Глава 8. Как я уходила из дома

Мы с Марком заключили сделку, и Ксюша с Колей тут же заявили, что пойдут с нами спасать родителей. Вадима тоже пришлось взять. Он – единственный у кого был автомобиль.

Тенелов сделал пять амулетов – для наших с Ксюшей родителей и для родителей и бабушки Коли – и повесил их на кожаные ремни. Амулеты из оранжевого камня в форме греческих амфор напоминали застывшее пламя, внутри которого плескалась что-то черное. Они защитят предков от повторного захвата стражами. «Огненные опалы», – назвал их Вадим и пояснил, что амулеты символизируют свет – противоположность тени.

– Что это? – Ксюша заинтересовалась содержимым опалов.

– Частицы теней, – ответил Вадим. – Я отрезал их и запечатал в камень.

– Опустим подробности. А то у меня впечатление, будто я слушаю отчет хирурга, – отчасти я понимала ненависть теней к магам.

– Как мы изгоним стражей из тел мамы и папы? – спросила Ксюша после того, как амулеты были готовы.

– При помощи этого, – Марк вынул кинжал из ножен на поясе.

– Я говорил, ему нельзя верить, – тут же среагировал Коля. – Он зарежет родителей, но вы и это ему простите за очаровательную улыбку.

– Благодарю за комплимент, Николай, – Марк одарил Колю той самой очаровательной улыбкой, и я задумалась: его реально вывести из себя или он всегда спокоен, как буддийский монах? – Лезвие тупое, – Марк провел кинжалом по ладони и не порезался, хотя с силой давил на кожу. – Кинжал – лишь форма реквизита ныряльщика. С его помощью я перемещаюсь из мира теней в ваш и обратно. У каждого ныряльщика свой реквизит.

– У меня – кольцо, – Вадим поднял правую руку, на среднем пальце блеснул перстень с прозрачно-голубым камнем. – Аквамарин, – он постучал по камню, – но я давно им не пользовался. С тех пор, как перестал ходить на ту сторону.

– У меня в кинжале изумруд, – Марк повернул кинжал рукоятью с зеленым камнем к нам. – Это не просто камни, это застывшие осколки цвета. Сам по себе кинжал ничего не значит, как и кольцо. Сила заключена в камнях. Через дыры в ткани теней осколки цвета попадают на теневую сторону, связывая два мира. При соприкосновении с осколком ткань тени рвется, позволяя ныряльщикам путешествовать между мирами.

– Можно подержать? – протянула руку Ксюша.

– Возьми, – Марк отдал ей кинжал, – но для тебя он бесполезен. Реквизиты настраиваются на ныряльщика индивидуально.

– Это очень познавательно, – сказала я, – но как нож с изумрудом освободит родителей?

– Все гениальное просто, сестренка, – ответил Вадим. – Прикосновение к осколку цвета выбрасывает стража и любого другого захватчика тела на теневую сторону, где ему и место.

Я прониклась к кинжалу уважением. Если поначалу он показался мне бесполезной игрушкой, то теперь я хотела получить такой же. Никогда не знаешь, что пригодится в жизни.

Выходя из квартиры, Вадим замешкался. Похоже, он нечасто ее покидал. Сделав над собой усилие, тенелов пересек порог. Со стороны он походил на космонавта, шагнувшего из космического корабля на неизведанную планету.

Вадим привел нас на знакомый пустырь к одному из гаражей.

– Что это такое? – спросила я, когда он отворил двери гаража.

– «Москвич-401» тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года выпуска, – пояснил Шальной с гордостью. – Классика. Практически реликвия. К тому же в отличном состоянии.

Автомобиль выглядел как угодно, только не как классика. Груда железа, к которому шутки ради прицепили колеса, – вот чем он был. Цвет не поддавался определению. Из-под ржавчины местами проглядывал бежевый оттенок, но и он был порядком затерт. И это отличное состояние?

Вадим открыл дверь со стороны водителя – раздался долгий протяжный стон.

– Очевидно, «Москвич» умоляет его не трогать, – сказала Ксюша. – Давайте поедем на автобусе.

– Вот еще, – фыркнул тенелов. – Моя ласточка вмиг нас домчит. Садитесь, не бойтесь.

С некоторой опаской мы устроились в салоне «Москвича». Я села рядом с водителем, показывать дорогу. В целом сиденье было удобным. Небольшой дискомфорт доставляла пружина, впивающаяся в левую ягодицу, но, распределив вес, я научилась ее избегать. Правда, лишь до тех пор, пока мы не тронулись с места. Автомобиль подскакивал на каждой малюсенькой кочке, я теряла баланс и всем весом плюхалась на пружину. В отместку она впивалась мне в пятую точку.

– Ой! – негромко вскрикивала я в эти моменты.

– С тобой все в порядке? – встревожился Марк.

– Все нормально, – я послала ему улыбку в зеркале заднего вида, на котором покачивался резиновый олимпийский мишка с ушами, как у чебурашки. – Привыкаю к машине.

– Чего к ней привыкать? – Вадим погладил приборную доску. – Таких, как она, уже не делают. Считайте, вам повезло прокатиться на ней с ветерком.

Может, кому и повезло, но точно не мне. Пятая точка у меня пылала от уколов. Чтобы отвлечься, я спросила Вадима:

– У тебя есть права?

– Обижаешь, – он протянул мне документ со своей фотографией, именем, фамилией и датой рождения. Двадцать один год, подсчитала я. Выглядел он старше. Сказывались последствия теневой магии.

Не считая заноса, во время которого выяснилось, что на «Москвиче» голая резина, автомобиль довез нас до места назначения, что в его состоянии было сродни подвигу.

В окнах первого этажа моего бывшего дома горел свет. Меня подмывало выскочить из автомобиля и побежать туда. Я и не подозревала, как сильно соскучилась по родным местам и людям.

Вадим припарковал «Москвич». Марк открыл дверь с моей стороны и протянул руку, помогая мне выйти. Я не привыкла к подобной галантности и не знала, как реагировать.

Марк терпеливо ждал с вытянутой рукой. Осмелев, я вложила свою ладонь в его. Наши пальцы соприкоснулись, и по телу пробежала дрожь. Я зажмурилась, до того это было приятно. Жаль, все быстро закончилось: я взяла себя в руки и вышла из автомобиля. Морозный ветер остудил мои пылающие щеки. Марк убрал руку, наш контакт разорвался, и у меня в голове прояснилось.

Раньше я не особо интересовалась парнями. Да и не кем было интересоваться. Все парни в универе – либо мажоры, либо заучки. Но Марк был другим. Вежливым, внимательным. Он говорил спокойно и взвешенно. А еще он делал мне комплименты, никто прежде не делал мне комплименты. Но главное: он смотрел на меня с восхищением. Пусть даже из-за цвета моих волос, который привлекал его как жителя теневой стороны.

Я украдкой взглянула на Марка. Почувствовал ли он то же, что и я? Но у него был невозмутимый вид, словно ничего особенного не произошло.

– Идем все вместе, – взял на себя командование Марк. – Светлана, ты впереди. Твоя задача успокоить собаку, чтобы она не предупредила стражей о нашем появлении. И, помните, стражи хорошо обучены, они отличные бойцы. Без надобности в драку не лезьте. Все равно проиграете.

В сумерках наши силуэты выделялись на снегу, но дозорных сняли после того, как они нас упустили. Зато в доме все еще дежурили стражи: сквозь окно просматривалась гостиная, где сидела мама. Она глядела в одну точку, словно робот без зарядки. Больно было видеть энергичную жизнерадостную маму в роли зомби.

Мы подкрались к двери и вытащили ключ из-под вазона. Некоторые вещи не меняются.

Раздалось позвякивание – Вадим стоял с зажатыми в руке амулетами. Они звенели, ударяясь друг о друга. Марк толкнул Вадима в бок, и тот с виноватым видом убрал амулеты в карман. На фоне тенелова Ксюша и Коля выглядели бывалыми взломщиками.

Повернув ключ в замке, я приоткрыла дверь. Из гостиной ко мне бросился Бакс. Я поймала пса за ошейник и зажала ему пасть рукой. Теперь он мог лишь поскуливать, переминаться с лапы на лапу и махать хвостом, радуясь моему возвращению.

Пока я держала Бакса, сообщники один за другим проникли в дом. Пес беспокоился по поводу чужаков на вверенной ему территории, но я его успокаивала, нашептывая ласковые слова и поглаживая по холке. Я кормила Бакса, гуляла с ним со дня его появления в семье и между нами установились доверительные отношения. Если кто и мог его усмирить, то только я.

Я ждала с Баксом в коридоре. Вскоре из гостиной донеслись звуки борьбы. Привязав пса папиным шарфом к дверной ручке, я бросилась на шум.

Коля и Вадим повалили маму на пол и прижали ее своим весом. Марк склонился над ней с кинжалом в руках. Ксюша стояла в отдалении, зажав рот руками. Я разделяла ее ужас: происходящее напоминало сцену убийства из фильма.

Марк коснулся кинжалом маминого лба. Последовала вспышка, но не белая, а черная, на миг погрузив нас во тьму. Когда тьма рассеялась, мама лежала на полу без чувств. Я опустилась перед ней на колени.

– С ней все будет в порядке, – сказал Марк. – Скоро она придет в себя.

Вадим надел на маму амулет, и тут в гостиную ворвался папа, а точнее страж в его облике. Было странно наблюдать за схваткой Марка с моим отцом и болеть не за папу. В силе и ловкости Марк проигрывал, но все, что ему было нужно – дотронуться до отца кинжалом. Как только он это сделал, нас ослепила вторая черная вспышка.

– Дело сделано, – Вадим протянул три амулета Коле. – Эти надень на своих. Они просто зачарованы и не знают, что ты пропал, но как только наденешь амулеты, чары рассеются.

– Ты откуда знаешь о чарах? – насторожился Коля.

– Несколько недель назад я продал зелье для чар стражу.

– Что? – Колины глаза налились кровью совсем как у быка при виде красной тряпки.

– Успокойся, братишка, – Вадим миролюбиво поднял руки. – Я тогда про вас не слышал. Но потом я сопоставил факты: то, что твои родители тебя не ищут, что пять тел стражи не стали бы захватывать. Это хлопотно даже для них. Плюс то, что они редко заморачиваются такими вещами, как зелье. И пришел к выводу, что все это взаимосвязано.

– Тоже мне гений сыска, – проворчал Коля. – Зачем ты вообще торгуешь зельями?

– Затем, что у меня нет доброй мамочки, которая бы меня кормила и давала деньги на карманные расходы. Вот и выкручиваюсь, как умею.

Коля умолк. Ему не в чем было упрекнуть тенелова. В борьбе за выживание известны приемы и похуже, чем торговля зельями.

– Мир, – Вадим протянул руку, и Коля ее пожал.

– Раз мы все снова друзья, – сказала я, – займемся делом. Лично я сплю и вижу, как бы переодеться в чистое.

– Мама купила мне джинсы на вырост, – произнесла Ксюша. – Идем, примеряешь.

– Ах да, – вздохнула я, – совсем забыла: в этом доме нет ничего моего.

Проходя по коридору, я поймала на себе взгляд собачьих глаз. Бакс смотрел на меня, как на предательницу. В доме орудуют чужие люди, а я держу его на привязи.

– Потерпи, Баксик, – попросила я. – Если я тебя отвяжу, ты нам всю операцию сорвешь.

Ксюша отдала новые джинсы, которые пришлись мне впору. Еще я стянула у нее пару футболок и рюкзак. Набив его сменной одеждой, я ждала, пока сестра приведет себя в порядок.

После набега на гардероб мы заглянули в кухню. В холодильнике лежали остатки рыбной запеканки, и я обрадовалась ей, как родной. Кто бы мог подумать, что буду скучать по домашней стряпне. Мы, не разогревая, разложили запеканку по тарелкам и позвали парней.

– Вкусно, – похвалил холодную запеканку Вадим.

– Я обожаю пиццу, – сказала я, – но даже мне иногда хочется чего-нибудь нормального.

Коля почти не ел. С задумчивым видом он ковырял цветную капусту с яйцом, которыми была залита рыба, рядом с ним на столе лежали амулеты.

– Не волнуйся, – подбодрила я его. – Все будет хорошо. Они вспомнят тебя, едва получат амулеты.

– Загвоздка в другом. Я как бы не уверен, что хочу этого.

– Хочешь чего? – не поняла я.

– Чтобы они меня вспомнили. Ведь тогда я не смогу пойти с тобой.

– Стоп! – я чуть не подавилась куском рыбы. – С чего ты взял, что пойдешь со мной? Это опасное и непредсказуемое путешествие. Я, например, не хочу в него отправляться, но у меня нет выбора.

– Именно поэтому я должен пойти. Что я за друг, если отпущу тебя одну? Наше «всегда везде вместе» ничего не стоит, что ли?

– Ты не помнишь нашей дружбы.

– Но я чувствую: она была. Иначе как объяснить, что я привязался к тебе с нашей первой встречи?

– Кхм, – в разговор вмешался Вадим, – такое порой случается. Память о человеке стирают, но стоит встретить его, и тебе кажется, что вы уже где-то виделись. Ты не можешь вспомнить, где и при каких обстоятельствах, но сердце подсказывает – это родной человек. Собственно, это и есть эффект дежавю. Он срабатывает не только с людьми, но и с событиями.

– И что с того? Коля, ты бросишь родителей, одурманенных зельем?

– Я все исправлю, когда мы вернемся. Но пока им же лучше будет, если они останутся под действием зелья. Это ничем им не грозит? – последний вопрос он адресовал Вадиму.

– У моих зелий нет побочных эффектов, братишка, – ответил он.

– Отлично, – улыбнулась Ксюша, – тогда свари еще немного и для моих родителей. Пусть ни о чем не тревожатся, пока меня не будет.

– Ты-то куда собралась? – спросила я.

– Это очевидно: туда же, куда и все. Или вы планировали бросить меня? Ничего у вас не выйдет!

Я беспомощно посмотрела на Вадима, но он лишь усмехнулся:

– У меня есть младший брат, – сказал он. – Младшие – жуткая головная боль.

Могла ли я с ними спорить? А толку? Сестра и родителям не позволяла собой руководить, куда уж мне с ней тягаться. Коля вовсе мне не родственник и волен поступать, как пожелает. И я сдалась. Пусть делают, что хотят.

А все-таки повезло, что у меня такие друзья. Без них мне было бы ужасно одиноко.

Я наблюдала за тем, как родителям в очередной раз промыли мозги. Эх, не для того я рвалась их освободить, не для того. Мелькнула надежда: возможно, Вадим вернет им память обо мне. Но он охладил мой пыл.

– Заклятие такого высокого уровня в силах обезвредить лишь тот, кто его наложил. Слишком много нюансов, – пояснил Вадим. – Одно неверное действие с моей стороны, и твои родители превратится в пустоголовых марионеток.

Подобного я для мамы и папы не желала, поэтому распрощалась с затеей использовать Вадима для возврата памяти. Но для себя пометила: если найти тенелова, наложившего заклятие, и заставить его снять, моя жизнь вернется в норму.

– Готово, – сообщил Вадим. – Я устроил им временную амнезию. Принцип действия прост: ваши родители будут думать, что отправили вас к родственникам в гости. Когда захотите вернуться домой, скажете им кодовое слово, и амнезия пройдет.

Перед уходом я укрыла маму пледом (мы перетащили ее и отца на диван, чтобы их пробуждение не было неприятным) и погладила папину руку. Когда все вышли на улицу, я отвязала Бакса и простилась с ним. На крыльце я помедлила, глядя в окно гостиной на подсвеченные телевизором лица мамы и папы. Сердце защемило при мысли, что я, возможно, никогда их больше не увижу, но я запретила себе об этом думать. Я ухожу не навсегда! Вот доберусь до королевы, выясню, как вернуть память родным и вернусь. Но непрошеная слезинка против воли все-таки скатилась по щеке.