Глава 33

В кабинете Буканова витал запах кофе. Не слишком качественного, растворимого. Ну, уж какой нашелся в залежах бездонного ящика рабочего стола.

Прошло несколько дней после эксгумации тела Веры. Настоящей Веры. Было получено подробное заключение патологоанатомов. Нашелся камнетес, изготовивший памятник. Теперь он работал на новом Дальнем кладбище, но свои индивидуальные заказы помнил и даже делал их фото для портфолио. Рогулину стоило заказать стандартный памятник. Тут он перестарался.

И снова в кабинете Буканова сидели Рогулин и его адвокат Марк Захарович Темногрудов.

— Под памятником Веры Рогулиной похоронено не ее тело. Судя по заключению экспертов, это труп женщины, страдающей алкоголизмом, запущенной формой туберкулеза и имеющей несколько других болезней, присущих маргиналам.

— Возможно, Вера скрывала свое пристрастие к алкоголю. И туберкулез тоже, — пожал плечами адвокат, пытаясь казаться равнодушным. Но это у него получалось плохо.

— Вера Рогулина скрывала и то, что перед смертью ей проломили голову? Именно от этого она и умерла, — Буканов не смог сдержаться и рассмеялся. — Вот, почитайте заключение экспертов. Хотя идея была просто гениальной. Признаю, яда в теле не обнаружено. Так это вы ее изволили бутылкой по голове треснуть, господин Рогулин?

— Ваша шутка неуместна, — возмутился адвокат.

— Да, признаю, это неуместно. Не смог удержаться. Однако продолжим. Захоронение сделано на несколько десятилетий раньше смерти Веры. Возраст умерших приблизительно совпадает. Но только приблизительно. Если возникнет необходимость, эксперты установят это точно.

— Служащие кладбища могли перепутать могилы и поставили памятник на соседнюю. Это не вина моего клиента, — напора и уверенности даже у опытного Марка Захаровича поубавилось. — Или вы хотите обвинить господина Рогулина в том, что он редко посещал могилу жены и не заметил ошибки? Это не преступление. Память о любимых живет в наших сердцах. А не в показной скорби.

За последнее время Роман постоянно слышал, что Рогулин скорбит. Но скорбь живет в глубине сердца олигарха. Очень и очень глубоко. Ну, и такое бывает, тут не поспоришь.

— Кстати, вы решили перекопать все кладбище? — насмешливо поинтересовался Темногрудов.

— Да нет, зачем же все? Мы нашли Веру. И это доказано на сто процентов. Вот показания камнереза, работавшего надо памятником Веры Рогулиной. Он обратил внимание, что могила походила на слишком старую. Хотя рядом расположилась явно более свежая. И кто-то постарался придать ей вид запущенной.

— Ваш камнерез эксперт? — усмехнулся Рогулин.

— Он почти всю жизнь провел на кладбище. У него наметанный глаз, — заверил Буканов.

— Глаз профессионального алкоголика? Тут трезвенники не работают, — рассмеялся адвокат. — Да уж, хороший у вас свидетель, товарищ следователь! Просто лучше некуда.

— Вот заключение экспертизы, — положил бумагу перед Рогулиным Буканов. — Нет сомнения — на этот раз это Вера Рогулина. В теле вашей жены нашли следы яда. Именно от него она и скончалась. Действие этого яда вызывает сердечный приступ.

Марк Захарович небрежно взял бумагу, бегло прочитал ее.

— И что это доказывает? Вера Рогулина могла покончить жизнь самоубийством.

— Она всю жизнь комплексовала, — поддержал адвоката Евгений Павлович. — Вы наверняка видели ее фотографии. У нее была… неяркая внешность, мягко говоря. Она всегда от этого страдала. Вот и не выдержала, отравилась. Но я об этом не знал. Даже подумать не мог, что это угнетало Веру настолько сильно.

— Так что же вы женились на такой несимпатичной женщине?

— Мне была важна ее душа, а не внешность, — печально склонил голову Рогулин. — Я любил ее такой, какой она была. И ее капиталы мне были безразличны. Считаете иначе? — вызывающе посмотрел он в глаза Буканова. — Так докажите!

— Верю, конечно верю, — прижал руку к груди Роман. — Только экспертиза показывает совсем иное. Веру травили несколько дней. Ей давали яд дозами. Не встречал таких самоубийц, которые хотели бы покончить с собой поэтапно.

— Возможно, Вера хотела, чтобы вина за ее смерть пала на мужа, — адвокат вернул заключение Роману. — Самоубийц часто призирают, считают слабыми, безвольными. Она не хотела выглядеть такой. А мужа она ревновала ко всем подряд. Это и толкнуло ее на подобные действия с ядом.

— Так Рогулины же любили друг друга. Нежно и преданно, — снова едва не рассмеялся Буканов и перевел взгляд на Евгения Павловича. — Вы только что об этом сказали. Или я ослышался?

— Я любил Веру. А она сомневалась в моих чувствах. Я так думаю… — голос Рогулина теперь звучал не так уверенно, и это порадовало Романа. — Да, она не была красива. И очень страдала от этого. И не доверяла мне, беспочвенно ревновала, плакала и впадала в истерику по любому поводу.

— Не надо оправдываться, — остановил его излияния Марк Захарович. — Вы не обязаны это делать.

— Итак, подведем итог. Вера травила себя несколько дней. И, что удивительно, добилась своего. Умерла. Но подозрение на мужа не пало. Даже вскрытия не делали. Что очень странно. С этим предстоит разобраться и обещаю, разберемся. Однако, продолжим. Состоятельную Веру похоронили на окраине городского кладбища, среди могил бомжей и маргиналов.

— Это не правда, — прервал Романа адвокат. — Там похоронены и вполне приличные люди.

— Ну да, и похоронены они там в семидесятых.

— Вера была романтичной женщиной и любила тишину. Ей не хотелось лежать в центре кладбища, чтобы мимо ее могилы ходили толпы экскурсантов и праздных зевак.

— Это она вам сама сказала?

— Да, она умерла у меня на руках.

— Больше ей говорить перед смертью было не о чем, — согласился Буканов. — Марина тоже хотела, чтобы ее прах развеяли по ветру. У вас на удивление скромные жены.

— И что? — со злой насмешкой посмотрел Рогулин. — Да, я люблю скромных женщин. Это не преступление.

— Но я немного отвлекся, — напомнил Буканов. — Вера умерла. Ей поставили памятник. Но как бы случайно перепутали могилы. Очень предусмотрительно, если вдруг придется делать эксгумацию тела. Разумеется, в этом случае искали бы яд. И не нашли. Вот только вы, Евгений Павлович, не знали, что голову неизвестной женщине проломили. Зато теперь у вас есть выбор. Либо настаивать, что под памятником похоронена Вера. И тогда вы признаете, что она умерла от удара по голове. Либо признать, что Вера умерла от отравления.

— Вы только что сказали, умершая женщина была похоронена в семидесятых. Так что забудьте о пробитой голове, — раздраженно бросил Рогулин. — Да, перепутали могилы. И что теперь? Я в этом не виноват. Докажите, что ваш камнерез не врет, что он не спьяну перепутал могилы. Я не травил Веру. И откуда в ее теле яд мне неизвестно. Ройтесь дальше, если вам делать нечего.

— Или выдвигайте моему клиенту обвинение, или мы уходим! — поднялся Марк Захарович. — Ваши домыслы высосаны из пальца и унижают честь и достоинство Евгения Павловича.

— Чем же они его унижают? — искренне удивился Буканов. — Я всего лишь пытаюсь разобраться, что случилось с его женами.

— Вы делаете оскорбительные намеки.

— Это не намеки, это факты. После смерти первой жены Евгений Павлович получил очень солидное наследство, которое позволило ему развить свой бизнес.

— Все мужья получают наследство после смерти жены. Таков закон. Что же вас удивляет?

— Уж слишком вовремя и скоропостижно умирают жены. И Вера, и Марина. И главное — других наследников первой очереди нет. Обе женщины сироты. Это меня и удивляет. Ну да ладно… Разберемся, кто прав, а кто ошибается. А пока вы дадите подписку о невыезде, — Буканов вынул из стола бумагу и протянул Рогулину.

Подписку о невыезде час назад дала и Светлана Линева. Кольцо вокруг Рогулина и его преданной подруги начало медленно, но верно сжиматься.

— Это произвол! — возмутился Марк Захарович. — Мы подадим жалобу!

— Имеете право, — не стал возражать Буканов. — Подавайте. Прокуратура уже взяла дело под контроль.

Будь его воля, Буканов арестовал бы Рогулина. Но в прокуратуре не захотели рисковать: известный в городе человек, олигарх, застройщик. Так что Буканову предстоит еще поработать над делом, покопаться в прошлом Рогулина и его жен, поискать свидетелей.

Свидетели всегда есть. Главное, знать где искать и суметь их разговорить.