Глава 27. Тенелов

Выезжая со стоянки, мы заметили на встречной полосе черный «Мерседес». Я не придала этому значения – мало ли, кто его хозяин – но когда автомобиль поравнялся с нами, невольно взглянула на водителя. Представьте мой ужас – за рулем «Мерседеса» сидел Омар. И он тоже меня узнал!

«Мерседес», забуксовав, развернулся на месте. Вадим ударил по газам, меня вжало в сиденье. И вот мы уже летели по дороге, преследуемые главарем отступников.

Редкие автомобили, завидев погоню, прижимались к обочине и провожали нас возмущенными гудками. Я вцепилась в приборную доску и молилась про себя, пока нас кидало из стороны в сторону на обледенелой дороге. Скорость «Мерседеса» во много раз превосходила скорость «Москвича», и, на мой взгляд, конец погони был предсказуем.

– Откуда он взялся? – Ксюша обернулась и посмотрела на «Мерседес» в заднее стекло.

– Должно быть, Нотан сообщил о нашем побеге, – сказал Коля.

– Да какая разница? – Вадим выкрутил руль, и «Москвич», жалобно простонав, свернул за угол. – Главное – оторваться.

Мы проехали на красный сигнал светофора, чудом избежав столкновения с мусоровозом. Будь у Вадима похуже с реакций, нас бы постигла унизительная смерть в куче отбросов. «Мерседес» вслед за нами преодолел светофор и обогнул мусоровоз. С тем, на что у «Москвича» уходили последние резервы, он справлялся играючи.

– Нам не уйти, – настал черед Марка быть пессимистом.

– Не дрейфь, у меня есть запасной план, – Вадим сорвал с зеркала заднего вида резинового олимпийского медвежонка и вложил его мне в руку. – Светка, бросай медведя под колеса «Мерса».

– Зачем? – я инстинктивно сжала игрушку, и она пискнула.

Все пассажиры «Москвича» не сводили с тенелова глаз в ожидании объяснений. Разумеется, мы хотели избавиться от погони, но швыряться в автомобиль игрушками – совсем уж отчаянный шаг, к тому же бесполезный. Какой вред автомобилю весом больше тонны причинит медвежонок с мою ладонь?

– Делай, как я говорю, сестренка. Ты удивишься, когда узнаешь, на что способен этот малыш, – усмехнулся Вадим.

Но я медлила, не веря в успех затеи. Мое замешательство вывело Вадима из себя:

– Просто брось чертового медведя!

Окрик подействовал на меня как пришпоривание на лошадь: я повернулась к дверце и принялась искать кнопку, отрывающую окно, но в допотопном «Москвиче» ее не было. Стекло опускалось крутящейся ручкой. Я приложила немало усилий, справляясь с ней.

Наконец, открыв окно, я высунулась из него, прицелилась и кинула мишку под колеса «Мерседеса». При встрече с асфальтом игрушка рванула подобно гранате, но вместо огненного столба из нее вырвалось черное облако и перекрыло дорогу. Завизжали тормоза «Мерседеса», угодившего в туман. Послышался удар и скрежет металла. Не знаю, что случилось с Омаром и его автомобилем, но из тумана он не выехал.

– Как считаете, он разбился? – спросила я.

– Едва ли, – отозвался Марк, – таких, как Омар, нелегко уничтожить.

– Но каков мишка! – Коля был в восторге от игрушки. – У тебя еще есть такие?

– Парочка найдется, – Вадим сбавил скорость, пока «Москвич» не развалился на части от перегрузки. – Я на всякий случай вселил тени в некоторые вещи. Если честно, не думал, что пригодится.

– Сколько у тебя подобных безделушек? – спросила я.

– Скажем так: в моем доме лучше за что попало руками не хвататься.

– И что, все они взрываются?

– Обижаешь, у меня с воображением порядок. Когда сутками сидишь один, на ум приходят всякие забавные штуки.

Я, не желая развивать тему фантазий Вадима, сосредоточилась на закрывании окна, из которого прилично дуло.

– Где это мы? – Ксюша изучала мелькающие за окном высотки. – Я не узнаю район.

– Ты вряд ли здесь была, – Вадим повернул на перекрестке, и относительно благополучная улица сменилась мрачными закоулками.

– Ты везешь нас к отступникам? – занервничал Марк.

– Не вижу в этом смысла, – сказала я. – Зачем было помогать нам бежать, чтобы потом вернуть обратно?

– Тенеловы крайне нелогичный народ, – заметил Марк.

– Расслабьтесь, – сказал Вадим. – Я вас не сдам. Но отвезти вас к себе я тоже не могу. Адрес известен Нотану, и это будет первое место, куда он нагрянет после того, как очухается. К вам домой, – кивок на Ксюшу с Колей, – нельзя. На дворе зима, высажу вас – и замерзните.

Намек был на наш с Марком гардероб. Хоть на нас и были теплые кофты, мы снова лишились пуховиков и шапок. Вот такая невезуха с верхней одеждой. И как я до сих пор не свалилась с простудой? Видимо, у рубинов крепкий иммунитет.

– Так куда мы все-таки едем? – повторила Ксюша.

– Это сюрприз, – улыбнулся Вадим, но как-то кровожадно. – Вы просто помните, что нынче важен не комфорт, а безопасность.

Я напряглась, но что-то менять было поздно: «Москвич» притормозил у подъезда с плакатом «В нашей гостинице самые низкие цены в городе». Реклама была нацарапана кривыми буквами на куске ватмана, прибитого к двери ржавыми гвоздями. «Да уж, – подумала я, – цены у них невысокие, как и уровень обслуживания».

Представьте мой ужас, когда Вадим заявил, что это и есть конечный пункт пути. Нам предстояло заночевать здесь, а может и пожить несколько дней.

В холле гостиницы пахло сыростью и табаком. Краска со стен облупилась, по потолку тянулись трубы, обмотанные фольгой. Некоторые из них подтекали – вода капала на пол, образуя лужи. Одна оконная рама была заклеена пленкой вместо разбитого стекла. От ветра пленка хлопала, издавая звуки, похожие на аплодисменты, точно радовалась новым постояльцам.

За стойкой сидела неопрятного вида женщина. Она оторвалась от газеты и оглядела нас с таким видом, будто это мы, а не она, были одеты в заношенные до дыр футболку с джинсами.

Пригладив собранные в хвост сальные волосы, она потребовала:

– Деньги вперед.

Я втайне надеялась, что компанию подростков не поселят в гостинице, но здесь не имело значения, кто мы и сколько нам лет, если было, чем заплатить за номер.

– Ты уверен, что это подходящее место? – шепнула я Вадиму. – Мы не подхватим смертельное заболевание?

– Конечно, нет, – рассмеялся он. – Просто держи руки при себе.

Я отшатнулась от стойки и схватила за запястье потянувшуюся к брошюре Ксюшу. Куда подевался ее страх микробов, когда он нужен?

Вадим оплатил наше проживание на три дня вперед, вогнав тем самым меня в тоску, и мы поднялись в номер. По сравнению с ним холл гостиницы выглядел, как холл шикарного отеля. Пахло в номере не менее отвратительно: мокрой штукатуркой и хлоркой. Последнему запаху я порадовалась: во всяком случае, в номере убирались.

– Таракан! – взвизгнула Ксюша, указав на стену, по которой ползло жирное насекомое.

Коля смахнул его на пол и раздавил, но Ксюшино доверие к гостинице было подорвано раз и навсегда. Она намекнула, что неплохо бы сменить место проживания. Вадим был лаконичен: либо мы живем здесь, либо в ближайшей подворотне. Ксюша сделала разумный выбор в пользу гостиницы.

Вещей у нас не было, и Вадим пообещал завтра снабдить нас всем необходимым, чем вызвал новый всплеск подозрений.

– Почему ты передумал? – спросила я. – Почему возишься с нами?

– Дело в фантоме, – ответил Вадим. – Он в своей манере рассказал мне то, о чем я не подозревал. Фантом подслушал ваш разговор с Омаром о его планах. Я и не догадывался, что он помешан на власти. Терпеть не могу, когда меня принимают за дурака.

– То есть ты был готов смириться с моим убийством при условии, что это освободит все копии без исключения?

– Мне обещали, что тебе сохранят жизнь.

– Разве это возможно – разрушить связь, не убив меня? – не поверила я.

– Все возможно, если проявить немного смекалки. К тому же легенда о рубине дошла до нас не полной. В ней, как минимум, есть еще несколько строк.

– Что это за строки? – поинтересовалась Ксюша.

– Поговаривают о существовании предупреждения насчет королевского рубина. Многие тенеловы изучают этот вопрос, но пока безрезультатно.

– Надеюсь, там говорится: оставьте рубин в покое, а не то вам же хуже будет, – проворчала я.

– Очень может быть, – согласился Вадим.

– И все равно я тебе не верю, – заявил Марк.

– Твое право, братишка. В конце концов, я это заслужил.

– Проведем круглый стол, что ли, – сказал Коля. – Помнишь, Светка, как делали в универе? Если надо было решить какой-то вопрос, мы оставались после пар и устраивали мозговой штурм – каждый предлагал свой вариант, а потом сообща выбирали самый удачный.

– Отлично, – сказала я. – Так и поступим. Садимся за стол, лицом друг к другу.

Стульев на всех не хватало, и Вадим уступил свой Ксюше, а сам расположился на полу, привалившись к кровати. Марк сел на подоконник, а я заняла его место. Коля разместился на последнем свободном стуле. Одна из ножек у него оказалась сломанной, и Коля чуть не упал, но в итоге поймал равновесие. Так вместо круга мы образовали кривую звезду.

– Теперь, когда мы все устроились, – сказала я, – оглашается повестка дня.

Вадим поднял руку совсем как ученик на уроке.

– В чем дело? – нахмурилась я.

– Давай без формальностей, а? Здесь все свои.

Я кивнула:

– В общем, каждый по очереди высказывает свое предложение, как нам быть дальше. Начнем с тебя, – я улыбнулась Вадиму, – раз ты такой умный.

– А чего тут думать? – пожал он плечами. – Мое мнение не изменилось: предлагаю отсидеться. Будем менять гостиницы, почаще переезжать с места на место.

Я еще не спросила, есть ли у кого возражения, как вмешался Марк:

– Ты полагаешь, Омар не проверит гостиницы?

– Я зарегистрировал нас под чужими именами.

– И что? Достаточно сравнить время побега со временем нашего заезда и отступники сообразят, что к чему.

– Представляешь, сколько людей сегодня поселилось в гостиницы по всему городу? Пока они всех проверят, мы уже переедем, – не сдавался Вадим.

– Тогда Омар повторит все сначала и снова найдет нас.

– Будем голосовать, – встряла я. – Кто за то, чтобы отсидеться, поднимите руки.

Вадим поднял руку.

– Кто против? – спросила я.

Марк, я и Коля подняли руки. Ксюша воздержалась, не желая в открытую выступать против Вадима. Между ними сложились странные отношения: Вадим стал для нее кем-то вроде наставника.

– Большинство против, – сказала я. – Этот вариант нам не подходит. Каким будет следующее предложение?

За Вадимом по часовой стрелке сидел Коля. Все взгляды обратились на него, и парень покрылся красными пятнами.

– Ну, – сказал он, по привычке поправляя очки, которых не было, – можно вернуться домой.

– Кому можно? – уточнил Вадим, помня, что Коля голосовал против него. – Вам с Ксюшей?

– Тебе тоже.

– А что делать тем, у кого дома нет? – поинтересовался Марк.

Коля опустил голову, Ксюша ободряюще похлопала его по плечу, а я вмешалась, пока его не заклевали:

– Голосовать нет смысла. Идем дальше, – я повернулась к Марку. – Порази нас.

– И поражу, – кивнул он. – Я здесь один всерьез думаю о будущем. Единственный выход из ситуации – вернуться в Черную крепость. Королева с ее стражами в силах защитить нас от отступников. Под их охраной нам нечего бояться.

– Ты предлагаешь сменить один плен на другой, – сказала я.

– Вовсе нет. С королевой, по крайней мере, можно договориться.

– Что-то я не помню, чтобы в прошлый раз у нас это получилось, – отомстил Коля за свой позор.

– Положение дел изменилось, – развел руками Марк. – Она знает, на что мы способны, и я уверен: она нас выслушает. Мы найдем компромисс. Нам необходимы союзники. В одиночку против отступников не продержаться. Это вопрос времени, когда нас схватят.

– Я против, – я барабанила пальцами по столу. – Королева планировала стереть мне память. Кто гарантирует, что она не повторит попытку?

– Гарантий нет, – кивнул Марк. – Но я могу тебе обещать: ты не будешь одна. Мы выступим на твоей стороне. Ей придется к нам прислушаться. Общим фронтом мы сломим сопротивление. Если нет, вернемся на вашу сторону.

– Второй раз это будет сделать сложнее.

– Я знаю Черную крепость как свои пять пальцев. Я и с завязанными глазами найду из нее выход.

– Мне тяжело это признавать, – вздохнул Вадим, – но в его словах есть резон. Кроме стражей никто не сможет тягаться с отступниками.

– Как насчет голосования? – оживился Марк.

– Не надо никакого голосования, – я разозлилась. – Я против, и точка.

– Мне казалось, у нас демократия, – сказал Марк. – Кто за то, чтобы обратиться за помощью к стражам?

– И сдаться в плен королеве, – не удержалась я от комментария.

Марк поднял руку еще до того, как я умолкла. Следом за ним поднял руку Вадим. Потом Коля, пояснив, что он голосует против. Я присоединилась к его протесту. Пока нас было двое надвое. Неплохо. Я подмигнула другу, благодаря его за поддержку.

Оживился фантом, до этого не дававший о себе знать. Выйдя на середину стены, где его было хорошо видно, он тоже поднял руку, другой показав на Марка – проголосовал за него.

– Твой голос не засчитывается, – сказала я. – Ты предвзят. И потом, вместе с тобой нас четное число. Может получиться ничья. Как тогда решать? Пусть выскажется Ксюша. Как она проголосует, так и будет.

Я улыбнулась сестре, давая понять, что ей нечего стесняться. Пусть продемонстрирует всем, что она на моей стороне. Но Ксюша странно отреагировала: уставилась в пол и молча его изучала, пока Марк ее не поторопил.

– Ты за или против? – спросил он.

Сестра посмотрела на меня и, прошептав одними губами «прости», подняла руку:

– Я «за».

– Что? – взорвалась я. – Ты с ними заодно? Предательница! Впрочем, мне давно пора привыкнуть, что ты вечно меня подставляешь.

– Вовсе я не предательница, – Ксюша поспешно опустила руку. – Но, очевидно, у нас нет другого выхода. Я не хочу скитаться по гостинцам наподобие этой.

– И поэтому готова пожертвовать моей памятью?

– Не забывай, речь идет и о нашей с Колей памяти. Мы тоже в зоне риска.

– Довольно, – Марк соскочил с подоконника. – Светлана, ты проиграла. Имей мужество признать это. Я немедленно отправляюсь к стражам. Это займет некоторое время. Я вернусь с помощью не позднее завтрашнего вечера, но постараюсь уложиться до утра. Ждите меня здесь. А ты, – обратился он к тенелову, – не вздумай снова нас предать. Третьего шанса у тебя не будет.

Пока остальные, включая Колю, провожали Марка и умоляли его поторопиться, я дулась. Как они могли так поступить со мной? Неужели забыли, как нам жилось у королевы? Но ведь заточением в Черной крепости тяготилась, по сути, я одна. Что если им возвращение в радость?

Марк ушел, махнув мне на прощание рукой. Несмотря на злость, я сожалела, что нам не удалось поговорить. Все происходило слишком быстро. Не успеешь приспособиться, как обстоятельства стремительно менялись. Казалось, с момента нашего с Марком поцелуя прошел целый месяц, а ведь это случилось менее суток назад.

– Ты вроде не ладишь с королевой, – сказала я Вадиму, пока Коля и Ксюша следили за Марком в окно. – Откуда желание повидаться с ней?

– Я с вами на теневую сторону не пойду.

– Вот оно что, – хмыкнула я. – Избавишься от нас, а сам вернешься домой, есть пиццу и смотреть телек.

– И все это, заметь, в тишине и одиночестве, – не скрывал планов Вадим.

– Ты наглый, самовлюбленный тип.

– Приму это за похвалу, – улыбнулся тенелов.

Злиться на него не имело смысла, хотя бы потому, что ему было плевать на мнение других. И я попробовала подлизаться:

– А еще ты лучший тенелов, какого я встречала.

– Скольких ты видела? Меня и Ксю?

– Еще Смака в Черной крепости.

– Он все практикует? Я думал, он давно слетел с катушек.

– Это неважно, – отмахнулась я. – Главное, мы можем помочь друг другу. Выведи нас отсюда по-тихому, и я обещаю, что мы исчезнем из твоей жизни навсегда. А с Марком я потом как-нибудь разберусь.

Меньше всего мне хотелось бросать Марка, да еще без объяснений. Поймет ли он мой поступок? А главное – простит ли меня? Он ушел всего десять минут назад, а я уже тосковала по нему. Как много я могла ему сказать, но не нашла подходящих слов, постеснялась выглядеть нелепо, а теперь было поздно. Кто знает, когда мы увидимся в следующий раз.

– Никогда не давай обещаний, которых не в силах сдержать, сестренка, – погрозил мне пальцем Вадим.

– Я отвечаю за свои слова, – обиделась я. – Пойми, я не хочу, чтобы кто-то копался в моей голове. Как, по-твоему, что делает человека тем, кто он есть?

– Философские рассуждения не мой конек.

– Это простой вопрос. Ты сам натолкнул меня на эту мысль. Человека тем, кто он есть, делает его жизненный опыт, а он хранится в памяти. Если ее стереть и добавить новые воспоминания, ты перестаешь быть тем, кем был и превращаешься в кого-то другого. Фактически это убийство! Замена одной личности на другую.

– А ты много об этом думала, – Вадим посмотрел на меня с уважением.

– Угрожай кто-то стереть твою память, ты бы тоже об этом задумался.

– Марк вроде сказал, что со всем разберется. Или ты ему не доверяешь?

– От Марка ничего не зависит. Королева – вот кто принимает решения, а она в этом вопросе не на моей стороне.

Я перебирала в уме варианты, как убедить Вадима. Давить на жалость? Сыграть на желании отделаться от нас? Припугнуть? Умолять? Едва ли он был непреступной скалой. У тенелова Шального полным-полно слабостей.

– И ты бросишь Марка? – не поверил Вадим.

– Конечно, нет, – возмутилась я. – Со временем я сумею убедить его в своей правоте. Плен оказался полезным, я узнала много нового. Например, что королева по-тихому отделяет копии от людей, и Марк в числе избранных.

– Что с того? Я давно подозревал, что Марк не связан с человеком, но доказательств у меня нет, а на слово он не поверит даже тебе. Не забывай, ты говоришь о его матери.

– Значит, я раздобуду доказательства.

– Пустой треп, – сказал Вадим. – Тебе пора выбрать, на чьей ты стороне, и придерживаться курса.

– Я на своей стороне.

– Так не бывает. Ты либо с королевой, либо с отступниками.

– Проблема в том, что и те, и другие спят и видят, как бы меня использовать, чего я не могу допустить.

– Что ж, твое обвинение заслужено. Но не всем есть дело до склок королевы с отступниками. Некоторые просто живут и дают жить другим.

– Меня это устраивает.

– Меня теперь тоже. Хотя еще вчера я был среди отступников.

– Марк об этом знает?

– Нет, я это не афиширую.

– Но почему ты не сдал меня сразу? Чего тянул?

– Я не был уверен в том, кто ты такая. Может, ты вообще не представляла ценности. Знай я с самого начала, что ты рубин, ни за что бы не отпустил тебя в Черную крепость, – Вадим не выглядел пристыженным. Он, скорее, вздохнул с облегчением, что отпала нужда скрываться.

– Как мне после этого доверять тебе?

– Придется поверить мне на слово, сестренка: я против насилия, но за свободу.

– С какой стати тебя волнует судьба жителей теневой стороны? Неужели ты веришь, что разрыв связи отразится на душевном здоровье тенеловов? – спросила я. Вадим не походил на человека, заботящегося о других. В любом его поступке обязательно скрывались личные мотивы.

– Скажем, я верю, что рубин – нечто большее, чем просто красивый булыжник. И я не исключаю, что он, то есть ты, в состоянии помочь тенеловам в их борьбе за рассудок. А еще я подумал, что лучше попробовать самому с твоей помощью найти лекарство от безумия, чем доверять это важное дело кому попало.

– Ну, конечно. Вдруг меня убьют. Плакало тогда твое лекарство.

Все-таки Вадим планировал использовать меня. Я почти не обиделась на него за это. Во-первых, в этом был весь Шальной, во-вторых, остальные недалеко от него ушли.

– Не все жители теневой стороны похожи на Омара, – повторил Вадим. – Среди них есть отличные ребята. Тебе бы они понравились.

Я не планировала заводить дружбу с копиями, но сказать об этом тенелову мне помешал девичий крик. Мы с Вадимом кинулись к окну, около которого, обхватив голову руками, на корточках сидела Ксюша. В ее глазах плескался ужас, точно она увидела привидение или что похуже.

– Что с ней? – спросила я у Коли.

– П-понятия не имею, – заикаясь, ответил Коля. – Мы болтали, когда она вдруг дернулась и закричала, а потом повалилась на пол.

Я присела рядом с Ксюшей и потянулась к ней, но она отпрянула. Ее взгляд блуждал за моей спиной, что-то высматривая, но когда я обернулась, не увидела ничего кроме стены.

– Что происходит? – спросила я у Вадима. Он был старше, и я рассчитывала на его знания.

– Кажется, – Вадим выглядел озадаченным, – она что-то видит. Что-то недоступное нам.

– Что это может быть?

Ксюша зажмурилась, но дрожать не перестала. Нечто, напугавшее ее, было не только видимым, оно еще издавало звуки. Как иначе объяснить, что она зажала уши ладонями?

– Это тени, – кивнул Вадим. – Наверняка они. Ксюша использовала магию тенелова. Она увидела тени, и тени увидели ее. Теперь они не оставят ее в покое.

– Что же делать? – беспомощный Ксюшин вид вызывал у меня приступ паники. Невыносимо наблюдать за страданиями близкого человека, не имея возможности облегчить его муки.

К нам присоединился фантом. Переживая за Ксюшу, он крутился вокруг нее, но Вадим велел ему держаться на расстоянии. По словам тенелова он пугал ее из-за сходства с тенью. Фантом обиделся и скрылся в дальнем углу комнаты.

Общими усилиями мы перенесли Ксюшу на кровать. Она сопротивлялась, принимая нас за теней: вертелась, вздрагивала, отбивалась руками и ногами, визжала даже после того, как мы отошли. Она словно сражалась с невидимым противником. Со стороны происходящее напоминало внезапное помешательство. Не удивительно, что в свое время родители Вадима посчитали его сумасшедшим и отправили на лечение.

– Как ты справился? – набросилась я на Вадима с расспросами. – Как их одолел? Ты говорил что-то о защите от теней. Помоги Ксюше ее построить.

– Это в силах сделать только она.

– Теперь так будет всегда? – прошептал Коля.

– Нет, – сказал Вадим. – Скоро она успокоится. До тех пор, пока тени не предпримут новую атаку.

– Что им от нее нужно? – спросила я. – Чего они хотят от тенеловов?

– Кто их знает? – пожал плечами Вадим. – Наверное, мечтают извести нас как вид. У них есть причины для ненависти. В конце концов, тенеловы управляют тенями, приказывают им, что делать, порабощают и порой уничтожают. Кому это понравится?

– Но ты говорил, что тени всего лишь порталы на другую сторону.

– Они не обладают разумом в том смысле, в каком им обладает человек. Но в некотором роде они живые. У них есть инстинкт самосохранения, и он велит им атаковать тенеловов, как источник угрозы.

– Ты так и не сказал, как тебе удалось с ними справиться, – напомнила я.

– Я отгородился. Это единственный способ. Надо построить мысленную стену, через которую теням не пробиться, и постоянно держать оборону. Дашь слабину, и они прорвутся, – Вадим передернул плечами. Ему неприятно было смотреть на Ксюшины страдания и вспоминать себя в похожем состоянии.

– Пусть она выстроит эту стену, – сказал Коля.

– Это не просто. Я потратил несколько месяцев на тренировки, прежде чем худо-бедно защитился от теней.

– Она не выдержит так долго!

Ксюша за время нашего разговора утихла, но все еще мелко дрожала, словно выбралась из ледяной воды. Мое сердце разбивалось на осколки при виде ее мук. Я бы охотно поменялась с ней местами, будь это в моих силах.

– Неужели ничего нельзя поделать? – я не плакала, когда родители не узнали меня, когда лишилась дома и привычной жизни, но сейчас слезы подступили к глазам.

Вадим взъерошил волосы:

– Есть место, где тени ее не достанут.

– Где оно? – я вцепилась в рукав его рубашки. – Говори немедленно!

– Кажется, я догадался, – мрачно произнес Коля. – На теневой стороне практически нет теней.

Вадим кивнул:

– Верно. Там она придет в себя и научится отгораживаться от теней. Как только это произойдет, она сможет вернуться.

– Предлагаешь отправить ее на теневую сторону? – спросила я. – Уж не в Черную ли крепость?

– Только не туда, – сказал Вадим. – Королева ведет строгий учет тенеловов. Если Ксюша попадет в поле ее зрения, королева уже не отвяжется. Так или иначе, заставит работать на себя. А в случае отказа твоя сестра окажется вне закона.

– Поэтому на теневой стороне ты объявлен вне закона? Дело ведь не в каком-то там украденном цветке, верно? – поняла я.

– Так уж вышло, что личную свободу я ценю превыше всего.

– Если не в Черную крепость, то куда? – поинтересовался Коля. – На теневой стороне как бы неспокойно. Там небезопасно для людей. Нельзя слоняться, где попало.

– Есть одно место, – произнес Вадим, но тут же предупредил: – отнеситесь к моим словам без предубеждения.

– Что за место? – я была готова отправиться куда угодно.

– Лагерь рабочих, – выдохнул Вадим и добавил: – среди них есть отступники, но это не делает их плохими ребятами.

– Что?! – взвился Коля. – Мы только что сбежали от главаря отступников, а ты предлагаешь добровольно к ним вернуться? Ты ненормальный, если думаешь, что мы на это купимся.

– Сначала выслушайте, а потом делайте выводы, – попросил Вадим. – Лагерь живет сам по себе. Он вне войны. Там вас спрячут и от Омара, и от королевы.

– Ты забываешь кое-что, – сказала я. – Лишь моя смерть разрушит связь. Где гарантии, что местные не воспользуются этим способом?

– Если бы твоя смерть входила в планы отступников, тебя бы убили в вашу первую встречу. Отступники борцы за свободу, а не палачи.

Я посмотрела на задремавшую Ксюшу. Она выглядела спокойной и расслабленной. Как долго это продлится? Научится ли она контролю, если тени будут постоянно ее атаковать? Ответ напрашивался сам собой.

Конечно, рискованно идти в лагерь. Все равно, что добровольно сдаться врагу. Никто не гарантировал, что я выйду оттуда живой. Но для Ксюши эта история еще могла окончиться хорошо. В лагере ей окажут помощь, в этом я не сомневалась.

– Я согласна, – я повернулась к Вадиму. – Сделаем это, пока Марк не вернулся. Как ты объяснишь ему наше исчезновение?

– Это мои проблемы, сестренка, – видя, что я расстроилась, Вадим добавил: – он бы вас не отпустил.

– Знаю, – кивнула я.

– Как насчет родителей? – спросил Коля. – Снова сотрешь им память?

– Придумаю что-нибудь.

– Пообещай, что будешь иногда к ним наведываться, проверять в порядке ли они, – попросила я. – Если станет туго, облегчи их страдания. И еще кое-что: помнишь, я просила тебя найти тенелова, который стер им память? Пожалуйста, не прекращай поиски.

– Обещаю, сестренка, – Вадим пожал протянутую мной руку, скрепляя наш договор. – Я пошлю тебе весточку, когда выйду на его след.

– Как я узнаю, что весть от тебя?

– Ты сразу поймешь, – губы Вадима растянулись в хитрой улыбке.

Мы были подходяще одеты для похода на теневую сторону, точно знали, что придется возвращаться. А может, за время пребывания на другой стороне привыкли к однотонной одежде.

В заднем кармане джинсов лежала семейная фотография из кошелька. Я бережно хранила ее все это время, разглядывая в минуты грусти. Вот и сейчас я вытащила фото. Все еще обязательно образуется. Мы вернемся домой. Я сделаю все возможное для этого.

Положив Ксюшу на самодельные носилки из простыни, мы огляделись в поисках тени для ныряния, но, как назло, на улице была глубокая ночь, а на осветительных приборах в захудалой гостинице экономили. Лампа на потолке – и та едва горела. Тени были размытыми и, по словам Вадима, недостаточно плотными для ныряния.

– Как быть? – я испугалась, что наш план провалится из-за пустяка.

– Можно дождаться утра, – Вадим выглянул в окно. – Рассветает ближе к девяти часам, но света будет достаточно к десяти. Только вдруг Марк управится раньше?

Я вздрогнула. Не думала, что когда-нибудь буду бояться встречи с Марком.

– Есть еще один способ, – Коля указал на стену, где наше внимание старался привлечь фантом. – Смотрите, он хочет, чтобы мы нырнули через него.

– Это возможно? – засомневалась я. – Все-таки он живой.

– В принципе, – задумчиво произнес Вадим, – им можно воспользоваться для перехода, но последствия будут тяжелыми.

– Для нас? – уточнил Коля.

– Для него, – сказал Вадим. – Для ныряния надо разрезать ткань, соединяющую два мира. Фактически вы пройдете сквозь фантома.

– Это его погубит?

– Умереть он не умрет, – произнес Вадим, – но получит травмы, на заживление которых уйдет много времени.

Фантом всем своим видом демонстрировал, что готов пойти на риск, но я засомневалась. Одно дело подвергать опасности себя, другое – того, кто тебе небезразличен.

Еще и Коля наотрез отказался отпускать нас одних.

– «Три В», – бросил он многозначительно, и я поняла его без пояснений. Эти слова уже стали нашим негласным девизом.

– Решай скорей, – поторопил меня Вадим. – В конце концов, каждый из вас чем-то жертвует. Почему бы фантому не поступить также?

Вадим был прав. Меня на теневой стороне ждала толпа, жаждущих моей смерти. Коля бросал родных на произвол судьбы. Вадим выставлял себя в невыгодном свете перед Марком. Тот, наконец, поймет, кто его друг. Все мы что-то теряли. Так какое право я имею отказывать фантому в его жертве? Тем более что она добровольная.

– За дело, – скомандовала я.

– Минутку, – вмешался Вадим. – Выслушай меня внимательно, сестренка, от этого зависит, где вы вынырнете. Вам надо попасть в цветоломни. Видела когда-нибудь, как добывают уголь?

Я кивнула.

– Тогда, входя в тень, представь себе это место с поправкой на теневую сторону, – продолжил Вадим, – и окажешься, где следует.

Разрезать фантома было сложнее, чем обычную тень. Ткань, из которой он был соткан, сопротивлялась. Погрузив руку внутрь фантома, я провела по его груди, на краткий миг ощутив, как он трепещет. Фантом терпел, как мог, изо всех сил пытаясь не дергаться.

– Ты готов? – я обернулась к Коле.

Вместо ответа он, близоруко щурясь, взялся за края простыни, где лежала Ксюша – по-прежнему без сознания. Последовав его примеру, я первой шагнула в тень. Ныряние далось мне легче, чем в прошлый раз. Если так пойдет дальше, то скоро я буду переходить из мира в мир столь же легко, как из одной комнаты в другую.

Мы вынырнули в кромешной темноте и могли полагаться исключительно на обоняние и слух. Пахло землей, отчего моя первая мысль была о могиле. Из звуков до нас долетали отголоски взрывов, писк и шуршание крыс.

– Ну, здравствуй, теневой мир, – пробурчала я. – Совру, если скажу, что рада встрече.

Мы превратились в изгоев. Без семьи, без дома. Зато со способностями, которые ничего, кроме неприятностей, нам не принесли. На нас объявили охоту. Теперь мы – беглецы. Не удивительно, что в каждой мелочи мне отныне мерещилось предвестие беды.

Конец первой книги