Глава 9

— Можете сесть в кресло, — психотерапевт Перевертова улыбнулась одними губами. Глаза оставались холодными. — Или прилечь на кушетку. Располагайтесь, где вам удобнее.

Разумеется, за те деньги, что заплатила Рита за сеанс она расположится, как ей удобнее. Рита улеглась на кушетку и сложила руки на животе. Пока Перевертова изучала Риту, Рита изучала психотерапевта.

Елена Юрьевна была молода. Слишком молода для опытного специалиста с большим стажем, как ее позиционировали в рекламе клиники. Если у нее большой стаж, то практиковать она должна была начать лет в шестнадцать, если не раньше. До этого еще и институт не помешало бы окончить. Видимо, Перевертова родилась гениальным ребенком.

Ровесница Марины, ухоженная, уверенная в себе, Перевертова производила впечатление скорее успешного молодого журналиста или начинающей бизнес-леди. Но уж не как психотерапевта со стажем. Темные длинные волосы по плечам. Элегантное светло-серое платье-футляр подчеркивало отличную фигуру.

Елена Юрьевна опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу. Изящные туфли цвета антрацита с прямоугольным оранжевым каблуком, выходящим под углом в подошву вносили эротичности в образ психотерапевта. Похожие туфли Рита видела у сестры. United Nude. Стоят недешево, выглядят потрясающе.

Перевертова положила на колени папку и приготовилась делать заметки. Серебристая шариковая ручка блеснула золотой стрелой на колпачке. Паркер — известный и солидный бренд.

Если бы Рите был нужен психотерапевт, она бы к такой не обратилась. Она бы выбрала мужчину в возрасте, с хорошим опытом работы. И не потому, что она сексистка. Просто ей было бы проще поведать о своих проблемах опытному врачу-мужчине, а не элегантной молодой женщине, выставляющей на показ свои прелести и бренды.

Кабинет соответствовал облику его хозяйки. Элегантный, изысканный даже в мелочах. Удобная дизайнерская мебель обтянута светлой кожей. На стенах в тонких рамках абстрактные картины — цветовые пятна сдержанных тонов дополнены золотыми кляксами. В углу в кадке какое-то экзотическое растение, похожее на баобаб — толстый ствол и небольшая крона с мелкими листочками.

На окне расположился фарфоровый Будда в позе лотоса с полуприкрытыми миндалевидными глазами и длинными мочками ушей. Будда находился в нирване и мысленно парил в районе потолка кабинета психотерапевта Перевертовой.

— Слушаю вас, — располагающе улыбнулась Елена Юрьевна. — Чувствуйте себе, как дома, отбросьте ложное стеснение. Я врач. И мне можно рассказывать абсолютно обо всем, что вас тревожит.

Врач? Ну, ну…

— Меня тревожит моя наследственность, — Рита решила, что будет придерживаться этой версии не только с домработницей, но и с психологом. — Дело в том, что у меня те же симптомы, что и у сестры. Я вижу странные вещи… — Рита вздохнула, и опустила голову. — Мне кажется, я могу сойти с ума…

— Я поняла, — кивнула Перевертова. — Так что беспокоит вас и вашу сестру?

— Ее уже не беспокоит. Она недавно умерла.

— Мне очень жаль, — Елена Юрьевна натянула на лицо скорбную маску и печально качнула головой. — Соболезную.

— Ее звали Марина Даниловна Рогулина. Она лечилась у вас.

— Не лечилась, а наблюдалась. Мы просто общаемся и разбираемся в проблемах. Я не назначаю медицинских препаратов или процедур, — в голосе психотерапевта Рита уловила с трудом скрытое раздражение.

Ну, разумеется. За просто общение никто к ответу не призовет. И признать тут медицинскую ошибку практически невозможно.

— Так что вас беспокоит? — повторила вопрос психотерапевт.

— То же, что беспокоило и мою сестру. Мне кажется, я начинаю терять связь с действительностью.

— В чем это выражается?

— Я вижу странные вещи. Марина говорила мне, что видит по ночам волков за окном. Я вижу то же самое. Это наследственное?

Сейчас Елена Юрьевна должна была бы отправить ее на консультацию к психиатру. Но она этого не сделала. Кто же откажется от денег?

— Сразу поставить диагноз невозможно. С данной ситуацией надо разобраться вдумчиво, постепенно. И, однозначно, быстрого результата я гарантировать не могу, — Перевертова уставилась в бумагу, прикрепленную серебристой скрепкой к папке. Что-то записала. — С подобными случаями я сталкивалась не раз и смогла помочь. Главное, доверие пациента и его желание понять свои проблемы и избавиться от них.

Ну, разумеется, главное доверие. И наличие денег на лечение.

— Нам придется общаться не раз и не два. Это длительный процесс.

— Да, я хочу пройти весь курс, — без зазрения совести закивала Рита. Пусть поверит, что Рита готова платить в надежде на исцеление. — Мне надо понять, что со мной происходит. Может, я схожу с ума? Марина так неожиданно умерла. Мне кажется, что от ужаса, — испуганно прошептала Рита.

— Вы думаете, что можете повторить судьбу сестры?

— Да, — вздохнула Рита.

— Хотите поговорить об этом?

Можно и поговорить. Рита не слишком надеялась, что сможет что-то выудить из Елены Юрьевны. Как ни крути, а она профессионал. Лишнего не сболтнет. Впрочем, и ничего полезного не скажет. Так, одна трепология ни о чем: «Опишите свои чувства и ощущения», «Вы сделали первый шаг, признав, что нуждаетесь в помощи специалиста», «Да, да, продолжайте, вы на верном пути». Дурь, редкая дурь! И разумеется, ключевая фраза: «Я не могу обсуждать других пациентов, даже если это ваша сестра».

Тем не менее Рите удалось выяснить, что ее сестру беспокоили именно видения –волки за забором и на участке и висельник на дубу. Повешенный исчезал так же неожиданно, как и появлялся. Практически то же самое рассказала и Анна Андреевна.

Семейные проблемы Марину в последнее время волновали меньше. Она была сильно напугана и верила в реальность своих видений. Именно поэтому Марина снова начала пить. Нечасто, но к бутылке прикладывалась. Пила редко, но сильно. Однозначно, стимулом к этим откровениям Елены Юрьевны послужило сомнение Риты в целесообразности продолжать посещать психотерапевта. Умершим уже ничто не может навредить, а вот клиента Перевертова потерять может. Рита пообещала посещать ее два-три раза в неделю до тех пор, пока не излечится.

Сорок минут пролетели быстро. Рита записалась на очередной прием, и выйдя из клиники тут же выкинула визитку в урну для мусора. Тут ей больше делать нечего.

Рита убедилась — сестра искала помощи у врача. Ей было страшно, именно потому она и пила.

Порыв теплого влажного ветра растрепал волосы Риты. Март странный месяц — то по-весеннему теплый, а то неожиданно закружит метель. Рита вздохнула полной грудью. Анна Андреевна права: эта клиника — сборище шарлатанов и вымогателей.

Где найти хорошего психотерапевта, чтобы помог разобраться в себе? Сейчас Рите такой не помешал бы. С одной стороны, ей хотелось узнать правду о смерти сестры. С другой, это уже ничего не изменит. Марину не вернешь. Так стоит ли капаться в грязном белье? Кому нужна правда? И зачем?

Нет, правда нужна. Она всегда нужна. Рита должна знать, что случилось с сестрой. Марина была единственным родным человеком на свете.

Рита надела шлем, села на мотоцикл и направилась к Соловьеву. Он обещал навести справки о Рогулине.

Секретарша приветливо кивнула в сторону кабинета босса:

— Проходите, вас ждут.

Соловьев оторвался от бумаг, которые изучал, улыбнулся Рите:

— Добрый день, располагайтесь, — указал он ей на стул и нажал на кнопку селектора: — Ирина Николаевна, принесите нам кофе. Или чай? — вопросительно посмотрел на Риту.

— Лучше кофе, черный.

— Значит, два кофе, — кивнул Соловьев. — Мне удалось кое-что выяснить, — обратился он к Рите.

— Мне тоже. Хотя и немного.

Секретарша принесла кофе, поставила поднос на стол. Соловьев налил в свою чашку из крохотного молочника сливки, положил кусочек сахара. Протянул Рите вазочку с ломаным шоколадом. Она отрицательно мотнула головой:

— Нет, спасибо.

Соловьев откусил от дольки шоколада и на его лице Рита увидела довольную улыбку. Надо же, частный детектив оказался сладкоежкой! Рита предпочитала пить черный кофе без сахара и без молока.

— Итак, что вы узнали?

— Я была у психотерапевта, к которой ходила Марина. Она со мной особо откровенничать не стала.

— Не удивлен, — понимающе кивнул Александр Анатольевич. — Врачебная тайна. Даже от полиции они прикрываются этой фразой.

— Но кое-что я все-таки узнала. Еще я поговорила с домработницей. И она, и психотерапевт сказали мне почти одно и то же. Марина была напугана. И снова начала пить. Но не часто. Видения у нее были, когда Евгений уезжал по делам. То есть дома она оставалась одна.

— Подозреваете, это он ее пугал?

— Не сам. Когда он уезжает надолго по делам, за рулем шофер. И на всех этих встречах масса народа. У него есть свидетели и железное алиби. И зачем Евгению было так пугать Марину? Чтобы свести с ума? Для чего? Можно просто развестись.

— В случае развода ваша сестра забрала бы у него практически все.

— Почему? Насколько я знаю, у них был брачный договор. Сестра говорила о нем перед свадьбой. И по нему Марина получает квартиру, счет в банке (его Марина назвала золотым парашютом), роскошную машину, разумеется, и ежемесячное содержание. Достойное, но для Рогулина это капля в море.

— Я выяснил кое-что интересное. Полтора года назад Рогулин решил пойти в большую политику. Нацелился для начала на Государственную Думу. Переписал почти все свои активы и акции на Марину. Так что в случае развода у него возникли бы серьезные проблемы с разделом имущества. Ему практически ничего не принадлежит. С политикой у него пока не сложилось. А вот жена вдруг захотела развестись.

— И он решил свести ее с ума и упечь в психушку?

— Или дать ей возможность спиться.

— Или вообще помочь умереть?

— Возможно, — Александр Анатольевич допил кофе. — Еще хотите? — кивнул на пустую чашку Риты.

— Нет, благодарю, — отказалась она.

— Тогда поехали, — поднялся Соловьев.

— Куда?

— Для начала поговорим со следователем, который ведет дело. Хочу узнать его мнение. Как получилось, что никто не заинтересовался коньяком, который пила ваша сестра перед смертью?

— А нас примут в полиции?

— Мы пообщаемся в неформальной обстановке.