Глава 12

Детектив сориентировался по плану, где находится «Альбатрос». Оказалось, что в противоположную сторону от его отеля. Стоило собраться мыслями в спокойной обстановке, насколько она вообще может быть спокойной в сложившихся обстоятельствах. И не копаться же с оперативной информацией прямо на проходе, в самом деле? Алекс отправился к себе. Чтобы хоть немного сбить адреналин, бурлящий в крови, – пешком. В рекреациях отелей и крытых галерей по случаю тайфуна был аншлаг. Стихия бушевала не на шутку, и гости Парадиза обсуждали капризы природы, даже не подозревая, что рядом с ними происходят вещи пострашнее бури. Номер встретил хозяина пустотой и чистотой. Детектив рухнул в кресло и закрыл глаза. Глубокий вдох. Медленный выдох. Глубокий вдох. Ме-едленный выдох. Не время для паники. Всё, что могло случиться, уже случилось.

Он подался корпусом вперед и запустил комм. Прежде всего – сообщение от Генри. С учетом новых вводных, всё было ожидаемо. Криминальных заявлений по Парадизу были единицы. Ни одного дела по убийству. Ни одного изнасилования. Ни одного грабежа. Хотя по грабежам дело понятное: «вжик» по руке – и уже никаких грабежей. А в остальном? Где семейное насилие, драки, пьяные дебоши? Местные что, ангелы во плоти? Алекс не был специалистом в области культурной антропологии. Он был всего лишь детективом отдела по расследованию убийств. И, тем не менее, знал: единственное, что способно удержать человеческие существа от агрессии – серьезная внешняя опасность, против которой необходимо объединиться. Но даже это – не гарантия. Ныне уже покойный Джозеф Фит говорил, что человечество погубят жадность и гордыня. Нам свойственно судить о людях по себе. Поэтому профессор забыл самую страшную угрозу для человечества – глупость. Она не ведает границ. Она вообще ничего не ведает, это же глупость. Так вот, даже зная, что выжить можно только вместе, некоторые умудряются воровать, насиловать, убивать… Что говорить о людях, живущих в комфортных условиях? Однако Парадиз был исключением. Напарник говорил, что встретил несколько заявлений о сексуальных домогательствах на Парадизе, но не в отношении аборигенов, а на спутников для отдыха. И дела заводились, соответственно, на планете проживания заявителей. Было несколько дел о пропаже граждан. Точнее, дел было девять. Все – за последние восемь лет. Заявления по пяти из них были позже отозваны. При этом ни одно из них не было открыто на Парадизе. Впрочем, Себастьян наглядно показал, как здешняя охрана правопорядка реагирует на потерпевших. А ведь китиарец наверняка был более настойчив, чем средний гражданин Союза. Опять же, заявители, как правило, были с других планет. Там они обнаруживали пропажу, там и обращались в полицию. Генри прислал не только общую статистику преступности, но и сами дела. Кайса правильно описала портрет жертвы: молодая, одинокая – экстремально одинокая – женщина. Данных для статистически достоверных выводов было недостаточно, но, на первый взгляд, внешность не была фактором отбора. Из сведений о пропавших следовало, что все они имели покладистый характер. Бледная моль во всей красе. Итак, восемь заявлений, пять отозванных, по трем оставшимся – полная тишина. А всё почему? Потому что за них не брался Алекс Коллингейм. Правда, сейчас нужно как-нибудь сделать так, чтобы руки не тряслись. А то взяться-то он может… А удержать?

Китиарец тоже уже прислал сведения о владельцах отелей. На удивление быстро. Хотя, это же – Китиара. И режим аларма. Ему, небось, сейчас ответы на запросы приходят быстрее, чем он их успевает отправлять. Из сведений выходило, что на данном, конкретном курорте, называемом «Южный тропик», было сорок пять отелей. Средний, такой, курорт по вместимости. Больше бы просто не выдержал пляж. К отелям прилагалась полная развлекательная инфраструктура: клубы, спортивные сооружения, рестораны, магазины, казино, массажные и косметические салоны, в общем, отдых на любой вкус и кошелек, чё. Здесь же находился единственный космодром на побережье, который обслуживал еще семь курортов, до которых можно было добраться на аэротакси. Как и говорила Саманта, у курорта было целых восемь хозяев. Восемь мега-корпораций, которые владели подобными заведениями по всему Звездному Союзу. Одна входила в десятку, остальные уверенно держались в топ-100 по профилю. Два названия были знакомы Алексу по Кварталу Развлечений родной планеты. Две корпорации из восьми принадлежали чайнизским кланам. Было бы странно, если бы они здесь не отметились. Одна из них имела головной офис на Гедеоне. По открытым источникам, как сообщалось в информации, ни одна из них не была явно связана с Триадой. Впрочем, мафия давно и прочно срослась с бизнесом и медиа-холдингами, и где заканчивалась преступная деятельность и начиналась легальная, наверное, уже не могли точно ответить даже сами мафиози.

Алекс снова откинулся в кресле. Итак. Картина с курортной частью более-менее прояснилась. Оставались под вопросом взаимоотношения владельцев курортов с местными. Мисима, по всей вероятности, лоббировал интересы какой-либо мега-корпорации. С ним не стоит рассчитывать на конструктивное общение. Саманта, с ее «зоологическими» пристрастиями, вряд ли может стать источником полезной информацию. Остается Чет. Детектив посмотрел на часы. До официального начала обеда оставалось полчаса. Система «кормежки» на курорте решалась просто до гениальности. При покупке путевки оплачивались проживание и минимальная сумма на развлечения и питание. Отдыхающий мог кормиться в любом из заведений курорта на свой выбор. В каких-то ресторанах, «дружественных» отелю проживания, для него работали скидки. В каких-то – повышающие коэффициенты, чтобы в следующий раз человек думал, где приобретать путевки. Так вот, суточный минимум списывался с курортной карты, превышение – с кредитной. Оттуда же списывалось использование бара в номере и напитки вне основных приемов пищи. В общем, ничто не мешало Алексу пообедать в баре «Альбатрос», в мутных водах которого, если повезет, ему удастся поймать зубастую рыбу по имени Чет Эл Вальтер.

Бар «Альбатрос» представлял собой атмосферное заведение. Темный потолок-полусфера освещался огоньками звезд и тонким серпом спутника, вроде того, что вращался вокруг Древней Геи. На стенах – экранах с плеском перекатывались волны ночного моря. Между ними и деревянными, гладкими, словно отполированными рукавами, столами, вздымались резные перила фальш-фальшборта, обтянутые веревочной сетью. Пол из темной доски слегка покачивался, дополняя иллюзию парусного судна. Хорошо, что детектив не страдал морской болезнью. Впрочем, в космодесант с дефектной вестибуляркой не брали. Для антуража древности на каждом столе располагался стакан, на дне которого живым огнем горела маленькая свечка. Здесь было… хорошо. Уютно. По-настоящему. Алекс представил, как здОрово было бы привести сюда Тайни, пить с нею вино, смеяться и целовать ее тонкие пальчики… Жгучее чувство потери, прятавшееся за завесой паники, обрушилось на Алекса, как тропический ливень на издерганные ветром пальмы. Коллингейм на секунду закрыл глаза, прогоняя неуместные чувства, и огляделся.

Зал был заполнен где-то на две трети. Для середины дня здесь, наверное, много. Вечером здесь точно не протолкнуться, как пить дать. Именно поэтому: в таких местах принято заказывать напитки, а не еду. Однако сейчас в «Альбатросе» в основном обедали. Идея пообедать посреди ночи воспринималась… непривычно. Однако перед посетителями вполне себе стояли широкие плоские тарелки с рыбой и овощами. Коллингейм не чувствовал ароматов еды. Но не потому что это была синтетика, а потому что проектировщики заведения отлично продумали систему вентиляции. Никаких навязчивых запахов от соседнего стола. Только легкий аромат выброшенных на берег водорослей и свежесть бриза.

Освещение было слабым, поэтому Чета детектив скорее угадал, чем увидел. Тот сидел в дальнем углу в компании мужчин и, жестикулируя, что-то рассказывал. Вообще-то куполообразный потолок должен был усиливать звук, но, напротив, все звуки, кроме всплесков волн, каким-то техническим чудом вязли. Алекс натянул дружественную улыбку и направился к столу Чета и Ко. Где уже сидит пятеро мужчин, всегда найдется место шестому. На столе, к которому детектив продвигался, обходя столбы мачт и спотыкаясь о ножки скамей, стоял небольшой бочонок, суда по остаткам пены в паре бокалов, пива, и большие тарелки с закуской. Не совсем то, что хотел бы Коллингейм на обед, но на работе не привередничают.

– Привет! – он радостно хлопнул по плечу сёфингиста и быстро оглядел присутствующих, типа, приветствуя. Он вспомнил – это была та самая компания, с которой Чет разговаривал вчера на пляже. – Я тут, из-за невзлетной погодки, решил обследовать местные достопримечательности, и вдруг такая встреча! Мужики, что празднуем?

Он плюхнулся на свободный уголок скамьи, которые заменяли здесь стулья, и массивный, очень коротко стриженый брюнет со шрамом на щеке с видимым недовольством подвинулся. Детектив его понимал. Сам не любил халявщиков.

– А как тут заказы делают? Я бы поучаствовал, – с несгибаемым оптимизмом он оглядел лица присутствующих. – Здесь так скучно, когда плохая погода, – жизнерадостно продолжил Коллингейм. – И, прикинь, девчонка твоя, которую я вчера провожал, каким-то образом успела смотаться отсюда прямо во время урагана! Телепортировалась, что ли? – типа остроумно пошутил Алекс и стянул тонкий кусочек красной рыбы с тарелки.

– Хэлли – китиарка, – заявил довольный Чет, то ли осознав, что нежданного «застольника» так легко не прогонишь, то ли уже наотмечался и любил всех и вся, в том числе назойливых мух с синдромом праздного любопытства, пока детектив пытался справиться с нервным тиком. – Я с ними по службе пересекался. Боевые амазонки! – он поднял большой палец. – Видимо, по службе куда-то вызвали. У них, я знаю, бывает. Черт, – добавил он с легким сожалением. – Я надеялся, мы подольше покувыркаемся. Просто тигрица в постели! – поделился сёрфер своими эротическими фантазиями.

– А мне показалось, что вы не очень близко знакомы, – заметил Алекс.

Рядом с ним появился официант – Коллингейм так и не понял, как тот догадался, что здесь что-то будут заказывать. Может, у них тут микрофоны, встроенные в столы? Официант был в майке в черную и белую горизонтальную полоски, брюках, сапогах, перчатках-крагах и длинном, почти до пола, темном прямом переднике. На голове у него, вместо традиционного для здешних мест покрывала, была черная бандана. В ухе болталось кольцо. Настоящий пират.

– Можно сюда еще что-нибудь? – детектив поводил рукой над яствами. – И бокал. Или еще пива взять? – бодро поинтересовался он у компании, с содроганием представляя, как это ударит по его кредитке. Но не время экономить.

– Пока хватает, – ответил небритый рыжий мужик напротив.

Он не был счастлив видеть дополнительного едока, но, похоже, как и Чет, смирился с неизбежным злом.

– Значит, пока всё, – с улыбкой подвел итог Алекс.

Официант молча кивнул и удалился. Детектив перевел взгляд на инструктора, ожидая его ответа, и беззаботно нагреб горсть соленых орешков из глубокой глиняной чаши.

– Они вообще по жизни замороженные. Говорят так, будто два килограмма мороженного проглотили, – поделился сёрфер. – Но они только для посторонних такие. А внутри…

– А внутри у них кишки и ливер, – хохотнул еще один «седок», лысый, справа от рыжего.

– Не скажи, – возразил сосед Алекса. – У них внутри генномодифированные кишки и ливер! – он со значением поднял указательный палец левой руки. Наверное, левша.

– Вы, вообще-то, о моей девушке говорите, – с легкой угрозой в голосе отреагировал Чет. Ну, как играет! А может, и правда у него с восприятием реальности не очень.

– Не, братан, это мы сейчас о кишках и ливере, – подмигнул лысый.

Бородатый толстый брюнет, последний участник компании, продолжал отмалчиваться, но бросил на лысого недовольный взгляд.

– Всё-всё, – примиряющее поднял руки рыжий, глядя на бородатого. – Девушка – так девушка. Китиарка – так китиарка. Тигрица – так тигрица…

– Бабы у них и правда красивые, – басом вошел в разговор бородач. – Это ты про вчерашнюю ту? – он нарисовал в воздухе гитару.

Сёрфер кивнул.

При всём уважении к фигуре Роул, прям гитару она не напоминала. Аккуратные грудки, подтянутая попка. Коллингейму хотелось всей этой компании набить морды, чтобы заткнули свои поганые пасти. Но нельзя… Конспирация, чтоб ее!

– Красивые, – согласился Алекс. – Я тоже по службе пересекался. Ну, ты крут! – добавил он, обращаясь к Чету. – А я-то думал, ты заливаешь, что она твоя чикса.

Инструктор многозначительно улыбнулся. Позёр.

Возле стола появился пират-официант с блюдом мелких красных членистоногих прямо в панцире. Они загибались запятыми, топорщась многочисленными лапками и усами.

– Это чилимы, – поделился рыжий, самый словоохотливый из всей кампании. Он разломил одного рачка надвое и с явным удовольствием съел нежное розовое брюшко. – Рекомендую!

Алекс попробовал. Действительно, оказалось… интересно. Непривычно и по вкусу, и по консистенции.

– М-м-м! – промычал он восторженно. – Слушай, я тоже хочу так жить! Телохранители здесь никому не нужны?

– Не-а, – хмыкнул Чет. – Телохранители здесь никому не нужны. А кому нужны, те приезжают со своими.

И цапнул горсть чилимов.

– А владельцы?.. – Алекс показал рукой на ресторан в целом.

– За всё время я ни разу не видел ни одного босса, – по-деловому сообщил сёрфер и «приговорил» пару рачков. – Принцип здесь такой: везде, где можно, брать черномордых. Они будут вкалывать за копейки, их не нужно обеспечивать жильем и едой. Лишний раз рта не раскроют, хоть в… – дальше последовало нецензурное описание совокупительных действий, которые можно безнаказанно совершать с аборигенами. Алекс надеялся, что в метафорическом смысле. – Можно быть уверенным, что после увольнения бывший работник не превратиться в бомжа и не будет портить морской пейзаж небритой мордой.

Компания за столом заржала. Коллингейм тоже гагакнул пару раз, чтобы не выделяться.

– В общем, чтобы устроиться здесь, ты должен быть зашибись крутым спецом в востребованной области. У тебя как с этим? – спросил Чет насмешливо, чувствуя себя полноправным хозяином положения.

Алекс, безусловно, был крутым спецом. Другой вопрос, что здесь его таланты не были востребованы. Местная полиция, явно, выполняет другие функции. С другой стороны, Коллингейм и не рассматривал такую возможность всерьез. Или…

– Ну, а если я, как ты, научусь? – спросил Алекс, ухватывая с блюда горсть чилимов, пока не разобрали остатки.

– Где ты будешь учиться? Ты же с Атована. В штольни нырять?

Ну, надо же! Чет запомнил, откуда он. Детектив подставил пустой бокал под пивной бочонок. Напиток бил под напором, поднимая шапку белой пены.

– А у вас море есть? – спросил Коллингейм у рыжего.

– И море у нас есть, и оборудование теперь тоже. Натренируемся-а… По самое «не хочу».

– Я, кстати, Алекс, – представился он.

– Том, – назвался сосед.

– Зверь, – с вызовом произнес рыжий, широко щерясь в ожидании реакции.

Подумаешь, «Зверь». У Алекса в отряде был «Гад». Высокий, худощавый, с ядовитой улыбкой. Резкий, как отдача от ручного миномета. Погиб в одной из схваток с пиратами. А так – мировой был мужик, космическая пыль его праху.

– Айвен, – поднял руку лысый. – А это мистер Джонсон.

Бородач кивнул, в очередной раз подчеркивая, что остальная компания – его персональные шуты. И, возможно, телохранители.

Коллингейм отхлебнул горьковатой пены и попытался зайти с другой стороны:

– А если фитнес-инструктором?

– Фитнес-инструкторы здесь живут не столько на зарплату, которой… – тут он на языке ненормативной лексики сказал «совсем нет», – сколько на чаевые. Возраст у тебя практически пенсионный, но сложение ничего, – он уважительно окинул взглядом торс детектива. – Так что если ты готов оказывать клиентам интимные услуги, то можешь попробовать.

– Клиенткам, – с намеком поправил Чета рыжий Зверь.

– Клиенткам – чаще, клиентам – выгоднее, – тем же тоном ответил сёрфер.

Будь Алекс в обычной роли, он бы попросил Чета поделиться опытом оказания интимных услуг клиентам, но сейчас детектив выступал в чужой весовой категории.

– М-да, печалька… – скорчил он огорченную физиономию. – Я, в отличие от аборигенов, пожалуй, не готов раскрывать… глубину своей души.

– У кого душа уходит в пятки, а у кого в… – непечатно закончил Том, заржал и одобрительно хлопнул Коллингейма по плечу:

Мужики поддержали его дружным смехом.

– Я вот только не понял, – продолжил Алекс. – Ты говоришь, что аборигенами тут рады заткнуть любую дыру. Они покорные и чисты на руку, но при этом подлые и лживые людишки. У меня это всё не складывается.

– А чему там складываться? – недовольно ответил сёрфер. – Вообще их дурацкой верой им предписано быть добросовестными, честными, не воровать, не трахаться на стороне. Ну, еще штук сорок всяких запретов, больших и маленьких.

– А если они их нарушат? – влез Алекс.

– У них там свой суд, скорый на расправу. Могут пожурить, а могу и в песок по голову закопать. Без права на апелляцию. И вообще: не перебивай. Но в их этой долбанной религии есть такая приписочка мелким шрифтом: «Если что-то делается во имя веры или единоверцев, а правда может этому помешать, то верующий имеет полное право соврать».

Это был последний кусочек паззла. В голове Коллингейма сложилась картинка, простая и очевидная настолько, что хотелось постучаться головой о стол. Он выхватил с блюда, практически из-под руки Чета, трех оставшихся чилимов. На уязвленное выражение, проступившие на лице, Алекс заметил:

– Я ж, как-никак, телохранитель… – Он полез к комму и изобразил на лице озабоченность: – Ой, мужики, хорошо с вами, но мне пора.

Он в пару глотков допил пиво, встал из-за стола и огляделся в поисках официанта. Пират появился, словно призрак из моря. Алекс приложился чипом браслета в считывающей поверхности и, обернувшись к новым знакомым, поднял руку в знак прощания. Зверь ему зеркально ответил. Остальные проигнорировали. Но какая разница? Как только детектив покинул бар, он набрал Себастьяна.