силуэт, который отбрасывает предмет, ярко освещенный светом.

Майя замолчала, задумавшись об услышанном, но потом тряхнула головой, видимо решив, что для нее это пока слишком сложно. Ее взгляд снова погрустнел.

— Ребят жалко, — призналась она дрогнувшим голосом. — Получается, что всех нас спасли, а их нет. Почему?

— Не всех можно спасти, — грустно улыбнулась Ольга. — Предвестники пытались привлечь внимание к тому, что должно произойти, приближая смерть тех, кто погиб бы в той аварии первым. Другого способа у них не было, я думаю.

Майя вздохнула. Ее лицо скривилось, как у человека, который может в любое мгновение заплакать, и она отвернулась, но все же удержалась от слез.

Ольга проследила за ее остановившимся взглядом: Майя смотрела на Марка, топтавшегося неподалеку. Словно почувствовав их взгляды, парень обернулся и неловко улыбнулся.

— Он тебя ждет? — с улыбкой поинтересовалась Ольга.

Майя кивнула, покраснев.

— Предложил отпраздновать чудесное спасение походом в Мак. Вдвоем. Круто, правда?

— Круто, — согласилась Ольга. — Тогда чего ты здесь стоишь, если тебя ждет парень твоей мечты?

— Хотела еще спросить. — Майя снова посмотрела на нее. — А вы напишете об этом книгу?

Ольге не удалось продолжить улыбаться, но она хотя бы тоже удержалась от того, чтобы внезапно разреветься.

— Боюсь, не получится, — уклончиво ответила она.

Майя не стала уточнять почему. Лишь вновь горячо поблагодарила и заверила, что теперь будет еще более преданной фанаткой ее творчества. И убежала к Марку, оставив Ольгу наедине с собственными мрачными мыслями.

Однако это не продлилось долго.

— Мы здесь закончили, — сообщил Дементьев, подойдя к ней, едва Майя отошла. — Осталось забрать оборудование из старой школы. Едем?

Ольга посмотрела сначала на него, потом на часы и качнула головой.

— Мне лучше вернуться в гостиницу.

Внутри него словно выключили лампочку: взгляд потух, глаза потемнели, казалось, даже черты лица слегка изменились. На волне радости и облегчения, испытанных в момент благополучной остановки автобуса, Дементьев, видимо, ненадолго забыл, что ее время заканчивается. И сейчас Ольга ненавидела себя за то, что гасит этот свет внутри него. Надо было год назад не быть такой эгоисткой и все-таки прогнать его. Сейчас бы он просто радовался спасению детей.

— Я поеду с тобой… — Дементьев крепко сжал ее ладонь, не желая отпускать.

— Не стоит, — она выдавила из себя еще одну улыбку. — Будет лучше, если ты поедешь со всеми, а я встречусь с джинном одна. Мало ли чем его появление грозит свидетелю. А сделать ты все равно ничего не сможешь.

Ольга видела, как он стиснул зубы, как в его глазах вновь загорелась злость. Не на нее, а на ситуацию в целом. На собственное бессилие. Дементьев оглянулся, словно искал в пространстве ответ, подсказку, которую не нашел раньше, но ее, конечно, не было.

И все же его взгляд за что-то зацепился. Как оказалось — за Нева. Тот умоляющий взгляд поймал, посмотрел на Ольгу и… отвел глаза. Отвернулся и попытался скрыться за газелью.

Он не хотел вступать в эту битву. Ольга его не винила, но с удивлением поняла, что до той секунды все еще на что-то надеялась. Пусть и не имела права.

Она не любила демонстрировать чувства на публике, но сейчас прежние привычки уже не имели значения. Ольга обняла Дементьева, позволяя обнять себя в ответ, и легонько поцеловала в губы.

— Прости за это все, — попросила очень тихо. — Прости и отпусти. Пора.

Его руки в последний раз сжались вокруг нее и все-таки отпустили. Он всегда уважал ее решения.

— Тебя подвезти? — голос прозвучал незнакомо, в нем совсем не было привычных интонаций. Оставалось надеяться, что это временно.

— Я лучше пройдусь. Тут не так далеко.

Он неожиданно криво улыбнулся и заметил:

— Кажется, я обречен читать и перечитывать все твои романы до конца своих дней.

17 июля 2017 г., 16.20

Новая школа ребят находилась примерно на таком же расстоянии от гостиницы, как и старая, но в противоположном направлении, поэтому прогулка заняла почти столько же времени, сколько и утром. Немного больше, потому что Ольга шла медленнее.

Она брела по улице, подставляя лицо повернувшему к закату солнцу, поглядывая на прохожих. Очень любила наблюдать за людьми и делала это при каждом удобном случае. Запоминала жесты и мимику, подслушивала разговоры, подсматривала разные сценки из жизни. Самые интересные наблюдения со временем оседали на страницах ее книг в различных эпизодах, а порой развивались и в целые сюжетные линии.

Теперь уже в наблюдениях не было смысла. Свою последнюю книгу она написала, других не будет. Но не от всех привычек так уж легко избавиться.

«Хорошо, что лето», — промелькнуло в голове.

Летом всегда больше сил и оптимизма. Страшно представить, в какую пытку превратились бы последние дни, если бы выпали на месяцы осенней депрессии или зимней спячки. А летом все кажется не таким ужасным, как в другое время.

В номере она первым делом достала из сумки шкатулку и поставила на стол. С минуту разглядывала, находя в себе силы полюбоваться искусной работой мастера, когда-то ее создавшего. Интересно, он знал, для чего шкатулка будет использована? Или тоже просто радовался тому, что оставит свой след в вечности?

Мысли о вечности неприятно кольнули. Ольга отвернулась и села на свою кровать так, чтобы не видеть шкатулку. Мысли хаотично метались в голове, почему-то пытаясь описывать все происходящее строчками очередного романа. Такое было не редкостью: она время от времени сочиняла в голове тексты, даже когда не собиралась их записывать.

Но сейчас ее накрыло внезапным осознанием. Ольга все еще отчасти воспринимала происходящее как очередной сюжет. Дементьев не понимал ее самообладания, и ее оно тоже удивляло, но скорее со знаком «плюс». А сейчас она вдруг поняла.

Много лет она сочиняла истории, в которых постоянно кто-то умирал. Эпизодники гибли пачками, второстепенные персонажи чуть реже, главные — почти никогда, но довольно часто отважно шли на смерть или были в шаге от нее. Она столько раз проживала это состояние, пропускала его через себя, чтобы как можно достовернее описать в романе, что в конце концов, как говорят, «словила дзен», приняла собственную смертность и перестала бояться.

Или просто привыкла к тому, что каждый раз, умерев на странице книги в шкуре того или иного героя, она закрывала ноутбук, варила себе кофе, или заваривала чай, или наливала бокал вина и… жила дальше.

Но в этот раз ведь не получится. Все закончится по-настоящему. По крайней мере, эта ее жизнь, а что будет дальше — даже представить страшно. И не узнает она, продолжит ли ее голос звучать. А даже если и продолжит, какое ей будет до всего этого дело? Никакого.

Волна ужаса и отчаяния, которую удавалось сдерживать целый год, обрушилась на нее с яростью слишком долго игнорируемой стихии. Ольга задохнулась под ее натиском, грудь сдавило так сильно и внутри стало так больно, что на мгновение она решила — началось! Или это просто сердечный приступ?

Но это оказались всего лишь рыдания. Почему-то сухие, как будто свой лимит слез она выбрала еще ночью.

Ольга приказала себе дышать, но от нового знания было уже никуда не деться. Ей совершенно не нужен этот чертов след в вечности! Она хочет написать новый роман — о предвестниках, и ей плевать, сколько человек его прочтет. С чего она вообще взяла, что без сделки ее карьера закончится? Она начала писать задолго до нее и все эти тринадцать лет пахала, как проклятая, а не получала все по щелчку пальцев, находя готовые книги в ящике стола. Известность ей принесли самые первые романы, написанные по велению души и без всяких сделок! Но Ольга не остановилась на этом, она продолжала работать. Сначала этого требовал Безликий, потом она уже сама не могла иначе.

Возможно, магия джинна просто делала так, что обстоятельства играли ей на руку. На ее книги обращали внимание читатели, издатели, продюсеры. Может быть, она получила куда больший успех, чем заслуживала, но даже если бы сделку отменили, она все равно могла продолжить работу. Вероятно, тиражи стали бы меньше, критика — злее, а продюсеры обратили бы свой взор на других авторов и их творения, но это она определенно пережила бы. У нее все есть, и больше ей не нужно, до конца жизни хватит, даже если на книгах она уже не заработает ни рубля. Деньги успешно делают деньги сами, когда их достаточно много.

Хотя дело с самого начала было не в деньгах. И даже не в популярности. Она просто хотела доказать, что чего-то стоит. И, к ее собственному сожалению, себе она хотела это доказать гораздо меньше, чем матери и бывшему мужу. Она зачем-то старалась для них, пыталась произвести впечатление, игнорируя тот факт, что обоим было наплевать. Никакой успех не превратит дочь в сына, а бывшему мужу она была нужна не успешной и уверенно стоящей на собственных ногах, а влюбленной, ослепленной его блеском и полностью зависимой. Ничего другого он не ценил. Ольга могла стать звездой мирового уровня или полностью исчезнуть с небосклона русскоязычной развлекательной литературы — никто из них и не заметил бы.

Нужно было просто понять это раньше. Тогда она смогла бы позволить себе любое карьерное падение, ничего не боясь. Какая разница, сколько людей тебя читают, когда есть уютный дом, собака и тот, ради кого хочется печь по утрам вафли? Ей этого вполне хватило бы.

Ведь только этого ей всегда по-настоящему и хотелось: чтобы ее любили.

Громкий щелчок прозвучал подобно выстрелу. Сердце забилось быстрее, но зато Ольга почему-то перестала задыхаться, а полившаяся следом тренькающая мелодия заморозила все ее мысли и нахлынувшие чувства.

— Еще рано, — с трудом выдавила она. — Слишком рано, у меня еще есть время…

— А чего тянуть? — мягко поинтересовался за спиной хорошо знакомый голос.

17 июля 2017 г., 16.30

Никто не стал спрашивать, почему Ольга не поехала с ними: все всё понимали. Дементьев чувствовал себя как во сне — тягучем мерзком кошмаре — но продолжал делать свою работу. У него просто не было других вариантов. Или делать свою работу, или тихонько выть, напившись до полубессознательного состояния.

Напиваться он не любил. Не то чтобы никогда этого не делал, но предпочитал «перебирать» на радостях в хорошей компании, а не с тоски в одиночестве. Так ведь и спиться недолго.

Поэтому он продолжал делать дело, несмотря ни на что. В этом они с Ольгой совпадали. Как и во многом другом.

Он был рад, что к старой школе в седане с ним никто не поехал. Долгов вел газель, Нев по понятным причинам не мог ехать с Дементьевым, Лиля и Егор держались рядом с ним, а Карина, кажется, все больше предпочитала общество Егора. Он сделал себе мысленную пометку поговорить об этом с Анной. Дементьев не был сторонником вмешательства в подобных ситуациях, но хотя бы предупредить о том, что происходит, считал необходимым. Егор для девушки не лучший выбор.

Сосредоточиться было как никогда трудно. Постоянно тянуло все бросить, сорваться с места и поехать в гостиницу, держать Ольгу за руку до последнего в бессмысленной надежде все же удержать. Наверное, так и должен поступать настоящий романтический герой — бороться до последнего.

Но они уже выяснили, что он не герой романа. И хотя ему пришлось признать существование сверхъестественного, Дементьев не верил в сказки. Зло не победить всякой чепухой вроде истинной любви. Против него требуется достойное оружие. А в его арсенале нет ничего подходящего.

Бесило то, что решение рядом. Буквально руку протяни… Целых два! Но Егор был прав: Дементьев не мог заставить его говорить, а Нева — сражаться. И сам ничего не мог сделать. В самый важный момент своей жизни он оказался абсолютно беспомощен и бесполезен.

В школе к нему тоже никто не лез с разговорами или утешением. Коротко распределили, кто где будет демонтировать оборудование, и разбрелись. Нев по-прежнему держался на расстоянии. И правильно делал. Иначе он мог не сдержаться и врезать ему, невзирая на общую симпатию, возраст и магическую силу.

Собрав в коробку часть аппаратуры на втором этаже, Дементьев отнес ее в газель. Это было не совсем правильно, логичнее было бы сначала собрать все, а потом уже перетаскать в машину, но он сейчас был далек от понятий «правильного» и «логичного». К тому же на обратном пути можно было покурить, а это всегда успокаивало.

Вернувшись на второй этаж, он неожиданно обнаружил там Егора. Парень сидел в коридоре, забравшись с ногами на подоконник, смотрел в мутное окно. Дементьев притормозил, недоуменно глядя на него. Он вообще не понимал, почему Егор все еще здесь. Расследование завершено, развлекаться больше нечем.

— Что, на третьем уже все собрали?

Егор повернулся к нему, на его лице читалось удивление. Как будто он тоже не ожидал встретить Дементьева здесь, но оказалось, что дело в другом.

— А я здесь при чем? Я на вас не работаю и аппаратуру собирать не нанимался.

— Что ты тогда здесь делаешь? Почему вообще тратишь свое время на наши расследования?

— Это… интересно, — Егор улыбнулся. — Разгадывать всякие шарады. Мне понравилось. Хочешь, тебе загадаю одну?

Дементьев недовольно свел брови и скрестил на груди руки. Пацан, кажется, издевался над ним. Он уже хотел грубо его послать, но не успел.

— Чуть больше года назад я тоже загадал желание, как и твоя подружка…

— Она моя жена.

— Для шарады это неважно, — отмахнулся Егор. — Так вот, я его загадал, но платить не буду. Угадай почему.

— Ты уверен, что знаешь значение слова «шарада»? — разозлился Дементьев.

Он уже был готов врезать шутнику, просто потому, что нечто темное в глубине души требовало хоть какой-то драки, когда вдруг встретился с парнем взглядом и понял: Егор не издевается.

— Ты не будешь платить, потому что знаешь секрет Ковена.

— Да. Но что конкретно я сделал, чтобы не платить?

— Я не знаю! Если бы знал…

— Ты знаешь.

Дементьев осекся. Егор смотрел ему в глаза, не мигая.

«Да просто скажи, если действительно хочешь помочь!» — едва не закричал Дементьев, но вдруг вспомнил слова Нева, сказанные про предвестников: «Может быть, им запрещено».

Дементьев мысленно вернулся к событиям годовой давности, пытаясь понять, о чем Егор говорит. Но из всего, что произошло тогда, про его действия он знал одно:

— Ты отдал шкатулку той женщине. Неужели так просто?

Егор покачал головой.

— Передать недостаточно.

Дементьев подумал еще, и его осенило:

— Она загадала три желания и заняла место в шкатулке! Поэтому ты теперь в нее не попадешь?

Егор ничего не ответил, даже не кивнул, но опустил веки как-то очень значительно.

А у Дементьева упало сердце.

— Зачем ты говоришь мне об этом сейчас? Уже ведь поздно! Третье желание оплачивается через тринадцать часов, а у Ольги осталось от силы минут двадцать…

Егор вздохнул. Прозвучало немного раздраженно.

— Хорошо, еще одна шарада… Или загадка, как хочешь. Тринадцать лет назад Безликий загадал третье желание. Утром того дня, когда встретил Ольгу. И вот уже тринадцать лет он ждет и из последних сил цепляется за жизнь. Понимаешь почему?

Сердце билось с какой-то немыслимой скоростью, пульс стучал в ушах, мешая думать, пришлось проговорить все вслух:

— Он загадал третье желание, ему оставалось тринадцать часов до оплаты, но он отдал свою шкатулку Ольге, она загадала свое желание, и пошел ее срок… А его срок остановился?

Егор вновь смотрел на него, не мигая. Это длилось, казалось, целую вечность и выглядело совершенно неестественно. Наконец Дементьев добавил:

— Остановился, но не обнулился, как твой. Умерев, он все равно заплатит…

Внезапно то, что шкатулки просуществовали в рабочем состоянии так долго, стало вполне очевидно. Умирая раньше, чем наполнится шкатулка, должник все равно отдавал свою душу хозяину, но не становился статуэткой.

— А шкатулка не наполнится, — закончил Дементьев, и Егор наконец моргнул.

— Ковен не сразу это понял. Они думали, что заложили в магию шкатулок способ обмануть хозяина: просто следили за тем, чтобы новое желание было загадано вовремя. Лишь когда поняли, что происходит на самом деле, стали доводить дело до конца.

— Спасибо, — с чувством произнес Дементьев, уже торопясь обратно к выходу из школы. — Буду должен!

Егор фыркнул и снова отвернулся к окну.

— Толку-то от тебя…

Но Дементьев этого уже не услышал.

Времени было достаточно: до отеля ехать всего пять минут, а до срока оплаты не меньше пятнадцати. Но он все равно торопился и очень боялся опоздать.

Когда седан, очередной раз повернув, неожиданно уперся в длинный хвост пробки, Дементьев выругался, смутно припоминая, что они проезжали какие-то дорожные работы по пути в школу, но тогда они их не задержали. Возможно, перекрыта как раз эта полоса движения или кто-нибудь умудрился добавить к проблемам автолюбителей еще и небольшую аварию. Может быть, все рассосется за пять минут, а может быть, он застрянет тут на десять или даже двадцать…

Дементьев нервно побарабанил по рулю, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, что там впереди, но из-за торчащего впереди «каблучка» ничего не смог разобрать.

До гостиницы было рукой подать, но пешком все же дольше, чем на машине. Или нет, если бегом?..

17 июля 2017 г., 16.55

— Зачем ты медлишь? — насмешливо поинтересовался джинн. — Ничего ведь не изменится.

Ольга сидела к нему боком, стараясь не коситься в его сторону, фокусировала взгляд на окне. Там солнце опустилось еще немного ниже, но все еще ярко светило. В приоткрытую для проветривания щель проникали звуки города: шум машин, далекий грохот дорожных работ, крики детей, гогот молодежных компаний… Ольга знала, что за десять минут ничего не изменится, но почему-то не могла себя заставить шагнуть в объятия хозяина шкатулки раньше срока. А он лишь уговаривал, сам не приближался. Она видела его силуэт боковым зрением: он все стоял у стола, замерев подобно статуе.

Значит, не может ничего ей сделать, пока не придет ее время.

— Ты же сама хотела, чтобы все закончилось побыстрее, — вкрадчиво напомнил он.

Да, было дело, мысленно согласилась Ольга. И, наверное, он прав. Перед смертью, как известно, не надышишься, и этих десяти минут ей все равно будет мало. А мелодия шкатулки, тренькающая все это время, уже сводила с ума своей заунывностью.

Ольга решительно встала и повернулась к джинну, надеясь, что лицо не покраснело во время панической атаки, а ее ужас и отчаяние не слишком очевидны. Несмотря ни на что, она все еще чувствовала потребность выглядеть достойно.

— Ну так сделай уже это, чего ты мнешься?

Тонкие губы растянуло в мерзкой улыбке. Существо в мужском обличье с готовностью качнулось вперед, сделало несколько шагов и остановилось. Слегка склонилось и протянуло ей руку. По всей видимости, правила игры были таковы, что он не мог ее коснуться даже по ее просьбе, она должна была сделать последний шаг навстречу сама.

Ольга уже почти подняла руку, чтобы вложить ладонь в ждущие пальцы джинна, когда дверь номера неожиданно распахнулась и в него влетел взмыленный, запыхавшийся Дементьев.

— А ну… отошел… от моей… жены! — хватая ртом воздух, сипло велел он.

Джинн обернулся. Это выглядело очень странно: все его тело осталось в той же полусогнутой позе с вытянутой вперед рукой, назад повернулась только голова. Причем так сильно, что любой обычный человек уже свернул бы себе шею.

— А то что? — насмешливо поинтересовался он.

Дементьев растерянно оглянулся по сторонам, словно искал, чем бы огреть мерзавца. По крайней мере, так показалось Ольге, застывшей в глубоком шоке. Она не ждала, что Дементьев все-таки сюда примчится, но глупо надеялась, что раз уж он здесь, то сможет что-то сделать.

Но что он мог?

— А вот что, — пробормотал Дементьев, отвечая, конечно, не ее мыслям.

Он вдруг схватил со стола продолжающую играть шкатулку и произнес прямо в нее:

— Я хочу… карамельный фраппучино!

Хозяин зарычал как дикий зверь. На этот раз неподвижной осталась голова, зато тело развернулось к Дементьеву. На мгновение Ольге показалось, что сейчас это существо кинется на ее отчаянного мужа и, подобно тому зверю, разорвет ему горло.

— Не рычи на меня, — спокойно усмехнулся Дементьев, закрывая крышку шкатулки. — Желание загадано, мой срок пошел. Ее поставлен на паузу.

Ольга не сразу поняла смысл его слов. Лишь когда джинн, страшно завопив от разочарования, растворился в воздухе, осознала, что произошло.

Дементьев поставил закрытую шкатулку на стол, посмотрел на Ольгу и улыбнулся. Его лицо все еще было пунцовым после бега, губы выглядели пересохшими, на футболке темнели пятна пота. Но он улыбался, и глаза его снова сияли.

— Что? — Ольга шагнула к нему, но не сразу смогла совладать с голосом. — Что это было?

— Я загадал желание. Твоя сделка не аннулирована, можешь не волноваться. Она просто поставлена на паузу. А через тринадцать лет я заплачу по обоим счетам. И ты станешь действительно свободна.

Ольга смотрела на него во все глаза и не верила. Не верила, что он на это пошел. Что она так легко отделалась. Ему не следовало… Но как же в данный конкретный момент она была рада, что он это сделал.

— Почему?

Он как будто даже обиделся на этот вопрос.

— Потому что я хочу, чтобы твой голос звучал для меня по-настоящему. Тринадцати лет мне хватит.

Она растерянно покачала головой, не зная, что сказать. Поблагодарить? Да, наверное, это было бы уместно, но хоть Ольга и зарабатывала на жизнь словом, была уверена сейчас, что подходящих ситуации слов не знает.

Поэтому все, что смогла, — это обнять его. И ему, казалось, большего и не требовалось.

17 июля 2017 г., 18.35

— Карамельный фраппучино? Серьезно? У тебя что, желания получше не нашлось? — Долгов смотрел на Дементьева не то с недоумением, не то с жалостью.

Тот только безразлично пожал плечами, улыбаясь. Он уже часа полтора улыбался без остановки. И даже сидящая рядом с ним Ольга улыбалась как-то совершенно иначе, не так, как она делала это обычно.

К тому моменту, как команда вернулась из старой школы, они успели привести себя в порядок. И даже сходили за брошенной посреди дороги машиной. Ту, к счастью, еще никто не успел эвакуировать, а пробка немного рассосалась. И вообще, была не такой страшной, как показалось Дементьеву в тот момент, когда он спешил.

Чудесное спасение Ольги всех только обрадовало, хоть и удивило. Больше других удивился Нев и сразу посмотрел на Егора. Парень лишь пожал плечами и сдержанно обронил:

— Не благодарите.

После чего сбежал к себе в номер.

Двойной успех было решено немедленно отметить, возвращаться в Питер все равно предстояло лишь на следующий день. В кафе при гостинице не подавали алкогольные напитки, зато разрешали приносить с собой и снабжали бокалами, поэтому за игристым вином пришлось идти в магазин. Оно не успело толком остыть в мини-холодильнике в номере, и официантка с готовностью принесла им вазочку льда. Долгов, конечно, поворчал, заявив, что охлаждать вино — тем более игристое — льдом совершенно недопустимо, но не слишком усердствовал. И это никому не смогло испортить настроения.

Пока на террасе они сидели лишь вчетвером. Лиля, Нев и Егор еще не появлялись, хотя было давно пора. Вот Долгов и развлекался, расспрашивая Дементьева о подробностях спасательной операции.

— Да мне как-то больше ничего в голову не пришло, времени подготовиться не было, — пояснил Дементьев. — В тот момент я хотел только одного: чтобы хозяин оставил Олю в покое. Но я не мог это загадать, это против правил. А в остальном у меня есть все, что нужно. Вот только пить после бега ужасно хотелось и жарко было. Поэтому и вспомнился этот несчастный фраппучино, по которому страдала Лиля.

— И что, он появился? — поинтересовался Долгов.4f7b7c

— Да, представляешь? Минут через пять в номер постучали, и официантка из кафе принесла, мол, я заказывал.

— Я думал, его здесь не готовят.

— Видимо, пришлось.

Долгов снова покачал головой, пригубив игристое.

— Ты ведь мог попросить что-нибудь вроде «бросить курить», — предложил он, хотя было уже поздно искать варианты.

— Зачем? Мне нравится курить. Что я буду делать, когда психую?

— Тогда курить без последствий для сосудов… А лучше есть без последствий для веса.

— О, эта суперсила у него и так есть, — усмехнулась Ольга.

— Вы могли попросить, чтобы Войтех очнулся, — буркнула Карина, слушавшая их разговор с крайне недовольным выражением лица.

Улыбка Дементьева все же погасла.

— Да, это я как-то лоханулся, признаю. Но я же сказал: все произошло так быстро. И я очень боялся опоздать. А когда успел, уже едва мог дышать, не то что думать.

— Может, оно и к лучшему, — неожиданно поддержал Долгов, так долго возмущавшийся нелепым выбором. — Судя по тому, как эти существа порой переворачивают желания с ног на голову. Состояние Войтеха лежит за гранью того, с чем может справиться медицина, и в этой области всякие сюрпризы возможны. Разозленный джинн или кто он там, упустивший должницу, которую ждал и предвкушал так долго, мог бы и отыграться на Войтехе. А так тебе максимум плюнули в напиток.

— Вот умеешь ты утешить, — рассмеялся Дементьев. И потом нетерпеливо посмотрел на часы. — Ну где они там ходят-то, а? Сколько можно ждать?

Словно в ответ на его возмущение у входа на террасу появилась Лиля, но почему-то одна. На лице ее застыла тревога. Долгову даже показалось, что, увидев их за столиком, она стала выглядеть еще тревожней.

— Привет, а Нев не появлялся? — поинтересовалась Лиля, едва успела подойти.

— Нет, — ответил Долгов за всех. — Мы думали, он с тобой.

— Он был, — кивнула Лиля, опускаясь на стул и хмуро глядя в экран смартфона. — Все пытался отправить меня сюда одну, убеждал, что слишком устал и хочет побыть один…

— Это он из-за меня, что ли? — поморщился Дементьев. — Передай ему, пусть не дергается. Все же хорошо закончилось. Хоть он и не помог сам, зато это сделал Егор. И я уверен, что без его влияния тут не обошлось. Так что в каком-то смысле он все равно помог.

— Я ему так и сказала! Он попытался сделать вид, что дело вообще не в этом, а потом заявил, что хочет сначала поговорить с Егором. Ушел к нему и… все. Больше я его не видела, и на звонки он не отвечает.

— Может быть, ему действительно нужно побыть одному? — предположила Ольга. — И когда не удалось остаться в номере, он просто… ушел побродить? Иногда очень полезно проветрить голову.

— А что Егор говорит? Он его видел? — поинтересовалась Карина. — И где он сам?

— А его я тоже не нашла. Администратор сказал, что он сдал ключ еще до шести, то есть едва мы вернулись. Значит, Нев его не мог застать.

— Вот черт… — пробормотала Ольга. — Шкатулка!

— Что шкатулка? — не понял Дементьев.

— Когда я заходила в номер перед тем, как отправиться сюда, ее уже не было на столе. Я не придала этому значения в тот момент. Думала, может, ты куда-то ее переставил или я сама машинально убрала в сумку. А теперь понимаю, что это Егор ее забрал.

— Да и ради бога, — отмахнулся Дементьев. — Второе желание я все равно не собираюсь загадывать. Пусть делает с ней что хочет.

Карина только разочарованно вздохнула.

А Лиля вновь набрала номер Нева. Но на этот раз робот ответил ей, что абонент для звонка недоступен.