Глава 5

Маня проснулась, полежала тихо и снова закрыла глаза.

И тут же открыла.

…Что это было? Вот только что?..

Она спустила ноги с кровати и огляделась. Волька недовольно хрюкнул и высунул из-под одеяла кувшинообразное заспанное рыло.

…Нет, не только что. Это было вчера в домике Лермонтова!

Она вышла на террасу, куда-то провалилась – там, куда она провалилась, был какой-то молодой чернявый человек с насмешливой улыбкой, одетый в офицерский мундир и при сабле, он называл Маню Мари, и там, куда она провалилась, она любила этого офицера до боли в сердце. Она разговаривала с ним о чем-то странном. Кажется, о какой-то опасности и еще об Амалии, и он все заглядывал ей в лицо.

Потом она вернулась из провала обратно на веранду, где научный сотрудник Даниил продолжал рассказывать о Лермонтове и Столыпине и о том, как они на этой самой веранде принимали гостей и даже танцевали.

Маниного отсутствия он не заметил, словно она никуда и не проваливалась.

…Может быть, у нее начались галлюцинации?.. Нужно возвращаться в Москву и бежать к невропатологу. Или даже к психиатру.

Или первым делом звонить Анне?!

…Нельзя! Звонить нельзя!

Анна встревожится, еще не дай бог примчится – и что Маня ей объяснит? Что провалилась во временной континуум?! Что была там дочерью графа Васильчикова – интересно, был ли такой на самом деле? Что любила молодого офицера и поэта по имени Мишель Лермат?..

Маня внимательно огляделась по сторонам, словно опасаясь, что Мишель может прятаться за шкафом или за дверью ванной.

Волька тяжело спрыгнул с кровати, плюхнулся на ковер и сердито почесался.

Маня перевела взгляд на письменный стол.

…Как она могла забыть?!

Вернувшись из домика Лермонтова, она кинулась к компьютеру и писала, пока не поняла, что за окнами ночь и букв на клавиатуре почти не видно!

Как это вышло, что она позабыла?!

Очень осторожно, словно компьютер мог рассыпаться от ее прикосновения, она открыла ноутбук и принялась читать.

Читала она долго.

Пес подошел и носом ткнул ее в коленку.

Маня не обратила внимания.

Дочитала, закрыла серебряную крышку и сказала Вольке очень серьезно:

– Это писала не я. Совершенно точно. Тогда кто же?..

Волька пожал бы плечами, если бы умел, но он не умел.

…Нужно бежать.

Нужно как можно скорее бежать в домик Лермонтова, как-то уговорить Даниила открыть веранду и посмотреть, что из этого выйдет.

Вдруг она опять окажется… там? В Провале?..

Маня вскочила с кровати, нашарила в кресле Волькин поводок, потянула за ремень портфельчик, и тут только сообразила, что спала в одежде, что понятия не имеет, где очки, и для того, чтобы выйти на улицу, придется умыться, переодеться и принять более или менее приличный вид, иначе ее заберут в отделение за нарушение общественного порядка.

Она замычала от отчаяния – ей нужно бежать, мчаться, чтобы вновь увидеть то, что привиделось вчера, как-то попасть туда и спасти Мишеля, которому явно угрожает опасность! А она – то есть Мари – даже толком не знает какая!..

…И еще там какая-то Адель!..

Когда Маня вылезла из душа, оказалось, что звонит телефон:

– Да.

– Мария Алексеевна, это… майор Раневский Дмитрий Львович. Здравия желаю.

Маня ожесточенно вытирала полотенцем короткие волосы и почти не слушала.

Ей нужно спешить.

– Але, Мария Алексевна!

– Да?

– Вы меня слышите? Раневский говорит, Дмитрий Львович.

– Майор, я поняла, – с нетерпеливой досадой выговорила Маня, вынырнув из полотенца. – Что вы хотите?

Писательница и майор познакомились год назад, когда Марина Покровская со свойственным ей энтузиазмом ввязалась в расследование убийства.

Тогда первым делом майор заподозрил в убийстве саму писательницу и долго не мог взять в толк, что Марина Покровская всего только пишет детективы, а преступлений никаких не совершает.

Еще, помнится, его очень развеселил род Маниных занятий – что это за работа такая, книжки писать? Их и читать-то никто не читает, а уж писать совсем глупо!..

– Мария Алексеевна, я хочу с вами побеседовать как со свидетелем. Вы присутствовали, когда был убит Анатолий Истомин?

– Нет.

– Что значит нет?! У меня записано, что Поливанова Мария Алексеевна…

– При убийстве не присутствовала, говорю! – повысила голос Маня. Вода никак не вытягивалась из уха, приходилось мотать головой изо всех сил. – Если бы присутствовала, я бы его предотвратила, как честный гражданин!..

– Вы все шутите, – обиделся Раневский.

Маня давно обратила внимание на то, что люди в погонах часто бывают обидчивыми.

– Дима, я в Пятигорске, и мне нужно бежать. Я буду в Москве… Шут его знает, когда буду! Вы нашли убийцу?

– Ищем. Вот именно поэтому мне и нужно…

– Ну, так приезжайте, – пригласила Маня от всей души. – Здесь так чудесно! Лето, жара, миллион алых роз! Вы знаете, что Истомин родом из Пятигорска?..

– Вы что?! – грозно спросил Раневский, и Мане показалось, что телефон у нее в руке моментально раскалился и завибрировал. – Опять?!

«Опять» означало, что Раневский заподозрил самое худшее – Маня самостоятельно бросилась на поиски преступника!

– Он родом из Пятигорска, здесь окончил кулинарное училище и здесь женился, – продолжала Маня быстро. – Вот с женой ничего не понятно, Дима. Она у него одна, а получается, что другая… Или их несколько.

– Маня, бросьте ерунду городить! Возвращайтесь немедленно в Москву, я вызываю вас в Следственный комитет.

– Пока, Дим, – вежливо попрощалась Маня.

Раневский напомнил ей о том, зачем, собственно, она выпросилась у Анны в этот самый Пятигорск! Ведь произошло убийство, и она на самом деле была в двух шагах от преступления и убийцы!

Мишель Лермат вытеснил у нее из головы все, что там было прежде, и Мане хотелось только одного – вернуться к нему и предотвратить страшное, что на него надвигалось.

…А вдруг временный континуум – или что там еще может быть… портал времени?.. – открывается только один раз и она больше никогда не попадет на ту самую веранду и не услышит звон его шпор?.. До вчерашнего дня Маня и понятия не имела, как именно звенят шпоры!

…А вдруг никакого континуума и вовсе нет, а есть тяжелое расстройство писательской психики?..

Маня нетерпеливо напялила платье и пятерней разгладила волосы.

…А вдруг слова, которые каким-то волшебством появились сегодня у нее в ноутбуке, больше не появятся и Маня даже прочесть не сможет, что же на самом деле произошло с молодым человеком по имени Мишель Лермат?

– Ты же сама это написала, – сказала она себе и посмотрелась в зеркало. – Или кто это написал?

Нужен был план, и Маня боком приткнулась за письменный стол с бронзовым китом, выглядывающим из бронзовых вод, открыла записную книжку и принялась энергично писать.

Писала она довольно долго, исписала страницу с двух сторон, вырвала, скомкала и бросила в корзину.

Руки у нее немного дрожали.

– Волька, неси миску, будем завтракать.

У них была такая игра. Когда Маня приглашала его к обеду или завтраку, он всякий раз ответственно тащил миску.

Она покормит собаку, выпьет в ресторане чаю, съест чебурек и еще разочек сходит в домик Лермонтова. Авось Даниил ее не выгонит.