Глава 38. Не эпилог

В старом замке уютно не было. Сквозняки завывали в коридорах, тускло мерцали старинные маг-светильники, скрипели половицы, где-то скреблись мыши. Холод пола легко просачивался сквозь пыльные толстые ковры, рисунок которых давно село жестокое время. Позолота с роскошных когда-то обоев осыпалась. Старая мебель смотрелась громоздко и вычурно. Хрустальная люстра под потолком (точная копия той, что блистала вглавном зале Льенской Оперетты) уныло позвякивала закопчеными подвесками. Когда-то гостиная, в которой ныне собрались три старухи, вызывала восторг и зависть. Теперь в ней царили запустение и тлен. Ещё висели на месте потускневшие от времени картины, и портьеры не сожрала жадная замковая моль, но обмануть кого-то было сложно. Как никого не обманывал толстый слой пудры на лицах собравшихся дам. Все четверо – и гостиная, и старухи – больше не были молоды и красивы. И только отчаянная, в чём-то даже болезненная жажда жизни всё ещё держала их на этом свете. – Сиятельные сёстры мои, я рада видеть вас в своей унылой тюрьме, – проскрипела старшая из женщин, высокая, костлявая старуха, кутавшаяся в чёрную шаль. «Скажи спасибо, что тебя заперли в фамильном замке, а не в настоящей темнице, – отстранённо подумала бледная старуха в сером платье и с гладкими волосами, заплетёнными в вычурную косу. – Там бы ты не протянула и неделю». Но вслух она, конечно, ничего не сказала, лишь тонко улыбнулась и кивнула. Третья женщина, в белом кудрявом парике, полная, ярко накрашенная и затянутая в тугой корсет, кивнула и поёжилась. – Холодно у тебя. Прикажи слугам добавить дров. – Нет у меня больше слуг. – Как же нет? А повар? А горничная? А сторож? – Теперь это не мои слуги, а прокля́того моего внучка и его чёрной твари. А денег на дрова он не даёт. Остался лишь старый верный Эбан. Да и того уже скоро ждёт кладбище. Старуха в шали лгала. И обе её гости прекрасно знали об этом, но многозначительно переглянувшись, они промолчали. прокля́тая гордость не позволяла старухе просить милости у того, от кого она сама же и отреклась. Он бы помог обязательно, и от этого ей становилось лишь горше. Лучше она будет ходить по замку в валенках и шубе, чем напишет письмо внуку. – Начнём, пожалуй, – старуха в сером разбила неловкое молчание. – Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать наших неблагодарных потомков. Она явно была главной среди этой троицы реликтов. Её слушались, на неё смотрели с уважением. – Я всё подготовила, сиятельная, – склонила голову хозяйка гостиной. Действительно, на всех запылённых поверхностях пылали зажжённые свечи, а посреди комнаты стоял круглый столик. На столике лежал потёртый деревянный круг с письменами и символом Фатума.* Старухи чинно уселись за столик. Теперь они казались неуловимо похожими. Прямые спины, гордо вздёрнутые подбородки, поджатые губы. Внимательный зритель сразу понял бы, что все три женщины принадлежат к самому высшему обществу. – Дух кого мы будем вызывать сегодня? – гулко сглотнув, спросила дама в парике. – Молю, только не канцлера Браенга! В прошлый раз Кирьян так грубо нас обругал! Глаза старушки наполнились слезами, она театрально всхлипнула и взмахнула белоснежным кружевным платком. Её подруги незаметно переглянулись. Та, что в сером, многозначительно приподняла правую бровь. В чёрной шали опустила веки и дёрнула крыльями носа. Сей диалог остался незамеченным. – Кто же тогда? – спросила старуха в сером. – Наш дорогой Эстебан? Лорд Стерлинг? Ваенг? Бонвинг? – Оберлинг? – злорадно предложила дама в шали. – Хотела бы я узнать, каково ему там в посмертии. – Ему жена не разрешит с тобой разговаривать, – меланхолично ответила дама в сером, скрывая за спокойным тоном ядовитую насмешку. – Они умерли едва ли не в один день. Уверена, и за грань ушли, держась за руки. На мгновение во взгляде старухи в шали сверкнула лютая ненависть, которую она быстро спрятала под ресницами. Нет, зритель ошибся. В этой гостиной не было подруг. Сообщницы? Пожалуй. Их объединяла лишь цель. И, вероятно, общие обиды. Столь же древние, как и весь этот замок. Маленькая старушка в парике почувствовала напряжение, витающее в воздухе, и быстро напомнила: – Дамы, дамы! Не время думать о прошлом. Мы здесь для того, чтобы построить прекрасное будущее для нашей любимой Галлии. Вызываем Эстебана, разумеется. Он и при жизни трудился на благо своего королевства, и после смерти рад будет дать нам совет. Как ни странно, столь возвышенное предложение не вызвало протестов. Женщины переглянулись, взялись за руки, закрыли глаза и не лишёнными мелодичности голосами замурлыкали заклинание призыва. Нужно отметить, что ни одна из них не обладала даром некромантии. Менталистов среди них не было тоже. Магия огня, стихия ветра… И пожалуй, слабый дар иллюзии. Настолько небольшой, что его никто никогда не замечал. И всё же в углах сгустились тени, огоньки свечей заплясали, затрепетали, а спиритическая доска начала раскручиваться. Женщины даже не дрогнули: очевидно, что подобное было для них вполне привычно. Широко распахнув глаза, дама в сером громко спросила: – Кто здесь? – Тот, кого две из вас любили, а одна ненавидела, – медленно, по буквам прочитала та, что в парике. – Ах, это Тоби! – Интересно, как распределялись эти роли? – снова не удержалась от ехидства дама в сером. – Спрашивай, спрашивай, – прошипела старуха в шали. – Ты ли тот, кто был назван Эстебаном Третьим Галлийским? – И так понятно, что он! – Эстабан Справедливый нравится мне больше, – ответила доска. – Тогда ответь: тот, кто занял твой трон – по душе ли тебе? – Авантюрист и либерал! – Не уверена, что это можно назвать недостатками, – вздохнула дама в сером, обводя внимательным взглядом холодных голубых глаз своих сообщниц. – Я бы именно этими словами описала Кирьяна. А он принёс Галлии лишь благо. Тени в углах задрожали. Огоньки свеч с гудением взметнулись вверх. – Злится, – прокомментировала кругленькая старушка. – Когда Тоби злился, всегда сжигал свечи. – Что нужно Галлии? – задала следующий вопрос старуха в сером. – Плеть, – прозвучал жёсткий ответ. Дамы переглянулись с одинаково изумлённым видом, и доска вдруг стремительно завертелась сама по себе. – Проку нет в загнанных конях. – Ерунда какая-то, – усомнилась старушка в парике. – Совсем не в духе Эстебана. – Посмертие меняет людей, – пробормотала та, что в шали. – Свечи догорают, время на исходе. Поторопись, сиятельная. – Последний вопрос: где нам взять денег? – Вайцек. После этого имени свечи погасли, и комната погрузилась во тьму. Лишь взволнованное дыхание нескольких человек нарушало тишину. – Вайцек, – тоскливо протянула дама в сером. – Промышленник… электрификация… Не даст. – Ты и про Ротмильда так говорила, – напомнила дама в шали. – Давал ведь. Но лавочка теперь совсем прикрыта. Жаль Клариссу, не успела стать леди Ротмильд. Наследство ей так и не достанется, теперь всё до последней копейки уйдёт короне. – Что ж, Вайцек так Вайцек, – вздохнула дама в сером. – Завтра же я напишу ему. Анна, что насчёт чая? В горле пересохло. – Я прикажу Эбану подать в малой столовой. Там и потеплее будет. Старухи поёжились. В комнате стало ощутимо холоднее, чем раньше. Словно и в самом деле дух покойного короля побывал здесь. – Пойдёмте, я после всё уберу. И дамы выскользнули из дверей. После их ухода одна из теней сгустилась в человеческую фигуру. – Уберёт она, – проворчал мужской голос. – Тут шпионов полно, не хватало ещё, чтобы сболтнул чего лишнего этот… Эбан. Круглая доска была быстро сложена и спрятана за диван. А остатки свечей… да и бес с ними. Следов на их копоти иллюзорная магия не оставляла. Пусть Анна сама оттирает воск с пола, подоконника и стола, если уж ей нечем заняться. __________ Примечания авторов: *Знак Фатума: извечный символический жест в виде кулака с большим пальцем, просунутым между указательным и средним.