Глава 11. Дверь на чердак

После визита в волшебные мастерские Кимака мне в сущности было уже всё равно, куда ехать и где дальше жить. Я стала богаче на укомплектованный серебряными пулями револьвер, новый зонтик с секретом и потрясающий складной нож с целым набором очень нужных мне инструментов. Инженер долго смеялся, наблюдая за тем, как дрожащими от возбуждения пальцами я открывала его. Забавно, но именно знаменитый артефактор лучше, чем кто-либо, понимал мою страсть к разным полезным предметам. Он даже с некоторым уважением в голосе рассказывал мне о последних моделях револьве́рных капсульных замков, об отличии медных и свинцовых колпачков и вдобавок подарил роскошную пороховницу! Этот мужчина определённо знает толк в женщинах. И в том, что приносить нашему племени удовольствие можно и без постели. К тому же квартира, куда меня всё-таки привёз Яхор, неожиданно оказалась отличной. Небольшая, но светлая, и почти даже чистая. Два высоких окна, прикрытые тяжёлыми пыльными шторами, выходи́ли на уличный перекрёсток и на выход к подъезду. Слегка отодвинув бархатный полог шторы, можно было прекрасно увидеть всех тех, кто вдруг собирался нанести мне неожиданный визит. Лучший из возможных видов. Высокий скошенный мансардный потолок, светло-зелёные стены, затейливо расписанные каким-то миленьким орнаментом. Большой шкаф в углу мог вместить в себе целую кучу любовников. Хорошо, что прятать там было пока некого. Да и не от кого. Со стен выступали панели прочных на вид толстых полок. Массивный старинный комод с целой дюжиной ящиков возвышался в центре подпирающей крышу низкой стены. Крепкая даже на вид и широкая кровать, отгорожена занавеской и аккуратно застелена. За ширмой в углу круглый столик, на котором стоял медный примус. Рядом старенький чайник, основательно закопчённый. Несколько чашек висели на крючьях узенькой посудной полки прямо над головой. Ложки и вилки в надколотом старом стакане, стопка дешёвых тарелок и несколько потрёпанных книг. Пара стульев в углу, поставленные друг на друга, напоминали какое-то странное мебельное умертвие. Заглянув за узкую дверцу в уборную и с радостью, обнаружила там небольшую сверкающую медными боками ванну, клозет и даже раковину для умывания с крупным краном над ней. Всё, как в хороших столичных гостиницах. Не было, пожалуй, только зеркала. Его вообще нигде не было, и это бросалось в глаза. – Роскошно! – восхитилась я, благодарно улыбнувшись хозяину. – Куда приличнее, чем моя прежняя комната. Я вижу там лестницу на чердак? Пока я бегала по квартире и удовлетворяла своё любопытство, Яхор молча и терпеливо сидел в порядком потёртом резном кресле и укачивая крепко спящего сына на руках. Боги, какой мужчина! Слёзы умиления этой пасторальной картиной предательски защипали глаза. – Да, – кивнул Яхор, явно оставшийся довольным моей наблюдательностью. Лаз на чердак был тщательно скрыт под узорами настенной росписи. Дотянуться до него не составляло труда даже мне. – Не волнуйтесь, Оливия, – поймав мой внимательный взгляд, снова кивнул. – Попробуйте отпереть её. Подойдя к вырезанной прямо в стене дверце и ухватившись рукой за крохотную ручку, казавшуюся частью узора, я медленно отодвинула массивный засов. Дверь приоткрылась. Из тёмных недр чердака пахнуло до боли знакомыми запахами. – Ого, – дав понять, что я оценила предусмотрительность инженера, быстро захлопнула дверь на чердак и задвинула прочный засов. – Не люблю чердаки. – Видите, всё прочно заперто. Вы в безопасности, – улыбнулся Яхор. Ребёнок на его руках заворочался, и Кимак плавно поднялся из кресла. С явным сомнением глядя на дверцу, я молча кивнула. В чём-то он прав: иногда простые засовы гораздо надёжнее самых хитроумных замков. – Вы заметили, какой вид из окна? – уже проходя мимо меня в сторону выхода, инженер хитро прищурился. – Когда мы здесь жили, я не раз имел возможность оценить его. Кстати, окна выходят на восток, и первые же лучи утреннего солнца – ваши. – Спасибо, что предупредили, обязательно вечером закрою все шторы! – тихо фыркнула я. Не люблю просыпаться с рассветом. – Ох! – Яхор мне сочувственно улыбнулся.– Боюсь, что, работая с Белль, вам придётся привыкнуть к её расписанию. Она у нас ранняя пташка. Я только вздохнула. Ну что же… у меня не могло быть все так хорошо. Остаётся лишь благодарить Пречистую за столь маленькую неприятность. – Что ж, если у вас нет ко мне больше вопросов, то я поеду, – произнёс он, уже стоя в дверях. – Запасные ключи от квартиры найдёте на полке с посудой. Вода в ванной нагревается магическим кристаллом, вам нет нужды греть её в чайнике. Уже завтра утром Белль заедет за вами. Если нам вдруг внеурочно потребуются ваши услуги – я пришлю посыльного или приеду лично. – Ребёнок у него на руках снова встревоженно засопел, хотя инженер говорил очень тихо. Яхор приложился губами к ко лбу маленького сына и прошептал, отступая в сумрак лестницы: – Отдыхайте. И да, снизу есть булочная. – Благодарю вас, Яхор. С чувством произнеся эти слова уже в спину Кимаку, я заперла за ним дверь и, раскинув руки, упала на постель. Жизнь была прекрасна. Мерный шум вечернего города под окнами, тихие разговоры соседей на лестнице, завывания кошек на чердаке… Ко мне снова возвращалось ощущение жизни. Я словно опять начинала дышать полной грудью. Можно было даже пытаться строить планы. Не особенно увлекаясь, конечно, и помня о вредном характере ревнивого Фатума – бога судьбы. И всё же… Сегодняшний бесконечно длинный день начинался с тревог, продолжился полным провалом, а завершается мягкой постелью в удобной квартире. И пусть мне кто скажет, что я не любимица чёрного бога! С этими чудесными мыслями я и уснула, ощутив себя совершенно счастливой. Жаль, что продлилось всё это недолго, примерно до полуночи. Проснулась от характе́рного шороха. И не за дверью. Кто-то пытался отодвинуть засов той самой чудесной двери на чердак. И вполне даже успешно: у меня на глазах тяжёлый засов медленно перемещался чуть влево. Гениальный Кимак явно недооценивал таланты Теней. Неужели Старый квартал пришёл мне отомстить? С них станется. Вновь тихий шорох, и засов еще чуточку подвинулся. Потрясающе! Бесшумно поднявшись с постели, я вытащила свой предусмотрительно заряженный пистолет из недр саквояжа и прокралась к двери на чердак. Прислушалась. Слух у меня великолепный. За массивом двери отчётливо различалось тяжёлое человеческое дыхание. Звякнула тихо отмычка. Кто-то шёпотом выругался, витиевато и длинно. Похоже, что там всего один человек. Даже если представить себе на минуту воришку с пистолем – с одним я точно справлюсь. Рывком скинув засов, вскинула руку с пистолетом в дверной проём и зашипела: – А ну, кто здесь? Что нужно? Отвечай или выстрелю! Чердачная тьма ошарашенно промолчала. Я молча взвела курок. – Оу! Детка, ты на меня не сердись. Я просто не хотел тебя будить, – вкрадчиво ответила темнота голосом Огюста. Я не была ему рада. Совсем. Так уж у нас повелось, что с его появлением в мою жизнь всегда приходили сокрушительные перемены. А их мне сейчас не хотелось. – Ты?! – всё ещё тыкая в дверной проём револьвером, я рявкнула на Огюста. – Что тебе опять надо? Хладнокровно рукой отодвинув дуло револьвера, Огюст спрыгнул вниз, и, развернувшись ко мне спиной, безо всякого страха, решительно закрыл за собой дверь чердака. Одним сильным движением задвинув засов, отодвинул меня в сторону. Как… как будто бы перед ним стояла не рассерженная женщина с револьвером, а фарфоровая кукла с опилками вместо мозгов! Огюст точно знал, что уж в него-то я не выстрелю. И был в этом прав, хотя это злило. Щелчком пальцев этот мерзавец зажёг маг-светильник под потолком и огляделся. – Ничего у тебя здесь, уютненько. Жить вполне можно. И кровать большая, хватит на двоих. Уборная есть? Он ко мне медленно развернулся, по-хозяйски забрал револьвер, задрав бровь, осмотрел его и присвистнул. Потом откинул в сторону барабан и, прицелившись в сторону клозета, нажал на курок. Раздался громкий щелчок взвода. Огюст возбуждённо блестел глазами и радовался, как ребёнок. Я забрала револьвер из рук этого вечного мальчишки и угрожающе на него зашипела. Дух захватывало от его наглости. И как только я выносила его столько лет? – Ты пришёл, чтобы убедиться, что я неплохо устроилась? – направившись к выходу, я твёрдо намерилась выкинуть этого проходимца за дверь. Достаточно в моей жизни Огюста! – Нет… – непривычно растерянные нотки в его голосе резанули слух. – Я тут у тебя поживу немного. Места же хватит на двоих… – Ты… что? – в первый момент я не поверила своим ушам. – Ты совершенно рехнулся, Огюст? Проваливай быстро отсюда, это моя квартира! Всегда такой наглый и гордый франкиец вдруг весь как-то сжался, осел. Даже стал меньше ростом. В глаза сразу бросились и порядком измявшаяся одежда, и худоба, и щетина. Даже чёрные кромки ногтей – для известного чистоплюя Огюста вещь совершенно немыслимая. – Котенок, ну мне негде больше жить, – он горько вздохнул, и я ему сразу поверила. – К тому же я порядком поиздержался. Я под пристальным наблюдением ловчих, и заработать пока ничего не могу. Так что, прости, моя девочка, но я пришёл к тебе. Ты мой единственный друг в этом туманном городе. Хорошо ему. После того как один подлый франкиец бросил меня без средств к существованию, я больше никого не считаю другом, никому не доверяю. Слишком дорого мне обошёлся последний урок. Воспользовавшись моей минутной задумчивостью, Огюст подошёл ко мне вплотную и, заглядывая в глаза, произнёс очень тихо: – Ну же, котёнок. Мы же когда-то были вместе. Может, начнём всё сначала?