Глава 20

Старое городское кладбище закрыли лет семь назад. Оно расположилось на плоской вершине высокой горы за городом. Оттуда открывался удивительный вид на пойму реки, на пока еще серые луга на противоположном берегу и на дальние деревеньки.

Алекс припарковал машину за центральными воротами. К ним, лениво помахивая хвостом, подошел большой пес дворовой породы. Выжидающе посмотрел сначала на Риту, потом на Алекса.

— Не бойтесь, он не кусается, — так же лениво из небольшого домика вышел охранник. Зевнул и задумчиво посмотрел в даль.

— Знаю, — Алекс достал из бардачка пакет, вынул нарезанную колбасу и бросил колечко псу. — Мы уже с ним знакомы.

Тот лязгнул зубами и поймал лакомство. Остатки колбасы Алекс положил на блюдечко у собачьей будки.

— Идем, — оглянулся он на Риту.

Они пошли по центральной аллее. Скоро шум оживленной трассы стих, словно кто-то опустил за ними тяжелый занавес. Только где-то в глубине кладбища на деревьях без умолку галдели галки.

— Что мы тут делаем? — поинтересовалась Рита.

Кладбища не входили в сферу ее интересов. Без необходимости она их никогда не посещала. Убирала могилу родителей раз в год весной. Для нее память о близких заключается не в этом. Память живет в сердце и уме. Похоронены родители Риты, как и другие родственники были на так называемом Дальнем кладбище. А на этом Рита была от силы несколько раз — в юности на похоронах какого-то родственника и ходила со знакомыми помогать им красить ограду.

Вдоль аллеи возвышались помпезные памятники. Рита скользила взглядам по золотым надписям. К своему удивлению, несколько фамилий она узнала — тут покоились известные в городе преподаватели, врачи, музыканты и общественные деятели. Филиппов преподавал у Риты историю права. Отличный был педагог. А Роман Яковлевич Марголин был потомственным хирургом. С его внуком она ходила в школу. Он, кстати, тоже стал врачом. Только не хирургом, а офтальмологом.

— Мы ищем могилу первой жены Рогулина, — отвлек Риту от воспоминаний голос Алекса. — Ты знала, что он овдовел за несколько лет до того, как встретил твою сестру?

— Нет, — отрицательно качнула головой Рита.

— А Марина?

— Не знаю. Думаю, ей это было все равно. Наверное, знала, — пожала Рита плечами. — Но мне не говорила. Она со мной не откровенничала.

— Участок двадцать первый, — сверился с записью в мобильнике Алекс. — Нам направо. Первую жену Евгения звали Вера. Девичья фамилия Игнатьева.

— Знакомая фамилия, — Рита попыталась вспомнить, где ее слышала.

— Ее отец был ректором Медицинского института. Потом открыл собственную клинику пластической хирургии. Она и сейчас носит его имя. Мать Веры ушла от Игнатьева когда дочери было лет десять. От прав на дочь отказалась, она уже много лет живет в Штатах, там у нее другая семья. Игнатьев умер после продолжительной болезни, как говорилось в некрологе. Очень приличное наследство оставил своей единственной дочери Вере. И угадай, кому теперь принадлежит доходная клиника?

— Рогулину? — усмехнулась Рита.

— Именно. Женитьба Евгения на дочери Игнатьева дала Рогулину отличный старт для бизнеса. А ее смерть вообще озолотила. Кроме клиники Вере много еще чего принадлежало — коммерческая недвижимость по всему городу, счета в банке, антиквариат, который коллекционировал ее отец.

— Это тебе Роман рассказал?

— Нет, это все я раскопал, — усмехнулся Алекс. — У меня знакомая работает в городском ЗАГСе. Связи в моем деле решают все. Так что, как видишь, наш дорогой олигарх Рогулин дважды вдовец. А это наводит на определенные мысли.

— Как-то не везет ему с женами, — согласилась Рита.

— Скорее, напротив — очень везет. Главное, чтобы умирали вовремя.

От центральной аллее шла дорога поуже, асфальт на ней потрескался и местами пошел кочками — корни деревьев безжалостно рвали его поверхность. Грязный снег и подтаявший лед заполнили выбоины дороги.

Скоро кончился и асфальт, дорога стала грунтовой, засыпанной гравием и сузилась еще больше. Хорошо, если по ней мог проехать один автомобиль.

— Далековато определил свою жену Евгений Павлович, — заметил Соловьев.

Он остановился, оглядываясь по сторонам. Деревья росли хаотично, как в лесу. Было заметно: многие могилы давно не навещали — они плотно заросли кустарником. Железные оградки поржавели, некоторые покорежили вросшие в них стволы деревьев.

— Как тут все запущено, — огляделась по сторонам Рита.

— Уж точно не элитный участок, — согласился Алекс. — Жаль, в то время еще не нумеровали захоронения. Ладно, будем искать, — он шагнул в сторону, пытаясь пробраться между высоких оград к гранитной стеле. — Надеюсь, Рогулин все-таки поставил жене приличный памятник.

Но черная стела принадлежала не жене Евгения. Рита тоже побрела между могилами, всматриваясь в надписи и стараясь идти по рыхлому снегу.

— А если он вообще ей памятник не ставил? — Рита забрела куда-то в дебри и теперь пыталась выбраться между покосившихся оградок и не перемазаться в весенней грязи.

— Ну, все-таки на похоронах были какие-то их друзья, знакомые, дальние родственники жены. Они могли заглянуть на могилу Веры и после похорон. Нет, памятник, он должен был поставить.

— Тогда логичнее искать вдоль дороги, — заметила Рита.

— Согласен. Не стал бы Рогулин уж совсем игнорировать приличия. Даже если очень не любил Веру. Судя по фото, которые я смог найти, она была, мягко говоря, далеко не красавица. Возможно, именно поэтому ее отец занялся пластической хирургией. Однако глядя на ее последние фото, становится очевидно — он не слишком в этом преуспел и даже просто симпатичной Вера не стала. Но наличие состоятельного папы сделало ее достаточно привлекательной для Рогулина

— Где же ты раздобыл ее фото?

— В школе, где она училась, в Университете. У ее друзей в соцсетях. Обязательно есть кто-то, кто с трепетом вспоминает учебу и выкладывает коллективные фотографии. Пришлось покопаться, но я не зря потратил время. Даже договорился о встречи и пообщался с несколькими ее знакомыми. Похоже, близких друзей у нее не было. Ничего тебе не напоминает?

— Все, как у Марины. Нет близких родственников, нет друзей. Но есть желание блистать на зависть всем.

— Да уж, поблистали, — вздохнул Алекс, подходя к Рите. — И зачем только раньше ставили такие высокие ограды? Что за идиотский обычай? Столбили территорию, что ли? — он отлепил от джинсов колючие шарики прошлогоднего репейника.

Узкая щебенчатая дорога резко повернула в сторону. Большая сосна широко раскинула мохнатые зеленые ветки, нависая над короткой тропинкой, ведущей к белому мраморному памятнику чуть в стороне от дороги. Сломанная мраморная колонна с венком из роз и драпировкой матово светилась на фоне темных зарослей.

— Вот она, — шагнул на тропинку Алекс. — Рогулина Вера. Все-таки достойный памятник ей поставил муженек. Правда, в глубине кладбища и найти его непросто.

— Странное место он выбрал, — Рита посмотрела на соседние могилы. — Тут вообще ни ограды, ни памятника, — кивнула она на бугорок со ржавой табличкой. Надпись на ней разобрать было невозможно. — И тут тоже совсем заброшено, — за оградой остался остов давно сгнившего деревянного креста. И здесь, — Рита подошла к ржавой ограде, за которой на облупившемся железном обелиске едва держался потрескавшийся овал с фотографией.

— Обрати внимания — все захоронения старые, не позже семидесятых годов.

— Может, тут у нее родственники были похоронены? Родители?

— Нет, родители покоятся на кладбище Озерска, откуда были родом. Там и отец Веры, и ее мать. Центральный участок, дорогой памятник, все как положено.

— И это ты успел проверить?

— А, по-твоему, я сидел сложа руки? — Алекс выгнул дугой бровь и бросил через плечо насмешливый взгляд на Риту.

— Бабушки-дедушки? — продолжала размышлять Рита.

— Судя по фамилиям, вряд ли. Но я это уточню.

Алекс обошел могилу Веры, начал фотографировать. Рита подошла к памятнику. У его подножия были воткнуты покрытые пылью и грязью искусственные цветы, давно потерявшие форму. Заросли сорняков торчали вокруг живой изгородью. Большой колючий куст пророс прямо у колонны. Низкая вычурная чугунная ограда поржавела. Сюда много лет никто не приходил.

Все-таки это странно. Уж раз в год можно убрать на могиле жены. Для этого состоятельному Рогулину достаточно нанять сотрудника кладбища. Или он давно забыл о Вере? Вычеркнул из памяти как ненужный отработанный материал?

— С другой стороны заброшенная могила первой жены — не преступление, — Алекс закончил делать фото. — Теперь догадайся, от чего Вера умерла?

— Сердечный приступ? — удивленно посмотрела на Алекса Рита.

— Именно. Бедняжка скоропостижно скончалась.

— Совсем как Марина.

— Один в один. И это наводит на определенные мысли. Больше нам тут делать нечего. Пойдем, выпьем кофе. Сегодня слишком холодно, да и посещение кладбища меня всегда удручает.

— Меня тоже, — призналась девушка.

— Так что чашка горячего ароматного напитка будет нам как нельзя более кстати. И я тебе еще кое-то интересное поведаю о Рогулине. Точнее, о его пути наверх. Очень шустрый оказался молодой человек.