Глава 29

Снова Линева сидела в кабинете Буканова. На этот раз она уже не была так уверена в себе. Светлана все-таки признала: это она изготовила чучело повешенного. Она же и пугала Марину и Рогулина-старшего призраками и собаками по ночам.

— Откуда у вас ключи от задней калитки? — Буканов задавал вопросы резко, смотрел в лицо Светланы нахмурив брови.

Женщина была потеряна. Постоянно обращалась к адвокату. Тот давал дельные советы. Но Буканов не отступал.

— Я выкрала их у Евгения, — Светлана была в замешательстве.

— Как именно вы их выкрали?

— Из его кармана, когда мы гуляли вдоль леса.

— Они были не на связке с другими ключами?

— Нет.

— Надо же, как вам повезло! — усмехнулся Роман.

— А при другой нашей встрече и их снова положила ему в карман.

— Интересно, как же Евгений Павлович смог попасть на свой участок после вашей прогулки?

— Он зашел через главные ворота поселка, — без зазрения совести врала Линева. Но уверенности в ее голосе поубавилось.

— Скажите, гражданка Линева, а зачем вы пугали жену и отца Рогулина?

— Не обращайтесь к моей клиентке «гражданка», — потребовал адвокат. — Она не обвиняемая.

— Ошибаетесь, Марк Захарович, — с усмешкой посмотрел на него Буканов. — Уже обвиняемая. Пока в хулиганстве. Которое привело одного пострадавшего в сумасшедший дом, а другую к сердечному приступу.

Марк Захарович Темногрудов слыл одним из лучших адвокатов Златогорска. Опыт имел колоссальный, дела проигрывал редко. Его услуги стоили недешево. Буканов не сомневался: его для Светланы нанял Рогулин.

— Хотите сказать, что невинные шутки госпожи Линевой спровоцировали смерть жены Рогулина и свели с ума его отца? Простите, но это несерьезно, — коротко рассмеялся адвокат. — Достоверно известно, что оба так называемых потерпевших любили выпить. И пили очень много.

— Пили от страха, — напомнил Буканова.

— Скорее, от распущенности и безделья, — парировал адвокат.

— Зачем вы пугали Марину Даниловну и Павла Олеговича своими собаками, изображавшими по ночам волков? Зачем вешали на дерево чучело?

— Они отравляли жизнь Евгению Павловичу. Отец беспробудно пил, запустил бизнес. Жена была просто взбалмошной истеричкой.

— Это вам Евгений Павлович рассказал? Вы же, как утверждаете, не были знакомы с потерпевшими лично?

— Да, это мне рассказал Евгений. Он не жаловался, но я видела, как ему тяжело.

— Поэтому решили отправить на тот свет его отца и жену? С отцом, правда, промашка вышла. Но из психколонии он тоже не сможет портить жизнь сыну.

— Вы давите на мою клиентку, — возмутился Марк Захарович. — Это ваши домыслы. Моя клиентка хотела только, чтобы Павел Олегович и Марина Даниловна оставили Рогулина-младшего в покое.

— И каким образом они должны были это сделать согласно вашего хитроумного плана? — поинтересовался Буканов, обращаясь к Линевой.

— Я надеялась, что отец Евгения перестанет бывать в его доме, а жена, наконец, даст ему развод.

— Вы в курсе, что развода не хотел именно Евгений Павлович? Это Марина мечтала уйти от него. А он не желал разводиться.

— Это ложь! — вспыхнула Линева. — Вы говорите так, чтобы очернить Евгения. Он страдал в этом браке. Он мечтал о свободе, о спокойной жизни. Марина постоянно дергала его, требовала денег. Она бы никогда не ушла от него, трепала бы Евгению нервы всю жизнь.

— Разумеется, именно так он вам и говорил. Но есть свидетели, готовые подтвердить, что Марина собиралась подавать на развод.

— Не сомневаюсь, вы уже успели обработать этих свидетелей, — усмехнулся адвокат.

— Не будем уходить от темы допроса. Итак, вы по своей инициативе взялись пугать Марину Даниловну и отца Рогулина чучелом повешенного и собаками?

— Разумеется, Евгений ничего об этом не знал, — энергично тряхнула головой Линева. — Я не могла больше смотреть на его душевные страдания.

— И делала Светлана Васильевна это не из корыстных побуждений, — встрял адвокат. — Она не ждала никакой благодарности от Рогулина. Она всего лишь его преданный друг. Всего лишь друг, и не стройте никаких грязных домыслов по поводу их отношений! — предупреждающе поднял палец Марк Захарович.

— Таких бы друзей всем да побольше, — недоверчиво усмехнулся Буканов. Его совсем за идиота держат? Но возразить адвокату пока нечего.

Доказать причастность или даже молчаливое согласие Рогулина на действия Линевой невозможно. Если только Светлана не сознается, что был сговор.

А она не сознается. Невооруженным взглядом видно — она влюблена в Рогулина и беззаветно предана ему. Это Буканов понял еще при его первом общении с Линевой.

— Вы дали Рогулину свою сим-карту? — задал очередной вопрос Роман.

— Да, чтобы он мог звонить мне в трудные минуты, когда ему требуется поддержка друга.

— А не проще было обратиться к психологу, как это сделала его жена?

— Насколько мне известно, толку от этого не было, — заметил адвокат.

— Откуда же вам это известно? — поинтересовался Роман.

— Мне об этом рассказала Светлана Васильевна. А ей, разумеется, сказал Евгений Павлович.

— Да, он жаловался мне, что жена не хочет обращаться к профессиональному психиатру, а посещает психотерапевта. И результата от этого нет никакого. Марина очень сильно пила. И пить начала еще до того, как я стала гулять с собаками вдоль коттеджа.

— И вешать чучело на дерево, — напомнил Буканов. — Вы не просто гуляли с собаками. Вы запускали их по ночам и на участок Рогулина. Да еще разрисовывали их светящимися красками.

— Евгений об этом не знал, — заверила Линева. — Согласна, я немного перегнула палку. Но смотреть на душевные страдания Евгения было выше моих сил. Ужасно иметь неуравновешенную жену-алкоголичку.

— Вы понимаете, что ваши действия усугубили ее состояние? — строго посмотрел на Линеву Буканов. На лице женщины не отразилось ни сожаления, ни раскаяния.

— Нет, я не хотела ее смерти. Я только хотела, чтобы она ушла от Рогулина и дала ему жить спокойно. В день, когда Марина умерла от сердечного приступа, я вела заседание клуба. У меня десятки свидетелей. Я никуда не отлучалась. Можете проверить.

— Обязательно проверим, — пообещал Буканов. Он уже не сомневался — у Линевой тоже есть алиби. Марина умерла не от страха, а, скорее всего, от яда. И это предстоит доказать.

— Чем вам не угодила сестра покойной? — задал очередной вопрос Буканов. — Ее зачем пугали?

— Ее присутствие в доме угнетало Евгения Павловича. Она постоянно напоминала ему о Марине, обвиняла во всех смертных грехах. Хотела получить свою долю в наследстве.

— Это вам Рогулин сказал?

— Нет. Я не слепая, я видела.

— Вы перебили электропровод, ведущий к особняку?

— Да, лопатой, — усмехнулась Линева. — Просто и эффективно.

— А если бы вы напугали девушку до смерти?

— Такие, как она всех нас переживут. Наглая маленькая дрянь!

— Вы говорите так, не будучи с ней знакомы?

— И что? Это видно издалека. Ей нужны только деньги Евгения. Никакого сочувствия к его горю.

— Зато вы очень отзывчивы, — Роман посмотрел в глаза Линевой. Она искренне верила в то, что говорит. Дура, влюбленная дура!

Буканов на мгновение задумался. Надо ли спрашивать Линеву про аварию? Кроме согревшей дотла «копейки» у них ничего нет.

— Скажите, а где вы были 18 марта в понедельник? — все-таки задал он вопрос.

Линева вздрогнула и в ее глазах вспыхнул испуг. Которой она смогла быстро погасить.

— Когда именно?

— Опишите весь день, — попросил Буканов.

— Зачем?

— Тут вопросы задаю я, — напомнил он.

— Дайте подумать, — она посмотрела на адвоката. Тот сидел с каменным лицом. — Если честно, подробностей не помню, — невинно пожала она плечами. — День как день. Тренировала собак, к вечеру устала и рано легла спать.

— Разумеется, четвероногие друзья ваше алиби подтвердить не смогут. А с людьми общались?

— Нет. Я не люблю чтобы во время тренировок с животными мне мешали.

— Значит, алиби на этот день у вас нет, — подвел итог Буканов. Это его порадовало.

— Или предъявляйте обвинение, или мы уходим, — поднялся Марк Захарович. — Вы утомили мою клиентку бесполезными вопросами. Вы недопустимо давите на нее.

Что ж, больше ничего интересного сегодня от Светланы Буканов не узнает.

— Можете идти, но не покидайте Златогорска до конца следствия, — предупредил Линеву Роман.

— Не сомневаюсь, следствие скоро будет закрыто, — очаровательно улыбнулся адвокат.

— Я тоже в этом не сомневаюсь, — отразил его улыбку Буканов.

Ну и скользкий тип! Впрочем, как большинство адвокатов. Их Роман тихо ненавидел. Хотя понимал: это — неизбежное зло в его профессии и ничего с ними поделать нельзя.

Через полчаса после ухода Линевой пришел Евгений Рогулин. С тем же адвокатом.

— И снова здравствуйте, — расплылся в широкой улыбке Марк Захарович.

— Ба, знакомые все лица! — изобразил удивление на лице Буканов. — Вы зря пришли, дорогой Марк Захарович. У нас с господином Рогулиным просто беседа, а не допрос, как в случае с гражданкой Линевой.

— Мне не трудно, — заверил его адвокат. — Я привык держать руку на пульсе моих клиентов.

Хорошо хоть не на горле! Впрочем, учитывая стоимость его услуг, возможно он не одного своего подопечного держал именно за горло.

Рогулин вел себя спокойно и уверенно. Сел на стул, закинул ногу на ногу. Однако адвоката зачем-то с собой на беседу привел. Значит, уверенность напускная.

После формальных вопросов Буканов перешел к делу. Рогулин подтвердил, что знает Светлану Линеву. У них чисто дружеские отношения.

Чтобы не расстраивать Марину, он имел мобильник для разговора со Светланой. Марина не поняла бы его, начала ревновать на ровном месте. А Евгению был жизненно необходим человек, готовый его выслушать.

Об инициативе Светланы поиграть в призраков Рогулин, разумеется, ничего не знал, иначе остановил бы ее. Он ужасно разочарован в Линевой. Светлана казалась ему такой уравновешенной и разумной женщиной! И надо же, какая неожиданность! Какая глупость с ее стороны! Нет, он непричастен к подобным вещам.

Роман не верил ни единому слову Рогулина. Но и доказать ничего не мог. Если Светлана не скажет правду, что Рогулин выйдет сухим из воды. Нет сговора, нет дела. Он чист перед законом.

Марк Захарович обработает Светлану в лучшем виде. Пообещает отмазать ее на суде, пообещает добиться для нее условного срока. Заметно, что Линева без ума от Рогулина. Она пойдет на все, чтобы защитить его.

— Скажите, от чего умерла ваша первая жена? — поинтересовался Буканов.

— А это тут причем? — изумился адвокат.

— Вас не удивляет, что жены вашего клиента мрут как мухи?

— Жен у моего клиента было всего две. Не делайте из него Синюю Бороду.

— Так от чего умерла ваша первая жена Вера Игнатьева-Рогулина? — поинтересовался Буканов, заглядывая в копию заключения о ее смерти.

— Вы же сами видите, — хмыкнул Евгений Павлович, кивнув на бумагу в руках следователя. — Зачем играть в какие-то идиотские игры и спрашивать то, что вам уже известно? У Веры с рождения было слабое сердце. Так в чем вы хотите меня обвинить?